889900

889900

пикабушница
пол: женский
поставилa 46731 плюс и 15912 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
2КК рейтинг 28К комментариев 6456 постов 3147 в "горячем"
5 наград
5 лет на Пикабуболее 1000 подписчиков лучший длиннопост недели лучший пост недели лучший длиннопост недели
18

Фаня - Мать русского авангарда. Очередь. + две котоистории

Предыдущие посты про Фаню по тегу Фаня.

- … вот прямо так и сказала: «Сдохну, легче тебе не будет». И ушла в закат. А я такая смотрю, как она растворяется в солнечном мареве и понимаю, что Анфиса и правда нас покинула…

Собака Буся уже покакала, пописала и теперь вещала голубю, пока Настя оживленно разговаривала с какой-то встреченной женщиной. Голубь покачал головой, крякнул и улетел, не дослушав монотонный старческий монолог.

- … приснится же такая пакость…

Следующим утром, когда Настя ушла на работу, Фаня вытянулась на диване, пошевелила пальчиками и приготовилась вздремнуть. Но тут раздался настойчивый стук в дверь. Мать русского авангарда навострила уши и выскочила в коридор, посмотреть, что там происходит. Стук повторился.

- Открывайте!

- Кто там? – Коха тоже вышла в коридор, напряженно прислушиваясь.

Стук дополнился царапаньем в дверь, словно снаружи к ним пытались проникнуть чужие котики.

- Откройте, говорят, у вас тут котинька сдохла.

- Что?

- Уже все знают, что у вашей Насти место освободилось. Мы пришли на замену, пустите.

- Никто у нас не сдох, все живы-здоровы, идите отсюда!

Царапанье стало более энергичным:

- У нас совершенно точные сведения! Пустите, или будем ломать дверь! Вы там обнаглели совсем, окопались, пока мы тут голодаем! Есть место, значит запускайте!

Фаня с Кохой переглянулись и молча придвинули к двери несколько обувных коробок.


- Нет, я конечно понимаю, каково это – выживать на улице. Но простите… даже если бы у нас теоретически освободилось место, мы не можем брать кого попало. Нужен хотя бы минимальный интеллект, какое-никакое понятие об авангардном искусстве…

Коха согласно кивала головой:

- А еще они говорили, что мы с тобой слишком жирные и много жрем. Настя на нас сильно тратится. А они будут маковой росинкой сыты, будут ходить только в горшок и никуда кроме горшка…

В этом месте Фаня задумчиво посмотрела на Коху:

- А может, это и не такая уж плохая идея.

- …и закапывать до посинения по ночам не будут! Они хоть и подвальные котики, но никаких художеств им не надо, они будут тихи и незаметны, не то, что некоторые.

Фаня опять нахмурилась и замолчала.


Ближе к вечеру стук и царапанье уже нельзя было более игнорировать. Казалось, их осаждала толпа страждущих котиков со всех концов города.

- Пустите меня! Я первая!

- Вас тут не стояло, пшшшш….

- Уауууу! Я многодетная мать, пустите, у меня льготы! Барсик, Мотя, Фима, Муся, Рыся – за мной!

- Куда прешь? Тебе никто ничего не должен, ты их для себя рожала. Пошла вон отсюда со своим выводком! У меня вообще инвалидность, я первый в очереди!

- А я хоть и не первая, зато я плясать могу и глаза делать, как у кота из Шрека. Настя придет, и я сразу ей понравлюсь, потому что я симпатичная! Выкусите.

На этом месте за дверью началась страшная драка. Пришедшая с работы Настя ввалилась в квартиру вместе с этим клубком из многодетных мамаш, одноглазых инвалидов, танцующих котиков. Они раскатились по квартире, завалились на все Фанины любимые места, стали жрать ее еду из миски и гадить в ее горшок. А Настя нависла над ней в позе сахарницы и сдвинула брови:

- В доме стало слишком много котиков, по-моему, кто-то тут лишний.

Она протянула руку, схватила Фаню за шкирку и понесла на выход. Мать русского авангарда разинула рот и страшно заорала. И сама проснулась от своего крика.

- Анфиса! Анфиса, ты себя хорошо чувствуешь? Как твое здоровье?

Разбуженная Анфиса вытаращила глаза:

- Совсем сбрендила?

- Слава богу! Ты это, Анфисушка, только не болей и не помирай, пожалуйста… приснится же такая пакость…

Фаня - Мать русского авангарда. Очередь. + две котоистории Кот, Фаня, Котоистории, Длиннопост
Самый главный кошачий принцип

Эсхата – это три килограмма чистой, ничем не замутненной жадности. Глядя на нее, я всегда испытываю искреннее восхищение – в наше суетное время редко можно встретить столь цельную натуру.


Желудок начинается у Эсхаты сразу во рту. Какой там пищевод? Зачем ей пищевод? Желудок у нее прямо из глаз смотрит – иногда по-деловому, а иногда лирически и раздумчиво:


- Есть или…потом съесть?


Она ведет учет и точно знает, сколько паучей лежит на ее персональной полке в холодильнике. Каждый раз, когда у меня мелькает мысль подкормить Шерьку или поощрить Фросю, Эсхата тут как тут – строго смотрит своими глазами-желудками, на корню пресекая любое баловство.


- Филантропией будешь за свой счет заниматься, а не за мой.


Как-то я скривилась на ее умильное выпрашивание вкусняшек - мол, нет у тебя, Эсхата, никаких принципов. Ум есть, а принципов нет. Она подняла одну бровь и сказала, что принцип у нее есть. Один. И он тверд, как гранитный постамент под Лениным:


- Я должна хорошо жить. При любой власти и религии, независимо от погоды и твоего настроения, у меня все должно быть в ажуре. С этой точки зрения я безукоризненно принципиальна. А ты тряпка.


Обидно было. И все же…


Вот бывает просыпаюсь я, смотрю по сторонам и думаю: «Да чтоб оно сгорело все синим пламенем!» Вся эта планета чтоб провалилась к чертовой матери – была бы возможность уничтожить мир, уничтожила бы вместе с собой, не задумываясь. Семь миллиардов людей – не жалко, историю, культуру – неа, не жалко! Но тут приходит Эсхатик, тыкается коротким носом, и думаю я, что вот эти мохнатые ушки и розовые пяточки жалко. Пусть будет.

Фаня - Мать русского авангарда. Очередь. + две котоистории Кот, Фаня, Котоистории, Длиннопост
Конец зимы как успешная психотерапия

Кошка Мыша явно идет на поправку. И видно это не столько по ее внешнему виду, сколько по содержимому лотка. Если котинька радостно валит кучи выставочного образца, значит, у нее хороший аппетит и все в порядке.


Я порадовалась и пошла за наполнителем для Мыши. Сунулась в супермаркет – нету, в ближайший зооларек – кончился, дошла до магазина через остановку – привезут в пятницу. Ну офигеть, в одном из главных лесопромышленных регионов России закончились опилки! Котики все обгадили, не иначе.


Пришлось топать еще дальше. А на улице совсем весна – тает снег, скатываясь грязной кашей на дорогу. Птицы вылезли из-под крыш, скачут по веткам, орут и радуются. И даже пахнет все это особенно – весной, радостью жизни и пробуждением.


Конец зимы в российских городах похож на успешную психотерапию: ты внезапно обнаруживаешь, в каком говне ты жил, но это тебя не угнетает, а радует. Хочется схватить лопату, очистить все вокруг и затянуть свой гимн солнцу. Закончилась спячка, серость и темень, пришло время жить.


В зоомагазине передо мной стоял огромный двухметровый мужчина - обвес по кругу, косая сажень в коленях и все такое. Он дотошно пытал продавщицу насчет какого-то специфического собачьего корма. Интересовало его буквально все: состав, показания, противопоказания, вкусовые добавки и страна происхождения. Долго так, занудно выяснял подробности, потому что его собака что попало не ест, у нее свой диет-лист и множество ограничений.


