Часто приходят дети, которые могут создать впечатление, что есть трудности понимания речи. Дано: ребенок игнорирует часть инструкций. И проблемы понимания речи – это один из вариантов: да, есть дети, у которых слово и предмет в голове не склеились. Но есть дети с огромным понимаемым словарем, но игнорирующие некоторые инструкции. Вот об одном из таких вариантов мы и поговорим.
Давайте покажу на двух девочках примерно одного возраста. Пусть сегодня их зовут Катя и Аня. Про девочек я почти вообще не пишу (у меня их мало), так что греческих имен в этот раз не будет, я пока наши не все использовала. В этот раз - убийца дворецкий. Механизм назову сразу - дети ранжируют источники получения информации: буквально - «я помню было так. Но сказали другое. Ушам не верим, верим сердцу». Или чему они там верят. То есть они привыкли к тому что контексту доверять важнее, чем информации полученной на слух. А теперь слайды:
Кате шесть лет. В какой-то момент мы с ней тренировали довольно простое упражнение «съедобное — несъедобное». Я показывала Кате картинку, спрашиваю: «Можно съесть?» и если можно, она должна была сказать: «Да, ем», а если нельзя — «Фу». Одновременно с этим она раскладывала картинки на две группы.
Я показываю бутерброд — Катя говорит: «Да, ем» и кладёт его к съедобному. Показываю рояль — Катя говорит: «Фу» и кладёт его к несъедобному. И здесь для меня важно не само это упражнение, а то, что оно показывает. Катя умеет выделить признак и классифицировать предметы по этому признаку. Она понимает, что яблоко и бутерброд относятся к еде, а рояль или чашка не относятся. То есть сама мыслительная операция ей доступна.
После этого я решила вернуться на шаг назад, к заданию, которое мы делали раньше и которое Катя выполняла хорошо. Я показывала предмет и задавала вопрос, на который нужно ответить «да» или «нет».
То есть до этого всё работало. Но после упражнения «съедобное — несъедобное» я показываю Кате чашку и спрашиваю:
И вот если увидеть только эту одну пробу, очень легко сказать: она не поняла вопрос. Но Катя знает, что такое чашка. Она умеет отвечать «да» и «нет». Более того, её ответ вообще не случайный. Чашку действительно не едят. То есть она отвечает логично, просто не на тот вопрос, который я задала.
И здесь видно, что Катя ориентируется не только на мои слова. Она ориентируется на весь контекст задания. Те же карточки, тот же формат, тот же предыдущий опыт. С этими картинками мы только что делали одно: определяли, можно предмет есть или нельзя. И Катя как будто перестала каждый раз заново слушать, что именно я спрашиваю, потому что уже знала, «что здесь делают».
Я задаю вопрос: «Это чашка?», а Катя отвечает на другой, который как будто существует для неё в этой ситуации: «Чашку можно есть или нельзя?»
Чтобы проверить, действительно ли дело в этом, я поменяла материал. Взяла другие картинки и стала спрашивать, например:
Если кошка на картинке спала, Катя отвечала «да». Если сидела — «нет».
То есть навык никуда не исчез. Катя не разучилась отвечать на вопросы «да — нет». Просто старый материал уже слишком сильно был связан у неё с другим правилом.
И вот здесь появляется первая важная вещь. Ребёнок может выполнять задание не потому, что каждый раз внимательно разбирает вашу речевую инструкцию, а потому, что он уже понял общий сценарий. Что здесь обычно показывают, что с этим материалом делают, какого типа ответ требуется. Пока контекст и речь ведут в одну сторону, мы можем вообще этого не заметить.
Ане пять лет. У неё была похожая проблема, но проявилась немного иначе.
Я давала ей предметы и просила раскладывать их в разные места. Перед ней были тарелка, холодильник, коробка и домик. Сначала всё было просто: я давала предмет прямо в руку и говорила, куда положить.
— Банан положи в тарелку.
— Морковку положи в холодильник.
Потом я усложнила задачу. Теперь Ане нужно было самой выбрать предмет и самой выбрать место. То есть переменных становилось уже две: нужно услышать, какой предмет взять, и куда его потом положить.
И Аня справлялась. А потом я вдруг заметила, что сама случайно создала в задании дополнительную закономерность. Получалось, что съедобные предметы я почти всегда отправляла в холодильник или тарелку, а несъедобные — в коробку или домик.
Я это правило Ане не объясняла. Но она его обнаружила. И в какой-то момент я говорю:
— Возьми машинку и положи в тарелку.
И Аня подвисла. Она взяла машинку, занесла над коробкой – положить не может – коробка не звучала, но убрать в тарелку не может – как будто машинку в тарелку не кладут. И она не кладёт машинку никуда. Возвращает обратно. Если посмотреть только на эту пробу, можно сказать: ребёнок не понял инструкцию.
