Найдена в подъезде, город Нефтеюганск. 16А-76. второй день в подъезде тусуется, взял бы себе, но уже есть две котяры. Жалко животинку, рассчитываю на силу данной платформы!

Привет! Югра известна не только своими бесконечными нефтяными вышками и промышленностью, но и внезапно спортом. Про Ханты-Мансийск, где регулярно проходили чемпионаты мира по биатлону, вы уже знаете, да и в остальном округе спорт-объектов построено немало. Но есть на карте региона одна локация, которая выделяется даже на этом фоне. Где-то в Нефтеюганском районе, в 155 километрах на восток от столицы края, затаился весьма необычный поселок с названием Пойковский. Население там вполне приличное для Югры - около 25 тысяч человек, сам поселок молодой и бодрый, но главная его особенность в другом. Пойковский гордо носит титул шахматной столицы Югры. Почему так получилось - сегодня и поговорим.

История рождения посёлка весьма необычна, хотя казалось бы, многие населенные пункты Югры просто взяли и поставили рядом с месторождениями. Официально точку отсчета ведут от даты создания градообразующего предприятия НГДУ "Правдинскнефть" (1968), но знающие люди в курсе, что осваивать эти места начали на несколько лет раньше. Из-за этого у Пойковского возникли траблы не только с возрастом, но и с названием. Вплоть до конца 80-х народ знал его как Мушкино (хотя официально это был уже Пойковский), что порождало массу лулзов. Во времена, когда дорог не было совсем, люди не могли попасть в Пойковский: вертолеты летали только до Мушкино, а такого пункта как Пойковский в расписании не значилось.

Версий появления названия Мушкино, кстати, весьма много. Самая популярная теория гласит, что на этом месте жила семья ханты по фамилии Мушкины, которые при виде понаехавших работяг снялись с якоря и уехали на север. Была еще версия, гласящая о том, что ханты увидели вертолеты, назвали их мушками, и так это прилепилось и к локации.

Один из первопроходцев, водитель Владимир Коржавин, прибывший сюда с первым десантом в 1966-м, поведал более реалистичную историю. По его словам, Мушкино существовало задолго до нефтяников. Где-то даже сохранились следы хутора: ямы от построек, заросли крапивы, малина. По этой версии жил там некий Мушкин, сосланный в Сибирь в 20-30-х годах (а ХМАО для ссылок локация идеальная). Обосновались ссыльные у "живуна" - незамерзающего ручья, где можно было ловить рыбу и не сдохнуть с голоду. И ещё одна версия - там жила некая женщина Мушкина, которая держала обоз, скупала у хантов рыбу по дешевке и продавала её в Тобольске.

В общем, истина где-то рядом. Зато с названием Пойковский все более-менее ясно. Жительница Нефтеюганска Евгения Мякишева вспоминает, что в 1967 году на общем собрании решили переименовать поселок с учетом национального колорита. Пойковский назвали в честь речки Пойк, на берегу которой он и стоит. В переводе с местного наречия это означает "осиновая речка", что звучит вполне себе поэтично.

Первые тридцать лет Пойковский развивался по стандартному сценарию вахтового поселка: строили жилье (включая временные деревяшки), соцобъекты и дороги. Все было типично для маленького югорского нефтеграда. Но в конце девяностых развитие меняет свой темп. В 1996 году рулить администрацией поставили Эдуарда Худайнатова - молодого и энергичного управленца.

За пару лет поселок преобразился так, будто на него пролился дождь из нефтедолларов (что, в принципе, недалеко от истины). Как грибы после дождя выросли морской клуб, университет (точнее филиал ТюмГУ), навороченная шахматная школа, ДК "Родник", клуб "Кросс", гостиница с названием "Астория" и куча других ништяков. В итоге в 2006 году Пойковский официально получил статус городского поселения и перестал выглядеть как временное пристанище нефтяников.

Кстати, улицы Пойковского до 2015 года вместо названий имели номера! И вот относительно недавно (то есть 10 лет назад) улицу 1 переименовали в Северную, улицу 2 - в Нефтяников и так далее.

Судьбоносный поворот в истории Пойковского случился в миллениум - в 2000 году, и связан он был не с очередной скважиной, а с шахматами. Идею запилить международный турнир высказал глава Нефтеюганского района Александр Клепиков во время визита самого Анатолия Карпова - 12-го чемпиона мира и живой легенды этого спорта. Стоит отметить, что на тот момент в мире не существовало ни одного международного ивента имени Карпова. Гроссмейстер дал добро и вообще принял идею с энтузиазмом.

Первый турнир имени Карпова прошел в том же 2000 году и сразу же получил признание шахматной общественности. На международной арене он быстро снискал репутацию одного из самых сильных и престижных соревнований. Соревнования проводят по круговой системе (каждый играет с каждым), что исключает элемент рандома и позволяет выявить реально сильнейшего. Турниру присвоили 18-ю категорию сложности, что в шахматном мире считается высшим пилотажем.

За двадцать с лишним лет через Пойковский прошла целая армия топовых гроссмейстеров: бывшие чемпионы мира, претенденты на корону и просто звезды первой величины. Председатель Российской шахматной федерации не раз отмечал, что "Пойковский" (турнир так и называется, по имени посёлка) - это единственный турнир в России с такой долгой историей.

Сам Карпов в 2018 году отмечал: "Когда мы создавали этот турнир, то не все даже знали, как добраться в Пойковский. Сегодня сюда мечтают попасть многие. Тысячи людей следят за партиями по интернету".

