Чиполлино поправил зелёный хохолок на голове. Хохолок был жёсткий и всё время торчал не туда.

— Я хочу, чтобы у нас была семья. Как у сеньора Помидора с его супругой.

— У сеньора Помидора четверо детей и язва.

— Язва меня не интересует. Меня интересует процесс.

Дюймовочка моргнула.

— Какой процесс?

— Перцы видели. Они рассказывали. У сеньора Помидора и сеньоры Помидоры есть особый процесс, и после этого процесса появляются маленькие помидорчики. Я хочу так же.

— Чиполлино, ты слышишь себя?

— Прекрасно слышу. У меня отличный слух. Бабушка говорила, что я слышу, как растёт укроп.

Дюймовочка встала и прошлась по столу. Стол был большой — почти семь её шагов от края до края.

— Допустим, — сказала она. — Допустим, я готова это обсудить. Я не говорю, что готова. Я говорю — обсудить.

— Я слушаю.

— Каковы твои активы?

Чиполлино растерялся.

— Какие активы?

— Имущество. Сбережения. Перспективы. Ты предлагаешь мне семью, я имею право знать, во что я вкладываюсь.

— У меня есть я.

— Это не актив, это исходное условие.

Чиполлино задумался. Он начал перебирать в уме всё, что у него было, и обнаружил, что это занимает меньше времени, чем он рассчитывал.

— У меня есть две пуговицы. Одна целая, одна со сколом. И половина напёрстка, в котором я храню воду.

— Половина напёрстка?

— Вторую половину забрал кузен Чиполлетто. Он сказал, что это справедливо, потому что напёрсток нашёл он.

— А почему тогда у тебя половина?

— Я его отвоевал.

Дюймовочка покивала с видом нотариуса.

— Хорошо. Идём дальше. Жилищный вопрос?

— Я живу под крыльцом у тётушки Тыквы.

— Под крыльцом?

— В очень хорошем месте. Сухо. Почти не дует.

— Чиполлино, я была воспитана в скорлупе грецкого ореха. У меня были стандарты.

— Я могу построить дом.

— Из чего?

— Из чего скажешь.

Дюймовочка посмотрела в окно. За окном кто-то тащил наперевес соломинку и громко ругался по-итальянски.

— Допустим, ты построишь дом, — сказала она, не оборачиваясь. — Допустим, я закрою глаза на пуговицы. Что насчёт процесса?

— Я готов.

— К чему именно ты готов?

Чиполлино снова поправил хохолок.

— Перцы не уточняли деталей. Они сказали, что это происходит, и потом появляются дети. Я полагаю, что детали приложатся.

— То есть ты предлагаешь мне процесс, о котором ты ничего не знаешь?

— Я предлагаю результат. Процесс — это техническая сторона.

— Чиполлино, техническая сторона — это и есть всё.

— Я учусь быстро.

Дюймовочка села обратно на спичечный коробок и сложила руки на коленях. Она делала так всегда, когда собиралась торговаться всерьёз.

— Хорошо. Мои условия. Первое: дом с двумя комнатами. Я не намерена слышать, как ты храпишь.

— Я не храплю.

— Все луковые храпят. Это известный факт. Второе: я не готова к большому количеству детей. Один. Максимум полтора.

— Как может быть полтора ребёнка?

— Это переговорная позиция, Чиполлино. Я начинаю с полутора, чтобы прийти к одному. Так делают все.

— Принято.

— Третье: никаких родственников в нашем доме. Ни тётушки Тыквы, ни кузена Чиполлетто, ни тем более твоего дяди.

— Дядя Чиполлоне очень славный.

— Он плачет, когда его режут. Я не хочу, чтобы у меня в гостиной кто-то плакал.

— Его не режут просто так. Его режут только в супе.

— Вот именно, никакого супа в нашем доме.

Чиполлино прикинул, чем он будет питаться без супа, и решил, что разберётся позже.

— Согласен. Что ещё?

— Четвёртое. Процесс мы попробуем один раз. Контрольно. Если мне не подойдёт — переходим к альтернативным схемам.

— Каким альтернативным схемам?

— Я подумаю. У меня есть знакомая стрекоза, она в курсе разных вариантов.

— Стрекозу в наши дела не вмешиваем.

— Это переговорная позиция, Чиполлино.

— А моя переговорная позиция — никаких стрекоз.

— Принято.

Свадьбу сыграли через месяц. Тётушка Тыква испекла пирог, перцы пришли с подарками, дядя Чиполлоне немного поплакал, но в рамках приличия. Дом построили из ореховой скорлупы и двух спичечных коробков. Получилось две комнаты, как и договаривались.

Контрольная проба процесса состоялась на третий день после свадьбы. Чиполлино волновался и заранее извинился. Перцы оказались правы лишь в общих чертах — детали действительно приложились, причём гораздо стремительнее, чем он рассчитывал.

Дюймовочка лежала на подушке из лепестка мака и смотрела в потолок.

— Ну? — спросил Чиполлино. — Переходим к альтернативным схемам?

— Не торопись.

— В каком смысле?

— В смысле, что я ещё не приняла решение. Решение такого масштаба нельзя принимать на основании одной пробы. Нужна выборка.

— Какая выборка?

— Репрезентативная.

Прошёл год.

Дюймовочка сидела на пороге их дома и качала колыбель. В колыбели лежали трое — крошечные, с зелёными хохолками и розовыми щёчками. Они спали валетом, потому что иначе не помещались.

— Дюймовочка, — осторожно сказал Чиполлино, выходя на крыльцо. — Мы договаривались про одного. Максимум полтора.

— Я пересмотрела позицию.

— Когда?

— На второй пробе. Уже на второй пробе мне стало ясно, что моя первоначальная оценка была чрезмерно консервативной.

— А третий?

— Третий — это уже было любопытство исследователя. Я хотела убедиться в стабильности результата.

— И как? Стабильно?

— Абсолютно.

Чиполлино посмотрел на троих сопящих сыновей. У одного хохолок торчал влево, у другого вправо, у третьего стоял ровно — как у Чиполлино после свадьбы.

— Дюймовочка, — сказал он. — А переговорная позиция теперь какая?

Она поправила лепесток мака, которым была укрыта колыбель, и посмотрела на мужа с выражением, которое перцы у сеньора Помидора не описывали, потому что в их словаре такого не было.

— Четверо, — сказала она. — Я начинаю с четверых, чтобы прийти к шести.

Чиполлино сел на ступеньку. Хохолок у него встал торчком сам собой, без всяких усилий.

На лугу зацвели ромашки. Чиполлино на них даже не посмотрел — у него теперь были дела поважнее.

Больше моих рассказов на дзен