Снаружи было так громко, что мне буквально заложило уши, и на секунду даже показалось, что лопнули барабанные перепонки. Страх сковал всё тело, сердце бешено стучало, кровь прилила к вискам, и сквозь всё это безумие я слышала обрывистые фразы визжащего существа:
— Ты… ТЫ… ДВЕРЬ!.. МОЮ ДВЕРЬ!!! Дверь МОЮЮЮ ПОЦАРАПАЛА!!!

Я озиралась по сторонам, хлопала глазами, хватала губами воздух, пытаясь понять, что происходит. Наконец, глубоко вздохнув, я тихонько приоткрыла стекло и пролепетала пересохшими губами:
— Извините!

— Ты, овца, звони водителю, ты на бабки встряла, поняла!
— Я же извинилась, — чуть более уверенно говорю я, а сама пытаюсь понять причину, чего это я вдруг овца, и чего вдруг встряла.

Смотрю налево, и даже с моим фирменным астигматическим прищуром, без которого я едва отличаю кота от тумбочки, ясно вижу: трагедия отменяется. Это была не царапина, а всего лишь сантиметровый след от соскобленной грязи, толстым слоем которой был покрыт весь его автомобиль.

— Я еще раз говорю: ИЗВИНИТЕ! — выдала я, чеканя каждое слово и окончательно поверив в себя.

Оцениваю обстановку: Крузер припечатался с пассажирской стороны нашей Висты так плотно, будто решил с ней воссоединиться. Мы припарковались первыми, заняв единственное парковочное место. Справа — тротуар, слева — сугроб и узкая полоска земли, куда не втиснулись бы и "Жигули".

Но этот самоуверенный водитель решил, что законы физики на него не распространяются: он лихо взлетел частично на сугроб, а частично замер в считанных сантиметрах от нас, практически притираясь дверью. После чего и пошел стучать в стекло. Самое смешное, что он же видел пустое кресло. Видимо, рассчитывал: стоит постучать, как водитель чудесным образом материализуется на месте.

Под аккомпанемент истеричных криков оцениваю источник звука: передо мной скакал тщедушный мужчинка лет сорока пяти. В весовой категории он мне явно уступал, но был удивительно смел. Зря он не боялся, что я всё-таки найду способ выбраться из заблокированной машины и как минимум задавлю его своим авторитетом и внезапно проснувшейся харизмой.

«Такой большой дяденька, а такой некультурный», — лениво думала я, пока мозг в фоновом режиме подбирал эпитеты, которыми я сейчас буду его «награждать». На моём лице уже вовсю расплывалась блаженная и весьма зловещая улыбка.

И тут водительская дверь рывком открывается — это хамло, не дождавшись аудиенции, решило само пойти в наступление. Я оказываюсь застигнута врасплох: я большая, я в объёмном пуховике, и я физически не могу катапультироваться в свою пассажирскую дверь, потому что она наглухо подпёрта его Крузером и сугробом.

Я заперта в этой ловушке, а мужчинка, засунув голову в салон нашей машины, истошно орёт мне прямо в лицо, сократив дистанцию до неприличия:
— Зови водителя! — взвизгнул он, вцепившись в край нашей водительской двери.
— Какого? — вежливо уточнила я, стараясь не задеть его своим пуховиком, который в тесном салоне раздулся до размеров спасательного плота.
— Этой машины! — он ткнул пальцем в руль, будто я могла перепутать нашу «Висту» с космолетом.
— Какой машины? — я включила режим «непонимающий хлебушек».
— Этой! Машины!!! — его лицо начало приобретать оттенок спелого баклажана.
— Не буду, — отрезала я.
— Кто владелец?!! — взревел он, окончательно теряя остатки самообладания.
— Я владелец, — кротко ответила я, поправляя воротник.
— Ты-ы-ы владелец??? — в его глазах отразился сложный мыслительный процесс, с которым он явно не справлялся.
— Я владелец.
— Где водитель?!
— Там водитель, — я неопределенно махнула рукой в сторону банка, куда ушел Андрей.
— Зови водителя!
— Не буду.
— Документы на машину давай! — он уже практически залез ко мне в салон, брызжа слюной.

Тут я поняла: пора. Набрав полную грудь воздуха (пуховик угрожающе затрещал), я выдала главный калибр:
— Слушай, болезный... Жена в постели давать будет! А ты дверь с той стороны закрой и испарись, хамло!

