Я уже собирала как-то пост про одну прогулку в конце марта по Нижнему Новгороду. Выяснилось, что можно повторить😸
В Нижегородском районе собачке подстелили пенопласта, чтобы на холодном не сидеть.
На улице Пожарского эпическая битва двух воробьев. Местность, на которой стоит улица Пожарского, называется Дятловы горы. Но все равно красиво.
На площади Сенной дом стоял. Сначала он ветшал, потом вместо него построили новый, и теперь он регенерация купеческой застройки. Прямо корабль Тесея, но получилось красиво.
1/2
В Кремле макет центра города поставили. Очень залипательно.
В районе улицы Генкиной на пеньке мура сидит, в крапиву всматривается.
1/2
Около улицы Белинского квартал красивый своей жизнью живёт.
На Провиантской какие-то живописные развалины. А рядом находится баня, которая изображала в очень известном фильме морг (при съемках никто не пострадал).
Шиповник цветет, не смотрит, что сентябрь и заморозки скоро.
В парке неваляшка и игрушечная полулошадь куда-то собираются.
К вывеске магазина кто-то добавил акцент в виде тапка.
В Советском районе кошке Белочке смастерили укрытие от дождя на любимой Белочкиной скамейке.
А этот зонтик я потом потеряла, но это уже другая история😸
Я уже предупреждала, что буду писать пост в зависимости от того, какая на меня книга упадет😸
Так получилось, что на меня упала книга писателя конца 19 века Мельникова-Печерского «В лесах», которую я последний раз читала лет в 17.
Мельников-Печерский вообще это один человек. И фамилия у него не двойная. При рождении он назывался Павел Мельников, а потом взял псевдоним Андрей Печерский. Так-то, наверное, в такой ситуации лучше будет говорить о том, что он Мельников (Печерский), где вне скобок базовая фамилия, а в скобках псевдоним. Но людям проще не заморачиваться со скобками, а использовать дефис 😸
Вообще книга «В лесах» (и следующая за ней «На горах») очень интересна будет для тех, кому знаком (притом достаточно хорошо) Нижний и окрестности. Читаешь — и понимаешь, что было раньше там, где ты, например, ходил и думал про какао из стихотворения Маяковского. Про Татинец написано, где братова дача.
С другой стороны эта книга интересна тем, что описывает быт и нравы людей начала 19 века, которые жили в Поволжье. Не всех, конечно, а в основном старообрядцев, которые после церковного раскола (и про него я тоже почему-то писала) рванули жить за Волгу.
Фото известного нижегородского фотографа Максима Дмитриева
Вообще я очень люблю масштабные полотна литературные, у меня одно время любимой книгой были «Будденброки» Томаса Манна. Но одно дело какие-то торговцы из Германии, а совсем другое — люди, которые ходили в твоем городе.
Пишет Павел Мельников про Ровнедь, а ты в этом городе родился, а ведь ни сном ни духом.
«И Ровнедь минули, и Щербинскую гору, что так недавно еще красовалась вековыми дубовыми рощами, попавшими под топор промышленника, либо расхищенными людом, охочим до чужого добра. Река заворотила вправо; высокий, чернеющий чапыжником нагорный берег как бы исполинской подковой огибал реку и темной полосой отражался на ее зеркальной поверхности»
Что за Ровнедь? Щербинская гора ещё понятная, есть микрорайоны Щербинки 1 и Щербинки 2. А Ровнедь, оказывается, это плоская площадка над откосом около современной Мызы. В общем, там сейчас парк «Швейцария».
Над откосом Оки
Из той же книги писателя Мельникова, кстати, можно узнать, что в Казани своя была роща Русская Швейцария, и сейчас там охраняемая природная территория.
Пишет Мельников про то, что в Ветлуге у села Воскресенского стерлядей ловили, а ты на этой Ветлуге всю жизнь гуляешь, а про стерлядей и не слышал никогда.
Ветлуга. В ней, судя по сайтам рыбаков, водятся щука, окунь, голавль, сом и ещё какие-то рыбы
Отдельно у Мельникова встаёт вещный мир. Вот один Василий Петрович пошёл мыло выбирать на ярмарку.
