Крапаль, как оказался в зоне СВО и в «Барс-Сармат»?

-- Пришел по зову. Как и все пацаны. Когда я зашел в отряд, мне сразу сказали: «Ты будешь мавикистом, будешь на дронах летать». А я в жизни «Мавик» в руках не держал! Ну, видел, смотрел, но чтобы управлять – нет. Я даже пульт в руках ни разу не держал. Я говорю командирам: «Так я какой мавикист? Я не знаю, что это такое!». А они мне: «Ничего, научишься. Завтра на задачу»…

И как? Страшно было идти с техникой, которую никогда не держал?

-- Конечно, страшно! Я вообще на тот момент ни разу на дронах не летал, и тут – сразу задача. Это дико страшно. Потому что ты не знаешь, как он садится, как слушается. Мысль одна: «Лишь бы не разбить». Когда первый раз в небо поднимаешь, руки трясутся. Потом привыкаешь.

Помогло то, что до этого ты служил с АГС и минометами?

-- Да, до этого повоевал уже, и с АГС работал, и с минометами. Там все тяжелое, грубое. А тут – тонкая работа. Но я быстро научился. Почему? Наверное, из-за гражданской профессии.

Расскажи про гражданку.

-- Ну... (смеется). Если честно, до СВО я карманником был. Не горжусь, но было. Благодаря этому у меня пальцы очень ловкие, мелкая моторика развита. Я смотрю на пульт «Мавика» и понимаю: это та же работа с мелкими деталями, точные движения. Поэтому схватывал на лету. Оказывается, «Мавик» – просто послушная игрушка в умелых руках.

А теперь давай про первый бой. Не как оператор, а вообще – когда ты впервые попал под обстрел. Что чувствовал?

-- Ой, первый бой – это вообще жесть. Я когда первый раз зашел, у меня даже не было времени испугаться по-настоящему. Потому что я не знал, что меня ждет. А вот когда началось – тут-то страшнее всего и стало.

Что случилось?

-- Я был тогда совсем «зеленый». Мы зашли на позиции... Я даже не понял сначала, что происходит. Просто бах – и все летит. И знаешь, что самое запоминающееся? Меня свой же боец по лицу ударил! (Смеется)

За что?

-- Ну, все бежали под обстрелом. А я стоял как вкопанный, просто не знал, куда деться, в какую сторону бежать. В голове каша: откуда летит, где свои, где чужие? И тут один из наших пацанов подлетает ко мне и как даст по лицу! Прям вот так, ладонью – хлесь! Чтобы я очухался. Он говорит: «Ты че, встал как памятник?! Беги, мать твою!». Я тогда от этого удара в себя и пришел. Голова прояснилась, страх куда-то ушел. Встряхнул меня, короче. Вот это был мой первый бой. Не от врага, а от своего получил по лицу (улыбается). Но это меня и спасло. Если бы так и стоял – могли бы накрыть.

Страх сразу прошел?

-- Нет, страх не прошел. Он внутри остался, он всегда есть. Но он стал другим. Ты начинаешь соображать: «Надо бежать, прятаться, работать». Тот удар по лицу – он как включил кнопку в голове. Без пафоса говорю: иногда хороший подзатыльник полезнее долгих разговоров. Свой своих знает. Мы потом с ним посмеялись. Он говорит: «Извини, брат, пришлось тебя вырубить, чтобы ты очнулся». И правда, встряхнул. Новобранцам я всегда говорю: в первом бою не тупи. Если сослуживец дергает или пинает – не обижайся, значит, надо двигаться. Это не злоба, это жизнь. Он тебя спасает.

Как с ним дальше воевал, без обид?

-- Да, конечно. Он мне потом всегда говорил: «Запомни этот день. Это был твой главный урок». Я запомнил. Когда человек в первый раз под обстрелом, мозг отключается. А надо, чтобы голова работала холодно. С тех пор говорю пацанам: бойтесь не врага, бойтесь своего ступора. В ступоре ты – мишень, а в движении – уже боец.

Почему позывной «Крапаль»?

-- Так «Крапаль» – маленький, я же метр с кепкой. Так и прилипло. Я всегда улыбаюсь. Пацаны привыкли. Даже когда страшно – улыбаюсь, потому что если унывать, то проиграешь.

Поговорим о твоей боевой работе. Расскажи самый запоминающийся случай.

-- Попасное было интересно. Мы после штурмов зашли, закрепились. Я с другом, «Святым», пошел воду забирать. Святой – потому что волосы длинные до пояса и борода, на Иисуса похож, один в один. И мы попали под АГС. Три часа бегали! Тогда «Мавиков» мало было, но этот нас пас. Летает, летает, потом ту-ту-ту-ту – АГС лупит. Мы как зайцы по полю. Святого контузило. Но он даже домой не поехал. Мы о контузии так говорили – «да ладно, пройдет, день полежу, систему поставлю – и дальше работаю». Хотя за нее деньги платили, но мы не обращали внимания. Ну как ты пацанов оставишь? Ты бегаешь, башка болит – таблетку выпил и пошел.