Странно, думаю, этот корм в маленьких баночках продается, какому-нибудь кавказцу или сенбернару он не просто на один укус, а на один понюх. И тут мужчина оборачивается, а за пазухой у него сидит мелкое, кривозубое создание – плод любви какой-нибудь китайской хохлатой и дворняжки. Страшное, ужас!


А дядька сгребает баночки одной ладонью, подтыкает поплотнее шарф, чтобы это чудо не продуло, и широкими шагами удаляется из магазина. Я тоже купила свои опилки, пошла домой и подумала, что реально стоило мне побегать, чтобы наткнуться на этого дядьку. Умиление ведь в чистом виде – после такого понимаешь, что ни одно село без праведника не стоит.


Все мы хороши, иной раз можно смотреть, только зажмурившись. Но если есть в душе уголок, где спрятана любовь к кому-то, то все нормально. Стоит лишь укутать потеплее свою символическую котиньку или собаченьку в шарф, чтобы последние зимние ветры ее не затронули.

(с) https://josedalais.livejournal.com/

Показать полностью 2
7

Чайка. Рассказ.

I


Душа, думал Переверзев, находится в желудке.

Это она ноет «под ложечкой» предчувствуя беду. Холодной жабой наваливается на тоскующее сердце. Рвётся вон вместе с блевотой по утрам с похмелья.

Но врачи объяснили Переверзеву, что это не душа, а язва желудка.

Лечится Переверзев не захотел, и через год болей, изжоги и рвоты, язва переродилась и стала называться иначе: рак.

Пришло для Переверзева время умирать.


Переверзеву и раньше приходилось умирать, но именно сейчас этого хотелось менее всего.

Первый раз он умер в 20 лет, введя себе, догоняясь, «золотую дозу» героина. Огромная волна кайфа стремительно подняла его и понесла вверх. «Выше, выше» - задыхался от счастья Переверзев. Но волна рухнула, завращалась против часовой стрелки и всосала Переверзева в стремительную воронку.

Очнулся Переверзев в реанимации.

За столом, освещённый настольной лампой сидел нарколог Нифантий Мартемьянович и что - то писал. Переверзеву хотелось повиниться перед старым доктором, но распухший язык застревал во рту и больно царапал щёки с изнанки.

Нифантий дописал и, уходя, сказал сестре: «А этому, если будет мучаться, налейте 100 грамм 40% раствора цианистого калия».

Потом Переверзева поехал во Фрунзе и там его долго лечил Безумный Киргиз.

В больнице, комфортной, как хороший отель, ему вводили в вену нечто, от чего он, умирая, впадал в кому, а затем долго и мучительно выныривал из неё, как из чёрного колодца.

Безумный Киргиз, кривляясь, вздымал над ним руки и матерился. Надо было после этого падать и Переверзев – падал.

Снова и снова – комы, Киргиз, капельницы и, как в тумане - поездка на Иссык-Куль, горы.

Прилетев в Москву, уже в аэропорту, Переверзев зашёл в бар, заказал стакан коньяка (на дозе «стакан коньяка» он настоял категорически), долго смотрел на тяжёлый янтарь в тонком стекле и выпил жадными глотками, не отрываясь.

С удивлением прислушиваясь к тому, что проделывает внутри его коньяк, Переверзев думал: «Всё. Сейчас – домой, спать. Завтра проснусь, поеду к Женьке, всё расскажу. Простит».

Но ни завтра, ни после завтра он не проснулся, а очнулся только на пятый день и обнаружил себя лежащим под цветущей яблоней, на улице Смольной, что у метро «Речной вокзал». Вокруг него на траве лежало пять бутылок кагора «Чумай», обёрнутые тонкой белой бумагой.

Бутылки были укупорены иезуитами Молдовы неподатливыми пробками. Переверзев отбил донышко бутылки о ствол приютившей его яблони и жадно выпил остатки вина, поранив губы и язык острыми краями «розочки».

С этого момента он пил постоянно с редкими перерывами на реанимацию, на приступы «белочки» и милицейские отсидки.

Периодически, когда Переверзев больше не мог пить, но и не пить – не мог, он сдавался родственникам. Тогда его везли в больницу. Капали, «прочищали» печень, «торпедировали», подшивали, кодировали.

Пить он бросил неожиданно для самого себя.

Промучившись, однажды, бессонницей до трёх ночи, Переверзев достал свой «НЗ»- чекушку «Московской особой».

Её он приберегал для самого тоскливого шестого часа утра.

Взял с полки стакан и обнаружил, что это любимый стакан покойной тёщи. Теща утверждала, что если выпить из этого стакана немного холодной воды мелкими глотками, то снижается давление, успокаивается сердце и приходит сон.

«Вот и проверим»- усмехнулся Переверзев, вылил в тёщин стакан водку и выпил. Теплый сон пришёл незамедлительно.

Нарколог Нифантий присел на край кровати и сказал: «Значит так: отряхиваешь прах с ног, смотришь на полную луну через левое плечо, на правое сажаешь ангела хранителя и в путь! Пить ты больше не будешь».

Проснулся Переверзев бодрым и весёлым. Похмелья не было. Выпить не хотелось совершенно. Алкоголь он больше не употреблял.


Через 10 дней врачи и нашли у него рак желудка. В операции отказали - бесполезно.

Переверзев вспомнил, как ловил в тёплых кубанских ериках раков. За один заход бреднем-«волоком» вытаскивалось до ведра шелестящих тварей. Его научили выедать у живых раков икру из-под шеек, присыпая её солью. Подумалось:

«От этого, наверное, и заболел».

Болеть раком было нелегко.

Боли не усмирялись детским наркотиком «промедол». Мучила тухлая рвота: съеденное не могло пройти заросший опухолью желудок, бродило там и выбрасывалась наружу.

Умирать Переверзев не страшился, но хотелось умереть быстро и свободным от врачей, диеты и сочувственных взглядов.

Тут он вспомнил методику, которой его обучали в медицинском центре у Безумного Киргиза. Переверзев лёг на пол и стал представлять, что руки и ноги у него – тёплые и невесомые, легко дышится и весь становишься лёгким и невесомым. Затем он представил себя чайкой парящей над кипящим морем. Радость освобождённого охватила его: «Вот ведь как можно жить!» 

………..

II


Шла утренняя милицейская планёрка.

- Товарищ капитан, что там у нас по делу о пропавшем Переверзеве?

- Пока – глухо. Вскрыли его квартиру…

- Надеюсь, с понятыми?

- Так точно, с ними! Самое удивительное, что дверь была закрыта изнутри. И цепочка наброшена!

Сделали обыск – ничего подозрительного. Да! Он чайку держал в квартире. Нашли её всю разбитую. Видимо пыталась взлететь. А какие потолки в «хрущёбах»! Не разлетаешься.

Наша криминолог отнесла её ветеринарам, и те лечить не стали: нашли у неё опухоль в животе. Умертвили и отдали Маше – криминологу: у неё муж таксидермист. Прекрасное чучело сделал. Мы агитируем его подарить чучело нам. Поставим в дежурке.

Автор Павел Рудич

Показать полностью
1292

Медицинские истории

Поступил в нашу травму «по скорой» молодой мужчина. Юноша, можно сказать: тридцать лет и два года.

В ДТП его перемололо, как цыплёнка «табака»: множественные переломы, разрыв лёгкого, двухсторонний гемоторакс, повреждение селезёнки и печени, внутрибрюшное кровотечение, ушиб головного мозга.

В нашей больнице его полечили все специалисты, кроме гинекологов, естественно.

Осложнений было — вагон и маленькая тележка: деструктивная пневмония, перитонит, гнойный плеврит, сепсис ….

Справились! Парень через три месяца встал на ноги, стал заглядываться на медсестричек и даже пару раз выпил в отделении.

Выпивки ему простил. Учли заслуги перед медициной- не подвёл ведь, выздоровел.

Под фанфары — выписали.

Родственников у больного - не обнаружилось, забрать из больнице - некому. А самому ему, в аппарате Илизарова, на костылях и по гололёду, до дому не добраться.

Лечащий врач подсуетился и организовал для переломанного автотранспорт до места проживания.

