Забавно, право… Как далёки
В мгновенье стали мы с тобой!
При встрече отвернёшь ты очи,
А я пройду — будто слепой.

2 июня 2021 г.

© Copyright: Плотицын Владимир -Бэк, 2021
Свидетельство о публикации №121060200898

Куда б не унесли его дела

Превосходя и замыкая прежде

Косматы волосы и все как снег бела

Пропускать или отдавать как прежде зная убаюкивать или летать

В полете птиц ты можешь так увидеть как аэроплан

Теряет свои корни и дышит все на ладан

Тогда нам с ними иль вовсе не упасть в холодную прохладу

Приглашением в тот орнамент запускай сюжетный лист

Который может доказать что нет потертости каприз

Уложит аккуратно ветки постоялец иней ляжет

Может выберется кряду или смоется за пряжей

Ул. Титова 44 кв 30 город Екатеринбург. Ничем не примечательный дом да и улица вроде обычная. 7 мая 2001 года эта квартира видела последние минуты самого главного поэта 21 века. Борис Рыжий (Рыжий это реальная фамилия) это уникум. Продолжатель Есенина как говорили почти все поэты и исследователи российской культуры постперестроечного времени. Трагедия произошла в Екатеринбурге, в квартире его родителей. В своей предсмертной записке поэт оставил слова, ставшие широко известными: «Я всех любил, без дураков». После смерти поэта нашли около десяти сделанных петель и в итоге он повесился на петле сделанной из пояса от кимоно (Борис Рыжий занимался карате)

По данным биографов, перед уходом он оставил несколько незаконченных строчек в печатной машинке. После его смерти остался огромный архив — отец поэта, Борис Петрович, проделал колоссальную работу, разбирая и публикуя черновики сына.

Причины и мотивы такого поступка до сих пор остаются загадкой для его близких, друзей и исследователей

Сам поэт в своих стихах часто обращался к теме смерти и фатализму, однако при жизни был полон творческих планов и незадолго до этого получил престижную литературную премию «Антибукер».

Родился в Челябинске, большую часть жизни провёл в Екатеринбурге. Начал писать стихи в юности и вскоре стал заметной фигурой в литературных кругах. Его творчество сочетает классическую форму стихосложения с уличной и городской тематикой, передавая атмосферу 1990-х годов в России. Рыжий писал о любви, жизни в спальных районах, ностальгии и личных переживаниях.

Вторчермет самый известный район, воспетый поэтом. Заводской, суровый, криминальный край, где жизнь протекает между бетонными коробками типовых домов, заводскими трубами и свалками.

Романтика улиц в стихах часто фигурируют «старенький двор в нехорошем районе», скрипящие качели, на которых прыгали в листву, одинокие балконы, гаражи и улицы.

Поэзия повседневности у Рыжего — это не просто фон, а живой организм. Поэт находит красоту в плаче ребенка за стеной, первом снеге, топоте прохожих, разговорах «на корточках».

Герои его поэзии — это шпана, бандиты, друзья детства («кенты»), простые рабочие, алкаши и соседи. Он описывает мир, который «делится тыщу лет на ментов и воров».

Несмотря на жестокие реалии и «медь в черепах» друзей, поэт признается в абсолютной любви к своему району. Для него это сакральное пространство, даже если весь мир вокруг приобретает «всеевропейский лоск».

Родился 8 сентября 1974 года в Челябинске. Отец — Борис Петрович Рыжий (1938—2004), геофизик, доктор геолого-минералогических наук мать — Маргарита Михайловна Рыжая (род. 1936), врач-эпидемиолог. Сёстры — Елена (род. 1961) и Ольга (род. 1962). В 1980 году семья переехала в Свердловск в отдалённый район Вторчермет

В 13 лет начал писать стихи. В 14 стал чемпионом Свердловска по боксу среди юношей. В 1990-е годы проходил практику в геологических партиях, работал на драге в Кытлыме, о чём написал стихотворение.

В 1991 году поступил в Свердловский горный институт. В 1997 году окончил отделение геофизики и геоэкологии Уральской горной академии.

В 2000 году окончил аспирантуру Института геофизики Уральского отделения РАН. Проходил практику в геологических партиях на Северном Урале. Опубликовал 18 работ по строению земной коры и сейсмичности Урала и России.

Работал младшим научным сотрудником Института геофизики УрО РАН, литературным сотрудником журнала «Урал». Вёл рубрику «Актуальная поэзия с Борисом Рыжим» в екатеринбургской газете «Книжный клуб».

