Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить
Должно не наше, а чужое мненье.
Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я, но не грешнее вас,
Мои шпионы, мастера злословья.
Я - это я, а вы грехи мои
По своему равняете примеру.
Но, может быть, я прям, а у судьи
Неправого в руках кривая мера,
И видит он в любом из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож!

Перевод С.Маршака

Последний стих.

Пока мой пламень не угас,
Пока мой голос не утих.
Но всё же будет день и час,
Когда я напишу последний стих.

О чем он будет, этот стих?
Доволен ль буду я судьбой,
Когда, устав от всех шумих,
Я овладел самим собой?

Кому он радость принесёт,
Кого заденет, удивит?
А кто его вообще прочтёт,
Не будет ли он позабыт?

Стих этот подведёт итог
Того, что сделать я не смог.

При этих странных шорохах во тьме
находит обездвиженность такая,
что мысли моментально застывают
под действием невидимых тенет.

И кажется, из каждого угла
плывут сигналы беспокойных духов —
секреты их потусторонних кухонь.
Зачем всё это? Чуждых знаний мгла...

Но раз уж эти шорохи ничем
мне настоящий вред не причиняют,
тогда их суть опасна ли? черна ли?

Сигналы те — не отзвук ли речей,
с уст ангела-хранителя слетевших,
чтобы во тьме времён меня утешить?

(с) Павел Шевцов

https://www.youtube.com/watch?v=rDocV08BHTw&pp=0gcJCY0JA...

Казалось бы, талант не мог пропасть.
Но тем и знамениты, что жестоки,
Года — они с собой забрали страсть,
Которая подстёгивала строки,

Шептала: «Впечатли Её! Пиши!
Исправить мир и культ придумать надо!»
Но рифмы оказались без души,
Чуть стоило искре уйти из взгляда.

И стыдно, и смешно, что весь запал,
Мотив мечтаний, мистики, морали,
Без посторонней мелочи потух.

Казалось, был талант — и вдруг пропал.
О многом эти руки написали,
Но лишь любовь питала этот дух.

(Новинка, ночью написал)