Дороги у нас никому в голову не приходит ни чистить, ни посыпать.

Но ледяной дороге больничный уазик занесло и шмякнуло об столб.

Парень погиб на месте.

И парня жаль и трудов наших жаль. Ходим под впечатлением.

Но ничего умнее, чем «Жизнь копейка, судьба — злодейка» - в голову не приходит.


***********


В эти праздники привезли к нам по «скорой» мальчишку 6 лет.

Без сознания. Многократная рвота. Брадикардия и аритмия. Зрачки широкие и правый зрачёк шире левого и деформирован. На волосистой части головы — свежая ссадина.

К бабке не ходи- черепно-мозговая травма со сдавлением мозга внутричерепной гематомой.

Мамашка молодого возраста ничего не знает и не ведает. Мол всё было хорошо и вдруг — на тебе! Сама, мол, удивляюсь.

С реаниматологом потащили пацана на томограф.

Мозг — целёханек!

В анализах — без особенного криминала.

Созвали спецов в реанимацию. Судили рядили и ничего не сочинили, кроме того, что парень, вероятнее всего, чем то отравился.

Опять стали изощренно пытать маманю пациента.

И выясняем!

У мальчика появились острицы. Чесалась попа, червячки наблюдались в кале и на трусиках.

Кто-то посоветовал сделать ребёнку чесночную клизму. Маманька сделала. Не помогло.

Тогда она по совету кого-то, кого не называет, заварила в кипятке табак из пачки сигарет Прима (где достала?) и сделала пацану клизму этим чёрным раствором в объёме 100мл.

Парень своими ногами куда-то после этого пошёл, зашатался, упал и потерял сознание. Упав — осаднил кожу на голове.

Токсикологи и реаниматологи парня нацеленно полечили и через сутки он уже чирикал и звал к себе бестолковую свою маму.

Зачем , при наличии массы соответствующих и доступных препаратов, было производить такие эксперименты маманя объяснить не смогла.


***********

Операцию закончили поздно. За окнами уже темно. Больные спят по палатам. В коридорах больницы – полумрак. Пахнет свежевымытыми полами и грозовым озоном от кварцевых ламп.

Как будто не в больнице находишься, а в пионерском лагере у моря после отбоя.


Сижу в пустой ординаторской, печатаю протокол операции.

И тут заходит ко мне плачущий мужик и говорит, сквозь слёзы:

- Я маму в коридоре встретил!

- Живую?!

- Живую, конечно! Так она меня ругала, так ругала… И матом – тоже.

- И за что она вас ругала?

- За то, что не навещал. А я её – две недели навещал! Как только её из реанимации в отделение перевели, так я каждое утро и вечер – здесь. Ни разу не пропустил! Йогуртами её с ложечки кормил, фрукты её носил, колбаску копчёную (она любит!), соки разные. Она меня сначала – не узнавала. Да и её – не узнать было: после автоаварии лицо всё разбитое, в синяках, отёчное. Глаз открыть не могла. А потом - стала меня узнавать: радовалась, когда приходил. Только говорить не могла. Лечащий врач, Нифантий Мартемьянович, сказал, что «афазия» у неё. Я Нифантию говорю:

- Раньше мама худенькая была. А теперь – в теле.

А он мне:

- Так отекла от ушибов. Да и кормили её через зонд в реанимации ударно. Гормоны вводили. А от них вес быстро набирают….

Я говорю:

- Скорее бы она в норму приходила, а то я её совсем не узнаю.

А Нифантий отвечает:

- Главное, что она тебя узнаёт. Это хороший прогностический признак.

Поправляется твоя мамаша вопреки всем нашим ожиданиям, с чем тебя и поздравляю!


А оказалось, что он, Нифантий Мартемьянович, мне вместо мамы, когда её из реанимации перевели, на другую больную указал! А мама моя в палате рядом, через стенку лежала и всем рассказывала, какой у неё сын сволочь: мать почти месяц в больнице лежит, а он её ни разу не навестил!

Пришлось мне идти вместе с бедолагой в нейротравму, извинятся перед больной и реабилитировать сына.

Больше вех потом удивлялся Нифантий:

- Надо же! - говорит - Я ведь его настоящую мамашу на днях выписывать собирался! Вот бы получилась у них счастливая встреча на дому! Что, жалобу писать будет?

Жалобу парень писать не стал. С мамой помирился и забрал её домой.


А бомжиха Рындина, вскормленная им с ложечки, загрустила, стала отказываться от больничной еды, впала в сопор, кому, в реанимацию и померла там от фатальных осложнений тяжёлой черепно-мозговой травмы.

Автор Павел Рудич

Показать полностью
3260

Клинический случай

Привезли к нам в нейротравму «по скорой» с мигалками и сиреной мальчонку десяти лет.

Кома. Дышит хреново. На голове – повязка, пропитанная кровью. Губы - как вареники: распухшие и отёчные.

Спрашиваю:

- Кто же его так отмутузил?

Врач со «скорой» ответствует:

- Я о том же спросил у родителей! А те говорят, что сами ничего не понимают. Пришли с работы, а сын валяется в своей комнате, весь в крови, без сознания. Врут, наверное.


Подняли срочно пацана в реанимационное отделение. Тут же реаниматологи попытались его заинтубировать (провести дыхательную трубку через рот в трахею), но не тут то было!

Язык у парня – отёчный, огромный - тампонирует всю полость рта, корень его - закрывает вход в гортанью. И какая-то рана на языке или ожёг - хрен поймёшь.

Срочно сделали трахеостомию и подключили парня к аппарату ИВЛ.

Параллельно – осматривали, стучали, слушали, делали рентгеновские снимки, анализы.

И – ничего не поняли, кроме того, что есть ушибленная рана волосистой части головы в затылочной области и кома. Связанно ли первое со вторым?

И что это у него во рту?

Стоматологи посмотрели и пожали плечами.

«Такое впечатление,- говорят,- что ему сунули в рот раскалённую кочергу!».


С большими сложностями сделали мальчонке компьютерную томографию головного мозга.

Никаких локальных повреждений! Ни очагов ушиба мозга, ни внутричерепных гематом и ничего другого, что могло бы объяснить коматозное состояние больного.

Мозг отёчен, но отёк этот легко объясним длительной гипоксией мозга, наступившей вследствие нарушения дыхания.

Так парень и завис за нейрохирургией, хотя мы очень возражали. Пошли осложнения одно пуще другого, и провёл больной в реанимации двадцать четыре дня.

Всё никак не мог определиться, куда ему? Остаться с нами или присоединится к большинству.

А потом как то разом пошёл на поправку: самостоятельно задышал, восстановились движения, сознание.

Перевели Олега к нам в отделение. Набежали родные. Маменька стала дневать и ночевать « у постели». Всё изголовье кровати и стену облепила иконками.

Отец ребёнка мне жаловался:

- Никогда за ней такого не наблюдалось! А теперь - или в больнице сидит, или в церкви поклоны бьёт! Дома – бардак: всё разбросанно, запущенно. Прибежит, приготовит что-то сыну в больницу, посуду бросит, не помыв и – сюда! Но по дороге – обязательно в церковь забежит. И со священником всё о чём - то шепчется, шепчется!

Короче – вполне приличная семья. Верить, что это родные сотворили такое с ребёнком – не хотелось.

Да и милиция вскоре оставила их в покое. Сам, мол, мальчишка упал и разбил голову об твёрдый предмет.

Наши вопросы: почему вдруг упал, что за басня у него во рту и что это за «предмет» – долго оставались без ответа.

Только дед этого пацана выбивался из общего благостного хора. Во время своего краткого визита в отделение он молвил, сурово глядя на чуть живого мальчонку:

- Бог не фраер! Он шельму метит. Может так ему и надо. Бандит ведь растёт! Никакой управы на него нет. Курит, на выпивке его уже ловили. В школе от него все стонут. Да что там - школа! У родителей деньги тащит. Приезжал к ним брат матери. Так он у него все отпускные спёр. Более пятидесяти тысяч рублей! И отпирается, хоть пытай его, как партизана: «Я не брал!». Но более – некому было взять! Куда ему столько денег?


