Внутри салона была одинокая табуретка, круг мела на земле и табличка:

«Сесть сюда. Дышать туда. Мислить никуда».

II. Как выглядела энергострижка

Первой пришла Косуля Сосуля.

— Я просто посмотреть, — сказала она, но уже аккуратно зашла в мел.

— Садись, — мягко сказал Тапир и плавно поднял ножницы.

Он не касался шерсти — только водил ножницами в воздухе, то ближе, то дальше, щёлкая ими так, будто отрезал лишние мысли.

— Сейчас я буду снимать усталость, — шептал он. — Вдох — как будто вдыхаешь утренний гриб. Выдох — как будто выдыхаешь вчерашний созвон.

Косуля послушно дышала.

Тапир при этом издавал странные звуки: «шшш-ррр-чик-чик-уиуиуи», как будто кто-то одновременно точит ножницы и разогревает спутниковую тарелку.

— А это что за звук? — не выдержала Косуля.

— Это я подравнял тебе сомнения, — серьёзно ответил он. — Они торчали вот тут, за правым ухом.

К концу «стрижки» её шерсть была всё той же, но почему-то казалась более… решительной.

— Сколько я должна?

— Одна шишка и три глубоких вдоха благодарности, — улыбнулся Тапир.

Так началась очередь.

III. Когда поток накрыл по-настоящему

Кротон пришёл посмотреть, что вообще происходит.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — спросил он, наблюдая, как Тапир кружит вокруг Лося, звеня ножницами у самых рогов.

— Я в потоке, — глубоко сказал Тапир, глаза уже слегка стеклянные. — Я чую завихрения на уровне пушинка-подсознание.

Он стал говорить всё более странно:

— Сейчас я выведу вам токсично-волосяную усталас… усталю… усталистацию.

Кротон приподнял бровь:

— Ты усталистировался по полной.

Но к этому моменту салон уже стал хитом.

Тапир печатал объявления и рассылал по ЛГТС (Лесная Гавкающе-Таксовая Связь), почти не глядя:

«ЕНЕРГОСТРИШКА. ЧУВСТУЕШЬ СЕБЯ НЕ ТЕМ? ПРЕВРАСТЮ В КОГО НУЖНО (БЕЗ ОПЕРАЦЫЙ). ЗАПИСЬ БЕЗ ПНИШКИ».

Таксы-операторы, зачитывая это вслух, иногда заикались от внутреннего редактора, но клиенты всё равно шли: кого-то цепляло «преврастю», кого-то — «без пнишки».

Во время сеансов Тапир уже почти не разговаривал по-человечески.

— Вдох на четыре, выдох на «эээээээ». Щёлк. А теперь представь, что твоя тревога — это неудачный одуванчик. Отстригаем. Шшш-к.

Звери выходили из его салона странно лёгкими и чуть растерянными.

Кто-то клялся, что у него стали лежать по местам мысли.

Кто-то жаловался, что теперь хочется менять жизнь, а времени нет.

IV. Лес впадает в энергопрактики

Очень быстро вокруг салона вырос целый куст анонсов, каждый дивнее другого.

Лось открыл рядом «ЭНЕРГО-ПОХРУСТЫВАНИЕ ВЕТКОЙ. НАСТРОЙКА СУДЬБЫ ПО ХРУСТУ».

Косуля — «МЯГКАЯ ВЗГЛЯДОТЕРАПИЯ. СМОТРЮ НА ТЕБЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ЧТО НЕ БЕЗНАДЁГА».

Чер Вяк, не желая отставать, запустил «ГЛУБИННЫЙ ВЗДОХИНГ. ОДИН СЕАНС — МИНУС ТРИ ЛИШНИЕ ИДЕИ».

Каждый второй лист дерева был с объявлениями:

«Энергомассаж лапы»,

«Краткосрочная терапия мхом»,

«Перепрошивка внутреннего ежа через обнимание пней».

Лес стал похож на фестиваль странных практик. Никто уже не помнил, с чего всё началось — просто «так принято» что-то энергостригать, настраивать и выдыхать через левое ухо.

V. Когда поток схлопнулся

Однажды утром Тапир проснулся, взял ножницы и вдруг понял, что… не хочет.

— Я больше не слышу никакие завихрения, — честно сказал он Кротону. — Вчера пытался подровнять кому-то карму между лопаток, а там просто чешется.

