Давайте сразу же поговорим начистоту. Современная Рязань — это совершенно не та Рязань, о которой пойдёт речь в этой статье. Та самая Рязань, где я когда-то провёл счастливое детство и которая сегодня вполне благополучно существует, изначально называлась Переяславлем-Рязанским. Город основали в 1095 году, а привычное нам название он официально получил только в 1778 году, уже при Екатерине II.

А вот настоящая древняя Рязань находилась примерно в 60 километрах восточнее, на высоком берегу Оки. Сегодня от неё остались в основном холмы и земляные валы, под которыми археологи находят фундаменты, улицы и следы домов. Выглядит всё это довольно мирно. Но когда-то здесь находилась столица одного из крупнейших княжеств Древней Руси.

Напротив древнего городища, на другом берегу Оки, сегодня стоит Спасск-Рязанский. По прямой между современным городом и Старой Рязанью — чуть больше двух километров. А непосредственно к археологическому памятнику примыкает село Старая Рязань. Получается довольно странное соседство: современные жители спокойно ходят по своим делам буквально у подножия валов города, который когда-то был столицей целого княжества.

А затем наступил декабрь 1237 года. Войско Батыя подошло к Рязани, и началась одна из самых трагических страниц в истории города. Город оборонялся шесть дней, но пал смертью храбрых.

Площадь Старой Рязани около 75 гектаров, она превосходила размеры домонгольского Киева и Чернигова. Это был один из крупнейших мегаполисов Древней Руси. Целое столетие после нашествия Батыя город пытались восстановить и возродить в нём жизнь, но это было безуспешно.

Есть одна очень важная деталь, которая подчёркивает абсолютную смерть города, — феномен рязанских кладов. Во время раскопок археологи нашли там уже около 17 знаменитых кладов, включая и уникальные «Рязанские бармы». Представьте последние часы перед падением города. Люди понимают, что стены вот-вот будут взяты, собирают самое ценное — деньги, украшения, драгоценные вещи — и прячут всё это в землю. Логика совершенно понятная: переждём, вернёмся и заберём. И тот факт, что эти клады пролежали зарытыми в земле больше 700 лет, доказывает, что вернуться за ними уже было некому.

Теперь поговорим о самом названии города. И вот здесь начинается маленькая лингвистическая война, в которой победителя до сих пор нет. Начнём, пожалуй, с того, что в ранних источниках город именовался «Резанью». Раньше одной из самых популярных гипотез была финно-угорская — мол, что название восходит к наименованию мордовского племени эрзя. Но цепочка Эрзянь — Рязань с лингвистической точки зрения, мягко говоря, спорна, лингвист Макс Фасмер доказывает, что славянское «Резань» не могло фонетически развиться из финно-угорского «Эрзя». Переход начального «Э» в «Ре» и замена гласных противоречат законам языка.

Есть и ещё одна проблема. Эрзяне в то время жили значительно восточнее — в районе современной Мордовии. А непосредственно в районе Старой Рязани, то есть в Среднем Поочье, жили другие финно-угорские народы — прежде всего мещера и мурома.

Вторая версия — своё имя город получил от слова «ряса». И нет, речь сейчас не о церковной одежде. В данном случае «ряса» — это топкое, заболоченное место, обычно низина или пойма, заросшая кустарником и водной растительностью. На территории Рязанского княжества есть целая топонимическая сеть из гидронимов с этим корнем: Московская Ряса, Ягодная Ряса, Гущина Ряса, Говейная Ряса. В Шиловском районе есть село Ряссы, которое получило своё название от одноимённой реки. То есть этот корень был популярен у местного славянского населения.

Теперь вопрос непосредственно к лингвистам. Могла ли «Ряса» трансформироваться в «Рязань»? У славян суффикс -ань часто использовался для образования названий местности по их признаку. Например, сухой — Сухань, луг — Лугань, Темен — Тамань, дикий — Дикань, глухой — Глушань и так далее.

Версия эта звучит правдоподобно и стройно, однако тут мы сталкиваемся с подлянкой из древних летописей. Чуть ранее я говорил, что в ранних источниках город фигурирует как «Резань», а не «Рясань». В Лаврентьевской летописи под 1096 годом город пишется исключительно как Рѣзань (через «ять») или Резань. Буквы «я» (или юса малого) там нет и близко.

Написание «Рязань» закрепляется значительно позднее — примерно в XVI–XVII веках. За это время произношение в русских диалектах успело заметно измениться, а звуки «е» и «я» в некоторых регионах стали сближаться. Отсюда, кстати, знаменитое рязанское «яканье» — когда вместо привычного нам «е» можно услышать «я». Те, у кого родственники в Рязани, наверняка слышали произношения таких слов: чяго, вядро, няси, пятух, вясна, ну и так далее.

Теперь понятно, почему город «Резань» поменял в себе всего лишь одну букву и стал для нас более знакомым? Поэтому, с большой долей вероятности, Рязань произошло совершенно от другого слова, где присутствовал корень «рез», а не «ряс».

Поэтому рассмотрим ещё две версии этимологии, правда, они обе основаны на одном корне. Историк Аполлон Кузьмин связывал название Рязани с положением земель: они словно отрезаны от основных центров Древней Руси (например, от Приднепровья или Черниговщины). Таким образом, периферийное положение княжества и дало ему своё название.

Кузьмин выдвинул гипотезу, что Рязанская земля была отрезана от Черниговского княжества (куда Рязанское княжество и входило изначально) колоссальными, почти непроходимыми Муромо-Рязанскими лесами. В древности их называли «Брынскими» или «черными» лесами. Пройти сквозь них по суше было подвигом. Это были не просто приятные берёзовые рощи, где можно было неспешно прогуляться с корзинкой грибов. Для средневекового человека это была серьёзная преграда.

Пройти через такие леса по суше было крайне трудно. Главной связующей артерией оставалась Ока, но путешествие по реке тоже занимало немало времени.

