Серия «Ребенок плохо говорит»

Я логопед. Я учу неговорящих детей. Я попросила свою коллегу, специалиста по АВА-терапии, Юлию Цоцорину, рассказать о том, что делают дети без речи, если их никуда не берут, говорят: "Вот заговорите, тогда и приходите". Феликс это наш "общий" ребенок, я занимаюсь с ним до сих пор. А вот что он делал до того, как пришел ко мне:

Феликсу 2 года 8 месяцев и он не говорит. Это самая популярная причина обращения в таком возрасте. Но у логопеда уже были – Феликс заниматься не хочет, а в кабинете у логопеда хочет все разбрасывать или лежать на полу и громко орать, а если этому препятствовать, может и ударить. Получается, что к логопеду еще рано - так сказал логопед, но посоветовал в первую очередь заняться плохим поведением. Так родители и узнали про ABA-терапию.

Первая консультация позволила более точно сформулировать запрос – Феликс просит только криком или с помощью руки мамы, если взрослый предъявляет какие-то новые требования Феликс их игнорирует. А если взрослый продолжает настаивать, Феликс кричит. А если взрослый останавливает какую-то интересную для Феликса деятельность или что-то забирает, то Феликс…правильно, кричит, а еще может и ударить.

Первая диагностическая встреча прошла в дружественной обстановке – в кабинете нечего разбрасывать, все интересные объекты под контролем специалиста, а сам специалист не пристает с дурацкими и ненавистными Феликсу речевыми требованиями, а также подготовил те игрушки, которые Феликсу точно нравятся.

В процессе диагностики выясняем – Феликс довольно хорошо умеет играть с различными игрушками, даже есть простая сюжетная игра, если интересно, может повторить действие с предметом после демонстрации взрослым. Кроме того, Феликс не всегда позволяет физически себе помочь совершить действие. При этом Феликс довольно много и разнообразно спонтанно вокализирует, есть отдельные звуки и даже слоги. На второй встрече, уже дома у Феликса, выяснилось, что ребенок умеет различать на слух основные цвета, может по инструкции принести названную игрушку или отнести его в названную комнату, а вот с пониманием на слух глаголов есть трудности.

Начинаем работу. АВА помогает параллельно формировать навыки (имитация, понимание речи), и работать над нежелательным поведением - в данной ситуации удары и лежание на полу. Семья очень активно включена в работу.

Да, на занятиях мы используем поощрение, и да, Феликс получает то, что он хочет после того, как выполнит инструкцию взрослого. Он всегда может отказаться, ничего страшного не произойдет, просто любимый поезд останется у взрослого. Постепенно мы сможем уйти от такого формата поощрения, но сейчас мы в самом начале пути и важно показать, что взрослый не только вечно пристает с какими-то непонятными требованиями, но и очень щедр на призы и похвалу.

Тем временем, Феликс успешно освоил указательный жест – добавляем к нему вокализацию, а поскольку Феликс уже более благосклонно относится даже к сложным требованиям и знает, что в итоге все будет хорошо, начинаем учиться повторять звуки за взрослым.

Феликс выдерживает и это, поэтому потихоньку переходим к простому наименованию через звукоподражания (пусть пока машина будет биби, а поезд тууу, зато сможет сам!). Потихоньку растет репертуар таких простых наименований, и вот уже Феликс знает, как назвать ослика, машину, поезд, корову, собаку и змею – это любимые персонажи Феликса, они есть во всех его любимых мультфильмах и книжках, и среди игрушек тоже есть. Оказывается, это очень здорово, когда можешь показать и назвать всех собак в округе и все машины во дворе! И вот однажды на занятие Феликс тыкает пальцем куда-то в мою сторону и восторженно говорит «сисА!». Мама смотрит с недоумением, а я разглядываю себя. Действительно, «сисА» - на подоле платья нарисованы лисы, а не то, что вы могли подумать! Мама примерно в этот же момент понимает, что Феликс сам, без специального обучения, назвал что-то! Это всегда очень трогательно, поэтому я как специалист держусь и просто хвалю Феликса, а мама украдкой утирает слезу. Феликс же просто очень горд собой, еще раз тыкает в лису и еще раз удовлетворенно говорит «сисА» — вот и настало время получить консультацию у логопеда. Света, алло, найдешь время?)

Получаем рекомендации от логопеда, что еще поделать и продолжаем работу. Усложняем речевые требования – учимся повторять цепочки слогов, учимся одновременно совершать какое-то действие и говорить какой-то слог – у логопеда будет непросто и надо, чтобы Феликс был готов к этому испытанию, при этом не забываем про все прошлые цели и продолжаем совершенствовать навыки (ночью разбуди – сделаю, но в нашем случае – в кабинет к незнакомой тете с кучей отвлекающих факторов приведи – сделаю!).

Феликс не в восторге от всей этой затеи со слогами и уже готов вернуться к своим предыдущим стратегиям. Время повышать ставки и искать новые потенциальные подкрепители. Феликс обожает смотреть мультфильмы и видео, а еще телефон (а телефон всегда вне зоны доступа). Поэтому теперь во время упражнения со слогами мы снимаем видео, а потом Феликс смотрит видео с собой. Самое крутое – это видео с масками, это же считай мультик, в котором ты главный герой! А за такой крутой контент можно и слоговые цепочки поделать!

И вот, два месяца спустя, отправляется наш герой на второй заход к логопеду за речью. Теперь этот логопед Света, так захотели родители, но и Феликс уже не тот, что был раньше.

Спокойно заходит в кабинет, просит, если что-то нужно, а не сразу хватает, спокойно отказывается, если не хочет, спокойно выполняет требования взрослого, а если не знает как, то позволяет себе помочь, повторяет, если взрослый просит повторить, даже звуки, и, кажется, сам получает удовольствие от занятия, хотя бывает по-всякому, и плохое поведение все еще случается, Феликс по-прежнему в первую очередь ребенок, но с ним уже гораздо легче договориться.

Родители Феликса говорят «спасибо», но я точно знаю, что через некоторое время «спасибо» скажет и Феликс, и, скорее всего, его не надо будет этому учить специально – ведь он уже немного умеет учиться через наблюдение (а это тоже отдельный навык ;-))

На словах все кажется очень простым. Но просто не значит легко, за кадром всегда остаются "неудачные дубли" и плохие дни, когда ребёнок ничего не хочет и ему ничего не нравится, а родители невероятно устали выполнять рекомендации и все время искать возможности для обучения и уже не понимают, а стоит ли оно вообще того, особенно в те дни, когда ребенок ничего не хочет. И каждый раз я говорю: "замечайте успехи, даже самые маленькие, не сравнивайте все время себя с другими, хвалите себя за то, что получилось, даже если это что-то очень простое и все уже давно умеют!" Поощрение важно для всех, и для маленьких и для взрослых.