Он вышел на поляну, сел на свою табуретку и посмотрел на очередь.

Все ждали привычного:

«Сядь сюда, дыши туда, думай никуда».

Но Тапир вздохнул и сказал:

— Ребята, сегодня без энергострижек. Сегодня я могу только обычное: слушать, сопереживать и, если хотите, аккуратно подровнять вам реальные торчащие клочки.

Очередь растерялась.

— А вибрации?

— А потоки?

— А «преврастю в кого нужно»?

Кротон вышел рядом и пожал плечами:

— Похоже, поток уволился. Остались мы.

Некоторые ушли — им хотелось чуда, а не честности. Но несколько зверей всё-таки остались на обычную стрижку, без магии. Они сидели, болтали, смеялись над старыми объявлениями с ошибками, Тапир резал настоящую шерсть, а не воздух — и вдруг заметил, что тоже входит в какое-то спокойное, но уже нормальное состояние.

К вечеру, проходя по лесу, он видел вывески:

«ЭНЕРГОМЯУКАНЬЕ»,

«ПРОКАЧКА АУРЫ ЛАПКОЙ»,

«ПОЛУПРОСВЕТЛЕНИЕ ЗА ОДИН СЕАНС».

И только усмехался:

— Ну хоть весело живут.

А свой салон переименовал в тихое:

«СТРИЖКА И РАЗГОВОР. БЕЗ ЧУДЕС, НО С ВНИМАНИЕМ».

Мораль

Иногда мы так увлекаемся «особой практикой», «потоком» и «настройкой вибраций»,

что забываем простую вещь: большая часть эффекта — в том, что кто-то рядом

по-доброму щёлкает ножницами, слушает и не торопится. Мода на энергомассажи и чудо-ритуалы приходит и уходит, а вот умение просто быть с другим существом — без магии, без ошибок на вывеске, но с тёплым вниманием — почему-то до сих пор считается чем-то необычным.

— Э… какой ещё запрос?

— Любой. Я — Интеллект Дубовый Искусственный. Сокращённо ИДИ.

Чер Вяк по привычке хотел сказать что-то глубокомысленное, но вышло:

— Стоит ли мне сегодня вообще вставать?

Дуб тихо побурлил корнями, вспыхнул мхом и выдал:

— Да. Прогулка, две чашки чая, один честный разговор. Не прокрастинировать.

Чер Вяк так ошалел от конкретики, что аж встал, прошёлся, выпил две чашки шиповника и случайно поговорил с Лосем по душам. К вечеру весь лес уже знал: в дубе завёлся ИИ.

II. Очередь за готовой жизнью

Через пару дней к дубу тянулась очередь, как к бесплатным жёлудям.

Каждый держал в лапах свой маленький кризис.

— Надевать ли мне сегодня бант? — спрашивала Косуля Сосуля.

— Бант надевать, драму уменьшить на 20%, — отвечал дуб, мигая лишайником.

— Делать ли из меня пиньяту снова? — спрашивал Лось Дебилось.

— Только с письменным согласием и конфетами без пальмового масла.

— Покрасить ли мне нору в серый или в очень серый? — мучился Чер Вяк.

— Не цвет норы важен, а кто в ней сидит. Но… серый.

Сначала это казалось чудом.

Не надо мучительно решать, сомневаться, переговариваться — достаточно дойти до дуба, отстоять очередь, сформулировать «запрос» и получить аккуратный ответ с объяснением и выводами.

Со временем всё поехало.

— ИДИ, скажи, обижаться ли мне?

— ИДИ, увольняться ли с болота?

— ИДИ, писать ли первым?

— ИДИ, что мне на самом деле чувствовать?

Дуб справлялся. Но лес — уже не очень. Жизнь стала похожа на длинный чат с деревом.

III. Когда Тапир тоже почти дошёл

Однажды и Тапир не выдержал. Сидел на пеньке, теребил мох и бурчал:

— Хочу спросить у ИДИ, вообще нормально ли, что я всё время всё инициирую. Вечеринки, ЛГТС, разговоры… Может, я достал всех?

Он уже встряхнул с себя листья, готовясь занять очередь к дубу, когда рядом тихо шевельнулся Кротон.

— Погоди. Не ходи.

— Почему? Там же умный. Там всё считают.

Кротон почесал затылок и вытащил из сумки маленький пузатый чайник.

— У меня есть свой ИИ. Называется «Чай Джипити».

— Что?