Помимо главного турнира для взрослых и умелых шахматистов, в поселке активно прокачивают и подрастающее поколение. В том же знаковом 2000 году открыли Шахматную школу имени Анатолия Карпова, которая стала настоящей фабрикой по производству юных гроссмейстеров. Школа готовит молодых талантов, способных на равных бодаться с соперниками на всероссийском и даже международном уровне.

Но не шахматами едиными жив Пойковский. С 2012 года здесь проводят Международный турнир по вольной борьбе на приз Владимира Семенова (до 2012 года, вплоть с 2000, турнир проводился в Нефтеюганске). Турнир собирает борцов из разных стран и регионов, давая местной молодежи шанс показать себя и сломать уши на высоком уровне.

Что касается самого посёлка - квадратный на вид и очень компактный, Пойковский состоит примерно из малоэтажных многоквартирных домов (пятиэтажки в основном) и из временных деревяшек. Нет всё таки ничего более постоянного, чем временное. Частный сектор здесь тоже есть - в основном, в южной части посёлка. А архитектура Пойковского сама по себе выглядит уютной, особенно в его центре: классические кирпичные цвета переплетаются с пастельными тонами:

При этом упомянутые ранее "деревяшки", хоть их и активно сносят в городах Югры, заменяя микрорайонами муравейников, в Пойковском встречаются очень часто. Восточная часть Пойковского из них буквально состоит, да и вообще пока что в посёлке большинство жилья - это именно такие аварийные дома:

В 2010-2020х годах Пойковский, как и другие места Югры, активно озеленялся и расцветал. По концентрации "зелени" этот компактный посёлок действительно может удивить! Вот, например, в самом центре Пойковского расположен центральный сквер - место притяжения жителей во время мероприятий. Выложен он в виде семи дорожек-лучей, которые ведут к фонтану в самом центре с разных сторон:

Ну а через дорогу от него еще один парк - Сердце Югры:

На востоке Пойковского расположен Детский парк Югра. Любовь муниципалитетов Югры к возведению красивых парков и грандиозных детских площадок самых разных форм (в этом парке, например, расположена площадка в виде Кремля) особенно виднеется на примере этого небольшого посёлка:

С востока Пойковского открывается интересный вид на Храм Святой Троицы, одно из самых красивых мест Пойковского. В 1995 году здесь был временный деревянный храм и тут же начали подготовку к строительству каменного. В 1997-м перешли от слов к делу и забили первую сваю, но впоследствии стройка встала на неопределенный срок, чуть не превратившись в очередной долгострой. По итогу храм таки закончили и открыли, освятив, 27 мая 2001 года. С тех Храм Святой Троицы встречает всех, кто въезжает в Пойковский по улице Нефтяников:

И хотя это всё ещё посёлок с 25к жителей, а не крупный город с обилием развлечений и тц, на вид он действительно выглядит благополучнее и "свежее" многих других ПГТ Югры - внешне впечатление могут подпортить лишь деревяшки. И таки Пойковский уникален!

Ведь по сути это живой пример того, как грамотный менеджмент и немного удачи могут превратить обычный нефтяной вахтовый поселок в локацию, о которой знают даже зарубежом. Из бездорожного места с названием Мушкино он эволюционировал в шахматную столицу региона, куда приезжали гроссмейстеры мирового уровня. Какая Пойковский ждёт эволюция дальше - не знаю, но сегодня это действительно удивительное местечко. Такие дела!

Привет! Сегодня поговорим о мостах. А их есть в Югре, и есть немало: всё же регион богат реками (чего стоит Обь и её протоки!), промышленность в Югре развивалась стремительно, оттого и потребность в ЖД и автомобильных мостах была острой. В Сургуте с этого года есть аж два автомобильных моста, и один из них назван именем Валентина Федоровича Солохина.

Жизнь Валентина Федоровича - это эталонный пример того, как человек превратил инженерную профессию в высокое искусство и дело всей жизни. Родился он 29 августа 1933 года в Кень-Аральском зерносовхозе, в глубинке Казахской ССР. Детство пришлось на самое тяжелое время - отец, Федор Терентьевич, погиб под Сталинградом зимой 43-го, и маленький Валентин остался один с матерью.

Как и многие советские мальчишки того времени, юный Солохин грезил небом и мечтал стать летчиком. Однако судьба внесла свои коррективы: на медкомиссии в 10 классе выяснилось, что летная карьера ему не светит по состоянию здоровья. Казалось бы, мечта разбита, но парень не опустил руки. Случай подкинул ему встречу со студентами Новосибирского института военных инженеров транспорта. Послушав их рассказы об учебе и масштабных стройках, Валентин понял, что строить мосты - это тоже романтика, причем не менее крутая. В этот момент его жизненный путь определился окончательно, и он твердо решил штурмовать именно этот вуз.

Закончив школу с золотой медалью (что уже говорит о многом), Валентин отправился в Новосибирск. Впоследствии он всю жизнь называл свой альма-матер лучшим вузом на планете, вспоминая годы учебы с огромной теплотой. В институте ему не просто дали фундаментальные знания и диплом инженера, но и заложили тот самый нравственный стержень, который служил ему ориентиром на протяжении всех десятилетий его невероятной карьеры. Там из простого парня выковали настоящего Мастера, который потом перекроит карту Севера своими мостами.

…Мосты меня так захватили! Я на одной из практик был на большом Новосибирском мосту, вторую практику преддипломную проходил в Ульяновске. В 1915 году, при царе ещё, был построен огромный мост через Волгу в Ульяновске. На том мосту я настолько увлёкся работой, что меня исключили из института. Приехал с хорошим отчётом, восстановили, конечно, быстро.