«Обширные лавки мыльных рядов с полу до потолка завалены горами разного мыла, ящиками со стеариновыми и сальными свечами и бочками с олеином. Позадь лавок по широким дворам едва можно пройти – бунты с мылом и свечами, крытые от дождей плотными циновками, навалены там в громадном количестве. Подошел Василий Петрович к угловой лавке. В дверях стоит казанский татарин – ростом невелик, зато в плечах широк, с продолговатым лицом, с узенькими выразительными глазками и с редкой бородкой клином. Был одет татарин в коричневый кафтан особого покроя, на крючках, с ситцевыми отложными воротничками и в блестящей, золотом расшитой тюбетейке на гладко выбритой голове. Видя, что Морковников внимательно присматривается к стоявшим на прилавках золотом и яркими красками испещренным коробочкам, счел он его за городового и тотчас зазвал к себе.– Мыла надо, знаком? – скороговоркой начал татарин. – Гляди, розова мыла, яична мыла, первый сорт, сама лучша мыла… Купи – карошим девкам мыть… Нюхай… Нюхай, знаком, ничего.И ткнул прямехонько в нос Василью Петровичу коробочкой с розовым мылом.– Бергамотова надо?.. Бери бергамота. Вот она сама лучша бергамотова мыла – нюхай!.. Гвоздична надо? Вот гвоздична сама перва сорт – нюхай… Миндална хочешь, вот миндална – сама лучша, больши гаспада миндална мыла моют – нюхай!.. Бела ядра хочешь? Бери бела ядра»
Кстати про ярмарку. Вот я, например, мимо неё катаюсь и думаю, что там вершились большие торговые дела. А нет. Пишет про неё Мельников.
«Лет шестьдесят тому, когда ставили ярманку возле Нижнего, строитель ее, ни словечка по-русски не разумевший, а народных обычаев и вовсе не знавший, пожелал, чтоб ярманочные дела на новом месте пошли на ту же стать, на какую они в чужих краях идут. Для того прежде всего позаботился он выстроить огромный дом, наподобие не то амстердамской, не то гамбургской биржи, и назвал тот дом «Главным домом». Двери и окна его разукрасил кадуцеями Меркурия; теперь они уже сняты… В верхнем ярусе Главного дома устроил семь ли восемь обширных зал да еще внизу четыре, и в каждой из них приказал быть ежедневно собраньям купцов. Возле зал небольшие комнатки для маклерских дел устроены были. И все убрали, все разукрасили роскошно, одних зеркал больше пятисот поставили в Главном доме… Все бы, кажется, было приспособлено к потребностям торговцев, обо всем подумали, ни о чем не забыли, но, к изумленью строителя, купцы в Главный дом не пошли, а облюбовали себе трактиры, памятуя пословицу, что еще у Старого Макарья на Желтых Песках сложилась: «Съездить к Макарью – два дела сделать: поторговать да покуликать». Поминая Петра Великого, властный чужеземец к строгостям было вздумал прибегнуть: по его веленью чуть не палками купцов в Главный дом загоняли… Не помогло. Так дом и остался пустым. Благо, что лет через десять на городской стороне Оки сгорел деревянный летний дом, где на время ярманки живал губернатор. В пустой, ни на что не нужный Главный дом посадили тогда губернатора – не пропадать же даром казенному месту. Кадуцеи с дверей и с окон сняли, может быть потому, что губернатору торговать не полагается. На всякий случай для биржи оставили одну залу. И до сих пор в ней собираются разные комитеты, но торговых сделок никогда не бывает».
Ещё у автора есть интересный исторический анекдот, почему русских ассоциируют на западе с медведями.
«Когда французы из московского полымя попали на русский мороз, забирали их тогда в плен сплошь да рядышком, и тех полонянников по разным городам на житье рассылали. И в Сергач сколько-то офицеров попало, полковник даже один. На зиму в город помещики съехались, ознакомились с французами и по русскому добродушию приютили их, приголубили. Полонянникам не житье, а Масленица, а тут подоспела и настоящая весела, честна Масленица, Семикова племянница. Сегодня блины, завтра блины – конца пированьям нет. И разговорились пленники с радушными хозяевами про то, чего летом надо ждать. «Не забудет, говорят, Наполеон своего сраму, новое войско сберет, опять на Россию нагрянет, а у вас все истощено, весь молодой народ забран в полки – несдобровать вам, не справиться». Капитан-исправник случился тут, говорит он французам: «Правда ваша, много народу у нас на войну ушло, да эта беда еще не великая, медведей полки на французов пошлем». Пленники смеются, а исправник уверяет их: самому-де велено к весне полк медведей обучить и что его новобранцы маленько к службе уже привыкли – военный артикул дружно выкидывают. «Послезавтра милости просим ко мне на блины, медвежий баталион на смотр вам представлю». А медвежатники по белу свету шатались только летней порой, зимой-то все дома. Повестили им от исправника, вели бы медведей в город к такому-то дню. Навели зверей с тысячу, поставили рядами, стали их заставлять палки на плечо вскидывать, показывать, как малы ребята горох воровали. А исправник французам: «Это, говорит, ружейным приемам да по-егерски ползать они обучаются». Диву французы дались, домой отписали: сами-де своими глазами медвежий баталион видели. С той, видно, поры французы медведями нас и стали звать».