Вскоре парень до того выздоровел, что стал разговаривать, затыкая пальцем отверстие трахеостомы.

Такие больные обычно забывают обстоятельства полученной ими травмы, но этот – всё хорошо помнил.

Вот и рассказал!

Оказывается, он сделал следующее: взял два больших гвоздя в рот, зажал их между зубами и сунул свободные концы гвоздей в электрическую розетку. А вот то, что было потом мальчишка, естественно, не помнил.

Вот откуда у него ожёг языка! Потом упал, потеряв сознание, и разбил голову об угол стены.

- Зачем же ты это сделал?

Посмотрел на меня безмятежно, улыбнулся и прохрипел:

- Умереть хотел.

Пригласили мы к нему детских психологов – психиатров.

- Бывает!- говорят.- Раньше – редко, а теперь всё чаще встречаются такие попытки у несовершеннолетних.

Предложили положить юного самоубийцу после выписки к себя на обследование. Но родители категорически этому воспротивились и забрали мальчишку домой, как только это стало возможным.


Случилось всё это три года назад.

А на днях пришла к нам в отделение мама этого Олега.

Приволокла несколько бутылок элитного алкоголя и массу баночек с деликатесами.

Говорит:

- У Олега сегодня – день рождения! Выпейте за его здоровье. Я давно хотела к вам придти, да всё собраться не могла, извините!

Сказала ещё много разных приятных слов, но самое главное – приберегла напоследок.

Уже уходя, в дверях, сказала:

- Вы знаете, Олег так изменился после случившегося. Нарадоваться на него не могу! Раньше ведь он, как зверёныш был, а теперь такой ласковый стал, добрый. С уличными своими друзьями – раздружился. Раньше - в школу не ходил, учебники – в руки не брал. А теперь – почти отличник! Из школы придёт - и сразу за уроки! Учит, учит! Мне его даже жалко. У нас рядом с домом – лесопарковая зона. Так я его чуть ли ни силком на прогулки вытаскиваю. Идём, гуляем. Он мне столько интересного рассказывает о себе, о школе, о прочитанном. Золото, а не ребёнок!

Только голос остался хриплым, как у пьяницы. Всё никак не соберусь сводить его к ЛОР – врачу!


Такие вот успехи имеем от электрошоковой терапии. А может быть, это так сказалась на характере Олега перенесённая гипоксия головного мозга?

Говорят, что у спасённых висельников тоже характер резко меняется.

Автор Павел Рудич

Показать полностью
159

Со студенческих лет я был приверженцем средиземноморской диеты..

Морепродукты, сыр, овощи, лёгкое вино.

То есть: килька с овощами в томатном соусе, плавленные сырки (обычно- «Дружба»), сухое алжирское по 22 копейки за стакан, а то и плодово-ягодное по 90 копеек за бутылку.


И никаких приёмов пищи по времени! Завтрак, обед, ужин- забудьте. Есть надо тогда, когда этого хочется.

Но утром, обычно- не до еды: то проспал и надо бежать, то мутит после вчерашнего.

Днём — учёба, всё та-же спешка, в общепите — не протолкнуться.

Возможен был только лёгкий перекус в студенческом буфете в виде конфетки под стакан алжирского. У буфетчицы Анжелы для своих — всегда было под прилавком.

А как иногда хорошо можно было поесть в соседней с институтом пирожковой!

Там подвали горячий костный бульон по 5 копеек за черпак и огромные, как чебуреки, пирожки с мясом по 10 копеек штука. Что там за мясо было на 10 копеек, боюсь сейчас даже представить.

Бульон надо было обильно приправлять пахучим красным молотым перцем. Его в пирожковой было в избытке и бесплатно.

Но на пирожковую обычно не хватала времени и мы лопали свой средиземноморский рацион только поздно вечером с переходом на ночь. Как какие-нибудь правоверные мусульмане.


Кстати: их, мусульман, у нас в институте было немало.

Земляк из Нальчика Хазрет бил морды всем, кто меня обидел. Это ему не в напряг: здоровый был абрек.

При этом, я никогда ему не жаловался на обидчиков! Он сам как то узнавал и действовал меня не спросясь.

Потом приходили побитые Хазретом и как славяне славянину жаловались мне на кавказский беспредел.

Говорили:

- Уйми своего земелю. У нас ведь тоже друзья есть. Попишут твоего Хазрета, как два пальца обоссать!

Так оно потом и случилось. Но горазда позже. И не в Питере, а в Нальчике. И не «пописали», а убили из АКМ в одной из кавказских заварушек.


Ну и вот.

Особенно хорошо мы питались в студенческих отрядах.

Каждый год нас, студентов, отправляли на сбор арбузов в Астрахань.

Поднимали в шесть утра и везли в кузове грузовика в бескрайнюю степь, накрытую увеличительной линзой безоблачного неба. В утренней степи пахло морем и дул упругий солнечный ветер.

Цепочкой мы рассыпались на бескрайней бахче. Срывали холодные после ночи арбузы и , перебрасывая их по цепочке, складывали в огромные кучи на обочине дороги.

Арбуз мог пройти через три- четыре пары рук и только на пятой раздавался вопль:

- Мать вашу! Какого хуя! Смотреть ведь надо. Сколько раз уговаривались!

Это означало, что в руку орущего воткнулась колючка, похожая на морскую мину с острыми «рожками». Мины эти коварно ждали своего часа, примостившись на упругом теле полосатого арбуза.

Арбузы мы ели так: разбивали приглянувшийся о землю, выламывали бескостную сахаристую сердцевину и съедали, обливаясь соком.

Девицы наши по утрам умывались незрелыми арбузами.


Часам к десяти на бахче появлялись колхозники. Не обращая на нас никакого внимания они выбирали из собранных нами арбузов те, что покрупнее и звонче и уезжали продавать их на ближайшую железнодорожную станцию.

По вечерам на бахчу забредали бесхозные верблюды. Твари эти не столько ели, сколько разваливали наши арбузные кучи и давили ягоды.


Жили мы на полевом стане. Стан состоял из белого домика с кухней и бытовкой и стоящих прямо на улице длинных нар под навесом. На нарах — набитые сеном тюфяки и марлевые пологи. Без пологов спать было невозможно: комары в Астрахани — злые, как собаки и такие же большие.

Рядом со станом паслись бараны. Каждый день одного из баранов забивали. Девицы наши (казённую повариху мы в первый же день - прогоняли) готовили одно и тоже: что-то типа харчо, с большим количеством чеснока, зелени и помидоров.

Помидоры привозил нам колхозный бригадир - ящиками. Астраханские помидоры — не чета прочим: остро пахнущие, сладкие с кислинкой. Ели мы их— от пуза.

Тот же бригадир привозил яблоки. Этих было вообще — без счёта!

Рядом со станом были ерики, заросшие камышом.

Вода в ериках, отфильтрованная водорослями и теми же камышами, была тихой и чистой. Видно было, как стоят в прозрачной толще ленивые сазаны, чуть шевелящие плавниками и быстро проплывает серебристая вобла.

По утрам, на утлой плоскодонке мы плавали по ерику и ставили сети. К обеду - извлекали из глубины десятки упитанных рыбин. В основном — золотистых линей. Если замешкаться и вовремя не поднять сеть — рыбу объедали шустрые водные черепахи. Мы варили уху по самым разнообразным рецептам и даже — с водкой. С водкой не понравилось. Решили, что переводить дефицитный в степи напиток — негоже. Черепах мы не ели по той простой причине, что не знали, как их готовить.

К концу срока очень хотелось съесть чего- нибудь нездорового: колбасы, сыра и копчёной селёдки.

Как то , в ожидании отправки в Ленинград, нам пришлось просидеть неделю в Астрахани.

Страшный город! Более всего он походил на высушенную воблу: пыльный, жаркий, безводный. Зелени- никакой.

Жрать- нечего. За всем съедобным — очередь на квартал.