Ещё в процессе обучения Валентин осознал, что мосты - это его истинное призвание на всю жизнь. Эти инженерные монстры захватили его воображение настолько, что все остальное ушло на второй план. Была история про его преддипломную практику на легендарном Ульяновском мосту через Волгу, который построили еще при царе-батюшке в 1915 году. Молодой инженер так был увлечен изучением его конструкций, что тупо забил на сроки и регламент вуза, за что был с треском отчислен. Казалось бы, epic fail, но нет: он вернулся в деканат с таким шикарным и детальным отчетом, что профессура восстановила студента. Из вуза Солохин выйдет с красным дипломом.

После получения диплома началась настоящая жара и проверка на прочность. Первые серьезные проекты молодой спец реализовывал на суровых сибирских реках, где климат не прощает ошибок: мост через Томь в Новокузнецке, мост через Енисей в районе Ачинска, ЖД мост через Иртыш в Тобольске. Последний, кстати, построили всего за 2.5 года!

Став уже матерым инженером-мостостроителем и управленцем, Солохин переключил фокус на ещё один важный проект - строительство железной дороги Тюмень-Сургут. Задача стояла титаническая: кинуть стальную нить через непроходимые болота и своенравные реки, чтобы наконец-то соединить нефтегазовую кладовую Западной Сибири с Большой Землей.

Освоение нефтяной кубышки Западной Сибири потребовало создания транспортной инфраструктуры, аналогов которой по масштабам в мире просто не существовало. Под чутким руководством команды мостостроителей (включая, естественно, Валентина Солохина) возвели 266 малых, средних и крупных мостов. Общая протяженность этих конструкций составила 17 километров. Практически каждый километр пути требовал преодоления водных преград и решения инженерных головоломок.

Ключевым достижением и демонстрацией скилла стало строительство мостов на участке Большой Балык-Юганская Обь, где Солохин показал всю глубину своего мастерства. Но одной магистралью дело не ограничилось: параллельно под его началом тянули ветки Сургут-Нижневартовск и Сургут-Уренгой, открывая прямой доступ к новым месторождениям нефти и газа.

Летом 1975 года случилось событие, которое сургутские старожилы помнят в мельчайших деталях. В этот день состоялось открытие железнодорожного моста через Обь в районе Сургута. Это был настоящий час Икс: позади остались двести с лишним построенных переправ, и вот настал момент истины для главного из них. За считанные дни до официальной церемонии первый состав с грохотом прошел над великой рекой, окончательно связав город с большой землей стальной нитью.

Однако стальная магистраль была лишь частью грандиозного плана по освоению Севера. Рядом с железной дорогой назревала другая, не менее острая проблема. Нефтеюганск, выросший на острове посреди бесконечного водного лабиринта, буквально задыхался без нормального автомобильного сообщения с материком. До 1984 года любой выезд на Большую землю превращался в логистический кошмар: машины приходилось загонять на железнодорожные платформы и везти по рельсам. Это было долго, дорого и дико неэффективно для растущего промышленного центра.

Решением проблемы должен был стать первый автомобильный мост через своенравную Юганскую Обь. Этот проект выглядел как логичное продолжение железнодорожной экспансии, но по сложности ничуть ей не уступал. Подготовку начали заранее, еще в далеком 1978 году: сначала провели масштабные гидронамывные работы, затем с нуля возвели базовый поселок для рабочих. К началу зимы 1980 года всё было готово для старта.

Работать приходилось в условиях исключительной сложности. Мостостроители постоянно сталкивались с финансовыми проблемами, дефицитом материалов и оборудования. Один из начальников мостоотряда №15, Геннадий Алексеевич Коваленко, тогда мрачно шутил: вместо обещанных шести новых сборных домов для поселка им дали дырку от бублика, да еще и забрали два уже построенных балка. В общем, дали "минус два". Но даже в таких спартанских условиях люди не опускали руки.

Основной этап стройки развернулся с максимальной интенсивностью. Самые сложные работы по установке опор проводили в оптимальное для Севера время - зимой, когда лед сковывал реку и позволял технике подобраться к точкам бурения. Мостостроители показали класс, выполнив погружение оболочек будущих опор (с двенадцатой по девятую) четко по графику. К концу 1980 года "ноги" моста уже торчали из воды.

В 1981 году началось возведение главной опоры номер пять, которая должна была держать пролеты с фермами над самым фарватером реки. Эту критически важную и опасную работу доверили бригаде треста мостоотряда №29 под руководством опытного Юрия Федоровича Гончарова. Параллельно кипели монтажные работы, которыми рулили спецы Николай Жмаев и Исмаил Мамедов.

Правда, темпы монтажа первых пролетов сначала буксовали из-за хронической нехватки металлоконструкций и готового железобетона. Ситуацию спасла бригада арматурщиков-бетонщиков Павла Алексеевича Романа. Специалисты организовали полигон для отливки конструкций прямо на месте.

К 1982 году квест перешел на новый уровень: все опоры стояли, оставалось накинуть "тело" моста. Работу организовали по конвейерному принципу: одна бригада собирала конструкции "на полу", вторая тут же монтировала их на высоте. Такая синергия дала плоды. В этот период отличились настоящие мастера своего дела: сварщик Лев Ваулин, монтажник Иван Ткаченко и универсальный слесарь Алексей Митюшкин. Крановщик Иван Васильевич Чикомасов с ювелирной точностью, достойной хирурга, вывел начальный треугольник - одну из самых сложных операций при сборке моста.

В 1983 году наконец-то разрулили вопрос с поставками железа. Министерство транспортного строительства официально вписало в план сдачу объекта на четвертый квартал 1984-го. Мост стремительно обрастал "мясом", приобретая законченный вид. Осенью 84-го начался финальный штурм. Реку полностью перекрыли конструкциями, работа кипела днем и ночью, посменно, в режиме нон-стоп. Люди боролись с календарем и погодой, чтобы успеть в срок.