Всего написал более 1300 стихотворений, из которых издано около 350 и доступно в интернете около 600. Первая публикация стихов в 1992 году в екатеринбургском выпуске «Российской газеты» — «Облака пока не побледнели…», «Елизавет» и «Воплощение в лес». Первая журнальная публикация появилась в 1993 году в «Уральском следопыте» (1993, № 9). Его стихи публиковались в журналах «Звезда», «Урал», «Знамя», «Арион», «Русский альманах», альманахе Urbi, переводились на английский, нидерландский, итальянский, немецкий языки.

Лауреат литературных премий «Антибукер» (номинация «Незнакомка»), «Северная Пальмира» (посмертно). Участвовал в международном фестивале поэтов в Нидерландах. По утверждению Евгения Рейна, «Борис Рыжий был самым талантливым поэтом своего поколения»

На лице Рыжего находился большой шрам. Екатеринбургский журналист Алексей Мельников пишет, что Рыжий получил его в четыре года, упав лицом на стеклянную банку.

Сразу после школьного выпускного женился на школьной подруге Ирине Князевой, в 1993 году у них родился сын Артём. По воспоминаниям жены, Борис Рыжий был примерным семьянином. Он чаще жены стирал пелёнки, мыл полы, готовил близким изысканные блюда (любимое — кролик в белом соусе) и думал о материальном благополучии семьи

Ряд исследователей и родственников считает, что Рыжий страдал депрессией, биполярным расстройством и алкогольной зависимостью, также был чрезвычайно ранимым человеком. Его жена вспоминает, что Рыжий «впадал в запой» раз в шесть или восемь месяцев и вовсе не пил между этими эпизодами, но друзья Рыжего говорят, что он пил постоянно. При этом Ирина сообщает, что супруг писал стихи всегда трезвым, обычно ночами, потом вносил правки.

Его единственный сын Артём скончался в сентябре 2020 года от остановки сердца также в возрасте 26 лет.

.

...Врывается, перебивая Баха,

я не виню ее – стена моя тонка.

Блатная музыка, ни горечи, ни страха,

одно невежество, бессмыслица, тоска.

Шальная, наглая, как будто нету смерти,

девица липкая, глаза как два нуля.

...И что мне Бранденбургские концерты,

зачем мне жизнь моя, что стоит жизнь моя?

На Урале в городе Кургане

в День шахтёра или ПВО

направлял товарищ Каганович

револьвер на деда моего.

Выходил мой дед из кабинета

в голубой, как небо, коридор.

Мимо транспарантов и портретов

ехал чёрный импортный мотор.

Мимо всех живых, живых и мёртвых,

сквозь леса, и реки, и века.

А на крыльях выгнутых и чёрных

синим отражались облака.

Где и под какими облаками,

наконец, в каком таком дыму,

бедный мальчик, тонкими руками

я тебя однажды обниму?

В длинном пальто итальянском.

В чёрной английской кепке.

В пиджаке марки Herman.

В брюках модели Dublin.

Стою над твоей могилой,

Депутат сталинского блока

Партийных и беспартийных

Петр Афанасьевич Рыжий –

Борис Борисович Рыжий,

Не пьяный, но и не трезвый,

Ни в кого не влюблённый,

Но и никем не любимый.

Да здравствуют жизнь и скука.

Будь проклято счастье это.

Да будет походка внука

Легче поступи деда.

Олега разбудил жуткий звук: словно капель стучит по жестяной крыше, а крыша – это его голова.

Вчера он был на дне рождения в общежитии у друга. Сначала сидели в триста пятой, потом, пьяные и смелые, пошли знакомиться с девчонками с шестого этажа. Как добрался домой, Олег не помнил, видно добрая девчонка попалась. Домом, Олег, аспирант космобиологии и генетики, называл небольшую сторожку в зоопарке, служившую и складом инвентаря, и лабораторией молодого ученого. Пришлось просыпаться, если сам он мог бы обойтись без еды, предпочитая ей сон, то обитатели в космозоо ждали именно пищи.

Стук в голове аспиранта так и не кончался, и, выйдя на дорожку между вольеров, Олег понял его происхождение. Плакал Параллелепипед, подождите хихикать, именно так знаменитый профессор космобиологии назвал чудо, выросшее из фиолетового яйца, найденного на планете с погибшей цивилизацией. Возможно, ученый сказал другое слово, но история об этом умалчивает, как и скромные квазоритане, подарившие яйцо земной цивилизации. Судя по наскальным рисункам существу этому поклонялись местные жители. И иероглифом для его обозначения в текстах служила вполне узнаваемая геометрическая фигура.

И вот теперь, это создание космического провидения, вело себя неадекватно, что с этим делать Олег не знал, и решил сделать то, что делал всегда в затруднительных случаях, позвонить, своему научному руководителю Римме Яковлевне.

Но звонить в шесть утра, было бы верхом неприличия, и поэтому молодой ученый просто приступил к своим ежедневным обязанностям в космозоо.