Видел, как в мясном отделе татарин рубил лошажью ногу. Старушка в очереди рассуждала:

- Ничего! Я накручу своему деду котлеток . Он и не заметит, что это конина.

Самой дешёвой закуской в Астрахани оказалась чёрная икра. Цену уже не помню, но купить у браконьера литровую её банку мы легко могли себе позволить.

Неделя — семь дней. Семь банок икры мы и умяли.

Став врачом, я питался всё так же здорОво. То есть -мало, невкусно и нерегулярно.

Каждую неделю я покупал талоны на комплексные обеды в нашей больничной столовой. Но в столовую попадал крайне редко: то операции, то срочные дела, то есть не хочется.

Но как бы рано не приходил я в столовую (да хотя бы и к самому её открытию!), всегда впереди меня оказывались сотрудники отделения ЛФК и физиотерапии: инструкторы, массажисты.

Такое питание не спасло меня от язвы желудка. Очень полезное заболевание! Пока я с ним боролся трехпроцентным раствором соды по 200 мл «за раз» и таким же количеством четверть процентного новокаина , холестерин в моей крови был в норме, и сам я был поджар и деятелен.

А потом — хоп! - и отрезали мне 2/3 желудка. Позже оказалось, что отрезали мало и пришлось ещё раз лезть ко мне в живот и урезать по полной программе.



В связи с такой войной, питался я помалу и невкусно: кашки — клейстер, мясные муссы, кисели. Но по- прежнему я был худ и подвижен.

А сейчас, наверное, тестостерон в крови упал. Стал я стремительно набирать вес. Даже пузо проявляться.

Сижу теперь на овощах, мясе и рыбе без гарниров и хлеба. Без хлеба, оказывается, пища гораздо вкуснее!

Подумываю: «А не перейти ли вновь на средиземноморскую диету?»

Только килька в томате теперь отвратительна, как и плавленные сырки.

А самое главное: где найти теперь алжирского сухого красного вина или плодово-выгодного по 90 копеек за бутылку?


Автор Павел Рудич

Показать полностью
2939

Хирург из Освенцима

Во всех отделениях больницы еженедельно проводится « общий обход»: все врачи во главе с заведующим осматривают больных, планируют лечение и обследование каждого.

Сейчас это делается быстро, и обход напоминает весёлую рысь на ипподроме. Но не у нас

В разных больницах обход называли по-разному. Часто - «Показать больным заведующего». У нас - «водить слона»- медленно и обстоятельно.

Наш «слон»- хирург ДЕД.

На одном из таких обходов он осматривал женщину, которой на следующий день предстояла операция по удалению опухоли щитовидной железы.

ДЕД заметил на предплечье у неё татуировку - восьмизначный номер.

«Аушвиц?»- спросил ДЕД.

Больная утвердительно кивнула и сказала: « С 41-го и почти до конца».

ДЕД у нас сутулый, а тут его как-то совсем скрючило. Торопливо закончил он обход и ушёл в кабинет, поручив разбор полётов старшему ординатору.

До конца рабочего дня мы нашего вездесущего заведующего так и не видели.

В этот день я дежурил.

Все разошлись, и я остался один в ординаторской. Сидел, дописывал истории болезни.

ДЕД зашёл в ординаторскую очень тихо. Присел в уголке дивана, нахохлился, покряхтел и вдруг стал рассказывать. Ни до, ни после я не слышал, что - бы он говорил так много и очень волнуясь.

Оказалось, что ДЕД в самом начале войны попал в плен и четыре года провел в фашистских лагерях смерти.

Я только от него узнал, что «Аушвиц» - это «Освенцим» и долгое время ДЕД находился в этом концлагере. Всем лагерникам делали татуировку: штатским - номер на правом предплечье, военнопленным – на груди.

ДЕД и в лагерях оставался врачом: немцы выделяли бараки для больных, давали лекарства, еду.

Лечили, кормили и вдруг, в один день забирали всех больных и - в газовую камеру. Почему – ДЕД понять не смог.

И много было такого, непонятного.

В одном конце барака умирали с голода, а в другом ели вволю яйца, консервы, сало , выпивали. В лагере можно достать все: были бы деньги, драгоценности.

« Играем мы в волейбол (!) - продолжал ДЕД, а рядом с нашей площадкой тихо двигается в газовую камеру очередь из измученных людей. Солнышко, травка первая, зелёная. Эти, из очереди, знают, куда их гонят, а они болеют за нашу игру, подсказывают, посмеиваются.

« Вот вы, молодые – продолжал ДЕД - возмущаетесь, что бумаг много писать приходиться. Бюрократия говорите. А меня немецкая бюрократия от смерти спасла.

Перегоняли нас из одного лагеря в другой. Идем колонной. Долго идем-охрана устала, злятся. Совсем стемнело, когда нас пригнали к новому лагерю. Ворота не открывают. Мы измучались. Хочется в лагерь поскорее. На новом месте немцы обязательно устраивали помывку горячей водой, кормили.

Немецкий я так и не выучил. Только слышу, наша охрана орёт «коммунисты», «партизаны». А лагерная охрана в ответ: «папир» и опять и не один раз слышу: «папир» да «папир»,- « бумага» по-немецки.

Так нам ворота и не открыли.

Наша охрана заматерилась по-русски, завернула колонну, и погнала нас дальше. Прошли мы ещё километра четыре, и пришли к другому лагерю. Там нас приняли.

А позднее мне товарищ объяснил, что в первый раз немцы, чтобы не идти эти четыре километра привели нас в ликвидационный лагерь. На уничтожение. Но служаки этого лагеря ночью возиться с нами не захотели: «Нет у вас бумаги-приказа, на этих пленных. Не знаем мы, что с ними делать: газ применить, или, наоборот, расстрелять. Сгоняйте-ка за приказом». Спасла нас немецкая бюрократия.

Вообще за эти годы убить могли в любой день. Пронесло как-то…

Досадно, что освободили нас американцы. Поэтому ещё два года провёл в наших лагерях. Потом разобрались- отпустили.

Только в Москве жильё моё пропало, на работу не брали.

Предложили поехать сюда, на Север - организовывать хирургическую службу. Жилья и здесь не дали- жил в туалете для медперсонала. Этот туалет и сейчас есть в отделении грудной хирургии. Накрыли унитаз деревянной коробкой - вот и стол. Помыли этот сортир с хлоркой. Вместо кровати - смотровую кушетку поставили. Я такому жилью рад был до невозможности»

На следующий день ДЕД оперировал эту больную.

Зря он делал это сам - очень уж старался. Известно- лучшее- враг хорошего. Вот и неладно получилось с этой больной: она до операции усердно лечилась - таблетки, уколы. В таких случаях ткани делаются хрупкими, сильно кровят и хирургу трудно ориентироваться в ране.

Так или иначе, но оказалась поврежденной веточка нерва, отвечающего за голосовую связку - после операции у больной пропал голос.

Если было бы возможно - ДЕД поседел бы ещё больше. Думаю - будь он помоложе и других правил - запил бы по-чёрному.

А больная удивительно спокойно отнеслась к случившемуся. На прощание написала в книгу отзывов благодарность и просипела деду: « Да, ладно Вам! Наговорилась я уже»

Опухоль у неё была злокачественная, но после операции, облучения и химиотерапии она жила ещё долго и считала себя здоровой.

Наш заведующий жил гораздо меньше.

(с) Павел Рудич

Показать полностью
131

Будни скорой. История с деньгами.

Другие посты про скорую помощь по тегу "Будни скорой"

Без четверти восемь.

Хмурое майское утро.

Подходим с Иванычем к подстанции, картина маслом - Бубль Гум, набегавшись под дождиком, пьёт из лужи, а напившись - играет с дождевым червяком, сам мокрый и грязный, как поросёнок.

- Ща те мамка задаст, Ихтиандр грёбаный! - ворчит шеф и поднимает кота за шкирку от пойла и обрадованного освобождением червяка,- Бухла тебе нормального не хватает, глушишь откуда не след...

- Ща и нам задаст! - мрачно вторю я ему,- Звонила тебе?