И вот 3 ноября 1984 года финишная ленточка была перерезана. Мост официально сдали в эксплуатацию. Автомобильная трасса наконец-то связала город-остров Нефтеюганск с югом Тюменской области и всей страной. Мост кардинально изменил статус города.

Но настоящей вершиной карьеры Валентина Солохина стал легендарный Югорский мост через Обь в районе Сургута, который сегодня заслуженно носит его имя. При строительстве этого моста технический гений встретился с творческим полетом мысли.

Югорский мост стал первым вантовым сооружением такого класса в Сибири, что само по себе было революцией. Для тех, кто не в теме: вантовый мост - это когда дорожное полотно держится не на частоколе опор, торчащих из воды, а висит на стальных тросах (вантах), натянутых от гигантского пилона. Представьте себе гигантскую арфу над рекой - принцип примерно тот же. Такая конструкция позволяет перекрывать огромные пролеты без лишних препятствий в русле, что критически важно для судоходства на Оби.

К слову, этот мост был для Солохина мечтой, которую он вынашивал годами. Идея витала в воздухе давно, и многие северяне грезили о нормальной автодорожной переправе через Обь. Но, как это часто бывает, все упиралось в суровую реальность. За пару лет до финального старта уже пытались запустить стройку, но момент выбрали неудачный: экономика трещала по швам, денег в казне не было, и проект пришлось заморозить.

Солохин при этом оставался оптимистом, он верил: мост будет, и он получится уникальным. В интервью он говорил о проекте так, словно тот уже готов - без "если" и "может быть". В его голове этот гигант уже стоял над рекой, он в деталях знал, какие силы бросит на стройку и в какие сроки уложится. И, как показала история, его визуализация сработала на все сто.

Дизайн моста сносит крышу своей элегантностью. Ключевой элемент - 150-метровый пилон на противоположном берегу, который сверкает на солнце как исполинский маяк. Солохин изначально хотел уйти от унылой монотонности типовых проектов. Его целью было создать не просто переправу, а символ. И у него получилось.

Перед тем как воплотить этого гиганта в металле, его уменьшенную копию подвергли настоящим пыткам. 18-метровый макет моста гоняли в хвост и в гриву в Москве, в Центральном аэрогидродинамическом институте (ЦАГИ) - том самом месте, где получали путевку в небо лучшие советские истребители и лайнеры. Специалисты подсказали поставить специальные гасители вибрации, чтобы сибирские ветра не расшатали конструкцию.

Центральный вантовый пролет имеет длину 408 метров (один из самых длинных в мире для однопилонных мостов) - расстояние, которое перекрыли одним махом, без промежуточных опор. Остальную часть моста уложили на классические "быки". Это решение позволило отказаться от строительства двух сложнейших опор прямо в русле. В итоге выиграли и время, и деньги, и эстетику. Мост получился не только функциональным, но и красивым.

Финал этой эпопеи наступил 16 сентября 2000 года. В этот день состоялось торжественное открытие, на которое пускали только избранных по спецпропускам. Погода, как водится на Севере, решила проверить всех на прочность: ветер сбивал с ног, дождь хлестал в лицо, холод пробирал до костей.

Кстати, распоряжение о стройке этого моста губернатор Филипенко подписал 30 марта 1995 года, и уже в октябре того же года в дно Оби вонзилась первая свая. То есть от бумаги до дела прошло всего полгода - темпы для 90-х просто нереальные.

К 9-летию моста прямо у его подножия даже открылся музей, посвящённый истории его строительства. Там же находится главный "ключ открытия" моста:

Сургут рос быстро. Нет, не так - Сургут рос слишком быстро. Кроме того, он стал важнейшим транспортным узлом Югры. В одном из своих поздних интервью Валентин Федорович без купюр высказался о необходимости строительства второго моста через Обь. Его позиция была жесткой: тянуть с этим было преступлением. Первый мост, рассчитанный на скромные 5 тысяч машин в сутки, уже тогда захлебывался под потоком в 20 с лишним тысяч. Солохин прямо говорил: металл устает, конструкция изнашивается с бешеной скоростью, и если не разгрузить "первенца", быть беде. Разговоры о дублере шли еще при губернаторе Филипенко (а он ушел с поста 15 лет назад), но вечно откладывались.

Но мост мне неинтересен совершенно. Он примитивен очень. Поэтому я не горю особым желанием. Просто он мне нужен для того, чтобы спасти свой мост.

Небольшая ремарка: второй мост через Обь в Сургуте, который позже назовут "Звезда Оби", открыли осенью 2025 года. Пропускная способность моста и новой дороги составляет 15 тыс. автомобилей в сутки.

Труд Валентина Федоровича оценили по высшему разряду. Он собрал комплект наград: лауреат госпремий СССР, почетный транспортный строитель, дважды почетный железнодорожник, заслуженный строитель РФ. На груди у него висели ордена "За заслуги перед Отечеством" двух степеней, орден Почета и знак "За заслуги перед округом". Сургут, Сургутский район и ХМАО-Югра признали его своим почетным гражданином. Но уважение выразили не только на государственном уровне: в честь Солохина назвали малую планету, это уже космический уровень. А в родном новосибирском вузе его именем окрестили аудиторию.

Валентин Солохин ушёл из жизни 20 ноября 2018 года. Через три года Югорский мост будет назван в его честь.

Валентин Федорович был настоящим оптимистом и романтиком, который своим примером доказывал, что великие стройки делаются не только бетоном, но и душой. Его жизнь сама стала мостом, соединившим героическую эпоху освоения Севера с современностью, и каждый раз, проезжая по Югорскому мосту им. Солохина, мы фактически едем по воплощенной мечте этого великого инженера.