А как ты с «буханкой» среди белого дня ребят вывозил?

-- (Смеется) Это было на Часов Яре. Там днем вообще никто не ездил. А мы поехали. У меня как раз контракт заканчивался, но я вызвался водителем. Едем – и перед нами «буханку» сжигают. Мы останавливаемся, выходим покурить. Пацаны оттуда вышли, все живые, ушли к себе. А у нас «старшая» машина была. Я же просто водитель, я решения не принимаю. Командир говорит: «Заезжаем».

А кто был старшим в той машине? Ты говорил, что решения не принимал.

-- А, у нас там был «дядя Слава», Путин Вячеслав Владимирович.

Серьезно?!

-- Да! Фамилия реальная – Путин. Имя Вячеслав, отчество Владимирович. В БРК у нас было написано: «Старшая машина – Путин В.В.». Мы когда в Крымске останавливались, нас там проверяли. Все смотрят в список и такие: «А это кто такой – Путин В.В.?». А мы им: «Вот сидит!». Ну, все сразу в улыбку. Шутили потом: «Путин здесь, с нами». А он просто Вячеслав Владимирович, мужик спокойный, свой в доску.

Сидим с ним вечером, а надо пацанов забирать. Они там на «нуле» второй день ждали. Он говорит: «Поехали днем. Никто днем не ездит – значит, и не ждут». Я говорю: «Давай». Звоню разведчику «Фину», он говорит: «Есть маршрут через Парасковиевку, тяжелый, но проехать можно».

Выехали в два часа дня. Заезжаем в ППУ, командир «Морг» нас видит: «Вы че, дураки, куда собрались? Пацанов забирать? Они второй день там, все оборудование, ракеты...». А мы поехали. Загрузил я пацанов, и тут моя машина ломается! Провод с клеммы отлетел. Стоим на открытке 30 минут, я вокруг бегаю, ищу. А нас ни одна «птица» не спалила! Тишина. Ни одного дрона. Мы мультитулом клемму подшаманили, сели – и уехали. Эффект неожиданности сработал. Приехали среди белого дня – все довольные.

А что за история с РЭБом и FPV-дроном?

-- Ой, это тоже весело было. Еду я по Бахмутской дороге. У нас в «буханке» РЭБ поставили новый. РЭБ включаешь – генератор глохнет. Разогнался – она орет, едет. И вижу вдалеке: прямо в нас летит FPV-дрон. Я говорю бойцу: «Смотри, летит в нас». Я в последний момент влево с дороги сворачиваю. Взрывается прямо в дорогу, метрах в трех от нас. Пацаны сзади орут! А пассажир мой в этот момент РЭБ взял, включил – машина заглохла. Мы накатом по буеракам скачем, из них выскакиваем. Я ору: «Выключи! Выруби нахрен этот РЭБ!». Еле выскочили.

А как вообще работаешь с дронами? «Олентэйдж» – это что?

-- Это вынос антенн. Когда я пришел, ничего не знал. Позвонил брату, он уже давно летает, объяснил по видео. Плюс руки у меня – ловкие пальцы помогают. Так и научился. Сейчас работаем парой: я на «Мавике» лечу, напарник с КВН (дрон «Князь Вандал Новгородский» – Ред.) сидит. Я через монитор вижу цель и корректирую: «Здесь справа залетай, здесь слева». Он себя сверху видит. Все слажено.

Сколько дронов потерял?

-- Официально шесть штук. Один РЭБом посадили прямо на том берегу. Смотрю в монитор, пытаюсь дернуть, а он не слушается. Потом завели КВН и взорвали, чтобы не достался. Второй упал в 300 метрах от дома, там бочка 200-литровая со взрывчаткой стояла – мы думали, сейчас бахнет, но не взорвалась. Третий – сброс не сработал, возвращался и не долетел. Сложнее всего принять потерю техники. Но поднимаешь второй и летишь дальше.

Сейчас задачи какие?

-- Сейчас вообще страшно, если честно. Задача – обеспечить. Но до этого – разведка и объективный контроль. Мне нравится сверху смотреть, искать противника, корректировать.

Как семья переживает твой выбор – контракт снова?

-- Мама говорит: «Хватит воевать». Звонит и мне, и друзьям. Я ей сказал, что подписал контракт. Она в шоке. Говорит: «Ты чего? Приедешь в отпуск – и все, больше не будешь». Я: «Как не буду, я подписал». Она: «Ну а что ты в доме делать будешь?». А я не знаю, что ответить. Не могу сидеть дома. Жена уже привыкла.

А как у вас ротация устроена? Можешь иногда домой съездить?