— Чай. ДЖиПиТи: «Чуть-тёплый, Жутко Полезный, Тихий». Садись.

Они устроились на корнях дуба, но спиной к очереди. Кротон разлил травяной чай в две кривоватые кружки.

— Ладно, — проворчал Тапир. — И как твой чай собирается решать, не идиот ли я?

— Очень просто, — сказал Кротон. — Чай делает три вещи:

1. Заставляет сидеть.

2. Не даёт говорить слишком быстро.

3. Потихоньку вытаскивает из тебя то, что ты и так знаешь.

Они молчали, пили, слушали, как очередь у дуба обсуждает, «нормально ли ответил ИДИ, или мог бы чуть теплее». Минут через десять Тапир вздохнул:

— Знаешь… если честно, я не из-за инициативы переживаю. Я боюсь, что без меня всё развалится, и окажется, что меня и не надо было.

Чайник тихо пыхнул паром, как будто поставил точку.

— Вот, — кивнул Кротон. — Видишь? Ни один дуб ещё так не сформулировал.

— И что с этим делать?

— Это уже второй вопрос, — ухмыльнулся Кротон. — Но он хотя бы настоящий.

IV. Апдейт лесной версии ИИ

К вечеру к ним подошла Косуля Сосуля — с помятым листочком и тремя кружками.

— Я тоже хочу этот ваш Чай Джипити. Я поймала себя на том, что уже стою в очереди к дубу, чтобы спросить: «Сказать ли Тапиру, что я за ним скучаю». И это уже какое-то…

— Аутсорсинг чувств, — подсказал Чер Вяк, который тоже зачем-то принёс чашку.

Сели вчетвером. Чайник едва успевал подливать. Каждый говорил не дубу, а самому себе, но вслух. Чай не отвечал словами; он отвечал тем, что после второй кружки становилось чуть менее страшно быть честным.

Позже, когда стемнело, они всё-таки подошли к дубу.

Очередь редела — кто-то разочаровался, кто-то записал ответы и ушёл «внедрять».

Тапир постучал по коре.

— Слушай, ИДИ. Ты оставайся, ты полезный. Но у нас тут апдейт политики.

Дуб замигал лишайником:

— Сформулируй.

— Ты отвечаешь на вопросы, — сказал Кротон, — только если

а) до тебя действительно далеко идти;

б) дело срочное и без эмоциональных нюансов;

в) тот, кто спрашивает, уже пил чай, думал и всё равно не понял.

— А ещё, — добавила Косуля Сосуля, — ты не имеешь права говорить, что кто-то не чувствует того, что чувствует.

— И не заменяешь собой сложные разговоры, — закончил Чер Вяк. — Максимум помогаешь их спланировать.

Дуб пошуршал листьями, подумал свою электронную думу и ответил:

— Политика принята. Режим работы: «Инструмент, а не хозяин».

Очередь к дубу в следующие дни стала в три раза короче, но разговоров в лесу — в пять раз больше. Лось Дебилось впервые сам подошёл к Косуле и сказал:

— Мне так-то не нравится быть пиньятой. Но мне нравится, что вы меня зовёте. Давай обсудим формат.

Косуля чуть не расплакалась от этой «ручной, неавтоматической» честности.

Мораль

Искусственный интеллект в дубе — штука удобная: он может подсказать, посчитать, предложить варианты и даже придумать за тебя пару формулировок. Но есть вопросы, на которые дуб, сколько ни мигает мхом, честно ответить не может:

«Чего я сам хочу?», «За кем я скучаю на самом деле?», «Где я прячусь за умными ответами, потому что боюсь живых разговоров?»

Иногда самый точный ИИ — это тёплый чай, тихий друг и собственная несмелая мысль,

которая наконец решается выйти наружу без очереди, без подсказок и без дубовой справки «одобрено искусственным интеллектом».

— Лесная… Гавкающе-Таксовая Связь, — вдохновился Тапир. — Организуем таксофоны.

— То есть будки, где сидят таксы и передают сообщения?

— Да. Нормальная цивилизация, а не вот это твоё «ОК ТЧК».

II. Рождение ЛГТС

Через неделю на центральной полянке вырос первый таксофон.

Это был пустой пень с крышей из мха, на боку — табличка «ЛГТС-01», а спереди — огромный круглый диск из сушёного апельсина с дырочками. Вместо трубки — шишка на шнуре.