з.ы. мы с коллегами специалистами АВА планируем бесплатный вебинар. Чтобы не пропустить, надо поставить плюсик в группе под постом, вебинар будет на следующей неделе. Дата и время появится в группе вк на выходных.
Он про то, куда идти и что делать в самом начале, если надо определиться с маршрутом, разобраться в том, кто нужен - АВА или логопед. В чем сходства, в чем отличие. Понять, как выбирать, на что смотреть. Обсудить поведение и речь. Приходите. https://vk.com/logo_svetlana

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Благодарность — сложное чувство и сложный социальный навык. И иногда взрослые пытаются требовать его от детей раньше, чем у ребенка вообще появляется возможность сообщить о своих базовых потребностях.

Очень часто я сталкиваюсь с тем, что неговорящих малышей, которые умеют что-то повторять, натаскивают на слово «Спасибо». То есть малыш элементарно не умеет просить воды, но он уже должен уметь рассыпаться в благодарностях. Это вымученное и заставленное спасибо не нужно ни мне, ни малышу, ни таксисту, который не может уехать, потому что из малыша трясут «скажи спасибо», ни продавцу мороженого, и далее по списку.

Итак, зачем все это нужно? «Спасибо» - это такая условная социальная валюта. Говорить «Спасибо» стало привычным автоматическим действием. И не страшно, если это действие производит взрослый. Страшно, когда его тащат из ребенка без речи. Представьте, что у Вас есть условно сто единиц энергии на что-то. При условии, что вы хорошо спали, хорошо питаетесь, своевременно отдыхаете, не имеете психологических проблем, например, тревожности или депрессии, не перерабатываете, то после работы и домашних дел вы можете эти единицы потратить на книгу, или фитнес, вокал или танцы. Ну или вы как мама дяди Федора – сил хватает только чтобы телевизор смотреть. Так вот, дети без речи обладают этим запасом энергии в меньшем объеме. А еще часто у них проблемы со сном, с питанием, с вниманием, с поведением. То есть это все еще сокращает ресурс. А им, на минуточку, надо выстроить такой сложный навык как речь, имея сложности (не просто же так ребенок не говорящий), и имея ограниченный ресурс моральных и физических сил. И поэтому, тратить этот ресурс на «спасибо» - это как имея маленькую зарплату, складывать из денег самолетики и запускать их в окно, потому что смысл примерно такой же. Гуляющим под вашим окном это несомненно понравится, но больше никакой пользы не будет. Только сожжете ограниченный ресурс.

На что надо тратить этот ресурс в самом начале работы с речью? На создание словаря, который нужен ребенку. То есть учить его просить пить, есть, на ручки, и все что надо ЕМУ. Чувствуете разницу? Не ребенка которого можно показывать на выставке, потому что он по команде говорит спасибо. А ребенка, которого учат речи для него самого, чтобы он сам мог говорить о том, что и как ему нужно. И это потом очень поможет самим взрослым, потому что им не надо будет угадывать, хочет ли ребенок пить, писать, или фиолетовый шарик.

Минутка общей психологии.  Не знаю, как вас, но лично меня воспитывали в парадигме, где надо не быть эгоисткой и надо помогать другим. Читаем между строк – игнорировать собственные желания и быть удобной. Почему-то детские желания тогда сводились к «капризам», сейчас это называют неприятным словом «хотелки». То есть как будто бы получается, что хотеть что-то для себя это стыдно, неправильно, и вообще, вон у других нет и нормально. А теперь давайте откроем учебник по психопатологии воли, Ковалева, и выясним, что путь через выполнение желаний это путь развития у человека воли. Сначала у нас есть бессознательные влечения (что-то хочу, не знаю, что), потом они оформляются в желания (хочу пить, есть, на ручки), потом вы выбираете что-то (невозможно одновременно сидеть у мамы на ручках и качаться на качелях солнышком – маме не понравится), потом вы говорите, что хотите, получаете это. Какие-то вещи можно получить сразу. Какие-то надо подождать или распланировать (поход в магазин, поездку куда-то). То есть именно так развивается волевая сфера.


Важно понимать, что не надо бездумно выполнять вообще всё. Ресурс финансов и сил взрослых тоже конечен. Смысл не в сиюминутном удовлетворении потребностей, а в том, чтобы у ребенка была понятная структура, в которой его потребности важны, но не возведены в ранг абсолюта.
А теперь база для неговорящих детей – чему мы учим в первую очередь?

1. Ожиданию
Суп горячий, надо подождать и подуть на него. Нет, мама не может за полсекунды найти ключи и открыть дверь, надо подождать. Нет, каша не сварится за минуту. И телепортироваться в садик мы не можем, придется подождать пока построят телепорт, а пока придется идти ножками.

2. Иерархии - сначала дело, потом все остальное.
Сначала идем к врачу, потом качаемся на качелях. Сначала чистим зубы, потом читаем книжку. Сначала суп, потом конфету.

3. Толерантности к отказу
Нет, это машинка мальчика, мы не можем ее отобрать. Нет, кнопки в лифте облизывать мы не будем. Это потрясающая мусорка, но в нее мы не полезем. И нет, этот песок есть нельзя.

4. Просить.
Показывать пальцем на желаемое, или карточкой. Не брать самому, а именно просить. Не запихивать еду или воду в рот ребенку сразу, а подождать, пока ребенок осознает, что он это хочет, и начнет это каким-то образом демонстрировать (желательно учить это делать, они сами не умеют).

В этом списке нет и никогда не будет слова «спасибо». Оно не жизненно необходимо, оно тратит ресурс ребенка. Вы же не будете первокласснику совать логарифмы? Вот из этой серии. Важна не вежливость, важна функциональность и целесообразность.


А если эта структура есть, а желания все равно игнорируют, формируется паралич воли. Вот у вас было такое, что вы хотите пирожное, у вас хватает на него денег, есть время посидеть в кофейне и поесть, но вместо того чтобы его купить вы начинаете думать: а вдруг мне не понравится? А вдруг я запачкаюсь и буду в крошках/смажу помаду? А вдруг «еще тысяча» причин. И вы не берете. И так каждый раз. То есть желание появляется, потом гасится, и вы ничего не получаете? Вот это то, что формируется если называть желания детей капризами и рационализировать их до тех пор, пока ребенок сам не откажется. Только паралич воли -  это не локальная проблема. Человек потом в принципе не умеет претендовать на лучшую должность, бОльшую зарплату, более удобные вещи.
Настоящее «спасибо» рождается не из дрессировки. Сначала ребенок учится хотеть, просить и понимать, что другой человек может ему помочь. И только потом появляется благодарность — как живое чувство, а не механически повторяемое слово.

