Тот случай, когда мышьяк и тракторы не помогли, а бабочка из Аргентины смогла
Типичный пейзаж в Квинсленде начала XX века. Вместо пастбищ — бесконечное море из колючих зеленых лепешек высотой в человеческий рост.
Представьте, что вы просыпаетесь утром, а из-под плинтуса в вашей гостиной лезет кактус. Вы срубаете его топором, выбрасываете за забор, а через неделю на этом месте поднимается стена из мясистых зеленых лепешек высотой с человеческий рост. Еще через месяц ваша спальня превращается в непроходимые джунгли, а корова во дворе умирает в муках, потому что ее язык забит тысячами невидимых иголок.
Это не синопсис малобюджетного хоррора. Это реальная жизнь австралийских фермеров в начале XX века. Пока весь мир был занят глобальной политикой, Австралия умудрилась ввязаться в затяжную и разорительную войну против обычного сорняка. Войну против Опунции..
Ошибка на миллиард долларов
Всё началось, как это обычно бывает у колонистов, с благой и совершенно непродуманной идеи. В 1788 году первый губернатор Нового Южного Уэльса Артур Филипп привез в Австралию несколько кустов бразильской опунции. Цель была чисто прагматичной: на кактусах живет кошенильная тля, из которой делают дефицитную ярко-красную краску для мундиров британской армии.
Заброшенный дом австралийских фермеров. Опунция не просто росла вокруг, она буквально ломала стены и выдавливала окна, выживая людей с их собственной земли.
Крафтовое производство краски как-то не задалось, а вот кактус прижился. Фермеры быстро сообразили, что колючее растение — это идеальная живая изгородь. Забор строить дорого, а тут посадил пару веточек, и через год ни одна овца не убежит.
Никто не учел одного: на родине, в Америке, популяцию кактусов сдерживали сотни видов местных насекомых, грибков и болезней. В Австралии у опунции не было вообще никаких врагов. Земля здесь была жирной, климат — идеальным. И кактус сорвался с цепи.
Скорость, с которой умирает надежда
Отчаяние рождает безумие. Поняв, что обычная вырубка только помогает кактусу (каждый отрубленный и упавший на землю кусочек тут же пускал корни), люди перешли к тяжелой артиллерии.
Сначала в ход пошли спецмашины. Инженеры конструировали огромные стальные катки, которые тащили за собой тракторы, пытаясь раздавить плантации. Результат? Кактусы превращались в кашу, которая через пару дождей прорастала с утроенной силой.
Рабочие станции по борьбе с сорняками опрыскивают плантации раствором мышьяка. Адский труд, который приносил больше вреда людям и скоту, чем самому растению.
Тогда правительство Квинсленда создало целую экспериментальную станцию по химическому уничтожению. Ученые не придумали ничего лучше, как заливать поля чистейшим ядом. Жидкий мышьяк, смешанный с серной кислотой, распыляли тысячами галлонов. Земля превращалась в выжженную пустыню, фермеры травились насмерть парами мышьяка, птицы гибли на лету, а опунция... желтела, сбрасывала пару листьев, а через год снова зеленела на пропитанной ядом почве.
Это был тупик. Страна проигрывала войну растению.
Маленький аргентинский спаситель
В 1920 году была создана Коллегия по борьбе с опунцией. Ученые поехали в Америку с одной целью: найти то, что ест этот чертов кактус на его родине. Они перепробовали сотни насекомых, пока в Аргентине не наткнулись на невзрачную серую бабочку — кактусовую огневку (Cactoblastis cactorum).
Австралийцы панически боялись повторения истории с кроликами, поэтому пять лет держали бабочку в карантине. Ее пытались кормить томатами, бананами, пшеницей, яблоками — ученые проверяли, не переключится ли насекомое на культурные растения, когда кончатся кактусы. Но огневка оказалась фанатично преданной своему делу монофагом: ее гусеницы ели только опунцию и ничего больше. Если опунции не было, они просто умирали от голода.
В 1926 году первые три миллиарда яиц огневки были выпущены на волю. То, что произошло дальше, биологи до сих пор называют самым успешным примером биологического контроля в истории человечества.
А вот и главные виновники победы. Личинки кактусовой огневки (Cactoblastis cactorum) выедали мясистые стебли изнутри, превращая «зеленую чуму» в сухой пергамент.
Великий пир
Гусеницы огневки действовали как идеальная армия. Они прогрызали дыру в мясистом листе кактуса, забирались внутрь целой колонией в сотни голов и выедали его до состояния сухой прозрачной кожицы. Более того, внутри поврежденных листьев тут же заводились бактерии и грибки, превращая оставшиеся ткани кактуса в гнилую жижу.
Огневки продвигались по Австралии со скоростью лесного пожара. К 1932 году — всего за шесть лет — сплошные стены из кактусов превратились в воспоминание. Около 90% всех плантаций опунции были уничтожены.
Земли, которые еще вчера считались мертвой зоной, снова стали пригодными для сельского хозяйства. Фермеры возвращались в свои дома, которые когда-то бросили.
В городке Бунарга благодарные жители скинулись и построили «Мемориальный зал Кактобластис» — единственное в мире общественное здание, возведенное в честь насекомого-спасителя. Там до сих пор висит портрет маленькой серой бабочки, которая сделала то, что не смогли сделать тысячи людей, вооруженных топорами, тракторами и мышьяком.
Тот самый «Мемориальный зал Кактобластис» в городке Бунарга. Памятник великому пиру маленькой бабочки, которая спасла экономику целой страны.