-- Да, бывает, после выполнения боевой задачи дней на 5-10 удается домой съездить в Краснодар. Я же на машине.

Что посоветуешь новичкам, которые только собираются в «Барс-Сармат»?

-- Первое – не тупить. Второе – быть физически готовым и иметь холодную голову. Если человек сюда едет, он должен быть духом сытый. На эмоциях здесь долго не протянешь. Многие думают, что тут легко, а тут строгости свои.

Всех берете?

-- Нет, не всех. Во-первых, судимости, наркотики – это стоп. Во-вторых, «разговорчивых» вычисляем быстро. Кто реально воевал – не рассказывает много. А кто приезжает и с порога: «Я воевал!» – а по факту... у нас строгости свои. В «Барс-Сармат» идут люди дела, а не слова.

Ты сам стал более серьезным? Или все такой же улыбчивый?

-- Да я всегда улыбаюсь. Пацаны привыкли. «Крапаль, ты чего всегда улыбаешься?». А я говорю: «Когда друг завтра может погибнуть, надо сегодня улыбаться». Вот так. У нас в отряде нет такого, чтобы я рассказывал всем про себя. Вот ты меня попросила – я разговорился. А так я никому ничего не рассказываю. Кто знает – тот знает.

Боишься смерти на этой войне?

-- Не готов умереть дома. Семью жалко. Если убьют – я этого не пойму, не узнаю. Ранит – больно, но это не страшно. Страшно терять друзей, с которыми сегодня чай пьешь и улыбаешься, а завтра их нет. Но чтобы я лег – нет. Я здесь не для смерти. Я здесь, чтобы вернуться и жить дальше. И мы вернемся. С победой.

Веришь в победу?

-- В любом случае – победа. Я знаю точно. Домой без победы не уйду.

А где закончится война, как думаешь?

-- А я хочу в Одессе кофе попить на берегу моря. Почему-то мечта такая есть. Как раз мы в ту сторону работаем. Дойдем – будет кофе.

Выставление авторских материалов издания и перепечатывание статьи или фрагмента статьи в интернете – возможно исключительно со ссылкой на первоисточник: «Время МСК».

ОДК завершила комплекс сертификационных испытаний новейшего двигателя ПД-8 для авиалайнеров «Суперджет», силовые установки наработали более 6500 часов. Опытные образцы двигателей подтвердили правильность конструкторских решений в ходе проверок в составе самолетов и на испытательных стендах. ПД-8 －полностью отечественный двигатель, при создании которого были разработаны и внедрены 25 критических технологий, из них 17 совершенно новых.

Алтайский шинный комбинат в Барнауле начал серийное производство авиационных шин для современных российских пассажирских самолетов. Предприятие будет выпускать пневматики для Ил-114-300, SJ-100 и МС-21-310. Шины основной стойки шасси выдерживают до 100 циклов «взлет-посадка» при максимальных нагрузках. Масса одной авиашины составляет 59 килограммов.

В Смоленске завершили масштабную модернизацию ТЭЦ-2. Общий объем инвестиций превысил 8,4 миллиарда рублей. Установленная электрическая мощность станции увеличилась на 15 процентов, увеличилась и тепловая мощность. Качество теплоснабжения и надежность поставок электроэнергии существенно повысились для 200 с лишним тысяч смолян.

В Татарстане введен в эксплуатацию новый зерновой терминал «Августа» за 5,2 млрд рублей. Новый терминал мощностью единовременного хранения до 100 тыс. т и годовой пропускной способностью 450 тыс. Т оснащен современным технологическим оборудованием и обеспечивает полный цикл операций — от приемки и подработки зерна до его хранения и отгрузки.

В Республике Крым запущено предприятие по производству минеральной ваты и изделий из нее для гражданского и промышленного строительства. Это одна из самых современных линий на юге России. Объем производства - 30 тыс. тонн теплозвукоизоляционных материалов, что позволит полностью обеспечить потребности республики.

На Нижегородском НПЗ ЛУКОЙЛа началось строительство установки по производству метил-трет-бутилового эфира – высокооктанового компонента автомобильных бензинов. Его применение значительно повышает детонационную стойкость моторных топлив, улучшает мощностные, экономические и экологические показатели двигателей, снижает содержание в выхлопе продуктов неполного сгорания. Производство МТБЭ составит более 200 тыс. тонн в год.

«Ижевский опытно-механический завод» нарастил мощность производства ресурсного крепежа для нефтедобывающего оборудования из высокопрочных никелесодержащих сплавов собственной выплавки. Теперь предприятие может ежегодно выпускать в 1,7 раза больше крепежа – до 3,16 млн единиц.

Отечественная промышленность всегда приходит без приглашения, но никогда не опаздывает. Здесь же через неделю, ага.

#поравалить #всепропало

[Орда] – родная, злобная, твоя