Поэтому в начале работы с речью важнее не вежливость любой ценой, а возможность ребенка сообщать миру о своих потребностях. Вытаскивая из детей желания, мы не делаем их эгоистами, мы делаем их свободными. Показываем им мир, в котором можно хотеть и получать. И это не стыдно, это здорово.

p.s. это не значит, что слова вежливости не нужны, они не нужны на этом этапе. Всему свое время. Когда ребенок будет понимать, что значит спасибо, и скажет мне его от чистого сердца сам, я буду очень рада.

p.s номер два
Планируется бесплатный вебинар, где я и мои коллеги, специалисты по АБА терапии будем рассказывать про вот эти вещи в самом начале запуска речи, в том числе про работу с поведением, формированием навыков, и в целом, куда бежать и что делать, если у ребенка нет речи. Так что вот ВК группа, отмечайтесь плюсиком в посте, чтобы не пропустить это событие и чтобы мы понимали приблизительное количество человек.

https://vk.com/logo_svetlana

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. В последнее время на консультациях у меня появилось много неговорящих детей старшего дошкольного возраста. Ребенку 5, 6, 7 лет. Часто за плечами детей пройденные неврологи, чистые снимки МРТ, реабилитации, исследования – то есть это не заброшенные дети, ими реально занимались и занимаются, но при этом ничего не двигается с места. Есть еще вот это: ну как заговорите, так и приходите. Но как заговорить, никто не говорит.

Проблема, между прочим, масштабнее, чем вы думаете. Раньше такого количества детей без речи не было. Не будем говорить всем этим детям, что у них все плохо, давайте посмотрим на то, как бывает.

Наташа, 7 лет. Самая сложная. Наташа уже ходит в коррекционную школу. Кто в моем понимании сложный? Ребенок, у которого в семь лет нет никаких навыков. И когда я говорю – никаких, это и значит никаких. Абсолютный ноль. Положить красный шарик в красную, а не в зеленую тарелочку? Нет. Берет шарик и смотрит на него под углом, задания не понимает. Похлопать, постучать, потопать? – тоже нет. При этом физически у нее с этим проблем нет, мышцы в норме. На имя не отзывается, глазками за тем что я делаю не следит, игры нет, из интересов смотреть на шарики под углом. Естественно речи нет, так как она не умеет повторять звуки, и не реагирует на звуки (нет понимания речи, не отзывается). Хотя слух в норме. Можно ли с этим сделать что-то? Можно.  Как минимум научить повторять, смотреть и слушать, начать реагировать на то, что говорят. К сожалению, это была одна консультация, я выдала все рекомендации, будет ли что-то происходить дальше, не знаю.

Картина не всегда такая безрадостная. Бывает так, что речи у ребенка нет, но есть какие-то другие навыки. Например, Борис. Борису сейчас почти 8. Атипичный аутизм.  Он ходит ко мне уже два года. Там все было в порядке с визуальной сферой – то есть ребенок сопоставлял цвета, формы. А это значит умел смотреть на то что он делает, было понимание каких-то существительных, отзывался на имя, мог повторять что-то. Сейчас мы уже учимся называть то что он видит с помощью союзов, потому что он говорит много коротких предложений про одну карточку, а связывать их пока не умеет.

Так вот, вы мне скажете – первая сложная – она не  говорит. Второй не сложный – речь есть. В чем фокус? А фокус в том, что, то, что те навыки про которые я написала, это не экзамен в Гарвард, это предречевые навыки, которые обычно формируются у ребенка примерно к году, плюс-минус в зависимости от индивидуального темпа развития. Вы не можете запустить речь, если ребенок не реагирует на то, что вы говорите, и не может ничего повторить.

Почему у Наташи чистая МРТ, но есть такие проблемы? Родители часто путают структуру мозга и его функцию. МРТ показывает анатомию: что все «детали» на месте, нет опухолей или грубых повреждений. Но МРТ не показывает, как эти детали между собой общаются. Речь — это сложнейшая психическая функция, для ее развития нужно, чтобы остальные отделы мозга научились взаимодействовать между собой.

Сначала созревают глубокие, древние структуры (подкорка, мозжечок). Они отвечают за то, чтобы ребенок вообще удерживал внимание, координировал взгляд и руку, обрабатывал сигналы от ушей и глаз. Если на этом нижнем этаже ребенок не научился имитировать простое движение (похлопать) или выделять голос мамы из шума улицы, то верхний этаж администрации— кора головного мозга, где должны складываться предложения — просто заблокирован. Ему не на что опереться.

Мозг ребенка пластичен, как пластилин, но только до определенного возраста. Синапсы (связи между нейронами) формируются в ответ на действие. Если мы берем ребенка в 1,5–2 года и начинаем целенаправленно, через специальные упражнения, выстраивать эти связи (учить смотреть на предмет, повторять жест, соотносить цвет и форму), мозг откликается и перестраивается. Мы буквально прокладываем новые транспортные пути в голове.

В 7 лет эти дороги уже заросли бурьяном. Перестроить их можно, но это требует бОльших усилий и логопеда, и родителя. Время в данном случае — это безвозвратный ресурс. Но опять же, это не значит, что ничего делать не надо. Просто это будет медленнее.

И если ребенку уже условные полтора года (хотя лично я бы еще в год напряглась), а он в ответ не хлопает, не машет, за пальцем не следит, звуки не повторяет, только рассматривает игрушки под разными углами или орет если от него что-то хотят, то есть в любой непонятной ситуации, не показывает ни пальцем, ни глазками на предмет по просьбе и не отзывается на имя, то ему пора это все наверстывать. Это навыки, если их формировать, они формируются. Чем раньше это начать делать, тем проще будет и тем больше можно успеть.  
Хотелось бы подчеркнуть, может показаться, что если в полтора года ничего нет, то это сразу путь Наташи. Но это не так. Наташа по этому пути вообще не шла, это крайний случай, если долго ждать, что всё как-нибудь само. Чем раньше начать работу, тем большего можно достичь.

Чтобы помочь в этих тонкостях разобраться, мы с Юлией Цоцориной и Константином Исуповым, специалистами по АВА-терапии, придумали бесплатный вебинар «Нам куда?».

Он для родителей детей, у которых по медицинским обследованиям всё в порядке, но речь почему-то не развивается так, как должна. Для тех, кто сталкивается не только с отсутствием речи, но и с другими трудностями: ребенок не откликается на имя, не понимает обращенную речь, убегает на улице, протестует, кричит, не может освоить бытовые навыки.

Мы хотим простым языком объяснить:
— на что действительно стоит обращать внимание,
— какие навыки важны для запуска речи,
— куда обращаться,
— и что можно делать уже сейчас.

На вебинаре можно будет задать свои вопросы — мы будем рады ответить.

Если вам это актуально, зайдите, пожалуйста, в мою группу ВК и поставьте плюсик под соответствующим постом. Можно написать и свой вопрос по теме — так мы поймем, что сейчас волнует родителей больше всего.

https://vk.com/logo_svetlana

Я логопед, учу говорить неговорящих детей. Сегодня начнем готовиться к битве экстрасенсов - будем учить детей предсказывать будущее. На самом деле будущее – это такая интересная переменная, которая чаще всего выводится из настоящего (про квантовую физику только давайте не будем). Безусловно у каждого из нас в жизни есть элемент неожиданности, но чаще всего ряд вещей абсолютно предсказуем. Если вы уроните бумагу в воду – она намокнет. Если сломаете чужую вещь – человек расстроится или разозлится.  Вот этих прогностических способностей часто не хватает детям с РАС (и некоторым взрослым без РАС). Но это можно тренировать.

За прогностические способности в нашем теле отвечает не мифический третий глаз, а вполне реальная область мозга. Префронтальная кора (это там где у нас лоб). Для того чтобы тренировать ее, нам не надо супер-речи, можно работать в эту сторону с детьми с разным речевым уровнем.