Но это было бы очень странно, потому что Аня знала, что такое машинка, знала, что такое тарелка, и до этого прекрасно выполняла конструкцию «возьми предмет и положи в нужное место».
Проблема появилась ровно в тот момент, когда мои слова начали противоречить правилу, которое она уже вывела сама.
Некоторые могут мне попенять, мол, окстись женщина, чему учишь детей, машинки не кладут в тарелки. Давайте будем честными, мне до лампочки, кладут или нет. Моя цель, чтобы ребенок учитывал каждое слово в предложении, видел связи между словами в предложении, и реагировал на актуальную информацию, которую слышит, а не на ту, которая у него подразумевается исходя из старого, но неподходящего сюда правила. И, если в темном переулке на меня нападет Кант, и спросит, хотела бы я, чтобы это было общим правилом для всех, я бы не просто согласилась, я бы спросила, где подписать в трех экземплярах.
Выйдем из темного переулка с сомнительными вопросами назад к Ане - у неё довольно большой словарь существительных. Есть и глаголы. Она хорошо называет действия на карточках. Но на вопросы отвечает плохо, и со стороны иногда действительно может показаться, что она их просто игнорирует.
Например, Аня привыкла смотреть на карточки и рассказывать, что на них происходит.
И вот я показываю такую карточку и спрашиваю:
Аня отвечает: — Папа прыгает.
То есть она опять даёт правильную информацию о картинке, но вопрос был вообще не об этом.
То есть контекст и старое правило – «вижу эту карточку, озвучиваю что вижу» для нее важнее актуального вопроса про имя папы. Раньше же работало, что началось то?
Ещё более интересный пример был с животными.
Я показываю ей картинки и спрашиваю:
Она показывает на корову и говорит: — Му.
Показывает на барашка и говорит: — Бе.
И вот здесь опять очень легко сказать: она не понимает вопрос «кто?».
Но если она совсем не понимает вопрос, почему показывает именно правильное животное?
Связь «му — корова» она понимает. Более того, слово «корова» у неё есть. Если спросить:
Она спокойно ответит: — Коровка.
То есть проблема не в том, что Аня не знает слова. Она знает ответ, она умеет назвать животное и даже невербально правильно отвечает на вопрос, потому что показывает именно на корову. Но речевой ответ строит не по тому параметру, который я у неё спросила.
Получается, обе девочки дают не случайный неправильный ответ. Они отвечают на ту часть информации или на то правило, которое в этот момент оказалось для них сильнее моего вопроса.
Ребёнок может не знать слово или плохо различить его на слух. Может услышать только часть фразы, или услышать все слова но неправильно понять, что они в комплексе значат. Может понять содержание ситуации, но не понять, какую именно часть информации от него сейчас хотят услышать. Может продолжать действовать по старому правилу. Может заметить, что слова противоречат контексту, и не суметь быстро перестроиться.
Снаружи это всё может выглядеть одинаково: ребёнок не ответил или сделал не то.
Но «не сделал» — это только описание того, что мы увидели. А «не понимает речь» — уже наше объяснение причины.
Контекст вообще играет огромную роль в понимании. И не только у детей.
Давайте про взрослых. Тему со старым правилом я подсмотрела в лекциях у профессора МГУ (Петухов В.В.), и это внезапно очень хорошо легло на логопедическую теорию. Например, помните анекдот? Где женщина резала мясо и кусочек всегда оставляла. Причем она не знала почему так делает и не интересовалась этим, ведь так делала ее мама, а у той ее мама. А выяснилось, что у бабули просто кастрюля маленькая была и туда все мясо не помещалось. То есть в том контексте это было логично. Но контекст изменили, а правило почему-то перенесли старое, но не отследили его актуальность.
И мне нравится где профессор трактует супер-эго как копилку старых правил, которые мы себе назначили, как моя ученица Аня, а когда контекст изменился, зависаем, или игнорируем его, по старинке убирая машинку в коробку. А могли бы в тарелку. Вот жизнь была бы) В общем подставьте свои условия задачи и у вас эта метафора сложится.
Я к чему - диагностика редко раскрывается в одной пробе. Иногда ребёнка нужно спросить несколько раз по-разному. Поменять материал, убрать привычную подсказку. Проверить отдельно слово, отдельно действие. Посмотреть, что будет, если контекст и инструкция совпадают, и что будет, если они начнут друг другу противоречить.
И очень часто именно в динамике на длинной дистанции становится видно, где находится реальная проблема. Поэтому если ребёнок не ответил на ваш вопрос, я бы не торопилась сразу говорить: «Он не понимает речь». Иногда гораздо полезнее сначала спросить себя: а на какой вопрос он сейчас ответил вместо моего?