darkghost112

Отсюда, на мой взгляд, и эта беготня за трендами. У конкурента получилось зарабатывать на игре годами, значит, нам срочно нужна такая же. Увлечение Sweet Baby Inc. и похожими консультантами для меня тоже симптом поиска волшебной таблетки: сейчас правильно настроим продукт под аудиторию и наконец перестанем промахиваться. Только ни один консультант не заменит нормальную команду, которой понятно, какую игру она делает. А если руководство само мечется между чужими успехами, сотрудникам остаётся бесконечно переделывать своё.

А BioWare очень хорошо показывает, в какую ловушку попала дорогая игровая разработка. Когда над игрой годами работают сотни человек, каждый дополнительный год стоит огромных денег. Чем больше уже потратили, тем больше покупателей нужно привлечь. Поэтому хочется расширить аудиторию, упростить неудобные механики, подсмотреть что-нибудь у самого прибыльного конкурента. Только игрок, который ждал новую Dragon Age, совершенно не обязан обрадоваться тому, что её теперь пытаются продать ещё пяти другим аудиториям гендербендер котиков.

С играми-сервисами вообще жесть. Их нужно постоянно дополнять, поддерживать и убеждать людей вернуться.

Я не собираюсь оправдывать неудачные игры дороговизной производства. Успех Baldur’s Gate 3 вполне показывает, что большие RPG людям нужны.

И бы всё-таки дал команде BioWare ещё раз попробовать самостоятельно. Пусть сделают что-нибудь поменьше, во что сами хотят играть. Дали бы им ещё один шанс?

Подписывайтесь на «Пост Завтра».

При этом Telegram вполне успешно превращал монеты в деньги. В отчётности TON Strategy указана сделка июля 2025 года: компания купила у Telegram TON примерно на 273 миллиона долларов по 1,83 доллара за штуку. Покупатель заранее согласился на ограничения перепродажи с постепенной разблокировкой в течение четырёх лет. То есть Telegram получил оплату, а покупатель принял риск падения цены, причём без возможности сразу выйти из всей позиции. Сейчас монета стоит дешевле даже той закупочной цены, которая и близко не была историческим максимумом.

Можно объяснять всё это строительством финансовой системы внутри Telegram. Дуров действительно продвигает встроенный кошелёк, а монета используется в экосистеме мессенджера. Но мне эта история всё больше напоминает попытку вытянуть просевшую крипту за счёт популярности приложения, которым люди пользуются совсем по другим причинам. И меня бесит, что прежние заслуги Дурова до сих пор работают как оправдание всего, что он делает с криптой. Удобный мессенджер я ценю, но доверять из-за этого деньгам, которые мне предлагает купить его создатель, совершенно не собираюсь. За такую рекламу я бы давно послал обычного криптоблогера и не понимаю, почему Дурову надо делать скидку.

Это мой канал «Пост Завтра».

Сам по себе каждый запрос не обязан быть убыточным. Можно зарабатывать на обслуживании клиентов и всё равно уходить в минус из-за разработки следующих моделей. Поэтому мне мало аргумента «нейросетями пользуются миллионы». Хочу понять, останется ли прибыль после всех расходов на эту бесконечную гонку. При нынешнем подходе я оцениваю шансы отбить всё вложенное как низкие. Для меня надежда на будущий скачок возможностей пока не заменяет понятной экономики.

Мой прогноз: часть компаний закроется, часть продастся более богатым владельцам, часть сильно урежет свои амбиции. Большое имя вроде Anthropic само по себе от такого исхода не защищает. Успешный продукт может пережить компанию, которая его создала, причём уже с другим хозяином и другими ценами.

Конца ИИ я при этом не жду. Мы его любим, он полезен, и я сам хочу увидеть, что ChatGPT сможет делать дальше. Но моя симпатия к технологии не обязывает меня верить в окупаемость каждого миллиарда, который в неё закинули. Пользоваться нейросетями мы, скорее всего, продолжим. А оплачивать весь этот праздник инвесторам, боюсь, придётся без нас.

Подписывайтесь на «Пост Завтра». пожалуйста,
веду канал своим сердечком

Проблема в исполнении. Кубиты, квантовый аналог обычных битов, очень чувствительны к воздействию окружающей среды. Они теряют нужное состояние, операции дают ошибки, и длинное вычисление может закончиться бесполезным результатом. Поэтому разработчики учатся распределять информацию между группами физических кубитов и исправлять ошибки по ходу работы. Тысяча кубитов на чипе ещё не означает тысячу надёжных кубитов для вычислений. Нужны и достаточное их количество, и способность выполнить длинную программу с приемлемой точностью. Вдобавок сверхпроводящие процессоры вроде IBM требуют охлаждения почти до абсолютного нуля, сложной электроники и постоянного обслуживания. Получается дорогая лабораторная установка. Пока их используют главным образом для исследований: моделируют квантовые системы, пробуют расчёты молекул и материалов, проверяют новые алгоритмы. До машины, способной практически взламывать распространённые криптографические ключи, остаётся серьёзная инженерная работа.