Итак, нас интересует концепция времени. Вчера/сегодня/завтра – часто бывает очень сложно понять. Но ребенку могут быть доступны слова – потом, жди, сначала, ещё, всё.

Эти слова облегчат жизнь любому родителю, даже если родитель и ребенок находятся в самом начале пути работы с речью. Если ребенок не понимает речь, их можно заменить жестами или картинками. Он может сам использовать какие-то, или просто научиться понимать вас. Почему это важно?
Эти слова про время. «Сначала – потом», это база для детей с поведением. Ребенок не хочет идти к врачу, он хочет пончик. Потому что в его сознании нет смысла идти в поликлинику, пончиков там нет, а в рот палкой залезут, иглой в руку ткнут и молотком по коленке ударят. А пончик на другой стороне улицы, он сладкий, малиновый, и у продавца нет молотка. Вы бы сами куда хотели? Ваши прогностические способности думают о будущем – надо идти к врачу потому что «причины». То есть надо, потому что потом это будет полезно. У ребенка нет «потом». Есть либо пончик, либо молотком по коленке. Только настоящее, только хардкор. Так вот, обучение ребенка истории – "сначала это, потом вот это", снижает накал ситуации. Ребенок начинает привыкать к тому, что поход в поликлинику не отменит пончик, наоборот, именно он сделает его единственно возможным. Потому что – сначала поликлиника, потом вкусное. Нет поликлиники – нет вкусного. Это формируется заранее, на более простых и близких вещах (сначала собери кубики в коробку, потом катай машинку), по визуальным схемам, но у тех кто научился, договороспособность взлетает до небес.
Слово "Еще" – соответственно дает ребенку возможность продолжить деятельность. "Всё" – дает возможность остановить то что он больше не хочет (доиграл, доел, надоело купаться).  "Жди" – делает проще жизнь родителей, потому что жить с кем-то кто не умеет ждать – отдельный круг ада. 

Наш лоб – это такой этаж администрации. Мы с вами уже говорили (в предыдущих статьях) про дорсолатеральную префронтальную кору (ДЛПФК) – она отвечает за когнитивный контроль. Еще упоминали переднюю поясную кору (ППК), это такая секретарша, которая выбирает, какую часть мозга загрузить той или иной задачей. Есть еще ОФК (орбитофронтальная кора) – она была пока в тени, я про нее попозже напишу.

Согласно исследованиям, особенно важна ОФК тогда, когда связь между действием и результатом нельзя увидеть напрямую, а нужно догадаться. ОФК не просто предсказывает, «дадут конфету или нет», а понимает скрытые связи и правила. Например: если подойти к папе и заглянуть ему в глаза, то конфета будет. Если этого не видела мама, то можно потом еще к ней подойти.

Также ОФК позволяет нам делать выводы и обобщения. Например, не только знать, что конкретно этот шприц в кабинете врача — это больно, но и догадаться, что если медсестра берет в руки похожий предмет в новой обстановке, то, вероятно, будет то же самое. Она строит гипотезу «если А, то будет Б», даже если мы этого никогда раньше не видели .

ДЛПФК берет заметки, созданные ОФК, и использует их для долгосрочного планирования и контроля .

ДЛПФК помогает нам сдерживать сиюминутные порывы («Хочу пончик сейчас!») ради большой цели («Сначала пережить прием у врача, потом получить пончик») .

Задача секретарши (ППК) — мониторить рассогласование между предсказанием ОФК («взяли руку - сейчас пожмут») и реальностью («мне всандалили укол, взрослые вруны»).

Она не создает прогнозы, она их проверяет и сигналит об ошибке, заставляя мозг учиться и переписывать заметки (если бабушка не видела, что дали конфету, можно еще к ней подойти. Но нельзя бросать фантики куда попало, взрослые начинают о чем-то догадываться.)

Честное пионерское, я еще вернусь к теории про эти части мозга в других статьях, это очень интересно. Сейчас хочется снова к практике. Мы говорили про совсем простое (жди, потом). Но как тренировать детей, которые уже как-то сносно говорят?

Дети – очень хитрые товарищи, они запоминают карточки. Кошка пьет молоко, собака ест косточку – они запоминают и кажется, что карточки быстро становятся не нужными. Потому что надо обобщать навык на другом материале. Но смысл именно в этом, надо брать то, что они запомнили, и задавать другие вопросы. Потому что цель не в тренировке памяти, а в умении слушать вопрос и отвечать на то, что спросили, а не на то, что хочется. (Тест на старость: Я помню, у Задорнова был такой пример: «Спрашивают у продавщицы: у вас компот свежий? Она: ГрушОвый».  Вот, из этой же серии).

Что произошло? Продавщица не отреагировала на вопрос, она просто выдала то, что обычно спрашивают. Вот так и наши дети. Их ОФК  не перестроил картинку мира (ахтунг, нам задали другой вопрос, значит должен быть другой ответ), ДЛПФК не затормозил готовый ответ (наверно опять храпел в своем кабинете), автопилот просто выдернул из памяти шаблон,  а ППК (секретарша) не пискнула: «Ты ответил не на то!».

В общем весь этаж администрации видимо дружно готовится к майским праздникам ( считает количество маринада на килограмм мяса), и им не до вашего компота, смиритесь и пейте что дали. Аптека за углом, на случай, если компот все же не свежий.

Итак, как перестроить вопрос, так, чтобы это было про прогнозирование?

Разложите старые карточки и спросите, кто и что будет делать? Кто будет мяукать? Кто будет сидеть в будке? Не надо задавать вопрос, про то, кто будет пить молоко, если кошка уже на картинке его пьет. Надо что-то, чуть дальше, чуть менее очевидное, желательно с учетом особенностей персонажей ( знакомых ребенку).

Или случайным образом разложить игрушечные предметы на карточки с персонажами и начать спрашивать, минуя упоминание предмета. Например, карточка с бабушкой, возле карточки кастрюля. Вопрос: кто будет варить суп? Ребенок выбирает из всех того, кто с кастрюлей, и называет его. То, как называет, зависит от развития речи. Например: Бабушка будет варить суп. Или просто «баба». Суть в том, что даже если говорение страдает, прогностические способности развивать вам это не помешает. Другой вопрос, что это не надо давать внезапно. У ребенка уже должно быть какое-то понимание про предметы, которые перед ним, и про глаголы, про которые спрашиваете. В общем, вопрос про развитие прогностических способностей у детей с РАС интересный и важный. Будете развивать речь таким товарищам – прогнозируйте его потребности наперед, занимайтесь и этим умением тоже. А это уже петля – развивая их, мы развиваем себя и свои навыки прогноза.

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Сегодня поговорим про грозу всех морей – про миндалину. У меня для вас два факта. Первый – миндалина отдаленно напоминает миндаль и поэтому так называется (по гречески – амигдала). Второй – у вас не одна, у вас две миндалины. По одной в каждом полушарии. Они как почки – парный орган. Почему знать про миндалину важно в моем контесте работы с неговорящими товарищами?

