Представьте себе такой расклад: вам нужно возвести нефтяной город в локации, где царит сплошное болото, вечная мерзлота и неприветливый климат. При этом никаких инструкций для таких экстремальных условий в природе не существует. Ни в СССР, ни за бугром никто еще такого не делал.

Весь 1966 год прошел в режиме активного поиска решения этой сложной задачи. Замминистра нефтяной промышленности Шагинян Донгарян позже вспоминал, что год ушел впустую. Но потом случилось чудо, или, вернее, приступ советского волюнтаризма.

В феврале 1967 года министр Дмитрий Шашин позвал в Тюмень ровно тысячу самых именитых проектировщиков, ученых и инженеров со всего Союза. Прошли две недели интенсивной работы, итогом же стал документ с креативным названием "Временные нормы и правила...". Через месяц документ утвердили, и следующие двадцать лет эти "временные" нормы были настоящей библией для всех строителей региона. Отдельные части даже вошли в основной СНиП - священное писание для любого прораба. Выходит, что весь западносибирский нефтегаз, включая будущий Сургут, построили на основе того, что было придумано за две недели в Тюмени. Вот так вот!

Был еще один важный вопрос: из чего строить города - из древесины или из камня? Эта дилемма расколола руководителей на два лагеря, и от ее решения зависел весь будущий облик Сургута и других городов.

Подрядчики и строители топили за дерево: тайга вокруг, материала очень много! Зачем усложнять жизнь и тащить кирпичи за тридевять земель по несуществующим тогда ещё дорогам, если можно пилить срубы прямо на месте? Дешево, сердито и быстро. И логично!

Но нефтяники, выступавшие в роли заказчиков, смотрели на карту стратегически. Они собирались осесть здесь не на пару сезонов, а на много лет, поэтому требовали капитальные каменные дома - прочные, вечные и, главное, несгораемые. Примеры того, как целые деревянные поселки выгорали дотла при сильных северных ветрах, уже к тому моменту были. Да и сам Сургут за свою долгую историю успевал сгореть дотла...

Холивар затянулся, проектирование встало, сроки горели. И тут к дискуссии присоединился сам зампред Совмина Михаил Ефремов. Он принял оригинальное решение: отправить "топ-менеджмент" в Финляндию на экскурсию, чтобы глянуть, как горячие финские парни строят на вечной мерзлоте. В течение недели собрали восьмерых самых важных людей - начальников, замов и секретарей - и отправили их в командировку в окрестности Хельсинки и Оулу.

Вернулась делегация с четким вердиктом: в Западной Сибири города должны быть многоэтажными, каменными и несгораемыми. Камень одержал эпическую победу, определив брутальный облик северных городов. Правда не полностью: на Севере всё равно, даже в девяностые, возводилось немало и "деревяшек".

Когда с материалом определились и выбрали хардкорный камень, встал следующий вопрос: а что внутри? Какими должны быть квартиры для местных жителей? И тут на сцену вышел Борис Щербина. Когда ленинградский институт ЛЕНЗНИЭП прислал проект стандартного пятиэтажного панельного дома для Сургута, Щербина разнес его в пух и прах. И не из вредности, а потому что зрил в корень.

Его логика была проста: чтобы человек закрепился на севере и не свалил при первой возможности, ему нужно создать хорошие условия. Жилье должно быть таким, чтобы оттуда не хотелось выходить даже за зарплатой. Щербина выкатил весьма доставляющий список требований:

Во-первых, кислорода на северах маловато, поэтому потолки должны быть не стандартные 2,5 метра, а царские 3 метра. Дышите глубже, товарищи! Во-вторых, обязательные сушилки для одежды в каждой квартире - климат в этих местах всё же влажный. В-третьих, никаких "однушек"! Щербина считал, что одинокие люди могут жить в общежитиях, а нормальной семье в однокомнатной делать нечего.

На первых этажах предлагалось создать парковки для колясок и великов, ибо рождаемость планировалась высокая. Все эти идеи были приняты. Так родился "сургутский проект". Впрочем, когда Щербину повысили до министра Нефтегазстроя и повесили на него жилищные проблемы всей отрасли, пришлось от такого строительства отступить. Бюджет оказался не резиновым, и строить "дворцы" стало накладно.