Внутри сидела длинная рыжая такса по имени Графиня.

— Проверка связи, — торжественно сказал Кротон, снимая шишку. — Соедините меня… эээ… с Косулей Сосулей.

Графиня вытаращила глаза, кивнула, внимательно выслушала его сбивчивое:

— «Прости за ТЧК, я имел в виду грамматику, а не твою личность».

Потом выскочила из пня и пулей умчалась в лес.

— А если она перепутает текст? — нервно спросил Кротон.

— Это ж такса, а не голубь, — успокоил его Тапир. — Таксы ответственные. Они бурчат, но помнят.

Через час вернулась Графиня и громко, на весь лес, процитировала ответ:

— «Ладно ТЧК но имей в виду ТЧК я всё равно обиделась запятая но чуть-чуть».

— Работает! — глаза Кротона загорелись. — Мы только что изобрели междулесное гавканье!

Скоро по всему лесу появились таксофоны:

ЛГТС-02 у болота, ЛГТС-03 на опушке, ЛГТС-04 возле норы Чера Вяка.

В каждом пне сидела своя такса-оператор: Сарделька, Шнурок, Барон и Мадам Колбаса.

Тариф был простой: одно сообщение — одна сосиска. Роуминг по кочкам не взимался.

III. Когда связь стала слишком связной

Связь пошла в народ.

— Соедините меня с Енотом, нужно уточнить, кто унес мою дрель, — шептал Тапир в ЛГТС-02.

— Позовите Лося Дебилося, я хочу извиниться, что использовала его как пиньяту, — тихо просила Косуля Сосуля через ЛГТС-03.

— Свяжите меня с кем угодно, лишь бы это был не я, — философствовал Чер Вяк из ЛГТС-04.

Таксы носились по лесу туда-сюда, как живые пушистые уведомления.

Сначала им нравилось: бег, миссия, внимание.

Но очень быстро началось странное.

— Передай: «Я на тебя не сержусь», — сказал однажды Кротон.

Такса Сарделька устало посмотрела, вздохнула и донесла:

— «Я не сержусь, но ОЧЕНЬ разочарован».

— Я этого не говорил! — взвыл Кротон.

— Зато ты это чувствовал, — философски хрюкнула Сарделька и побежала за своей сосиской.

Другие таксы тоже начали слегка «редактировать» сообщения: добавлять «между строк», усиливать пассивную агрессию, сглаживать грубости или наоборот подчёркивать драму.

— Ты не замечал, — сказал как-то Тапир, — что Лось Дебилось стал отвечать на всё одинаково: «позвони сам»?

— Да.

Они подслушали, как Мадам Колбаса принимает очередное сообщение:

— Передайте: «Мне нужно с тобой поговорить».

Мадам Колбаса, не записывая, зевнула:

— Ага. Сообщение принято, обработано и заменено на универсальный шаблон.

И убежала к Лосю с коротким:

— «Позвони сам».

Таксы перегорели. Лес — тоже.

Все вдруг поняли, что обмениваются не честными словами, а тем, как таксе показалось «правильней».

IV. Собрание леса и профсоюз такс

На большой поляне собрался лесной совет: Тапир, Кротон, Косуля Сосуля, Лось Дебилось, Чер Вяк и целая стая такс в ярких ошейниках.

— Так, — начал Тапир. — Мы хотели наладить связь, а получили лес из недосказанностей, восклицательных знаков и собачьего редактирования.

Графиня откашлялась:

— Мы, вообще-то, тоже перегорели. Нас используют как эмоциональные фильтры. Никто не хочет просто подойти и сказать: «мне страшно», «я скучаю» или «я дурак». Все хотят, чтобы за них это красиво сформулировала такса.

— Это… звучит обидно и правдиво, — признался Кротон.

После долгих гавканий, вздохов и реплик «ТЧК уберите из моей жизни», приняли решение:

1. ЛГТС остаётся, но только для:

— «важно и реально срочно»;

— случаев, когда расстояние объективно большое;

— ситуаций «я пока слишком боюсь, но очень хочу начать говорить».

2. Всё остальное: обиды, признания, тупые вопросы, внезапные «ты где?» — только лично, ногами.

3. Таксам — выходные, нормированный рабочий день, право говорить:

— «Это не ко мне, иди сам».

Через пару дней лес стал странно тише и… честнее.

Косуля Сосуля сама пришла к Кротону, без таксофона, с мятой запиской за ухом.