Слово «Резань» изначально зафиксировано как название всей земли (области), и лишь затем оно перешло на город-столицу. Это была классическая «укра́ина» — далекая обособленная окраина Руси, зажатая между дремучей мещерской тайгой и опасной половецкой степью. Это мы можем увидеть даже в русских сказках.

«…Приходиша татарове на Рязанские украины и много зла сотвориша и отъидоша с полоном…»

Именно в этих глухих пограничных муромских лесах, через которые невозможно было проехать напрямую из Мурома в Киев, былины «поселили» Соловья-Разбойника. Когда Илья Муромец собирается ехать в Киев «дорожкой прямоезжею», его предупреждают: дорога давно заросла и замуравела, по ней много лет никто не ездит. Причина вполне уважительная — в лесу сидит чудовище, которое не очень приветствует путешественников.

Если отбросить былинную гиперболу, место для такого персонажа выбрано довольно символично. На границе обжитой Руси и огромного лесного пространства действительно существовала территория, которую современники могли воспринимать как далёкую, опасную и почти отрезанную от остального мира.

И, возможно, именно это ощущение «отрезанности» когда-то и оказалось спрятано в самом названии Резани.

Старая Рязань стояла на правом берегу Оки, на мысу между Окой и её притоком Серебрянкой. Серебрянка создавала глубокий каньон с севера от мыса. Ока защищала город с запада. С юга и востока город огибал глубокий естественный овраг. Скажем так, будущие рязанцы выбрали превосходную оборонительную позицию для города.

Общая длина оборонительных валов Старой Рязани составляет около 3,5 километров! Такая грандиозная линия обороны — это прямое следствие положения Рязани как пограничного форпоста. Эти оборонительные рубежи стоили колоссальных трудозатрат. Валы насыпали вручную. Грунт брали из рва, который копался перед валом, и укладывали слоями с трамбовкой.

Естественно, такая оборона не могла возникнуть на пустом месте. Прежде всего, Рязань защищалась от половцев, которые в XI–XIII веках регулярно совершали набеги на юго-восточные земли Руси.

Сегодня Серебрянка кажется нам небольшим ручьём, но тысячу лет назад она была полноводной. Кроме этого, у её устья находилась удобная естественная гавань, куда заходили торговые суда, шедшие по Оке. Рязань контролировала этот речной перекрёсток.

Одной рукой география подарила городу невероятное богатство, второй же подписала смертный приговор. Ока являлась важнейшим отрезком Великого Волжского торгового пути. Рязань напрямую торговала через Оку с Волжской Булгарией, имела контакты с Хорезмом и Персией, странами Арабского халифата.

Археологи находят на территории Рязанского княжества известную люстровую керамику из города Хашан — так называемый иранский фаянс. При раскопках Старой Рязани находят сирийское стекло, византийские амфоры для вина и оливкового масла, франкские мечи и тонны раковин каури из Индийского океана, которые использовались как мелкие деньги.

Собственно говоря, а когда появилась Рязань и кто её основал? Здесь мы вступаем в то же самое поле домыслов, в котором находятся и остальные города Руси. Ответить на этот вопрос с точностью даже до десятилетия мы не можем. Впервые город упоминается под 1096 годом в Лаврентьевской летописи в связи с междоусобной войной князей. Олег Гориславич бежал из Смоленска «к Рязани». То бишь уже в 1096 году Рязань был не обычным большим посёлком, а укреплённым и значимым городом, способным принять князя с дружиной.

Но давайте копнём чуть глубже. До прихода славян высокий мыс над Окой обжили люди так называемой городецкой археологической культуры (ранний железный век, примерно с VII века до н.э. по II–V века н.э.). Это были далекие финно-угорские предки летописной мещеры и муромы.

Городчане предпочитали строить небольшие, но хорошо укреплённые городки на мысах оврагов. Жили они в полуземлянках, охотились и занимались рыболовством и скотоводством. Интересно, что городчане высоко ценили лошадей, и не только как верховых животных, но и как часть рациона. В первой половине I тысячелетия нашей эры люди городецкой культуры уходят вглубь лесов из-за давления кочевников с юга.

И вот в X веке сюда приходят славянские племена вятичей и радимичей. Они начинают обживать мыс Серебрянки с удобной естественной гаванью для купеческих судов. Здесь жили купцы, судостроители и ремесленники, собиравшие дань с местных финно-угорских племен, живших в лесах Мещеры, и обменивали его на серебряные монеты у восточных гостей.

В августе 2021 года в окрестностях Старой Рязани был найден фантастически ценный для истории клад, весом более 2,1 килограмма. Он состоял из 32 предметов высокопробного белого серебра. Сенсация этого клада состояла в том, что учёные датировали его примерно 1080-1130-ми годами, то есть эпохой, когда Рязань только появилась на страницах летописи.

Были найдены 8 массивных шейных гривен, 8 шейных гривен и несколько массивных серебряных денежных гривен новгородского типа. Тот факт, что клад зарыли в лесу в конце XI века, говорит нам о том, что история ранней Рязани была полна жестоких и забытых летописцами драм — междоусобиц или половецких набегов, в которых погибли целые боярские или княжеские семьи.

Потрясают и размеры Рязани, ведь город рос феноменальными темпами. На пике своего расцвета в начале XIII века площадь Старой Рязани составляла около 75 гектаров. По подсчётам современных историков, в Рязани жило до 10 тысяч человек, что для Руси было масштабом такого хорошего средневекового мегаполиса.

В городе были построены три собора — Успенский, Борисоглебский и Спасский, что, конечно, является не только признаком высокого статуса, но и колоссального богатства. Они были построены из тонкого византийского кирпича — плинфы, и украшены белокаменной резьбой. Для их возведения, очевидно, были выписаны лучшие артели мастеров.