- Ага, сказала, что мы в рубашках родились...- улыбается он и затаскивает мокрого кота на подстанцию...


Кабинет. Мы.

Объяснялки. Мрачная Сергевна, вытирающая кота полотенцем. Мокрая весёлая морда Бубль Гума, отрывавшегося всю ночь по полной ...

Кофе втроём. Высыхающий Бубль Гум, валялки под ногами. Посиделки на маленькой тёплой кухне, приезды наших бригад...

Наверное, это было счастье...

Я бы дорого дала, чтоб оказаться ещё разок, ну хоть на десять минут на той кухне, в компании Иваныча, Сергевны и нашей смены ...

Ну и кота, разумеется...


Сейчас, болтаясь в московской линейной бригаде, и печатая пальцем эти строчки, мне кажется, что это было очень давно, лет сто назад...

Но это было, и было из-за проехавшей по нам обоим, моей неосмотрительности, и таким образом

мы поучаствовали в ...

ИСТОРИИ С ДЕНЬГАМИ,

противно памятной мне до сих пор.


Тот день не задался с утра.

Проливной дождь шёл целые сутки. Майская погода была против нас, мокрых до нитки Чипа и Дейла, спешащих на помощь.

Сначала у нас не пришёл-заболел наш постоянный водитель, понимавший нас с шефом с полуслова, потом мы поругались с подменным водятлом, заявившем, что не обязан таскать носилки и подъезжать к бордюру тротуаров, чтобы мы могли вылезать не в лужу, затем нам не дали пообедать, выдернув на выезд с поводом "Плохо у помойки".


Алко-страдалец, которого разбудил нежным встряхиванием Женька, возмутился и пожелал нам провалиться сквозь землю.

Ну проваливаться мы не стали, зато огребли вызов по рации "Плохо, вызывает милиция" и, прилетев на любимый Сельстрой, обнаружили сидящую на чугунной крышке уличного колодца, вхлам пьяную особь женского пола, заявившую нам, что она - кондуктор троллейбуса и все, кто здесь без билета, по-хорошему отцеда уёхивают на своих двоих, бесплатно она никого не повезёт...

Пожелав ей бесплатного троллейбуса из вытрезвителя, мы, поржав с ментами, погнали было на подстанцию, но увы, рация известила нас, что из помойки на соседней улочке торчат две ноги и надо выяснить кому они принадлежат, да и удобно ли товарищу в контейнере.


Подрыгав ногами, и с неохотой покинув гостеприимную помойку, персонаж сказал, что зовут его Иоганн Себастьян Бах и он ищет тут пропитание, ибо великие люди все бедны, как церковные мыши.

Пригласив сотрудников милиции к нашему гению, Иваныч заметил, что если так пойдет дальше, то милиция и вытрезвитель занесут нас в черный список.

Он даже не представлял, насколько близок к истине и как ещё, в те треклятые сутки, поучаствуют сотрудники милиции в нашей жизни и работе...


- Жень, у котов сотрясения мозга бывают?- задумчиво спросила наша Васильевна, глядя в окно на бесившегося под дождем Бубль Гума,- Ты только глянь на нашего! Он сегодня с берёзы хряпнулся, ещё днем, лазить-то не умеет ни фига, и весь день мокрый носится, странный какой-то ...


Мы подошли к окну диспетчерской.

- Да он с девкой! - прищурился Иваныч,- Глянь, Ленк, трёхцветную кралю закадрил! От любви сотрясается!

И Иваныч рассмеялся.

Я улыбнулась. Разбаливалась голова, видно погодка срабатывала против меня.

Ночь свалилась на нас шквалом вызовов и нескончаемым ливнем с грозой.

Повод к тому проклятому вызову звучал вполне по скоропомощински - плохо женщине, вызывает прохожий.

По прибытию, мы обнаружили 77-летнюю, бедняцки одетую женщину, без сознания.

Инсульт.

Кома.

Мокрая и грязная от падения, она лежала под дождем, по видимому, уже давно, прямо в большой грязной луже. Нас проводил к ней худенький юноша лет пятнадцати, неизвестно чего делающий ночью на улице. Он же, ну буквально ещё ребёнок, мокрый насквозь, как и мы, помогал чем мог... Погрузив носилки в машину, он спросил, куда повезём, отошел в сторонку и я удивлённо отметила про себя, что он перекрестил нас вослед...

Помощь. Госпитализация. Летели с мигалками, сдали живой, но очень тяжёлой... При ней, в стареньком плаще, обнаружили пенсионное удостоверение, валидол, носовой платочек и рублей пятьдесят денег в кармане. Всё сдали в приёмном покое.


Сколько раз говорила нам всем Сергевна - берёте на носилки человека с улицы без сознания - оглядитесь, есть ли при нём вещи, возьмите с собой всё, даже пустой пакет.

Каюсь вам, уважаемый читатель, что даже под тем проливным дождем, в полутьме, когда мы голыми руками, уже потратив за день наш перчаточный лимит, грузили женщину, я видела краем глаза, что в луже, возле ее головы, лежит старенькая чёрная, мокрая насквозь тряпочная сумка , как мне показалось пустая . Но занятой тяжелым состоянием больной, мне не с руки было вытаскивать из лужи ту сумку, да и не видела я в ней никакой ценности. Кроме того, при каждом наклоне вниз, голова моя начинала пульсировать дикой уже болью и мне становилось всё фиолетово, только бы ещё не стало рвать...

Иваныч, в такой ситуации, сумки просто не видел, да и был занят более важным делом- погрузкой носилок и оказанием помощи. Глянув на меня в машине, сказал, что я выгляжу немногим лучше нашей бабки, с разницей, что в сознании...

Возле больницы мне стало совсем плохо, рвало, и женщину мой шеф в приемном покое сдавал один, понимая мои проблемы.


Ночью раздался телефонный звонок в диспетчерскую и обеспокоенная Васильевна пришла к нам на кухню.

- Подойди к телефону, Жень.

Я, уже справившись со своей головой таблетками, последовала за ним, почему-то сразу заволновавшись.

Звонивший мужчина, с ударением на каждом слове, обвинял нас в присвоении двадцати тысяч рублей его матери, которые, якобы, он ей дал сегодня.

Зарплата моя тогда составляла примерно две тысячи с небольшим рублей, у Женьки побольше, примерно четыре тысячи. Сумма денег для обоих нас была немалой, даже с отпускными мы не получали таких денег.


- Хороша добыча у вас? Алкашка вам она, что ли? Ограбили и полтинничек в приемник сдать не побрезговали? Ох, погрели вы ручки! - ядовито говорил мужик в трубку, и мне было слышно, как он сказал, что уже написал на нас заявление в милицию, а Иваныч, мой честный Иваныч, не успевая вставить хоть слово в наше оправдание, мрачнел с каждой минутой.

Подумать было невозможно, что у пожилой женщины в заплатанной одежде, могла быть при себе такая сумма денег.

Мне вспомнилась старенькая матерчатая сумка, о которую я, вопреки наставлениям Сергевны, не стала пачкать руки, да ещё адский долбеж в голове вынуждал меня подхалтуривать. И вот...

Я молчала о сумке, прям горько молчала и всё. Ничего было уже не поправить...

Женька передал разговор мне, хотя я и так всё слышала. Уже была глубокая ночь, но все, кто был на подстанции, пришли в диспетчерскую, думали как быть. В такой ситуации мог оказаться любой из них .


Долго думать не пришлось, на подстанцию приехали сотрудники нашего РОВД и пояснили нам причину своего визита. Заявление - да, они приняли, но доказательств нет, как нет и денег при больной. Что делать, ребята, думайте, может, знаете чего...ммм...может, сами признаетесь, отдадите денежки и замнём дело...как-то так♀.


Со времён "украденного белого кота" мы ни разу не были обвиняемыми в каких- либо кражах. Иваныч нехорошо прищурился и , глядя в одну точку, пояснял сотрудникам, как и что происходило там, на месте. У меня разрывалось всё внутри от того, что он испытывает, разговаривая с милицией. Он был дико оскорблён. Мне и самой было тошно так, как никогда в жизни.