Но даже такая машина не отменит всю защиту разом. Например, шифр AES устроен иначе: он перемешивает данные с помощью секретного ключа, и разложение больших чисел ему вообще не требуется. Алгоритм Шора здесь не помогает. Другие квантовые методы ускоряют поиск ключа, но для AES-256 известное ускорение всё равно оставляет задачу практически недоступной. Правда, есть нюанс: если сам ключ удалось вычислить, взломав способ его согласования между собеседниками, стойкость AES уже не спасёт. Это как узнать код от сейфа: сверлить дверь после этого незачем.

Замену уязвимым способам защиты уже готовят. Постквантовая криптография использует другие математические задачи, для которых пока неизвестны эффективные квантовые атаки. Первые такие стандарты NIST утвердил в 2024 году, причём работают они на обычных компьютерах. Для защиты от квантового взломщика собственный квантовый компьютер не нужен. Однако ждать первого массового взлома было бы плохой идеей: чужую зашифрованную переписку можно сохранить сегодня и попробовать прочитать через несколько лет. Для семейного списка покупок это вряд ли катастрофа. Для медицинских данных, государственных секретов или коммерческих разработок срок хранения у неприятностей гораздо длиннее.

Подписывайтесь на «Пост Завтра». Мне будет очень приятно

Правда, летающий Roadster пока не допущен на дороги общего пользования. И лично я сомневаюсь, что такие трюки вообще разрешат в обычном потоке. Нам людей, которые перестраиваются без поворотника, хватает. Ещё бы сверху начали перестраиваться.

Подписывайтесь на «Пост Завтра» пожалуйста.

Правда, между солнечным светом и работающей нейросетью помещается немало дорогого железа.

Возьмём условный вычислительный модуль мощностью 150 киловатт. При отдаче солнечных панелей в 250 ватт с квадратного метра ему понадобятся 600 квадратных метров панелей. Это ещё без дополнительных потерь и запаса. Всю конструкцию нужно доставить, развернуть и поддерживать в рабочем состоянии.

А почти все добытые 150 киловатт в итоге превратятся в тепло. По мощности это примерно 75 включённых электрочайников. Только серверы должны работать непрерывно.

Здесь и обнаруживается подвох с «бесплатным космическим холодом». Снаружи нет воздуха, которому можно передать тепло обычным обдувом. Аппарат отдаёт его во внешнее пространство излучением через радиаторы. Чем больше тепла, тем серьёзнее требования к их площади и температуре.

Вакуум, кстати, используют в термосах. Он вполне способен помогать сохранять горячее горячим.

Поэтому вместе с компьютерами летят системы питания, охлаждения, связи и всё остальное, что позволяет им работать. Каждый лишний килограмм нужно вывести на орбиту. Для масштаба: в программе попутных запусков SpaceX начальная цена составляет 350 тысяч долларов за 50 килограммов на солнечно-синхронную орбиту. Это тариф для небольших грузов, а не готовый ценник будущего ЦОДа, но зависимость проекта от дешёвых запусков становится понятнее.

После атак на земные дата-центры обсуждают и защиту оборудования. От некоторых угроз размещение на орбите действительно избавляет. Зато добавляются радиация, космический мусор и отказы, которые нельзя устранить обычной заменой детали. Связь с пользователями на Земле тоже должна продолжать работать.

Строить всю аргументацию на том, что «спутник никто не тронет из страха ядерной войны», слишком смело. Работоспособность инфраструктуры хотелось бы обеспечить чем-то надёжнее чужого благоразумия.

У SpaceX расчёт прежде всего экономический: снизить стоимость доставки настолько, чтобы преимущества орбитальной энергетики перевесили расходы на космическую технику. У компании есть ракеты и спутниковая связь, поэтому пробовать ей удобнее, чем большинству конкурентов.

Но заявку на миллион спутников всё-таки стоит отличать от миллиона исправно работающих аппаратов. Экономику покажут реальные сроки службы, количество отказов и стоимость замены оборудования. На Земле за обещанием круглосуточной работы обычно стоят люди, которые приезжают и что-то чинят. Космическому ЦОДу придётся научиться обходиться без этой привычной услуги.

Подписывайтесь на «Пост Завтра».