Раскопки Старой Рязани подтвердили то, что даже простые горожанки носили сложные головные уборы, украшенные семилопастными височными кольцами, и ожерелья из привозных стеклянных бус и сердолика. Вот так вот, культ красоты оказался повсеместным в этом городе. Кроме того, археологи находят здесь костяные и металлические стержни для письма на воске и фрагменты амфор, на которых простые люди процарапывали надписи вроде «Новое вино, посланное такому-то такому-то». На городище также обнаружили множество костяных шахматных фигур.

Но такая красивая и романтичная история Старой Рязани заканчивается в 1237 году. Батый не просто берёт Рязань. После шестидневной осады город был сожжён дотла, а всё население перебито. Летопись прямо пишет: «Не осталось в городе ни одного живого». На городище было раскопано несколько крупных коллективных захоронений, одно из них — у Спасского собора на Подоле. Тела сбрасывали в общие рвы и котлованы глубиной до 1 метра. Тот факт, что скелеты были уложены ровными рядами, головой на запад и со сложенными на груди руками, говорит нам, что погребение было совершено славянами, которые позже явились на пепелище после ухода монголов.

Антропологические исследования захороненных скелетов рисуют жуткую картину. Теменные кости были проломлены тупым оружием, между ребер были найдены застрявшие в позвонках бронебойные монгольские наконечники стрел. На руках погибших были найдены глубокие рубленые раны — свидетельство того, что безоружные люди пытались инстинктивно закрыть голову от ударов.

Интересно, что в братских могилах практически не найдены скелеты отроков и отроковиц возрастом от 12 до 20 лет. Скорее всего, молодые люди, обладавшие красотой и выносливостью, были взяты Батыем в рабство для их последующей продажи. Так демографическое будущее Рязани навсегда растворилось в улусах Монгольской империи.

Однако археология доказывает, что сразу после ухода Батыя жизнь городища попыталась продолжиться. В слоях конца XIII века находят следы наспех восстановленных бревенчатых жилищ, полуземлянок из дерева и глины и скромных мастерских. Интересно, что археологи нашли даже следы ремонта оборонительных валов. Сюда вернулась княжеская администрация, формально Старая Рязань продолжала оставаться столицей княжества.

Постоянные набеги на Старую Рязань продолжались, и думается, что местные князья осознавали, что удерживать столицу на открытом степном правобережье Оки невозможно. Окончательный перенос столицы в Переяславль-Рязанский произошёл, по всей видимости, между 1382 и 1389 годами — возможно, под давлением Москвы, желавшей видеть рязанского князя ближе к себе.

Сначала в Переяславль-Рязанский переехала епископская кафедра, а спустя какое-то время и княжеский двор. Переяславль стал столицей княжества в XIV веке, в то же время Старая Рязань превратилась в село под названием Городище. Хотя поселение и хирело, но люди там продолжали жить и пахать землю, пока над Окой величественно возвышались грандиозные соборы домонгольской эпохи. В XVI-XVII веках они превратились в своеобразных доноров камня. Жители Спасска и окрестных сел постепенно разбирали стены древних храмов, чтобы строить из них новые церкви и дома.

Храм, чьи изображения вы видите выше, — это церковь Преображения Господня в селе Старая Рязань. Построил её рязанский помещик Стерлигов на собственные деньги. Но прекрасно то, что при её строительстве использовали белый камень и кирпич, добытые прямо из-под земли — из руин Борисоглебского собора, уничтоженного Батыем.

Корни Рязанского княжества зиждятся на Черниговщине. Изначально Муромо-Рязанская земля была далёким восточным форпостом черниговских князей. Черниговская ветвь Рюриковичей славилась своим воинственным и авантюрным характером, и, без сомнения, их братья из Мещерских лесов унаследовали их неуступчивый дух. Рязанские князья долгое время действовали в союзе со своими черниговскими родичами, что автоматически ставило их в оппозицию к набиравшей силой ветви Мономашичей, стоявших во главе Владимиро-Суздальского княжества.

Изначально столицей единого северо-восточного удела был именно Муром, как более старый и развитый город. Но благодаря бойкой торговле на Оке Рязань росла стремительными темпами. Уже к середине XII века Рязанское княжество обособилось от Муромского и затмило его своей мощью. В 1129 году после смерти Ярослава Святославича разделили между собой земли. Муром остался в глубоком тылу, укрытый северными лесами. В сферу влияния Рязани попала вся южная часть удела, которая была открыта для удара со степей.

Это был пульсирующий фронтир. Какой-то единой и чётко обозначенной границы не было. По рекам Воронеж и Дон рязанские земли вклинивались далеко в степь. Из-за такого положения Рязань содержала непропорционально большую и высокомобильную армию. Города княжества вроде Пронска, Белгорода-Рязанского или Ижеславля строились в первую очередь как неприступные военные замки-крепости.

Подобно черниговцам, рязанцы не только воевали с половцами, но и активно женились на дочерях половецких ханов. В жилах многих рязанских князей и бояр XIII века текла кочевая кровь. Скажу больше, на южных окраинах княжества селились так называемые «свои половцы». Кстати говоря, их в летописях называют «бродниками». Стандартная практика для Средневековья — такие люди получали землю в обмен на охрану границ от своих же кочевых собратьев.

XII век стал для Рязани «золотым веком» как в плане экономики, так и в плане экспансии и самоутверждения себя на глобальной карте Руси. Княжество продвигалось на восток и юго-восток вдоль Оки, Цны и Мокши. Главным противником был сильный союз мордовских племён под предводительством князя Пургаса. Рязанцы строили на этих землях пограничные опорные пункты, при этом вытесняя или ассимилируя местное население.

Но с геополитической точки зрения рязанцы оказались в патовой ситуации, зажатые между Владимиро-Суздальским молотом и степной наковальней. С севера над Рязанью нависла мощная ветвь Мономашичей. Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо рассматривали Рязань как свою зону влияния. На самом деле владимирские князья панически боялись союза Рязани с Черниговом и постоянно вмешивались в рязанские усобицы, сажая на престол угодных для себя князей.