Мы знали многих сотрудников нашего РОВД, встречались с ними на адресах, в том числе и в самом отделении милиции. Они не раз вызывали и к своим заплошавшим коллегам, кстати и после злоупотреблений тоже. Иваныч лечил всех, консультировал, снимал ЭКГ, никогда не ссорясь с ними ни из-за чего.

И вот теперь - нате вам, получите, "может сами сознаетесь в грабеже" ...

Его трясло.

Я сказала, что хочу курить, хоть и не курю.

Женька сказал, что капля никотина убивает лошадь, а такую глисту, как я , разорвёт на части! Обойдёшься, вон, скоро в тюрьме накуришься ...

Он и в такую минуту меня поддерживал.

Мне было тошно, но я улыбнулась, больше для него, чем желая этого.

***

Не переживайте. А то я, восстанавливая события, частенько накаляю обстановку.

Всё это правда. Но обошлось неожиданно и чудесно, впрочем, к чудесам мы тоже были привычные, как и к нашим передрягам.

Помните молодого человека, почти мальчика, помогавшего нам?

Как в стихах Твардовского "Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку, но как зовут - забыл его спросить..." Благодарю тебя, оставшийся неизвестным парнишка, благодарна тебе была всегда, но сейчас, вспоминая всё это - снова всколыхнулась искренней признательностью...


Когда мы отъехали от места происшествия, он заметил и вытащил из лужи ту самую тряпочную сумку , и обнаружил в ней намокший свёрток денег и ключик, видимо от квартиры. Нас было не догнать, но я же и сказала ему, куда мы везём женщину. Под проливным дождём, пешком, ночью, один, он шёл до больницы, и это было немалое расстояние, и отдал деньги, не взяв ни копейки, в приемный покой, объяснив, что и как было.

Сын женщины, узнав о найденных деньгах от сотрудников больницы, заявление в милиции сразу забрал, но нам не звонил и не извинялся.

Хорошо, что под утро позвонили из РОВД и всё сказали .


Утром следующей смены, вручив Сергевне мокрого кота, мы рассказали всё, что знали о той ситуации. Приводя в порядок Бубль Гума, она качала головой и велела быть внимательней.

Моя оплошность с той сумочкой осталась тайной для всех и тяжестью на душе...

Покофеячившись втроём, мы отправились на выезд, и первое, что увидали, выйдя с подстанции - это наше полосатое сокровище, уже свалившее на прогулку, залезшего-таки на берёзу и орущего, что есть мочи.

- Мож, правда сотряс у него, Ленк?..Он отродясь по деревам не лазил! - сказал мне Иваныч.

Я ответила, что долазился, поди слезть теперь не может, вот и орёт.

- Нехер орать! - крикнул Женька Бубль Гуму, - Вей гнездо, придурок, и ложись спать! Приедем - снимем... Услуга платная! Да, Ленк?..


И он, схватив за капюшон летней куртки, потащил меня в машину...

(с) https://vk.com/gurmoscow03?w=wall-147947594_39361

Показать полностью
23

Котоистории: Как коту предлагали дружбу. Нарушаются права котиков!

Как коту предлагали дружбу

Соседского жиробасика Баксика все достало, и он решил податься в бега в Рио-де-Жанейро. И начал с подъезда: выскочил на площадку, пометался по лестнице и затих за мусоропроводом. Сидит и понимает, что нифига это не Рио-де-Жанейро, и похоже, что он не подумал. А мимо люди ходят – злые, равнодушные, страшные. Что делать? Проблема.


И тут мимо идет соседка Анжелика, Баксик ее хотя бы пару раз, но видел – уже почитай родная. Он выскочил, упал на колени и взмолился: «Не бросай, мол, на растерзание, помоги домой вернуться!». Она поохала, поизумлялась и начала звонить хозяйке Баксика. А той дома нет и на телефон она не отвечает – сама, поди, свалила в Рио.

Видя неподдельный ужас в глазах Баксика, Анжелика вздохнула и потащила его домой, где уже проживали муж и кот Вася с гаремом из кошек Аси, Ветки и Рони. Против был только муж, но его удалось успокоить, что это временно и вечером Баксик вернется домой. Остальные разбрелись по квартире, не выказав никакого интереса к новенькому.

Веселуха началась ночью. Соседка по-прежнему не отвечала на телефон, и Баксику было предложено поесть и лечь спать на кухне. Первый пункт он исполнил, а со вторым вышла проблема. К вечеру женсостав квартиры рассмотрел новоприбывшего принца: молодого, красивого, толстого, с огромными янтарными глазами и красным носом. Шикарная плюшевая шерсть, мощные лапы и круглые полосатые бока … в общем, стерилизованные дамы посовещались и пошли предложить Баксику дружбу.

Уже уснувшая было Анжелика подлетела от диких криков. Баксик-мученик отчаянно орал под столом, что это харрасмент и он будет судиться. Кошки переглянулись, удивились и пошли знакомиться сомкнутым строем. Баксик взвыл от ужаса, кот Вася закрыл его собой и был затоптан – Баксик взлетел на шторы и выл оттуда: «#metoo».

Анжелика уговаривала его целый час, тянула за шторы, успокаивала. Кошки разводили руками и говорили: «Ничего ж не сделали, только вошли…». Баксик рыдал и просился домой, никакой Рио-де-Жанейро больше его не интересовал.

Хозяйка объявилась через сутки и очень удивилась, узнав, что Баксик, оказывается, тоже дома не ночевал. Узнав за дверью родной голос, кот пытался ее выломать, кричал, что ему тут плохое предлагают.

- Странно, зачем ему это, он же кастрированный?

Анжелика пихнула ранимого красавца на руки хозяйке:

- Мои тоже. Но Баксику они об этом не сказали.

Нарушаются права котиков!


Недавно ко мне приехала на лечение кошка Мыша. Просидев в стационаре полмесяца, она перебралась ко мне домой долечиваться. А у нее остатки инфекции, а у меня в доме всего две двери, и одна из них - входная. И пусть мои бегемоты на сто раз привитые, рисковать ими я не согласная - для Мыши оборудовали место в ванной.


Чтобы гостья не лазила в таинственную дыру под ванной, я купила обычный пластиковый экран. Бегемоты нахмурили брови и с напряжением созерцали, как мать возится с белой штукой. В их глазах я вообще существо странное и придурковатое, но они мне прощают, потому что любят и потому, что я их кормлю.


Рая посмотрела, пожала могучими плечами и пошла досыпать на диван - мало ли какая дурь у меня в голове водится, лишь бы гладила Раюшеньку и любила больше Индиры. Индира тоже поразмышляла насчет дури, но никуда не ушла, продолжила сидеть рядом - чтобы любить ее больше Раюши, я должна видеть ее преданность.


Шуня сразу попыталась угнать пару саморезов, получила поджопник и успокоилась, сказала, что красиво и ей так больше нравится. Моня же восприняла экран как личное оскорбление.

Долго и упорно она пыталась его взломать, лезла слева, справа и снизу. Чертов экран не поддавался.


- Монь, ты же туда все равно не лазишь.


- Это неважно. У меня должна быть возможность туда залезть. Ты препятствуешь доступу к части нашего жилого помещения, ты нарушаешь права котиков!


Она была искренне возмущена, хотя в реальности всегда брезговала даже близко подходить к этой странной, грязной дырке в стене. Испачкать свои белые чулочки??? Да боже упаси!


В общем, всех выпроводили, Мышу заселили, я несу в ванную горшок, открываю дверь, и... в нее, как смерч, врывается Зоя. Залетает с намерением срочно отправить шифровку инопланетянам, и на скорости врюхивается в экран. Оконфузившись, срочно подбирается и вылетает обратно.


Я ругаюсь, прошу Мышу сделать лицо попроще, а офонаревшая Мыша хлопает глазами:


- Представь, что к тебе в дверь бы залетела незнакомая баба, хряпнулась мордой об стену, упала, подскочила и вылетела обратно с той же скоростью.