Есть американское исследование (ссылка будет в конце статьи) по теме аномального объема миндалины (амигдалы) при РАС. Основная идея современных исследований заключается в том, что у детей, которым позже диагностировали РАС, начинает расти аномально быстро еще до появления первых клинических симптомов. То есть если манифестация РАС наступает примерно после полутора лет, то объем миндалины превышает свои размеры уже в 12 месяцев.

Почему? Исследователи думают, у очень маленьких детей, у которых впоследствии развивается расстройство аутистического спектра, наблюдаются нарушения обработки визуальной информации и другие сенсорные аномалии, это может создавать повышенную нагрузку на миндалину, приводя к её чрезмерному росту. Другая возможность, по их словам, заключается в том, что чрезмерный рост миндалины связан с нейровоспалением, происходящим в младенческом возрасте. То есть нет такого, что все было хорошо – тыщ, РАС. После полутора лет просто стало заметно то, что уже происходило. И это снимает вину с матерей, которые думали, что сделали что-то не так. Никто не виноват.

А теперь обсудим, что эти красотки делают?
1. Отвечают за агрессию. То есть если вы в ярости – это они. Если вашу миндалину повредить, вы не сможете злиться. А еще не сможете определять признаки агрессии по мимике у других людей. Все остальные эмоции сможете, а это нет.

2.  Миндалины формируют вашу тревожность.
Больше всего они не любят ситуации неопределенности. Мой любимый пример, связанный с детьми, это ритуал прощания. Неговорящие дети с РАС не всегда понимают социальные ситуации правильно, для них уход мамы – это УХОД, потеря. Они могут плакать, переживать. И что делают некоторые взрослые? Уходят, когда ребенок не видит. Что чувствует деть, когда его родитель минуту назад был, а теперь его нет? Он просто пропал. Без объявления войны.
Давным-давно я занималась у ребенка дома. У ребенка не было понимания речи, не было говорения, ничего не было. Мама с ним обнималась, потом я зашла и началось занятие. А потом хлопнула дверь. Бабушка дома осталась, мама вышла. Ребенок услышал, ринулся в коридор, матери нет. Как он плакал. Это было не плохое поведение, не избегание занятия, это была реальная боль ребенка который любит свою маму и не может понять принципа по которому она была, а теперь ее нет.  Ребенку нужен ритуал прощания. Даже если в магазин. Даже если на десять минут. Когда родитель сбегает тайком, он бережет не чувства ребенка, он свои нервы бережет, а ребенок зависает в неопределенности и формирует тревогу. И в следующий раз будет хвостом за вами ходить, потому что будет бояться, что если перестанет, то вы опять пропадете.
Другая ситуация неопределенности – это непоследовательность и разные требования. Представьте, что у вас толпа начальников по количеству взрослых. Начальник папа хочет чтобы вы были самостоятельным и все делали сами. Начальник мама говорит, что папа садист, и сует вам конфеты в рот, когда никто не видит. Начальник бабушка считает, что вы уже должны считать до тысячи и играть на скрипке. И ваша жизнь зависит от того, кто рядом с вами в данный момент. Упали вы в лужу. Мама хватает вас на руки, дает вам конфетку чтобы вы не плакали. Папа говорит собраться и быть мужиком.  Чтобы это не значило. Бабушка требует считать скрипки. И вместо того чтобы встать, вы лежите в луже и пытаетесь сориентироваться не по ситуации, а по человеку, который рядом с вами. И если это мягко, то ладно. А если каждый требует свое, в категоричной форме?

3. Страхи тоже формируются здесь. Суть врожденного страха в том, что у вас нет опыта взаимодействия с чем-то, но вы находите это ужасно пугающим. А еще страху можно научиться. Например, когда я была маленькая, налоговая меня совершенно не пугала.
Чего боятся дети с РАС? Часто они боятся шумных предметов – пылесосов, фенов. Но их можно научить тому, что это не страшно. То есть, через длительную работу можно снизить уровень страха.

Так вот, ваш любимый вопрос – а не удалить ли нам миндалину, чтобы жить не мешала?
Однако именно она отвечает за бдительность. Изначально мы все доверчивы. Как младенцы. Но среда учит нас тому, что не всем можно доверять. За это обучение отвечает миндалина. Поэтому так важно, чтобы ребенок в детстве был в безопасности, в последовательности, где его миндалина не должна учиться бдительности. Иначе таким детям очень сложно, если обстановка была неблагополучная – формируется сверхбдительность. Ребенок экстраполирует тот опыт, что был в детстве, на мир, и начинает не доверять миру. Не подпускать никого. Потому что если нельзя было доверять самым родным – папе и маме, то кому вообще можно?

Думаете я продолжу о хорошем? Нет, вернемся к проблемам.

4. В миндалину идет то, что вызывает тревогу, страх, агрессию. Сюда поступают сведения о боли. Интересно, что страх формируется именно из-за неожиданности боли, а не от самой боли. Вы не можете предсказать, когда и почему вам станет больно. Мир непредсказуем и хаотичен (если в детстве так научили), а значит больно может быть в любой момент времени. У Гегеля есть такая цитата, страх – это сжатие души перед кажущимся отрицанием. Вот она про это. То есть еще ничего не случилось по факту, вам только кажется, что будет плохо. Мысли крутятся, миндалина растет. Чем она больше, тем сильнее подавляет активность коры ( то есть вам становится сложнее управлять этим сознательно), страх подавляет вас, вытесняя все остальное.

Как это проявляется у детей? Ребенок с РАС слышит звук, похожий на пылесос, какой-то вжж от заводной игрушки из другой комнаты, еще не видит, только слышит. И начинает разгонять истерику на ровном месте от одного этого звука. Хотя в комнате рядом с ним ничего нет, опасности нет. Он не может успокоиться, не может пойти и проверить, он плачет, и чем сильнее плачет, тем сложнее успокоиться.

С точки зрения нейрофизиологии это объясняется через «амигдалярный захват». Когда миндалина перевозбуждена, она буквально блокирует пути к префронтальной коре. Ребенок физически не может в этот момент думать, рассуждать или слушаться. Он находится в режиме выживания.

5. Думаете все? Отвращение тоже сюда. Причем не важно какое. Откусите гадость или понюхаете? Миндалина узнает. Прочитаете про морально-мерзкий поступок? Миндалина тоже будет в курсе. Ей без разницы, отвращение оно и в Африке отвращение.

Ладно, давайте еще про плюсы, а то тоска получается.

Миндалина ведь не просто так орет. Она орет: Бей! Беги! Спасайся, этот пылесос хочет откусить нам ногу! Бей мать, пылесос ее поработил! То есть она сигнализирует мозгу о том, что надо предпринимать меры. Срочные. Интересно, что она возбуждается мгновенно, раньше, чем вы успеете проанализировать реальную опасность. То есть ситуации, где полицейские стреляли в невооруженных людей происходили по этой вине. Миндалина реагировала на предмет в руке, требовала протокол на защиту – стрелять. А потом уже доходили сигналы о том, что в руке был телефон. Это биологически так устроено.