Через всю историю Рязанского княжества красной нитью тянется хронический конфликт с Владимиром, а затем и с их наследниками — Московским княжеством. Всеволод Большое Гнездо годами душил Рязань изнутри. Он заставлял рязанских князей присылать свои полки для его личных войн, например против Волжской Булгарии — торгового партнера Рязани. Всеволод не гнушался забирать рязанских княжон в заложницы, без угрызения совести женил местную элиту на суздальских боярынях, чтобы иметь шпионскую сеть в Рязани.

Но Всеволоду было важно сломать богатую Рязань об колено. Ему нажаловался один из рязанских коллаборационистов, что Рязань, мол, ищет союза с Черниговом — злейшим врагом Владимиро-Суздальского княжества. В 1207 году Всеволод решил проявить чудеса гостеприимства — он вызвал рязанских князей на съезд и, заковав их в кандалы, бросил в суздальские тюрьмы. Рязань восстала против такого беспредела, и Всеволод в 1208 году железной рукой и своей карательной армией стёр город с лица земли.

Всеволод решил использовать типичную ассирийскую политику — он насильно переселил под Владимир, Суздаль и Переяславль-Залесский тысячи рязанских ремесленников, купцов, каменщиков и ювелиров. А на престол Рязани сел один из сыновей Всеволода — Ярослав, будущий отец Александра Невского. Ярослав ломал хребет рязанскому самоуправлению, однако, столкнувшись с партизанской войной местных жителей, он сбежал, попутно разграбив уцелевшие посады.

И если Рязань смогла быстро оправиться против владимирского разгрома 1208 года, то восстановиться после монгольского разгрома 1237 года она не смогла. Батый взял под свой контроль торговую систему Волжского пути, уничтожил под корень всю правящую элиту Рязани, опытных мастеров, архитекторов и инженеров. Попросту говоря, Рязань было некому восстанавливать.

В Рязани даже возник свой собственный национальный миф — Евпатий Коловрат, единственное упоминание о котором содержится в «Повести о разорении Рязани Батыем». Ни в суздальских, ни в новгородских, ни в киевских летописях имя Евпатия более не встречается. Для историков это главный маркер того, что перед нами легендарный, а не исторический персонаж.

Дело ещё и в том, что рассказ о Коловрате построен не по летописным канонам, а по канонам героической воинской повести и устного былинного эпоса. Вернувшись из Чернигова, Евпатий видит руины родного города. И тогда он собирает 1700 воинов и начинает против монголов партизанскую войну, нападая на лагерь монголов. Его отряд наносит войску Батыя такой урон, что монголы думают, будто против них восстали мертвецы.

После 1237 года княжество медленно, но верно угасает. Но даже и после такого жуткого разгрома Рязанское княжество превращается в феникса. Если Старая Рязань стояла на открытом степном мысу, то Переяславль-Рязанский закладывается в глубине лесов, на высоком холме, окруженном реками Трубеж и Лыбедь.

Однако в XIV веке начинается самый настоящий Рязанский Ренессанс при правлении гениального и жесткого дипломата Олега Ивановича Рязанского. При нём Рязань расширяет свои границы и даже чеканит монету с собственной рязанской тамгой, что являлось символическим жестом независимости.

Лучшей иллюстрацией могущества Рязани той эпохи являются две битвы. Первая из них произошла в 1365 году у Шишевского леса. В Золотой Орде во всю бушевала «Великая замятня». Мурза Тагай, правивший в улусе Мохши (район современной Пензенской области), решил воспользоваться хаосом и совершил дерзкий набег на Переяславль-Рязанский. Татары сожгли город, а затем с огромной добычей и пленными двинулись обратно в степь.

Князь Олег Рязанский собрал дружину, к нему присоединились союзники — Владимир Пронский и Тит Козельский. Они бросились в погоню и настигли обременённое обозом войско Тагая у Шишевского леса и нанесли сокрушительное поражение.

А 14 декабря 1371 года приключилась битва при Скорнищеве, в ходе которой Олег Рязанский даже ненадолго потерял свой трон. Но спустя 14 лет он взял у Москвы жестокий и полноценный военный реванш в полевом сражении. Споры за Коломну продолжались. Олег неожиданно подошёл к городу со своей ратью, взял штурмом Коломну и захватил там огромную добычу и московских наместников.

Разъяренный этим поступком Дмитрий Донской отправил в погоню мощную карательную армию во главе с героем Куликовской битвы Владимиром Андреевичем Храбрым (Серпуховским). Войска сошлись у пограничной рязанской крепости Перевитск. В этой лютой сече Олег Иванович наголову расколотил хваленое московское войско. Рязанцы взяли в плен чуть ли не половину московской армии, включая топовых бояр и воевод.

Олега Рязанского любят клеймить предателем, и сейчас разберём один из школьных затасканных мифов. 1380 год — Куликовская битва. Формально Олег Рязанский договаривается с Мамаем и Литвой. Он понимает, что в случае чего Рязань первой примет удар в случае ордынского похода. Дмитрий Донской идёт на Куликово поле через рязанские земли, и Олег пропускает его и не мешает.

Дело в том, что Мамай летом 1380 года, собрав огромное войско, прямо заявил, что пойдет через Рязань и сожжёт её снова, если Олег не подчинится. Олег понимал, что его княжество в одиночку не выстоит, и вступает с ордынцами в фиктивные переговоры. Умный и расчётливый ход мудрого политика.

«Сказании о Мамаевом побоище» и «Летописной повести о Куликовской битве» сохранили интересные детали политики Олега. Рязанский князь тайно отправляет вестников к Дмитрию Ивановичу, который спустя считанные месяцы получит прозвище «Донской». Олег предупреждает Москву о точном времени выступления Мамая и о его маршруте.