В салоне на мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как в его голове со скрипом проворачиваются ржавые шестеренки. Его челюсть медленно поползла вниз, глаза налились кровью, дыхание стало прерывисто тяжелым, на лбу выступила испарина. Он даже икнул от неожиданности, а его рука, судорожно вцепившаяся в край двери, заметно дрогнула.

— Ты... ты... — только и смог выдавить он, пытаясь переварить услышанное.

Его мозг, настроенный на стандартный скандал о страховке и ГИБДД, позорно выдал «синий экран смерти». На лице бедолаги отразилась такая гамма чувств — от искреннего изумления до глубокой обиды, как будто я не выдала избитую шутку, а попала точно по больному месту. Мне на секунду стало его почти жалко. Но только на секунду.

— Овца! — наконец подобрал он единственное доступное его скудному лексикону ругательство, правда, голос его предательски сорвался на фальцет.
— Козёл! — не осталась в долгу я, с удовлетворением наблюдая, как он с психом захлопывает дверь.

Потом он долго фотографировал нашу старушку и кому-то звонил. До меня долетали обрывки разговора, где он описывал мою комплекцию в самых непечатных и оскорбительных выражениях, уверяя собеседника, что я снесла ему полбочины.

Но когда он назвал нашу ласточку «раздолбанной колымагой», я раздула ноздри так, что в воздухе буквально запахло грозой и моими праведными люлями.

Не удержалась, приоткрыла дверь и гаркнула на всю улицу:
— Лицо твоё раздолбанное! А машина у нас — заслуженный ветеран дорожного движения с богатой родословной, она ещё твоих внуков переездит!

Вспомнила, что в банке сидит ничего не подозревающий Андрей. Какой сюрприз его ждет: придет он, а вокруг машины танцы с бубном выплясывает разъяренный щупленький владелец Крузака. Надо было мужа предупреждать. Я позвонила Андрею и, давясь от смеха, вкратце разъяснила ситуацию.

И тут любопытство взяло верх. Я с трудом, но смогла просочиться сквозь пассажирскую дверь и сфотографировать ту «ужасную вмятину», из-за которой бедный мужик полчаса бился в припадке.

Знаете, отчего у него случился второй акт неконтролируемой истерики? Я просто стёрла пальцем его «ужасную вмятину». Но даже после этого водитель, чуть не плача, доказывал, что мы ему должны кучу бабок и вообще «встряли».

В какой-то момент мне стало его даже жалко. Ну, мало ли, проблемы у человека... Я стояла и почти по-матерински его успокаивала: мол, клетки нервные не восстанавливаются, всё будет хорошо, нужно быть проще, добрее, позитивнее, и люди потянутся… А он всё захлебывался словами про сугробы, ПДД и уроки вождения.

Я затянулась сигаретой и задумчиво посмотрела на небо: вот она — Весна и тот самый ретроградный Меркурий в действии.

На этой возвышенной ноте подошел Андрей. Мой новый друг с ходу представился: «Володя!». Андрей у меня не такой любитель поболтать, как я. Он молча подвел Володю к заднему стеклу нашей «ласточки» и ткнул пальцем в два знака, заботливо наклеенных мною ранее: «чайник» и восклицательный знак с надписью: «Понять и Простить».

Это комбо красноречивее любых слов объясняло все наши дорожные подвиги и уровень водительского мастерства. С Андреем Володя почему-то ругаться не захотел. Резко извинился и уехал, даже не дожидаясь аварийного комиссара.

А ведь какая забавная вышла бы ситуация, реши я повеселить себя подольше! Сообщила бы Володе, что страховки у нас нет, дождалась бы ГИБДД и только при них — торжественно и медленно — стёрла бы пальчиком «вмятину». Эх, упущенные возможности...

Будьте внимательнее на дорогах: ретроградный Меркурий и Володя не дремлют!

P.S. И да, меня абсолютно не смущают ни мой внешний вид, ни внешний вид нашей машины. Машина у нас для того, чтобы ездила, она ездит. И после 35 лет езды на общественном транспорте мне абсолютно индифферентно, как она при этом выглядит! Свою внешность оставлю без комментариев: хорошего человека должно быть много, неприлично много)