Города Югры весьма разнообразны в своих судьбах. Есть здесь города везучие, как лукойловский Когалым. Есть города, ставшие центром энергетики и логистики благодаря местоположению, как древний Сургут. Последнему тоже повезло - Сургутнефтегаз до сих пор держит штаб-квартиру именно в городе, а не в Москве. Каким-то городам повезло значительно меньше - например, Нефтеюганску. Но обо всём по порядку.

Население Нефтеюганска почти 128 тысяч человек, что делает его третьим по размеру городом Югры. Расположен он совсем недалеко от Сургута. Расстояние между городами по автодороге - всего около 60 километров:

История Нефтеюганска началась, как водится, с черного золота. В 1961 году в этих местах открывают Усть-Балыкское месторождение. На высокий берег Юганской Оби тут же десантировался отряд геологов и строителей. Изначально поселок назвали Усть-Балык, по аналогии с соседней хантыйской деревушкой, а первую улицу, не мудрствуя лукаво, назвали в честь Юрия Гагарина, ставшего известным на весь мир как первый человек в космосе в том же году. В свою очередь гидроним Балык имеет тюркское происхождение и переводится как "рыба".

Весной 61-го природа словно специально расстелила красную ковровую дорожку для первооткрывателей: вода в Оби поднялась так высоко, что обычно мелкие протоки превратились в полноценные судоходные трассы. По одной из таких проток на катере шли выдающиеся лица советской геологии (о них было в прошлых постах): Эрвье, Ровнин, Салманов и Биншток. Отцы-основатели осматривали локации для будущей базы и решали, где "воткнуть флаг".

В каюте царила рабочая атмосфера, Салманов с Бинштоком ожесточенно спорили о делах, а за иллюминатором стояла та самая магическая северная ночь, полная тревоги и надежд. Эрвье вдруг прервал дискуссию и предложил подумать о вечном: как назвать поселок, который, возможно, когда-нибудь станет мегаполисом и переживет их всех. Посыпались стандартные варианты: Геолог, Нефтегорск (и это на Западносибирской равнине!), Нефтеобск... И тут кого-то осенило: мы же на Юганской Оби! Скрестили "нефть" и "Юган" - получилось Нефтеюганск. Звучало это красиво и с привязкой к местности. Так это имя и попало на карту Советского Союза.

Жить первопроходцам приходилось в тяжелых условиях: семьи ютились в вагончиках, продуваемых палатках, землянках-насыпушках и даже в КУНГах - это такие железные будки от военных грузовиков.

Самое козырное место на высоком берегу, единственное пригодное для капитальной застройки, местные окрестили "Пятачком". Название приклеилось с подачи Владимира Вшивкова, одного из первых строителей. Логика была железная: в июле 1961-го, сразу после высадки, ударными темпами возвели первые пять домов и магазин. Пять объектов - значит, пятак. Но для целого микрорайона "пятак" звучало грубовато, поэтому смягчили до "Пятачок". Именно здесь в начале 60-х билось сердце поселка: на крошечном клочке суши уместились магазин, почта, столовая, баня и контора экспедиции.

Первые семьи - Бадамовы, Виноградовы, Иванченко и другие - были настоящими спартанцами. Времени на раскачку и обучение не было, буровики пошли в бой в первый же день. Женщины совершали чудеса бытового героизма, превращая убогие вагончики и землянки в подобие уютного дома. Шили, вязали, создавали уют буквально из ничего. Атмосфера в поселке царила ламповая: жили одной большой семьей, помогали друг другу, каждый привозил кусочек традиционной культуры и бытового уклада своей малой родины.

Инфраструктура тоже была полна сурового креатива. Например, местный клуб "Геолог" работал в режиме 24/7 и был образцом многофункциональности: с 8 утра там сидело начальство и стучало печатными машинками, а вечером столы сдвигали, и начинались танцы под пластинки. Там же была гостиница для новоприбывших. Медицина ютилась в балке: в одной половине лечили, в другой лежали больные. А в первый детсад "Березка" воспитатели сами шили постельное белье и добывали игрушки.

Нефтеюганск рос как на стероидах, пожирая тайгу и вытесняя старые деревяшки. К концу 80-х тот самый ламповый "пятачок" уже оказался в плотном кольце бетонных многоэтажек.

Инфраструктура подтягивалась следом. 1 июня 1965-го создали РЭБ флота - контору, без которой городу было бы очень тяжело. Эти ребята за короткую навигацию умудрялись затарить поселок продуктами и материалами на всю долгую зиму, плюс снабжали всем необходимым нефтяников. Через год, в июне 66-го, создали свою пожарную часть - ВПЧ №2. Условия там были, прямо скажем, спартанские: в одном крошечном балке тусили все - от дежурного караула до бухгалтерии. Главной задачей этих смертников было тушение нефтяных фонтанов, ну и следить, чтобы сам поселок не превратился в факел. Напомню, деревянных многоквартирных домов в нефтеградах строили (как временное жильё) очень много.

Развивали и транспорт: в августе 65-го начали рубить тайгу под взлетку, и вскоре у Нефтеюганска появился свой аэропорт. А 16 октября 1967-го рабочий поселок официально получил статус города. К этому моменту на месторождении вышли на цифры 2,3 миллиона тонн нефти в год, в городе ввели почти 17 тысяч квадратов жилья, обучалось больше двух тысяч школьников. Начали строить ДК "Юность" и кинотеатр "Юган", открыли музыкалку. В общем, за тридцать лет, вплоть до развала Союза, Нефтеюганск разогнался с нуля почти до 100 тысяч жителей, превратившись в мощный индустриальный центр.