Рязанские проводники указали Дмитрию Донскому точное местоположение тайных каменных бродов — так называемых Татарских бродбищ под Лопасней. Рязанцы буквально «переставили» армию Дмитрия через реку, подтолкнув её к Куликову полю, пока сам Олег официально слал Мамаю письма о своей «верности». Эта двойная игра спасла Рязанскую землю от татарских копыт и позволила Москве выиграть главную битву столетия.

XV век стал временем постепенной интеграции Рязани в орбиту Московского княжества. Иван III выбрал мудрую политику «мягкой силы», отказавшись от прямого столкновения со своим южным соседом. Он выдал свою младшую сестру Анну Васильевну замуж за рязанского князя Василия Ивановича. Когда спустя 19 лет князь Рязани скончался, формально престол перешёл к их малолетнему сыну Ивану. Но реальной правительницей княжества стала Анна Васильевна, которая воспитывала своих детей в абсолютной покорности московскому престолу.

Финал Рязани — трагичная и героическая страница в истории города. Последний рязанский князь Иван Иванович был вызван в Москву и заключен под домашний арест. Летом 1521 года к Москве подошло колоссальное войско крымского хана Мехмеда Герая. В столице началась паника. Иван Рязанский воспользовался суматохой, пока стража тушила пожары, последний рязанский князь сумел выбраться из столицы, проскакать через горящие московские посады и устремиться на юг к своей родной земле.

Мехмед Герай отступал из Москвы с огромным обозом награбленного богатства. Крымское войско подошло к стенам Переяславля-Рязанского и начало осаду. Иван Иванович оказался в политических тисках: Москва считала его врагом, но он отказывался сдавать город татарам. Поэтому было решено дать бой. Рязанский гарнизон под руководством Хабара Симского дал крымчакам жестокий отпор, расстреляв тех из пушек.

В итоге Иван Иванович Рязанский бежит в Литву. Там он получает от короля Сигизмунда I во владение небольшое местечко Стоклишки. До своего последнего вздоха в 1534 году Иван Иванович отказывался принимать смерть своего государства в пасти Москвы.

Давайте теперь поговорим и идентичности рязанца. Каждый рязанец — воин по умолчанию. Если во Владимире или Новгороде крестьянин брался за оружие только в случае большой войны, то на Рязанщине, уходя пахать землю в пойму Оки или Прони, каждый рязанский смерд брал с собой лук и топор. Жизнь в пограничье научила людей мгновенной реакции: дети и женщины по тревоге уходили в укреплённый городок, а мужчины тут же вступали в строй.

Кстати говоря, такой суровый уклад жизни сделал Рязань настоящим первым прототипом первого русского казачества. В документах середины XV века впервые упоминаются «рязанские казаки» — летучие пограничные отряды, которые нападали на татар в степи.

К тому же осознание того, что ты стоишь на первой оборонительной линии в случае беды, помощи из Москвы или Владимира ждать не стоит, выковало в рязанцах крайний индивидуализм, независимость и недоверие к центральной власти. Напомню, что Рязанское княжество вошло в состав единого Русского государства последним.

Подтверждение вышеизложенным тезисам могут служить археологические доказательства. Археологи обнаружили вдоль Оки и её южных притоков очень плотную сеть из оборонительных сооружений. Помимо крупных городов-крепостей вроде Пронска или Ростиславля, вся степная граница была утыкана десятками крошечных и скрытых в лесах или на мысах оврагов городков-убежищ.

Фишка в том, что в таких городах никто не жил постоянно. Там не было капитальных домов, соборов или посадов. Просто пустые площадки, окруженные рвом и частоколом. Их единственная задача — дать убежище населению во время внезапного набега. На таких площадках археологи находят остатки частоколов, следы костров и иногда фрагменты вооружения и снаряжения.

К востоку и югу от Рязани живут мордовские племена — эрзя и мокша. Рязанские князья частично их подчиняют, собирают дань и иногда используют как союзников. Мордва платит фиксированный оброк: мёд диких пчел, воск и ценнейшую пушнину, которая затем шла по Оке на экспорт в Булгарию и арабские страны.

Интересно, что рязанские князья часто нанимали мордовских воинов для борьбы с соседними княжествами. В летописях зафиксировано, что мордва шла в бой под предводительством своих родовых старейшин, выступая как полноценный автономный военный корпус внутри рязанского войска. Чаще всего на союз с Рязанью шли мокшане, так как они жили ближе к степному фронтиру и страдали от половцев. Эрзяне же яростно сопротивлялись славянской экспансии, опираясь на союз с Волжской Булгарией.

Давайте поговорим теперь о духовной жизни княжества. Рязанская кафедра выделилась из состава огромной Черниговской епархии на рубеже XII–XIII веков. Поэтому, конечно, домонгольская Рязань в церковном отношении была подчинена сначала Киевскому, а затем Владимирскому и Московскому митрополиту. Если вы думаете, что информационная война — это детище XX века, то это не так. Из-за подобного подчинения Рязань часто проигрывала свои конфликты. Например, когда Всеволод Большое Гнездо шёл громить Рязань, он при этом заручился поддержкой церкви. Да и рязанские епископы, которые приезжали в город из Владимира, часто действовали в интересах владимирских князей.

Но вся идентичность рязанцев строится именно на катастрофе 1237 года. Современные исследователи видят в «Повести о разорении Рязани» не просто литературный памятник, а акт коллективного горя. Когда выжившие рязанцы переносили свою столицу в Переяславль, они были пропитаны экзистенциальным вопросом о том, за что их отцы и деды были сожжены и убиты в рязанском побоище? «Повесть о разорении Рязани» стала отдушиной, психологическим громоотводом и священным текстом одновременно.

Интересно, что повесть не была забыта после XV века. Её бережно переписывали в рязанских монастырях вплоть до XVIII века. Вместе с памятью о катастрофе в Новую Рязань, то есть Переяславль, была перенесена главная святыня княжества — чудотворная икона Николы Зарайского.