«Ровно толкало его вон из родного затишья заволжских лесов, ровно тянул его к себе неведомыми руками этот шумный и многолюдный город-красавец, величаво раскинувшийся по высокому нагорному берегу Волги.Город блистал редкой красотой. Его вид поразил бы и не такого лесника-домоседа, как токарь Алексей. На ту пору в воздухе стояла тишь невозмутимая, и могучая река зеркалом лежала в широком лоне своем. Местами солнечные лучи огненно-золотистой рябью подергивали синие струи и круги, расходившиеся оттуда, где белоперый мартын успевал подхватить себе на завтрак серебристую плотвицу. И над этой широкой водной равниной великанами встают и торжественно сияют высокие горы, крытые густолиственными садами, ярко-зеленым дерном выровненных откосов и белокаменными стенами древнего Кремля, что смелыми уступами слетает с кручи до самого речного берега. Слегка тронутые солнцем громады домов, церкви и башни гордо смотрят с высоты на тысячи разнообразных судов от крохотного ботника до полуверстных коноводок и барж, густо столпившихся у городских пристаней и по всему плёсу. Огнем горят золоченые церковные главы, кресты, зеркальные стекла дворца и длинного ряда высоких домов, что струной вытянулись по венцу горы. Под ними из темной листвы набережных садов сверкают красноватые битые дорожки, прихотливо сбегающие вниз по утесам»
Фото Максима Дмитриева
Однако Нижний Новгород не предстает лубочным таким городом:
«И тут только опознался на месте. С версту прошел он дальше квартиры Дорониных. Взойдя на Ивановскую гору, Меркулов стоял почти перед самым кремлем. Тут по ночам место не чисто. Один так называемый Переплетчиковский дом чего стоит! Петербургского Вяземского да московского Шипова с Хитровым рынком на придачу мало дать за этот дом. Да, кроме его, тут же по соседству дом Махотина, больше зовут его «полициймейстерским». Тот, пожалуй, еще будет получше… Слыхал Никита Федорыч о нравах и обычаях тех домов и бегом пустился от них под гору. За ним раздались клики – ловить ли его хотели, грабить ли, Бог их знает, но, благодаря резвости молодых ног, он успел сбежать к устью Зеленского съезда. Тут безопаснее. Едва перевел дух, сел он на тротуарную надолбу и стал раздумывать о покраденных часах».
Получается, что поднялся герой сперва к Ивановской башне Кремля (нижняя башня, где есть ворота и подъем), но спустился ниже, примерно к памятнику Минину и Пожарскому.
Спуск внутри Кремля к Ивановской башне, виден и съезд Ивановский. Фото Максима Дмитриева
Кстати, там же примерно находится Бугровский дом, который изрядно послужил другому писателю, Горькому, когда тот про ночлежку в «На дне» писал.
На Бугровском доме надпись была: «Песен не петь, водки не пить, вести себя тихо». Можно сказать, местный мем.
1/3
Еда, суть всего живого, в книгах «В лесах» и «На горах» не обойдена вниманием. Есть там, например, икра салфеточная — а это черную икру солили, клали в бочонки, выстеленные тканью, прессовали. Потом салфеточную икру делать перестали, стали делать паюсную, это тоже прессованная. Киевское варенье упоминается — это фрукты варят в медовом или сахарном сиропе, вынимаются, подсушиваются, сахаром пересыпается — получается такое «сухое варенье».
«Обед был подан обильный, кушаньям счету не было. На первую перемену поставили разные пироги, постные и рыбные. Была кулебяка с пшеном и грибами, была другая с вязигой, жирами, молоками и сибирской осетриной. Кругом их, ровно малые детки вкруг родителей, стояли блюдца с разными пирогами и пряженцами. Каких тут не было!.. И кислые подовые на ореховом масле, и пряженцы с семгой, и ватрушки с грибами, и оладьи с зернистой икрой, и пироги с тельным из щуки. Управились гости с первой переменою, за вторую принялись: для постника Стуколова поставлены были лапша соковая да щи с грибами, а разрешившим пост уха из жирных ветлужских стерлядей».