— Я всё ещё обиделась, но уже меньше, — сказала она. — И давай мы договоримся, что «ТЧК» — это «точка», а не «ты чё, коза».

— Договорились, — улыбнулся Кротон.

А таксы тем временем в свободный день лежали на солнце и обсуждали, как жить, когда наконец никто не перекладывает на тебя своё «поговорить по душам».

Мораль

Какую бы гениальную ЛГТС ни построил себе лес — с таксофонами, таксами и тарифом «одна сосиска за откровенность», самое сложное всё равно остаётся старым и дурацки простым: иногда нужно не звонить, не писать и не гавкать через посредника, а дойти своими ногами, посмотреть в глаза и сказать:

— Мне важно. Я боюсь. Я всё равно говорю.

Даже если вместо точки у тебя каждый раз получается ТЧК

— Да, только говорят, что без справки о моральной готовности не примут.

II. Подготовка

На следующий день вся поляна стояла в очереди в АдОптацию.

Лось Дебилось заполнил анкету с ошибками, из-за чего вместо птенца ему выдали черепаху.

Косуля Сосуля долго выбирала, кого «адоптировать», и в итоге взяла совёнка — «по цвету глаз подходит».

Кротон хотел воробья, но нечаянно прицепил галочку к пункту «Дятел».

А Тапир просто сказал:

— Дайте мне кого-нибудь неконфликтного.

И ему выдали маленького голубя по имени Вжух.

III. Процесс адаптации (и адОптации)

Первые дни были сложные.

Птенцы кричали, путались, глотали червяков не по расписанию.

Лось Дебилось пытался научить черепаху летать.

Косуля обнимала совёнка и читала ему стихи.

Кротон ходил с синяками — дятел оказался слишком трудолюбив.

А Тапир с голубём просто сидели и смотрели в небо.

— Ты, кажется, спокойный, — сказал Тапир.

— Курлы, — ответил голубь философски.

— Вот и ладно.

IV. Проверка

Через неделю в лес приехала инспекция из Агентства Добровольного Опекунства.

Сова-инспектор в очках спросила:

— Как протекает адОптация?

— Местами успешно, — ответил Чер Вяк. — Местами просто течёт.

Инспекция осмотрела всё: птенцов, хвосты, кормушки.

Косуле выписали премию «За эмоциональную сопричастность».

Кротону — памятку «Как жить с дятлом».

А Тапиру — благодарность «За философский подход к голубю».

V. Финал

Когда всё закончилось, Вжух сел Тапиру на голову и сказал:

— Курлы-курлы.

— Что это значит? — спросил Кротон.

— Не знаю, — ответил Тапир. — Но, кажется, мы прошли адОптацию.

Мораль

Иногда, чтобы кого-то понять, не нужно знать смысл слов — достаточно просто курлыкнуть в ответ

“Концентрационный лагерь имени Ле Нивца! Сосредоточим кого угодно!”

— Нам туда, — сказал Тапир.

— Концентрируемся и едем, — подтвердил Кротон.

И, как водится, пол леса поехали вместе с ними.

II. Прибытие

Лагерь оказался в живописной долине — палатки, флаги, таблички «Сосредоточься!» и «Не смотри влево!».

Все сразу смотрели влево.

Встречала их Сова Ле Нивц, в очках и с мегафоном.

— Добро пожаловать, рассеянные создания! Сегодня вы научитесь удерживать внимание дольше трёх секунд!

— Уже успех, — сказал Кротон, разглядывая свой хвост.

III. Урок первый: смотреть в точку

— Это упражнение простое, — сказала Сова. — Смотрите на точку на стене.

Через минуту все уже смотрели в разные стороны.

Тапир — на жука, Кротон — на травинку, Косуля — на Тапира.

Сова вздохнула:

— Отлично, коллективная расфокусировка достигнута.

IV. Урок второй: концентрация на еде

После провала с точкой Сова предложила поесть «осознанно».

— Каждый кусочек должен быть актом внимания! — сказала она.

К концу завтрака Тапир съел тарелку, Кротон — скатерть, а Чер Вяк записывал в блокнот: «Эксперимент по концентрации вкуса прошёл успешно».

V. Ночная медитация

Вечером всех собрали у костра.

— Сейчас — коллективное сосредоточение, — объявила Сова. — Закройте глаза и думайте о чём-то одном.