Удивительно, что память о погибшей древней столице Рязанского княжества сохранялась и в религиозной традиции. В наше время к городищу Старой Рязани совершают крестные ходы, связанные с преданием о святителе Василии Рязанском. Духовенство, миряне и паломники проходят из города Спасск-Рязанский до поклонного креста на городище Старая Рязань. Маршрут составляет почти пять километров, и крестоходцы преодолевают его пешком, в том числе через реку Оку.

Основой оной служило сельское хозяйство. Пойменные луга Оки — зона богатых аллювиально-луговых почв. Вятичи, мигрировав в пойму Оки, обнаружили землю, которая не требовала адского труда для расчистки, как, например, в новгородской тайге. Рязанское сельское хозяйство нередко работало и на экспорт, купцы гнали баржи с рожью и пшеницей вверх по Оке и Москве-реке, откуда через волоки хлеб уходил на север.

При раскопках Старой Рязани археологи обнаружили вместительные по площади зерновые ямы-хранилища. Земляные стены ям обжигались огнём для дезинфекции и гидроизоляции, а затем выстилались берестой. В таких закромах зерно могло храниться десятки лет. Но благодаря чему рязанцы могли делать такие большие запасы?

Дело в том, что изначально на Руси доминировало подсечно-огневое земледелие. Но уже в XII веке на Рязанщине произошла самая настоящая техническая эволюция, и рязанцы перешли на трехполье и озимую рожь. Если в X–XI веках в находках на Рязанщине решительно преобладала пшеница (96% против 4% ржи), то в XII–XIII веках доля ржи увеличивается почти десятикратно — до 39%. Археологи нашли в зерновых ямах остатки специфических сорняков, например, костра ржаного, которые четко указывали на то, что рязанцы первыми в регионе начали массово сеять озимь — рожь, которую сажали осенью под снег.

Представляете, какое важное значение это имело для фронтира? Яровые культуры могли быть легко вытоптаны степняками во время летнего набега. Озимая же рожь созревала и убиралась очень рано, и крестьяне успевали собрать, обмолотить и спрятать хлеб в подземные хранилища городов-крепостей до конца лета — времени, когда степная трава подсыхала и половцы шли в свои главные походы.

Кроме того, Рязань была включена в глобальную торговую трансевразийскую ось. Рязань контролировала не просто Оку, а место впадения в неё реки Прони. Проня открывала путь на юг, к верховьям Дона, откуда через систему волоков можно было спуститься в Азовское и Чёрное море к Византии. Поэтому неудивительно, почему рязанские купцы так быстро богатели, ведь весь их прибыток строился на «мыте» — торговой пошлине. Любое купеческое судно, шедшее из Мурома или Булгарии вверх по Оке в сторону Москвы, было обязано причалить к рязанской пристани и заплатить пошлину за проезд или охрану.

Торговые связи Старой Рязани с Волжской Булгарией имели большое значение. Через булгарские земли в древнерусские города поступали не только товары местного производства, но и изделия из более далёких восточных регионов. Археологи обнаружили в Старой Рязани булгарскую столовую керамику и другие восточные импорты, свидетельствующие об активных торговых контактах города.

Рязань «оседлала» восточный торговый трафик раньше и удачнее своего северного соседа — Владимира, который по этой причине питал вражду к Рязанскому княжеству. Рязань обладала прямым, широким и беспрепятственным выходом на Булгар через Оку, в то время как Владимиру приходилось плыть по менее полноводной Клязьме и идти через рязанские заставы.

При раскопках Старой Рязани и сельских мордовских поселений археологи находят большое количество миниатюрных складных бронзовых весов и железных весовых гирек, обтянутых медью. Эти гирьки использовались для взвешивания серебряных слитков и монет. Поразительно то, что рязанские купцы и их мордовские партнеры использовали не византийскую или киевскую систему мер, а ориентальную (восточную) весовую систему, принятую в Волжской Булгарии и Багдадском халифате.

Давайте поподробнее поговорим о пошлинах. На Руси они назывались «мыто» и брались на заставах у крупных городов за провоз товара. Также оплачивалась переправа через реку или проезд по мосту, и брались дополнительные сборы за стоянку, разгрузку и хранение товаров. Кроме того, это было неплохим рычагом давления на соседей, ведь можно было просто тормозить поток чужих товаров.

Именно поэтому такие важные торговые узлы, вроде Коломны, постоянно являлись «горячими точками». Они стояли на стыке водных путей и рубежей княжеств, а владеть ими — значит контролировать торговые потоки. Князья закрепляли правила сбора пошлин в договорах, чтобы не только упорядочить торговлю, но и снизить конфликты.

Например, в «Русской правде» поминается обязанность купцов платить мыто на специальных заставах. В договорной грамоте 1381 года между Дмитрием Донским, Владимиром Серпуховским и Олегом Рязанским прямо прописывались нормы, что с купцов мыто берётся, а с пешехода мыта нет. А в московско-тверских договорах встречались детальные статьи про штрафы. Если купец объезжал заставу, то с него брали дополнительный штраф — по двенадцать алтын с воза. Штраф превышал саму пошлину в 12–36 раз, что делало объезд заставы крайне невыгодным.

Ключевыми торговыми городами становились те поселения, где география самостоятельно работала на эту задачу. В местах, где сужалось русло, были переправы или выходы к притокам, — все эти обстоятельства превращали поселение в «бутылочное горлышко», где застава могла остановить караван и собрать пошлины.

Ярким примером, как я чуть ранее говорил, является Коломна, расположенная при впадении реки Коломенки в Москву-реку. Вы, наверно, и сами понимаете, насколько важным являлось это поселение. Серпухов располагался на Оке в месте, где река делает заметный изгиб. Такая география позволяла эффективно контролировать судоходство на этом отрезке.