Следом у молодых строителей Сургута нарисовалась серьезная проблема: город растёт, народ прибывает пачками, а заняться в свободное время решительно нечем. Кинотеатры ютились в убогих бараках, клубы напоминали склады, а про нормальные культурные центры можно было только мечтать. Скучающая молодежь - потенциальный источник проблем и криминала, так что вопрос требовал срочного решения.

Главный инженер Юрий Баталин и его команда решились на дерзкую авантюру, достойную Остапа Бендера. Зимой 1966-1967 годов они придумали хитрую схему: взять средства, выделенные на постройку скучных складов сразу в пяти городах Югры, и пустить их на строительство пафосных культурно-досуговых центров.

План был наполеоновский: в каждом таком центре должен был быть клуб на 400 мест, просторное фойе, библиотека, спортзал и комнаты для кружков. Финансовая дисциплина трещала по швам, но цель оправдывала средства. Самое смешное, что Тюменский обком партии во главе с тем самым Борисом Щербиной эту аферу поддержал и дал добро. Главное условие - сделать всё без промежуточных платежей, чтобы не было недоразумений. Все пять объектов сдали под ключ аккурат к Октябрьским праздникам 1967 года. Сургутский ДК "Строитель" стал живым памятником этой эпичной аферы. А, нет, не живым - относительно недавно его снесли...

Вместе с нехваткой финансов в те годы была и нехватка кадров. Город нужно было возводить, а рабочих рук катастрофически не хватало: из других регионов в 1965 г. удалось привлечь всего около 500 человек рабочих и специалистов. Тогда руководство решило не мелочиться и пошло на отчаянный шаг: завезли условно освобожденных и условно осужденных. На месте будущего ПТУ №17 (ныне там второе отделение Сургутского политеха) запилили спецлагерь.

В один только Сургут прибыло полторы тысячи человек. Кого там только не было: швейники, парикмахеры, распространители театральных билетов - полный набор, кроме, собственно, профессиональных строителей. И всё же Сургут превратился в огромную строительную площадку. Этот же контингент рабочих строил: гигантский домостроительный комбинат (который выдавал 140 тысяч квадратов жилья в год!), кирпичный завод в Локосово (посёлок в сотне километров от Сургута) и кучу брусчатых домов-деревяшек. И даже дворец культуры "Нефтяник"!

П.А. Мунарев, первый градоначальник Сургута, вспоминал: "Многие условники, как их тогда называли, стали мастерами своего дела, например, бригадир плотников Герман Степанович Авдюков, награжденный впоследствии по итогам девятой пятилетки орденом Трудового Красного Знамени".

Но и без негативных историй не обошлось. В Мегионе уголовники чуть не пустили на ремни руководителя Главтрубпроводстроя - спасли только милиционеры, приехавшие в последнюю секунду. В Урае в новогоднюю ночь при минус сорока зэки устроили бессмысленный и беспощадный бунт, захватили теплые дома и, по слухам, убили шестерых местных жителей.

Со временем атмосфера разрядилась. С 1971 года на стройки по комсомольскому призыву начала массово подтягиваться молодежь со всего Советского Союза. В 70-х половина Всесоюзного студотряда работала на объектах Западно-Сибирской нефтегазовой провинции.

В заключение скажу, что всё же великие города строятся благодаря смелым решениям, авантюрным планам и людям, готовыми на многое для претворения мечты в реальность. Выросший из маленького села в тайге до полумиллионника Сургут - не единственное, но интересное тому подтверждение. Такие дела!

Добавлю фото, чтобы показать всю красоту. Уникальность домиков еще и в том, что на острове, где расположен лагерь очень много скал, домики были установлены буквально на курьих ножках, каждый с индивидуальным учетом местности.

К сожалению на момент с 2013-2025г лагерь находится в состоянии развала, деревянные постройки практически полностью сгнили, либо снесены.

Лагерь для меня был огромной частью жизни, когда на все лето ты отправляешься совсем в другой мир со своими правилами, и даже вот с такими интересными "лунными домиками". Хотя о том, что это уникальный проект я узнала много лет спустя.

Нам с ребятами очень нравилось в них жить. Большие домики назывались муравейники, а маленькие - скворечники. Вместо отрядов были экипажи, а вместо комнат - кубрики. Жаль, что все это утеряно безвозвратно.