Сейчас вы должны задать мне логичный вопрос: если миндалин две, то растут они обе?
Да. Но неравномерно. У детей с РАС  правая миндалина часто увеличивается чуть сильнее, она отвечает за «быстрый страх» и мгновенную реакцию на угрозу. Её более выраженный рост объясняет, почему дети с РАС так остро и моментально реагируют на сенсорные раздражители (тот самый пылесос).

Левая миндалина тоже растет аномально быстро в раннем возрасте (до 2–4 лет), но её связь с конкретными симптомами иногда прослеживается сложнее. В целом, к 3–4 годам у ребенка с РАС обе миндалины будут физически больше, чем у сверстников.

Главная фишка даже не в том, что они обе растут, а в том, когда они это делают.

У обычно развивающихся детей миндалины растут постепенно и долго (весь подростковый период). У детей с РАС происходит «взрывной рост» в самом начале (до 2 лет), а потом рост резко замедляется. Мозг ребенка с РАС как будто «выстреливает» ресурсами в эти центры страха слишком рано. Обе миндалины раздуваются, создавая ту самую сверхбдительность, в то время как другие отделы мозга (например, отвечающие за речь) наоборот могут недополучать столько «внимания» от организма.

Какие делаем выводы?
- Нельзя удалять миндалину, она нас защищает. Она предупреждает, что мы в опасности.
- Если миндалина в режиме свербдительности, ее можно переучить. Взрослым психотерапия. Детям с РАС помогут методы той же АБА-терапии.
- Дети с РАС с раннего детства находятся в адской петле. Их нервная система чрезмерно реагирует на стимулы. Звуки слишком громкие. Свет слишком яркий. Прикосновения к коже воспринимаются болезненно. Это разгоняет их тревогу и страх, может сделать агрессивными. Потом тревога и страх сами себя разгоняют. Им не до речи, не до обучения. Они пытаются просто как-то выжить в этом. Поэтому свое поведение должны менять взрослые. Стать предсказуемыми и последовательными, чтобы не быть частью адской петли. А потом начать выводить оттуда ребенка. Шаг за шагом. Это реально.  
- Фанаты телесных наказаний должны понимать, что если орать на плачущего, или бить ребенка который орет – его миндалина вырастет и истерик станет еще больше.

https://autism.org/amygdala-overgrowth-in-infancy-found-in-c... - я выяснила, что в браузере есть такая кнопка, которая автоматически переводит текст. Век живи - век учись.

Я логопед. Я учу говорить неговорящих детей. У всех нас были случаи, когда вроде умный, вроде знаешь слово (или название улицы/имя актера/отчество директора), а из головы вылетело. И чем больше прилагать усилий по его вытаскиванию, тем хуже. Какая-то лошадиная фамилия, получается. Если по Чехову. Все похожие слова перебрал, а нужного нет. Вот и у моих учеников такое часто бывает. Вроде может сказать звук по инструкции, еще пять минут назад говорил, а сейчас тыщ и нет. И чем дольше мы будем из него тянуть, тем будет хуже. Итак, кто виноват и что делать?

Сегодня с нами базальные ганглии. 
Итак. Согласно нашим прошлым договоренностям из предыдущих статей, префронтальная кора (ПФК) – это этаж администрации. Дорсолатеральная ПФК – это гендир, он может управлять многими разными вещами но это затратно, поэтому часто он сидит, в зомби против растений играет, а большая часть работ выполняется без его участия, на автопилоте. Вы ведь по лестнице спускаетесь, не думаете, как ногу поднять, как опустить. Или когда говорите – вы не вспоминаете каждое движение губ на каждый звук, просто говорите и не думаете об этом. То есть сначала гендир контролирует появление нового навыка, любого, а потом передает его на автопилот, на подкорку. И уже подкорка ваша занимается лестницами и всем остальным, в конце концов зомби против растений сами себя не пройдут. Ну или во что вы в телефоне играете? Но в какой-то момент и там вы начинаете все делать все на автомате, этому гендиру даже играть лень, он и это на автопилот передает. То есть если вы ловите себя на том, что вы играете (вяжете, вышиваете) по одному шаблону, то это оно. Гендир храпит, а вы просто делаете на автопилоте одно и то же без огонька и экспрессии. Так вот, собственно про автопилот мы и говорим. Что бывает, когда он ломается. Спойлер – ничего хорошего.

Сначала про взрослых. Помните Тринадцать, из Доктора Хауса? У нее была Хорея Гентингтона. То есть ее автопилот через какое-то время выйдет из строя. Она перестанет контролировать свои движения, они станут хаотичными. Так же она перестанет и речь контролировать, будут вскрики, непонятные звуки вместо слов.

Попробуйте представить, какое количество вещей у вас происходит на автопилоте прямо сейчас. Я вот текст пишу (рука печатает: пальцы слаженно по очереди нажимают на нужные буквы), при этом я сижу на стуле и не думаю об этом (поза удерживается без сознательного контроля), пью чай и не думаю о том, как мне поднести чашку ко рту, как скоординировать мышцы рта чтобы пить и есть, я могу варить суп и смотреть сериал потому что мои руки просто умеют резать овощи и мне не надо это контролировать. Представляете, если это все сломается?

Теперь вспомним про диспраксию — это нарушение целенаправленных движений . Ребёнок слышит, понимает и хочет повторить, но его мозг не может правильно отправить сигнал мышцам, чтобы те выполнили задуманное. Это проблема не с самим артикуляционным аппаратом (язык и губы здоровы), а с планированием этого движения.

Однако в тяжёлых случаях проблема не только в том, чтобы спланировать одно движение, но и в том, чтобы закрепить его как привычку. Здоровый мозг запоминает последовательность и переводит её на автопилот. Базальные ганглии отказываются принимать этот навык. Каждый раз, когда ребенку нужно сказать «А» или подуть, его мозг вынужден запускать сложный, затратный процесс заново. Автопилот не включается, и ребенок навсегда застревает на стадии «обучения», где каждое движение требует титанических усилий.
У вас может быть изначально интеллектуально сохранный ребенок, а речи нет, потому что механизм сломан.

Гендир (ДЛПФК) учит новый навык, например, учимся мы дуть, или говорить новый звук. Это сложно, энергозатратно, но происходит. Гендир наконец спускает навык на подкорку. А там автопилот задрал ноги на стол и отказывается работать сверх положенного. Ребенок ходит? Всё, все вопросы к профсоюзу. А ребенку уже шесть, ему еще бы каких-то навыков заиметь, а автопилот их не берет, автоматизации не происходит. Ребенок все время в откатах. И вот наш товарищ вчера дул/говорил звук, а сегодня начинай хоровод сначала.