Южные и юго-восточные окраины Рязанского княжества выходили к лесостепи и степи, где были обширные угодья для выпаса скота. Поэтому скотоводство, такое нетипичное для лесной Руси, стало важной отраслью Рязанского княжества. Летописи и другие актовые свидетельства упоминают о табунах и набегах степняков, целью которых был угон скота. Для историков это маркер скотоводческого хозяйства. Кроме того, археологи находят на городищах и селищах Рязанского края кости лошадей и крупного рогатого скота в количествах, указывающих на значимость скотоводства.

Бассейн Оки с окружающими лесами, в особенности Мещёрскими, был богат пушным зверем. Археологи при раскопках Старой Рязани и других поселений находят кости бобра, куницы и белок. В Средневековье их мех считался предметом роскоши, он ценился за красоту, лёгкость и тепло. Такие меха охотно покупали не только на Востоке, но и на Западе. А в Древней Руси еще до эпохи чеканки монет в качестве эквивалента денег выступают именно шкурки. Ибн Фадлан упоминает, что восточные купцы оценивали товары в «кунах» — шкурках куницы.

Ну и куда же без любимого всеми бортничества, которое я упоминаю почти в каждой статье по княжествам Руси! Иловайский отмечал в своих трудах то, что бортничество было значимым промыслом в лесах Рязанского княжества. Богатые лесные массивы по Оке и её притокам создавали идеальные условия для содержания бортей — дупел с пчёлами. Находки в древнерусских слоях Старой Рязани включают инструменты бортников.

Кроме того, доказательством этому служит топонимика Рязанского края. Например, в Захаровском районе есть село Добрые Пчёлы. Еще до основания поселения сюда приезжали монахи из Иоанно-Богословского монастыря собирать мёд, тут была пустошь с естественной пасекой. В Спасском районе есть село Добрый Сот, это название маркирует территорию, которая была важна для бортнического промысла.

Но не единым мёдом богаты. Рыболовство в бассейне Оки являлось не хобби, а полноценной экономической отраслью, и топоним «Рыбное» тут работает как прямое подтверждение. Дело в том, что рыба являлась постной пищей, поэтому со стороны монастырей был повышенный спрос к этому ресурсу. Кроме того, рыбу солили, вялили и коптили — так её можно было хранить и перевозить на большие расстояния.

На городищах и селищах по Оке находят много рыболовных снастей: крючки, грузила, остроги, остатки сетей. Анализ костей рыб из культурных слоёв подтверждает, что в рационе жителей Старой Рязани и окрестностей значительную часть составляла речная рыба, в том числе и ценные осетровые виды. В более поздние периоды (XIV–XVI века) в актовых материалах встречаются упоминания об оброках рыбой, о «рыбных ловлях» как доходной статье. Это показывает нам, что рыбный промысел был включен в систему княжеских доходов. То есть князья с удовольствием брали с местных жителей налог рыбой!

Взгляните на карту Рязанского княжества, и вы поймёте, что стратегическое положение Рязани — самая настоящая ловушка. Для начала присмотритесь, насколько оно вытянуто с северо-запада на юго-восток вдоль русла Оки. Такие непропорционально длинные границы княжества было трудно защищать, и они оставались открыты для ударов. Любая точка княжества находилась всего лишь в нескольких днях пути до вражеского рейда.

Еще один существенный минус географического положения — Рязань была замкнута сама в себе. Попытки рязанских князей расширить свои владения просто упирались в тупик. На севере и западе доминировала Москва, перекрывая выходы к богатым волжским волокам. На юго-западе и юге стремительно возвышалось Великое княжество Литовское, которое к концу XIV века поглотило Черниговщину и вышло к верховьям Дона, тем самым заперев Рязань с тыла. Ну и конечно, со стороны степи Золотая Орда буквально облизывала своими набегами Рязань.

Это не могло не сказаться на дипломатическом выгорании ребят с рязанского княжеского стола. Им приходилось тратить много ресурсов, чтобы соседи их не скушали. Одновременно слали дары в Сарай, подписывали тайные пакты с Литвой, вели пограничные переговоры с Москвой. Сами понимаете, любое нарушение равновесия в этом дипломатическом и политико-географическом квадрате, и у твоих рязанских ворот будут стоять карательные отряды.

Важно понимать, что для Олега Рязанского и его преемников Рязань была не окраиной Руси, а самостоятельным Великим княжеством. И с их точки зрения подчиниться Москве и потерять независимость было ничуть не лучше, чем подчиниться Орде. И лавирование позволяло сохранять автономию.

Без хитрости тут не обходилось. Как только Москва ослабевала, Рязань переставала платить ей дань и демонстративно отправляла её напрямую в Сарай, как бы показывая хану свою лояльность.

Прекрасный пример тонкой политики Рязани — выпуск собственной монеты. Олег Рязанский столкнулся с жестоким давлением своих соседей. Москва требовала, чтобы на рязанских деньгах не было никаких восточных символов, а Золотая Орда, напротив, требовала фиксации своей верховной власти.

Рязанцы нашли гениальное решение из этой ситуации. Они начали выпускать монеты, на одной стороне которой был изображен чисто русский символ, а на обратной стороне изображался ордынский знак или куфическая арабская надпись. Но самое интересное! Рязанские резчики штемпелей намеренно искажали арабские буквы, превращая их в совершенно бессмысленный орнамент. Лингвисты называют этот феномен так называемым «подражанием». Для татарских баскаков и сборщиков дани эта монета выглядела как законный знак покорности хану. Для московских же купцов это были обычные рязанские деньги с «декоративным узором».

Интересна мысль рязанских князей о своём положении в династической ветви Рюриковичей. Они относили себя к старому черниговскому дому и вели свой род от Святослава Ярославича. И в их понимании они были старше и благороднее владимирских Мономашичей.