15 сентября 1977 года стало для Нефтеюганска точкой отсчета новой эры. Именно в этот день был подписан приказ о создании мега-структуры - Производственного Объединения "Юганскнефтегаз". Под одним крылом собрали "Юганскнефть", "Правдинскнефть", буровиков и кучу сервисных контор. "Юганскнефтегаз" моментально ворвался в топ крупнейших производственных объединений страны. Первым рулевым этого гиганта назначили Романа Ивановича Кузоваткина. Нефть продолжала осваиваться, город продолжал развиваться...

А дальше начались лихие 90-е, и история приняла крутой оборот. В 1993 году на базе "Юганскнефтегаза" и самарского "КуйбышевОргСинтеза" слепили компанию "ЮКОС". У руля встал Сергей Викторович Муравленко, сын легендарного Виктора Муравленко, в честь которого в ЯНАО даже назван город. Но приватизация 95-96 годов перевернула игру, контроль над активами перешел к группе "Менатеп" во главе с Михаилом Ходорковским.

В 1996 году в Нефтеюганске прошли первые народные выборы мэра, на которых с большим отрывом победил Владимир Петухов - местный бизнесмен и депутат, обошедший прежнего главу Виталия Севрина. Новый мэр сразу понял, что город, буквально стоящий на нефти, задыхается от безденежья. Причина была проста: новые хозяева жизни из "ЮКОСа" активно оптимизировали налоги, и миллиарды нефтедолларов пролетали мимо городской кассы. Игорь Нетонаев, один из свидетелей тех событий, позже озвучил шокирующую цифру: долг "ЮКОСа" перед Нефтеюганском приближался к 3,5 млрд рублей. Для города это была катастрофа: бюджетники по 7 месяцев сидели без зарплаты, коммуналка разваливалась, а социалка трещала по швам.

Петухов не стал молчать и вышел на тропу войны. На митингах он публично разносил топ-менеджеров, угрожая отменой инвесткредитов, если деньги не вернутся в бюджет. Ходорковский и его команда оправдывались низкими ценами на нефть и пугали, что налоги якобы разорят компанию. Но в городе ходили упорные слухи, что истинная цель олигархов - реализовать "план Ходорковского": превратить 100-тысячный Нефтеюганск в компактный вахтовый поселок, обслуживающий нефтедобычу без лишних социальных обязательств.

Кульминацией противостояния стала голодовка, которую Петухов объявил 15 июня 1998 года. Он требовал возбудить дело против "ЮКОСа" за сокрытие налогов и уволить начальника налоговой. Акция длилась неделю и прекратилась только после вмешательства губернатора Александра Филипенко, обещавшего провести проверку. Но развязка вышла трагической: утром 26 июня, по дороге на работу, Владимир Петухов был расстрелян киллерами. Его телохранитель был ранен и выжил чудом. Сами убийцы, ИЧСХ, до суда не дожили: обоих вскоре застрелили.

Гибель мэра взорвала город. 40 дней в Нефтеюганске шли митинги, на которых люди открыто обвиняли "ЮКОС" в устранении неугодного градоначальника. Этот широкий общественный резонанс, возможно, и спас город от превращения в небольшой посёлок вахтовиков, не позволив олигархам довести свою стратегию до конца. Убийство Петухова можно назвать поворотным моментом, запустившим процесс краха империи "ЮКОСа".

Дальше с градоначальниками городу особо не везло. В 1998 году эстафету подхватил его первый зам Виктор Ткачев, который впоследствии дважды уверенно выигрывал выборы. Казалось бы, стабильность? Как бы не так. В 2005-м против него завели уголовное дело за превышение полномочий: по версии следствия, он подарил частникам муниципальное имущество, нагрев бюджет на 10 с лишним миллионов. Итог: отстранение, суд и четыре года условно. Ткачев ушел в отставку, оставив пост вакантным.

В 2006 году у руля встал Сергей Буров - депутат и замгендиректора того самого "Юганскнефтегаза". Он продержался полный срок до 2011 года и ушел относительно тихо, даже получив спустя годы звание почетного гражданина. Сменил его снова выходец из "нефтянки" Виталий Бурчевский, которого избрала дума уже по новой схеме непрямых выборов. Но и тут не обошлось без скандала: через три года он внезапно уволился "в связи со сменой работы". Хотя есть мнение, что реальной причиной стала пьяная езда, лишение прав и проигранная апелляция. Имидж мэра-гонщика оказался несовместим с должностью.

В 2016 году "нефтяную династию" прервал юрист Сергей Дегтярев, за которого депутаты проголосовали единогласно. Но "проклятость" кресла мэра сработала и здесь. Зимой 2019-го в мэрию и домой к градоначальнику ворвались сотрудники ФСБ с обысками. Дегтярев слег в больницу с подозрением на инфаркт, а город замер в ожидании очередного уголовного дела. Впрочем, Генпрокуратура дело закрыла за отсутствием состава преступления, и мэр усидел в кресле, уйдя лишь в конце срока в затяжной отпуск.

Затем город впервые возглавила женщина - экономист Эльвира Бугай. Но её правление оказалось турбулентным - оно сопровождалось постоянной критикой от губернатора Натальи Комаровой и попыткой местных депутатов объявить импичмент. Региональные власти тогда спасли ситуацию, не позволив провести импичмент, чтобы не раскачивать лодку, но в марте 2024-го Бугай всё же ушла в отставку. После этого в Нефтеюганске начался настоящий цирк с конями: три конкурса на пост мэра провалились один за другим - комиссия просто не могла найти нормального кандидата. Город полгода жил без головы, пока в октябре 2024-го губернатор Руслан Кухарук не предложил кандидатуру Юрия Чекунова, бывшего зама главы Макеевки (ДНР). Дума единогласно его утвердила и с тех пор у города наконец есть глава.