(с) https://josedalais.livejournal.com/79490.html (по ссылке есть видео "Моня и экран")

Котоистории: Как коту предлагали дружбу. Нарушаются права котиков! Кот, Котоистории, Длиннопост
Показать полностью 1
161

Рассказ блокадника

Месяца полтора-два тут была история про зоопарк в блокадном Ленинграде ( https://www.anekdot.ru/id/980438 ). Признаюсь, она не давала мне покоя. Дело в том, что в моей семье осталось ещё 3 ветерана. Двух я знаю еле-еле, да и живут они от меня далеко, в Израиле, а вот одного я знаю хорошо. Он мало того, что ветеран, он ещё и пробыл в Ленинградской блокаде до марта 1942. На День Благодарения, когда семья собралась, я улучил момент, поведал ему про бегемота и поинтересовался его мнением. В ответ я услышал то, чем хотел бы поделиться. Мне кажется, что его рассказ достаточно интереснен, ибо не думаю, что на сей день, осталось много блокадников-ветеранов.


Даже не знаю, как этот очерк назвать. Пускай так и будет:


"Рассказ в День Благодарения."


"Жили мы на Пушкинской улице, это самый что ни нa есть центр Ленинграда, до Кузнечного рынка рукой подать. На начало Войны мне было 15 лет, только 8-ой класс закончил. Я ведь, как и ты, декабрьский.


Отец с братом ушли в ополчение и сгинули осенью 1941-го, как и почти все ополченцы. Даже не знаю где они захоронены. И захоронены ли вообще. А мы с мамой остались в Ленинграде, об эвакуации даже и не думали.


Учиться осенью я уже не пошёл. Да и некуда идти было - школу нашу под госпиталь забрали. Впрочем, бездельничать времени не было, целыми днями искал пропитание и дрова.


В ноябре 1941-го стало очень плохо. Сильно похолодало, а главное резко уменьшили норму хлеба. Отныне моя доля была 125 грамм в день, а мамина - 250. Карточки были и на другие продукты, но их не отоваривали. Только хлеб можно было получить, и то надо было дикую очередь отстоять.


За ноябрь-декабрь всё, что только можно было, отнесли на Кузнечный. Там барахолка была, при везении, можно было обменять вещи на продукты. Хотя и не было у нас особо ничего, из приличных вещей лишь отцовская одежда, пальто, ботинки и т.д. А мебель и книжки нам самим нужны были, мы ими буржуйку топили.


А забыл, ещё часы каминные у нас были, бронзовые. Старинные, красивые, с наядами и лозами винограда. Их ещё до моего рождения, в начале 20-х, отец где-то достал. Они тяжеленные, но я умудрился, дотащил до рынка. Такие планы на них строил, думал обменяю на крупу или хлеб. Так целый день простоял, но на них никто и не позарился. Еле обратно отнёс, все руки оттянул. Мы, когда эвакуировались, в комнате их оставили. Когда мама вернулась в 1944-м, они так и стояли, никто не взял.


Я так скажу, кто бы там чего ни писал и ни говорил, на 125 грамм хлеба в день прожить невозможно. Все, кто выжил, имели ещё что-то. Или запасы старые, или вещи на обмен, или доступ к продуктам. Иначе они померли бы в декабре 1941-го, это без вариантов.


Нам повезло. У меня двоюродный брат был, на 14 лет меня старше. Его призвали и он служил в самом Ленинграде. Должность его уже и не припомню, но знаю, что в его части он заведовал раздачей продовольствия солдатам. Потери же у нас большие были, так бывало пайки выделялись, а солдат уже убит. Раз в дней 10-12 он навещал нас, и приносил немножко еды. Сухарей, реже крупы, сахар пару раз, банку консервов. Без него бы мы умерли однозначно.


А в начале января фартануло, и ещё как. Немцы в начале 1942-го бомбить стали меньше, но обстрелов было очень много. Так вот, раз на моих глазах убило лошадь. Да-да, были лошади в блокаду. Она ещё дух не испустила, как на неё набросились. Каждый пытался урвать кусок мяса, кто ножом, кто щепкой, кто просто руками. Я одним из первых добежал, удалось достать кусочек. Кусок мяса в январе 1942-го, огромное богатство.


В феврале 1942-го произошло самое страшное. Об этом не пишут и в фильмах не показывают, а я уж скажу, хоть и не к столу это. Примерно с конца осени - начала зимы, как морозы припустили, канализация перестала работать. А куда ходить, спрашивается? Только во двор. И в каждом дворе горы замёрзшего говна.


Так вот, в феврале прошёл приказ, мол: "Скоро весна, всё растает, будет эпидемия. Немедлено убрать." Привезли ломы, лопаты, тачки. Всем жителям приказали идти и чистить. И я пошёл, и мама моя.


На следующий день мы с ней слегли. До сих пор не знаю, что это было, или от голода сил не осталось, или перетрудились, или переостудились, или какую-то инфекцию подхватили. А может, и всё вместе.


Мы лежали плашмя в нашей комнатушке и встать не могли. Даже говорили еле-еле. Холодно, аж жуть. И так хочется есть.


Соседка по коммуналке зашла, мама ей прошептала, где карточки хлебные лежат. Попросила отоварить и нам хлеба принести. Хлеба-то соседка действительно принесла, но... карточки не вернула. Взглянула на нас, сказала жестко " вам всё равно умирать". Без карточек - и здоровому верная смерть, ведь до получения следующих ещё полторы недели. А мы больные, голодные, замерзающие.


Мы лежали с мамой, смотрели друг на друга и умирали. Хоть мне всего 16 было, я понял ясно, это всё, конец. Скорее всего, сегодня, максимум - завтра. Такое безразличие охватило, одна мысль - поскорее бы. А дальше... А дальше я лишь помню, что дверь хлопнула и пришёл Паша (двоюродный брат). Он принёс царские дары - мешочек риса и полбуханки хлеба.


После, как в бреду вспоминается. Где-то он нашёл доски, протопил буржуйку, каши нам сварил, с ложечки кормил. Вроде даже какого-то врача приводил. Спас он нас, выходил. Даже не знаю, сколько это всё длилось, время стало. Может - день, может - неделю. К началу марта с мамой мы уже были на ногах. Самое обыкновенное чудо, в 99 случаях из 100 при таком раскладе люди умирали.


Ну, а потом нам ещё раз повезло. У мамы брат был, на какой-то мелкой должности, вроде писаря, служил в штабе Ленинградского фронта. Продуктами он нам не помогал, но добавил в список для эвакуации. И по Дороге Жизни в марте 1942-го нас вывезли.


На станции много вагонов было, на одном былo написано краской "Пятигорск." То есть, планировалось, что он на Кавказ поедет. Мы туда и поехали, но по дороге на другой поезд пересели и добрались до Ташкента. А там снова пересели, и поехали в Самарканд. В декабре 1942-го, как только 17 исполнилось, меня призвали. Отправили в учебку в Термез, а потом на Степной Фронт, пока не ранило.


Что с Пашей произшло? Ничего. Так и прослужил всю войну в Ленинграде. Соседка? С ней тоже всё нормально, но муж у неё умер. В следующую зиму. После войны мы в той квартире не остались, переехали на Петроградку, в другую коммуналку.


Так бегемот выжил, говоришь? Хм... Очень интересно. А я и не знал...

(с) yls2
Показать полностью
186

И улыбка без сомненья...

Дочка проходит лечение у ортодонта. Поставили ей целый мост во рту.

Столько железа, говорю ей, что сможет принимать радиоканалы прямо в рот.


***

Дочка посмотрела на себя в зеркало и сказала, что больше не раскроет рта. Наоборот, говорю, почаще улыбайся. Пусть все видят, что родители в тебя финансово вкладываются.


***

Послала ей эту фотку:

И улыбка без сомненья... Улыбка, Ортодонт, Мама шутит

Позвонила мне, злая. Сказала, что получила сообщение во время урока, не удержалась, посмотрела. В результате её выставили из класса, за неконтролируемый ржач на уроках.

(с) https://marinalevy.livejournal.com/261091.html

Отличная работа, все прочитано!