И тут они сталкиваются головами с владимирскими и московскими князьями. Потому что Владимир, а после Москва строили вокруг своих земель централизованное государство. Любой независимый шаг Рязани воспринимали во Владимире или Москве как государственную измену общерусскому делу.

И Владимир с Москвой часто наказывали Рязань за её самостоятельность. Например, в 1207 году Всеволод Большое Гнездо вызвал к себе в ставку рязанских князей для переговоров и разбора доносов. Всеволод предал их и арестовал шестерых рязанских князей, заковал в кандалы и отправил во владимирские тюрьмы. Город заперся, присягнул оставшимся молодым князьям, приготовившись к обороне. И в следующем, 1208 году, Всеволод вернулся на Оку с новой огромной армией. Всеволод приказал полностью сжечь город дотла, выгнать всех жителей.

После этого рязанцы начали масштабную партизанскую войну. Они сбивались в летучие отряды, перерезали пути снабжения суздальского гарнизона и уничтожали продовольственные фуражи. Градус ненависти поднялся столь высоко, что рязанцы начали охотиться на оккупантов и суздальских бояр. У переполненной чаши терпения полилось через край. Вспыхнуло восстание, и суздальский гарнизон был частично перебит. Всеволод Большое Гнездо смог сжечь деревянные стены Рязани, но выжечь из рязанцев чувство собственного суверенитета у него не получилось.

Монгольское нашествие стало точкой невозврата для абсолютно всех княжеств Древней Руси. Москва строила своё государство на получении ярлыка на право сбора налогов со всей Руси. Хитрые рязанцы смогли облапошить владимирских и московских князей, добившись от монгольских ханов уникального статуса — титул «Великий князь Рязанский» признавался Ордой как полностью суверенный. То есть, по сути, рязанские князья не подчинялись Владимирскому князю, а получали легитимность напрямую из Сарая!

И многие князья этим пользовались. Например, когда литовский князь Ольгерд (а затем и Витовт) пытались поглотить пограничные рязанские земли (Тулу, Елец), Олег обращался в ставку к ханам. Орда, которая остерегалась усиления Литвы, мгновенно реагировала на это, высылая свои конные отряды в помощь Рязани.

Кстати говоря, рязанцы начали действовать по отношению к Орде совершенно так же, как черниговцы действовали по отношению к половцам. Рязанская элита начала интегрироваться в ордынскую аристократию, переманивать к себе на службу крупных татарских мурз. Пожалуй, самым ярким примером был мурза Солохмир. Он женился на сестре Олега Рязанского и стал родоначальником великих рязанских родов — Апраксиных, Вердеревских и Ханыковых.

Хочу подчеркнуть, что на бумаге Великое княжество Литовское было прекрасной альтернативой Москве, хотя на практике это было не так. Да, Литва была непосредственным соседом Рязани, но защитить Рязань она не смогла. Дело в том, что столица Литвы, Вильно, была далеко, и в случае внезапного московского удара литовцы попросту бы не успели прислать свои войска.

Тот самый Олег Рязанский, о коем я говорил выше, заключил с Литвой мощный союз. И в таких маленьких державах следует незамедлительная реакция — раскол боярства. Старая фронтирная вольная элита боялась Москвы с её жестким самодержавием. Литва же уважала удельное право: литовские князья сохраняли за местной знатью колоссальные привилегии.

И Олег Рязанский действительно ориентировался на Литву. Однако в 1399 в этом политическом клубке Восточно-Европейской равнины произошёл тектонический сдвиг. Витовт со всей Европы собрал армию, которая включала в себя литовские и русские полки, а также немецких рыцарей-крестоносцев. Войско Витовта сошлось в битве на реке Ворскле с войсками Золотой Орды. Литва потерпела просто сокрушительное поражение, вся литовская элита практически была истреблена, а сам Витовт едва спасся бегством. Таким образом, Олег Рязанский остался без своего внешнеполитического щита. И рязанские князья XV века оказались один на один с наступающей Москвой.

Процесс поглощение Рязани Москвой был постепенным и хитрым. Рязань не была взята штурмом в один день, а постепенно теряла свою самостоятельность. Москва шаг за шагом забирала рязанские земли, с 1501 года к Москве отошли Старая Рязань, Перевитск, Пронск. Пока угроза со стороны степи была высокой, Москве было выгодно терпеть автономию соседа, служившего буфером.

Последний рязанский князь Иван Иванович захотел вернуть своему княжеству полную независимость. Он рассчитывал на военную помощь со стороны Литвы и Крымского ханства. Конечно, в Москве это расценили как измену. В 1520 году князя арестовали, его мать насильно постригли в монахини, а часть рязанских бояр выселили.

Кульминация наступила в 1521 году. В Московском княжестве началась суматоха из-за крупного похода крымского хана Мухаммед-Гирея. Иван Иванович умудрился как-то сбежать из-под стражи и скрылся в селе Шумашь. Когда Мухаммед-Гирей подошёл к Переяславлю и потребовал выплаты дани, рязанцы дали отпор — из крепости начали стрелять пушки, и враг отступил. После этих событий Иван Иванович окончательно ушёл в Литву, где и умер в 1534 году.

Историческая судьба рязанской памяти трагична и горька. Летописная Старая Рязань уже семь веков лежит под слоем земли, оставаясь гигантским полем с холмами-валами. Современная же Рязань носит имя столицы, погибшей в 1237 году. Да, город сохранил имя и бремя чужой великой травмы, но не первоначальную сущность домонгольского мегаполиса.

Историческое место Рязани в русской культуре — это вечный воин-пограничник. Приняв на себя первый и самый страшный удар Батыя, Рязанская земля не получила помощи от соседей и была испепелена. Она не смогла передать потомкам жизнеспособную политическую модель, уступив Москве в централизаторской гонке. Но она дала общерусской идентичности нечто большее — фундаментальный образ трагического, бескомпромиссного мужества, готовности сражаться до конца, когда всё уже потеряно.