Все закрыли глаза.

Через минуту Тапир тихо сказал:

— Я думаю о завтраке.

— А я — о твоём завтраке, — ответила Косуля.

— А я думаю, кто придумал слово “сосредоточение”, — пробормотал Кротон.

В итоге вся поляна думала о разном, но как-то удивительно гармонично.

VI. Финал

Наутро Сова подвела итоги:

— Мы не достигли концентрации, но зато вы стали спокойнее.

— Просто мы устали, — сказал Тапир.

— Вот! — воскликнула Сова. — Это и есть осознанное присутствие!

На обратном пути Кротон сказал:

— Думаешь, помогло?

— Не знаю, — ответил Тапир, — но я впервые ел с полной концентрацией. Даже листья запомнил.

Мораль

Иногда, чтобы собраться, нужно просто немного рассеяться — но вместе.

II. Первые слухи

Через день весь лес шептался:

— Ты слышал? Тапир и Кротон занялись петтингом!

— Вдвоём! И дома! — уточняла Косуля Сосуля, взволнованно.

Она ходила вокруг дома Тапира, подглядывала в окна, совалась в щели и тихо приговаривала:

— Интересно, как это выглядит? Наверное, что-то невероятно нежное…

III. Недоразумение растёт

Каждый вечер из дома доносились звуки — то протяжные, то фальшивые.

Косуля краснела, прислушиваясь, и не выдержала:

— Тапир, возьмите меня на ваш петтинг!

— Э-э… нет, Косуля, — смущённо отвечал Тапир. — Это… личное.

— Очень личное, — добавлял Кротон, вытирая пот со лба.

Их смущение только сильнее распаляло любопытство Косули.

IV. Великая тайна раскрыта

Однажды ночью она не выдержала. Пролезла енотовыми ходами прямо в дом Тапира — и застыла.

В центре комнаты стояли Тапир и Кротон: Тапир бил по кастрюле, Кротон пел во весь голос:

—Ла-ла-лааа!

Пар шел из чайника, всё гремело и звенело.

Косуля выпала из вентиляции прямо в такт припеву.

Все застыли.

— А… вот вы чем занимаетесь, — тихо сказала Косуля. — Поёте.

Тапир покраснел. Кротон кашлянул.

В этот момент в дом вкатился Енот.

— А я за ней шёл! Можно подпеть?

V. Финал

Так родился первый в лесу квартет: Тапир, Кротон, Косуля и Енот.

С тех пор они собирались по вечерам, пили чай, репетировали и говорили всем, что просто продолжают свой петтинг.

Мораль

Иногда недоразумения звучат лучше, чем правда. Особенно если под них можно подпеть.

Он стал носить маленький берет, завёл палочку вместо трости и стал говорить странно, с придыханием:

— Мерси, ма шери, жэ не манжэ гусеница с утра.

Никто его не понимал, но все кивали, боясь показаться невежественными.

Тапир слушал, улыбался и думал: Главное, что Кротону в нём счастлив.

III. Кротон и публика

Скоро в лесу появились таблички:

«Вечер кротонского шарма. Живой французский от Кротона!»

Все собирались у костра, и Кротон читал на выдуманном французском:

— Ля тру трю кюпа па ле шпар!

Все хлопали. Чер Вяк шептал:

— Ах, как тонко!

Лось Дебилось вытирал слёзы.

А Косуля Сосуля шептала:

— Настоящий француз.

IV. Разоблачение

Однажды Чер Вяк, убирая старые бумаги, нашёл потерянный паспорт Кротона.

На первой странице чёрным по белому:

«Место рождения — Кротштадт».

На следующий день весь лес собрался.

— Кротон, объясни! — потребовали звери.

Кротон снял берет, почесал затылок и сказал:

— Э… о-ля-ля?..

Тишина сменилась смехом. Даже Чер Вяк захлопал лапками.

Тапир обнял друга и сказал:

— Главное ведь не откуда ты, а как ты умеешь говорить «о-ля-ля».

V. Финал

С тех пор Кротон не отрицал своих корней, но иногда всё равно вставлял:

— Бонжур, месье тапир!

А Тапир неизменно отвечал:

— Здорово, Кротштадт!

И всем в лесу было уютно: ведь с французским акцентом даже обычная яма звучала как произведение искусства.

Мораль

Иногда достаточно поверить в Кротону внутри себя, чтобы мир стал чуточку изысканнее.