В плане логистики Нефтеюганск тоже умудрился вытянуть короткую спичку. Город лежит в стороне от железной дороги. Если вы, будучи туристом или вахтовиком, решите добраться сюда на поезде, вас ждет увлекательный квест. Конечной станцией вашего железнодорожного трипа станет соседний Пыть-Ях, а дальше - добро пожаловать в такси или маршрутку с чемоданами в зубах.

Разгадка этого логистического фейла проста до банальности: ветку Тюмень-Сургут начали проектировать и тянуть чуть раньше, чем Нефтеюганск раздулся до размеров серьезного города.

Чтобы в Нефтеюганске таки появилась железная дорога, нужно провернуть работу поистине огромного масштаба: начиная с адского проектирования и заканчивая завозкой мегатонн земли и щебня, чтобы хоть как-то выровнять бесконечные болота между Юганском, Сургутом и Пыть-Яхом. Одних мостов через протоки там нужно минимум пять штук.

Конечно, при наличии неограниченного бюджета и политической воли можно всё, но в суровой реальности тратить миллиарды рублей ради того, чтобы закольцевать этот участок, никто не спешит. Оттого основным способом добраться до того же Сургута является автобус. Но ничего: в столице ХМАО, Ханты-Мансийске, ЖД тоже нет. А в Сургуте нет здания ЖД вокзала (когда его построят, непонятно). В общем, ничего страшного.

Но тем временем автобус стал единственным способом покинуть Омск Нефтеюганск, не считая вариантов "пешком" или "на своём авто". А что аэропорт, упоминавшийся чуть выше? А, да, его тоже теперь нет.

С аэропортом в Нефтеюганске вышла вообще отдельная драма. Местные жители периодически ловят приступы ностальгии и начинают писать властям округа просьбами вернуть воздушную гавань. А ведь полоса была шикарная, заход удобный, иногда сюда как на запасной аэродром отправляли самолёты из других городов в связи с метеоусловиями.

История взлета и падения Нефтеюганского аэропорта проста: аэропорт открыли в 80-х чисто под нужды "нефтянки", но со временем дороги стали лучше, а гигантский (по местным меркам) аэропорт Сургута, расположенный под боком, начал работать как пылесос, забирая весь пассажиропоток. К 2004 году нефтеюганский терминал обслуживал всего 11 тысяч человек в год (30 человек в день!). То есть, самолеты буквально возили воздух. Убытки генерировались со скоростью 40-50 миллионов рублей в год, что для бюджета было черной дырой.

В итоге лавочку прикрыли, превратив объект в вертодром. Власти говорят: чтобы реанимировать аэропорт сейчас, нужны инвестиции, сопоставимые со строительством нового аэропорта с нуля. А чтобы это хоть как-то окупалось, нужно гонять по 20 рейсов в день и иметь поток в 200 тысяч пассажиров, чего в Нефтеюганске нет и не предвидится. Вердикт бюрократов суров - "нецелесообразно". Так что теперь вместо лайнеров взлетную полосу шлифуют покрышками дрифтеры на соревнованиях. Sad but true.

В копилку хронического невезения Нефтеюганска можно смело добавить и истории с местным пищевым производством. Например, раньше (до начала нулевых) работала Нефтеюганская птицефабрика. Этот актив достался городу в наследство от "Юганскнефтегаза" еще в девяностые. По итогу предприятие превратилось в черную дыру для бюджета. Из десяти лет "муниципальной" жизни фабрика четыре года простаивала. А разгадка одна: северное производство дорогое, да и конкурировать с тюменским монстром - птицефабрикой "Боровская", было нереально. В итоге миллионы бюджетных денег улетели в трубу.

Схожая беда была и с хлебокомбинатом, совсем недавно. Предприятие ушло на дно с долгом в 20 миллионов рублей. Сумма по меркам нефтяных бюджетов смешная, но, так или иначе, хлебозавода в Нефтеюганске больше нет (зато остались частные пекарни). Да и молокозавод когда-то здесь был...

Ну и вишенкой на торте невезения стала эпичная драма с единственным кинотеатром, разыгравшаяся в 2023 году. Представьте уровень сюра: город с населением в 128 тысяч человек остался вообще без большого экрана. Кинотеатр "Юган" закрыл свои двери, не выдержав суровой экономической реальности. Владелец заведения Сергей Шокин объяснил всё просто и без прикрас: бизнес стал убыточным. Голливуд тогда ушел, забрав кассовые блокбастеры, народ перестал ходить, цены на обслуживание выросли. Дошло до того, что на сеансах сидело по пять человек, а по понедельникам и вторникам кинотеатр даже не открывали, ибо жечь электричество ради пустого зала не было никакого смысла.

Вот такая вот трудная судьба у относительно недавно появившегося Нефтеюганска - города большого, важного для нефтяной индустрии страны, но совершенно невезучего. Такие дела.