Это очень важный момент, часто можно подумать, что ребенок вредный. Начинаются увещевания: «Ты же можешь/ Ты же вчера делал/ Не ленись», а ребенок вообще не виноват, но он видит, что им недовольны, сделать не получается, он фрустрируется и злится, на себя или на вас. Поэтому общее правило – если ребенок делал, а теперь не делает, начните все сначала. Просто ведите себя так, как будто ничего не было. Звука не было. Вам приснилось. И не рефлексируйте по этому поводу, это не вы и не ребенок, никто не виноват. Так бывает. Если возврат к началу не дает результатов, вообще отложите этот звук, идите на батуте попрыгайте, больше толку будет (в конце концов у вас там секретарша из прошлой статьи (передняя поясная кора) может и миндалине позвонить, ребенок в истерику уйдет. Лучше батут чем истерика. Потом, через время, к этому снова можно будет вернуться. Но с другим материалом, например, чтобы ребенку веселее было.
А если у ребенка РАС, ситуация еще интереснее. Его базальные ганглии (автопилот) обожают ритуалы. Если навык записался с ошибкой, он становится "священным".

Современные исследования подчеркивают роль дофаминовых путей в базальных ганглиях. При РАС «ритуальность» ганглиев вызвана тем, что мозг получает микро-дозы дофамина только от предсказуемых, повторяющихся действий. Любое новое — это дофаминовая яма, поэтому Автопилот бастует.

Пример: часто некоторые люди (почти все) используют вербальные подсказки. То есть так сильно хотят, чтобы ребенок сам попросил у них что-то, что говорят – попроси! Скажи! Как надо сказать?
А ребенок встраивает это в ритуал. И привыкает к тому, что можно просить только после этих слов.
Если вы их не говорите – плачет, его ведь никто не учил, что просить надо потому что захотелось, у него нет такого навыка. Есть навык связанный со словом «Попроси». А родители тем временем готовятся к битве экстрасенсов, потому что без спонтанной просьбы ребенка им все время надо угадывать, что он хочет и когда ему говорить «попроси», чтобы попросил.
Поэтому сразу подсказывайте правильно, минуя лишние слова. Просто скажите слово в той форме, в которой его должен сказать ребенок (Дай/налей/включи и т.д.) он потом запомнит и будет сам использовать (то есть программа на автопилот запишется сразу верная).


Мы сейчас с вами смотрим на это все изолированно – ребенку дали задание, он его как-то делает. Но по факту кора отправляет на автопилот множество сигналов:
- Давай ковырять в носу!
- Смотри какая штука, давай ее открутим!
- Под столом что-то лежит, надо поднять это ногой
- Этикетка царапает спину, повторяю, царапает спину, начни изворачиваться и пытаться откусить ее зубами
- Нос все еще чешется хватит грызть этикетку, козявки сами себя не достанут

То есть помимо вас у ребенка еще много дел. И автопилоту надо подавлять лишнее, выполняя главное. И главное это не всегда то, что просит логопед. Иногда козявки в этой иерархии дел лидируют. Кого я обманываю, они в топе всегда. Так вот, есть нарушения, когда автопилот не может выбрать движение, которое надо сделать и делает все. Например, когда ребенок не может двигать по подражанию языком и двигает головой вместо этого. То есть совершает лишние, ненужные движения (кривит губы в бок, когда говорит какой-то звук). Крайняя степень этого - синдром Туретта – когда человек не контролирует свою речь, его базальные ганглии просто не могут выбрать верно, и поэтому он произносит слова, которые говорить не хотел бы.

Еще один интересный момент - это ретроактивное торможение. Раньше вы подходили к банкомату и набирали пин-код руками. Пин-код всегда верный. Но тут Гендир решил сверкнуть мундиром и решил проконтролировать. «А чо началось то?» - спросил автопилот и закинул ноги на стол от обиды. Всегда делал он, а тут начальство пришло. Гендир пин-код не помнит – там уже не по чину. Он топает ногами и требует от вашей памяти пин-код. Ваш сотрудник ответственный за память начинает перетряхивать коробки. Вспоминает девичью фамилию матери. Кличку первого питомца. Все пин-коды от других карт. Акцент Пина из Смешариков. Автопилот сидит тем временем, фигуру из трех пальцев гендиру показывает. У гендира здесь нет власти. Здесь развилка. Если у вас тоже секретарша тревожная – вы уже знаете, она миндалине позвонит. Панические атаки, слезы, полный набор, особенно если деньги вот сейчас нужны. Если секретарша матёрая, она гаркнет на гендира, даст ему задание кнопки пересчитывать. Пока гендир занят, руки встанут и сами наберут пин-код. То есть запустить автопилот в случае такого торможения можно только через отключение сознательного контроля.

Пример из недавнего. Ребенок у меня на занятии забыл звук Ш. Бывает. Отложили, стали делать другое. Просто не трогали. То есть не спрашивали «в лоб», отключили контроль.  Через двадцать минут стала просить книжку про Машу – звук на месте. И потом везде на месте был. Маша, Миша, каша – все в порядке. Иногда чтобы автопилот вернулся, нужно просто ничего не делать. Не стыдить, не требовать, а просто поменять задание на другое. У меня этих заданий как у Деда Мороза подарков – целый мешок.

Прости меня Лига Лени, но статьи у меня все длиннее и длиннее, честное слово, я уже себя по рукам бью. Больше ничего писать не буду, пишите сами, про что хотите, чтобы я больше написала в следующих статьях.

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Что объединяет моих учеников, кроме проблем с речью? Они ведь все разные и говорят по-разному. Но есть кое-что общее. Это тревожность. Зачем мне вообще про нее знать? Потому что я до речи вообще не доберусь, если буду игнорировать тревожность. Ребенок просто не будет ничего делать и все. И все мои попытки «скажи А» будут делать только хуже. А кроме того, речь ребенка и тревожность имеют корреляцию на самом высоком уровне – на уровне мозговой структуры. Сегодня поговорим про нее – в эфире передняя поясная кора.

Что она делает? У нас с вами уже была метафора про то, что префронтальная кора это этаж на котором сидит администрация. Дорсолатеральная ПФК – это генеральный директор, мы про него говорили. А Передняя поясная кора (ППК), это такая секретарша. У кого-то она совсем молоденькая, все время всё путает. А у кого-то такая матёрая женщина, которую гендир немного боится и поэтому если она его дергает, он ее слушается. Так вот, наша секретарша ППК принимает решения: трясти гендира на предмет сложного решения, или пусть спит, а там внизу как-нибудь сами. Если вы не фанат метафор – поясню. В нейронауке есть теория «Ожидаемой ценности контроля». Дорсолатеральная ПФК жрет слишком много ресурсов. И если есть возможность обойтись малыми силами – ППК будет задействовать их. Или игнорировать действие. То есть ребенок сделает что-то если ему легко. Или будет уклоняться/убегать. Но, если у вас есть нечто интересное, например, мамины очки (которые обычно ему в руки не дадут), это повысит мотивацию, ППК даст задание ДЛПФК, последний лично выполнит задание, ребь получит очки. Но потом очки потеряют ценность, а гендир уже ушёл на сиесту, и больше вы его не добудитесь, ищите новую мотивацию.