Поменял подстилку вертокруту, смешному лысому зайцу с созвездия Лебедь, заварил отрубей ишиану, жирафослону, умеющему становиться невидимкой, уроженцу Ориона. И вот, наконец, снова вернулся к Параллелепипеду.

Граней у зверя было действительно шесть, правда, не прямоугольных, а округлых. Сиреневые округлости, соединенные в одно целое, позволяли чудищу катиться, как перекати- поле по огромному открытому вольеру. Сферы все были в складках, присосках, назначение которых было неизвестно науке. По три пары глаз на каждой сфере, из которых капали, фиолетовые слезы. Слезы необходимо было изучить, ибо они скорее были похожи на минералы, чем жидкость. И Олег, рискуя собой, вошел в вольер с пластиковым контейнером. Чудище, покатилось прочь в самый дальний конец ,а ученый был вознагражден желанным трофеем - минеральными с камнями его глаз. Рабочий день в космическом зоопарке уже начался, появились первые посетили: школьники и студенты.

Если с утра еще поблескивали ртутью замерзшие лужи, то к полудню от них не осталось и следа. На лавочках целовались влюбленные, многие обитатели зоопарка, завели свои свадебные танцы и песни.

К обеду, Параллелепипед, вонял, извините за грубое слово. Из всех его многочисленных наростов и отростков стала выделяться невидимая слизь. К тому же зверь принял ванну в корыте с овсянкой с добавление марганца. Посетители ,зажимая носы убегали от вольера прочь.

Римма Яковлевна, прибыла не одна, с ней новая лаборантка Инночка. У нее был удивительно симпатичный вздернутый носик, завитки каштановых кудрей, еле прикрывали розовые ушки. Хрупкие плечи, и дальше вниз, все дышало в девушке, весной и юностью.

Конечно, научной даме все сразу стало ясно, было заявлено, что у Параллелепипеда весеннее обострение, да и пора, уже два года особи.

Дела были плохи, найти пару вымершему зверю, было нереально, ученые содружества Галактик пытались это сделать, но слишком уж сложное было ДНК у пришельца.

Олег и сам в тайне пытался выращивать клетки, благо материал был всегда рядом, но пока, приходилось только грезить о Шнобелевской премии.

О своих научных опытах он незамедлительно нашептал в прелестное ушко лаборантки, не забыв упомянуть, что его лаборатория, совсем рядом, и про бутылочку «Мартини», и яблоки, из самой Алма-Аты.

Олег, правда, не стал уточнять, что «Мартини» молдавский, а яблоко всего одно, правда, большое.

Яблоко это утром было подарено Олегу, неким, Гошей.

Олег стоял у клетки с ежешарами, и молодой папа спросил его, можно ли дать им яблок.

- Оно мытое, – уверила молодая мама.

Олег показал скрытое от посторонних глаз отверстие, и папа, подняв на руки малыша, показал, тому, куда надо положить корм.

Ежешары, имели особенность подпрыгивать по траве словно мячики, вот и тут, они стали подпрыгивать перед стеклянной перегородкой, выпрашивая угощение.

- Гоша, покорми звериков,- просюсюкала мама.

Но серьезный мальчуган, лет трех, развернулся и протянул яблоко Олегу.

-На! – отчего – то басом сказал малыш.

Всклоченный с бодуна юноша вызвал у него больше жалости, чем глупые ежи.

Яблоко было свежо и бессовестно алело гладкими боками, словно только сорванное с ветки, как только, аспирант внес его в тепло, дом наполнился ароматом лета и солнца.

Научная леди, в лице Риммы Яковлевны, презрительно фыркнув, отбыла в институт, а Инночка смущенно зардевшись, последовала за молодым ученым в его дом.

Яблоко было сладким, Инночкины губы восхитительны, кружили голову сильнее вина.

Влюбленные, уснули уже к утру.

А на рассвете, первый луч весеннего солнца заглянул в окошко, коснулся чашек Петри, с биоматериалом. В чашки попало немного вина, граммы помады, с ободка бокала, шкурка от яблока. И случилось обыкновенное чудо - зародились сразу две новых жизни. Одна земная, другая космическая.

Бедного инопланетного зверика, успокоят молочные коктейли, которые, кстати, нейтрализуют ужасный запах, и больше он не плакал

А Олег, сделал предложение Инночке, и в качестве свадебного подарка подарил ожерелье из фиолетовых камней, слез космозверя. У аспиранта было время, чтобы убедиться в их безопасности для любимой.

Правда Олегу премию, так и не дадут, но зато они с Инночкой буду приходить в космозоо с детьми, и угощать яблоками, маленьких параллелепипедиков.