Трое уселись за стол, отодвигая стулья и наполняя пространство скрипом, топотом ног и табачным дымом. Трое стояли, а один стал ходить по кабинету, как у себя дома. Остальные расположились у стены. Старший – коренастый мужчина со шрамом на левой щеке, узкими пронзительными глазами – вывалил свои синие от наколок ладони на стол, взял с письменного прибора лезвие для бритвы и ловко просунул палец в отверстие посередине. Играя лезвием, с издевательскими нотками в голосе он поинтересовался:
– Мужик, а как так получается?
Он вперил свой рентгеновский взгляд в Дмитрия.
– Жируешь, телевизоры продаёшь, а пацаны голодают, собирают копеечку по миру, – его речь была встречена одобрительными возгласами подельников, словно актёр блестяще отыграл свою роль.
– Неправильно это, несправедливо к братьям по разуму, делиться надо. Верно, я говорю, братва? – обратился он к подельникам.
– Вернее некуда. Делиться придётся. Не нам, так другим, но нам будет приятнее, – издевательски прозвучал хриплый голос.
Странно, но первый шок у хозяина кабинета уже прошёл, хотя страх ещё будоражил тело, а лицо предательски горело. Жизнь научила его, что страшно, пока пугают, а когда начинают бить, страх исчезает – там решают действия. Он пришёл в себя, и чем больше кривлялся старший, тем сильнее крепло тело, обмякшее вначале. Дмитрий исподволь готовился к худшему. За спиной у него было немало борьбы с разным злом.
В это время молодой вертлявый парень, смачно растягивающий между зубов Орбит без сахара, увидел стоявший слева от стола мешок с орехами, привезённый директором леспромхоза, с которым предприниматель вёл дела. Он намеривался запустить руку в мешок, когда услышал первые слова Дмитрия – командные, с вкравшейся хрипотцой от волнения:
– Ты куда? Не твои!
Вертлявый парень инстинктивно отдёрнул руку и замер. Дмитрий явственно ощутил, что тот тоже боится, и пошёл в атаку. Если драка неизбежна, бей первым – известный уличный закон.
– Орехи чужие, не тронь!
Главарь резко вскочил, горящие глаза не предвещали ничего хорошего.
– Ты что, ничейную скорлупу заныкать от братвы хочешь? Да мы тебя сотрём в порошок!
Дмитрий тоже вскочил, и неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но в это время дверь открылась, и появился Колобов, начальник тюрьмы строгого режима из соседней области, розовощёкий дядька с пакетом в руках. Все обернулись на вошедшего и замерли. Владимир Михайлович окинул присутствующих оценивающим взглядом и выдал свое удивление:
– Кныш, а ты какого лешего здесь забыл?! Дмитрий Сергеевич платит государству, да ещё и работу нашему уважаемому учреждению даёт! И знаешь, Кныш, мелкая твоя душонка…

Глава 1
Многие поступки человека обусловлены событиями, произошедшими в детстве. Дмитрий отчётливо помнил походы за ягодами: голубикой и брусникой. Особенно врезался в память Мокрый Гаур – место, где обильно росла голубика. Жёсткие, упрямые веточки кустиков были усыпаны игрушечными светло-синими шариками, словно новогодние елочки-карлики. От посёлка до сопок было около пятнадцати километров. В детстве Дмитрий ходил за ягодой с родителями и сёстрами пешком. Из еды брали с собой стеклянные бутылки с водой, огурцы, хлеб, яйца, консервы. Назад каждый нёс ведро ягоды, пустые бутылки и оставшийся мусор. Никогда ничего не оставляли в лесу, хотя шагать с поклажей было тяжело. Эта привычка осталась у Дмитрия на всю жизнь.
Мама Дмитрия с глубоким сожалением вспоминала семьи раскулаченных. Она рассказывала, как их увозили на подводах, как рыдали женщины, а она, девчонкой, стояла на улице и не могла сдержать слёз. В дома "кулаков" въехала беднота. Мама зашла в один двор и была поражена царившим там бардаком. Во дворе, уютном и чистом при прежних хозяевах, валялись какие-то мешки, лопаты, грабли и мусор. В дом она побоялась заходить… Всё это происходило в Советском Союзе до 1992 года.
Огромный, казавшийся могучим поезд под названием СССР, с разношёрстным народом, потерпел крушение – задние вагоны сошли с рельс. Поезд с меньшим числом вагонов и другим машинистом продолжил движение с перебоями, подолгу останавливаясь и ожидая разбежавшихся пассажиров, искавших пропитание на станциях, а вскоре и вовсе бросил их в хаос рыночной экономики. Незыблемый, казалось, социализм исчез, растворился в тумане бесчисленных реформ. Безграничная свобода предпринимательства, словно любовная страсть, захватила и Дмитрия – маленького человека – в омут бизнеса, заставляя забыть про детей, жену, близких. Для него, рискового человека, это была карточная игра, где он должен был выиграть. Деньги интересовали его как средство повысить ставку в следующей игре, как свобода выбора. В 90-е ему удалось построить завод по изготовлению сухого льда и восстановить разграбленный машзавод. Он успел побыть миллиардером (в старых деньгах) и разориться полностью и окончательно. А произошло это так. Как-то в 1994 году он проснулся от шума. В дверь открытого балкона неистово стучали крупные капли ливня, разбивавшиеся о крышу гаража, пристроенного к дому. Рассвет только начинался. Дмитрий машинально взглянул на часы. Было пять часов утра. Он лежал минут десять, слушая неистовые звуки природы, изредка прерываемые раскатами грома и всполохами молний. Затем всё стихло, и пошёл мелкий, тихий дождик, убаюкивая Дмитрия….
В дверь кабинета аккуратно постучали. Для Дмитрия, предпринимателя средней руки, такой стук показался непривычным. Девяностые отличались шумностью, скоростью, некоторой бесцеремонностью – все торопились застолбить своё место в новой жизни. Советские люди окунулись в омут бизнеса, не научившись толком плавать на длинные дистанции в большой глубине. Выживали те, у кого были спасательные жилеты в виде поддержки силовых структур или бандитов, и подручные средства для плавания в виде денег и власти. Но существовал и небольшой слой сильных и умных людей, не имевших ни того, ни другого, но энергия, смелость, знания и профессионализм помогали им выживать, хотя в их плавании и встречалось много рифов. К такому типу людей и относился хозяин кабинета.
Продолжение следует...