Дальше еще интереснее: вот ребенок. Я даю задание – условно «скажи А». Ребенок до этого никогда так не делал. То есть раньше его не просили, или просили, но не получалось. А механизм подражания по каким-то причинам не работает. Стоит наша секретарша и смотрит на это дело. Ей надо сообразить кому это поручить. А она второй день на рабочем месте, она не понимает кто за это отвечает, и что с этим делать, инструкций у нее нет. Она берет проверенный вариант, звонить миндалине, та начинает орать на все бабки, ребенок в истерике, гендир (дорсолатеральная ПФК)  тормозить истерику не умеет, миндалина разгоняет сама себя. Секретарша тем временем стоит и записывает в блокнотик: если дают задание – начинаем орать. Она не анализирует, она просто фиксирует путь, который случился. И в следующий раз она будет знать что делать, запускать истерику, если попросят повторить А.  Это я утрирую, надо больше времени и дурацких попыток «скажи А», но механизм такой.

А теперь самое интересное. А что будет, если у нашего ребенка не просто сломано подражание, а еще и есть РАС? Кстати, современные исследования говорят о том, что диспраксия (нарушение целенаправленных движений) часто сопутствует РАС, то есть это частая ситуация.
У секретарши есть еще одна функция – это создание прогнозов. Мы с вами состоим из прогнозов. Мы их строим на основе всего подряд. Если знаний не хватает, начинаем выводить на ровном месте – так формируется магическое мышление. Черная кошка дорогу перебежала? – к беде (черные кошки крутые), чешется левая ладонь – к деньгам и т.д. А у ребенка с РАС секретарша прогнозов не выводит. Поэтому события в его мире случаются внезапно и хаотично. Представьте себе – вообще всё для него происходит без причины, без предсказания. Он буквально не знает что и почему может произойти. Он делает какие-то вещи но не связывает с тем, как отреагируют люди. Для него это вообще про разное. Поэтому наказание для него непонятно, а значит бессмысленно, ведь поведения оно не прекратит.

В норме ППК (наша секретарша) работает как фильтр: она отсеивает шум и оставляет главное. Но при РАС она либо пропускает всё подряд (и тогда любая муха на стене — это системная ошибка уровня "катастрофа"), либо вообще не видит связи между действием и результатом.

Примеры катастрофы у моих учеников.
- Капелька воды упала на одежду – надо снять. Заниматься не может, пока не снимет.
- Я собрала пирамидку неправильно. Кричит, пока не пересоберу.
- Что-то упало – надо поднять. Срочно.
- Шарик «Божья коровка» в кабинете. Так невозможно заниматься, пусть уйдёт (Божья коровка уходит за дверь).
- Хочу лохматую резинку для волос, как у Светы. Вотпрямщаз. И что, что занятие? Мама купи/купи/купи! АААААА купи! Предложение сходить в магазин после занятия не принимается, прогноз не совершается, ждать - значит не получить никогда.

А теперь представьте состояние этой бедной женщины – нашей секретарши. Она не знает, что делать если попросили сказать «А». Для нее каждое задание — это внезапное нападение инопланетян.

А теперь добавим сюда диспраксию. Это когда Гендиректор (ДЛПФК) дает команду "поднять руку", а Секретарша (ППК) не может сопоставить: рука поднялась? Настолько, насколько планировали? В итоге отчет об ошибке не совпадает с реальностью. В нейрофизиологии это называется сбоем внутренней модели. ППК должна сравнить эфферентную копию (команду мозга) с афферентным сигналом (результатом). Если «секретарша» не может их сличить — движение разваливается.
Диспраксия — это когда мозг не может спрогнозировать результат собственного движения. Но проблема усугубляется тем, что при РАС эта "надстройка прогноза" ломается глобально: ребенок не понимает не только своё тело, но и логику событий вокруг него.

Что делает секретарша в такой панике? Она включает режим "Орем и деремся". То есть звонит по знакомому номеру миндалине, а та снова отрывается за всех.  Почему мы не можем просто заставить ребенка успокоиться? Потому что при высокой тревожности у него наблюдается гипоактивность ростральной части ППК. Говоря проще: та часть мозга, которая должна "гасить" панику миндалины, у него временно "выключена" стрессом.

Как пишут современные исследователи, у детей с проблемами речи и высокой тревожностью сама структура ППК (ее объем и связи) физически изменена. Это значит, что "секретарша" просто истощена. Она не может больше анализировать, она может только бояться. Но важно понимать, физическое изменение структуры ППК — это не приговор, а следствие длительного стресса. Это даёт надежду: если мы снизим тревогу (починим прогноз), пластичность мозга позволит системе восстановиться.

Почему это важно для логопеда?

Если мы будем просто долбить «Скажи А», мы будем увеличивать количество ошибок прогноза. Мы будем добивать и так еле живую секретаршу.

Наш путь — стать для ребенка «внешней ППК». Что мы делаем? Создаем вокруг ребенка безошибочный формат обучения. Выводим секретаршу из игры – чтобы она сидела, в блокнотик записывала (то есть формировала новые нейронные пути), но не принимала решений, принимаем их вместо нее. То есть даем ровно то задание, которое мы можем ребенку сами подсказать. То есть говорим «А», потом открываем ребенку рот, моментально хвалим, он молодец – секретарша в шоке. Повторяем итерацию некоторое количество раз. Главное правило, которое должна записать секретарша – «делай то что просит тетя-логопед, она безопасная, она поможет».

А теперь главное правило, которое надо выбить на лбу того, кто его игнорирует. Нельзя требовать от ребенка того, что он заведомо не может сделать сам, и что мы не можем помочь ему сделать. Это фрустрирует и взвинчивает тревожность ребенка до небес. Сначала формируем сотрудничество и доверие, создаем безопасную среду и учим ребенка, что ошибаться можно и нужно и это не страшно (без этого не будет результата), а потом все остальное. Иначе вы получите на выходе не речь, а речевой негативизм и нервную дрожь при инструкции «скажи А».

Выводы на которые хочется еще раз обратить внимание:

- Нет смысла ругать ребенка если из-за микро-проблемы он раздувает катастрофу, воспринимайте это как маркер проблемы, а не как плохой характер. Надо искать альтернативные пути решения, чтобы выйти из ситуации договорившись. Потом ППК в результате обучения будет созревать и его отпустит.
- Никому не позволяйте требовать от ребенка того что тот не может сделать, если не предоставлена помощь. Это как связать ребенку руки, а потом бросить в воду и сказать – плыви дружок, меня также учили.

- Нет смысла ругать и стыдить ребенка который не умеет прогнозировать. Что делать если поведение не проходит? Идите в аба-терапию. Только в нормальную, которая занимается коррекцией поведения, на основе его анализа.

- Если ребенок каждый раз плачет, вместо того чтобы сделать задание – нет, это не «он просто упрямый, весь в папу», это не предмет для гордости. Это ребенок не может/не понимает/ему сложно и он не умеет управлять эмоциями.

Когда мы создаем безошибочную среду и даем внешний прогноз, мы фактически выполняем работу этой ростральной коры за него. Мы вручную подавляем активность его миндалины, показывая мозгу: "Смотри, ошибки нет, всё предсказуемо, паниковать не надо".
Только так мы можем вернуть секретаршу на рабочее место. И сказать наконец это несчастное "А".