Но это ещё не всё.
«Новая перемена явилась на стол — блюда рассольные. Тут опять явились стерляди разварные с солеными огурцами да морковью, кроме того поставлены были осетрина холодная с хреном, да белужья тёшка с квасом и капустой, тавранчук осетрий, щука под чесноком и хреном, нельма с солеными подновскими огурцами, а постнику грибы разварные с хреном, да тертый горох с ореховым маслом, да каша соковая с маковым маслом. За рассольной переменой были поданы жареная осетрина, лещи, начиненные грибами, и непомерной величины караси. Затем сладкий пирог с вареньем, левашники, оладьи с сотовым медом, сладкие кисели, киевское варенье, ржевская пастила и отваренные в патоке дыни, арбузы, груши и яблоки».
Таков Нижний Новгород и окрестности в романах Мельникова (Печерского).
Что касается старообрядческой части этих книг, то о ней лучше говорить отдельно, там много всего интересного.
Вообще я обычно пишу про лингвистику и литературу, но совершенно случайно выяснилось, что не все, оказывается, знают про такое явление Сарезское озеро.
Так что давайте про него поговорим.
Как известно, все особо высокие горы (семитысячники) в бывшем СССР стратегически сосредоточены в Средней Азии. И вот там вот, на востоке Таджикистана, есть Горно-Бадахшанская автономная область. Там Памир — немаленькие горы.
Как известно, горы — области складчатости, которые возникли, когда одна литосферная плита на другую надвигалась со страшной силой. Так и Памир возник.
В горах часто бывают землетрясения, поскольку столкновения плит в целом очень неспокойное место дают.
И как-то раз на Памире случилось землетрясение (говорят, что на 9 баллов), с гор сошли оползни, а один такой оползень перекрыл дорогу горной речке.
Было это в 1911 году.
Тогда пострадало много людей, населённые пункты прямо сметало и засыпало. В общем, примерно так, как сейчас происходит на видео с границы Китая и Непала, где сошел огромный селевой поток, который причинил колоссальные разрушения. Я в общем после него и вспомнила.
Но события 1911 года — это ещё не все. Оползень перекрыл дорогу реке, но вода никуда не делась.
Так что сейчас в горах Памира есть такое Сарезское озеро, которое буквально висит над головой, а вода все прибывает. В теле «плотины» вроде как ещё с 1914 года есть какие-то ручейки малые. Выглядит это всё, конечно, устрашающе — тонны воды держит как бы преграда с отверстиями, что может пойти так в этой ситуации?
Учёные как-то собрались и смоделировали, что может быть, если завал не выдержит — или если склон озера сползет в воду, вызвав перелив воды вниз. Получились очень большие разрушения, а вода по узким горным каньонам и долинам, дескать, может доплеснуться до Аральского моря многострадального. И вроде бы как затронуть катастрофа может целых четыре страны.
Самый интересный вопрос — можно ли что-то с этим сделать?
Вопрос не праздный — учёные выяснили, что Памир уже имел озера такого плана, но рано или поздно запруды размывало.
В разных источниках пишут, что в СССР были планы построить гидроэлектростанцию, чтоб как-то контролировать ситуацию (и сбросить, видимо, воду в случае чего). Но СССР уже нет, а Сарезское озеро всё ещё есть и оно всё ещё угрожающее.
И самое страшное то, что видео из Непала показывают, что человек абсолютно беззащитен перед несущейся водой/селевым потоком.
Вообще я тут недавно задумалась над тем, из чего состоит великая русская литература.
Состоит она, конечно, из букв, которые складываются в слова, а дальше фразы и предложения. Главы, части, тома.
Минимально значимые в плане литературы, по-моему, будут слова. Но слова не так хорошо передают вайб писателя (даже если мы будем держать в уме, что слово «стушеваться» дал Достоевский, а Набоков вообще неологизмами сыпал постоянно).
В общем, давайте поговорим о фразах. Я о них задумалась, когда подумала о булгаковском бессмертном «Аннушка уже разлила масло». Когда мы первый раз сталкиваемся в романе «Мастер и Маргарита» с этой фразой, мы не знаем ещё ничего о мире романа. Мы только потом узнаем о том, что Аннушка — широко известная в узких кругах женщина, а из-за масла (в некоторой степени) Берлиоз потеряет голову. Ну а дальше начнется вся эта история.
Фраза про масло, тем не менее, эффектно повисает в воздухе, запоминается и внушает тревогу. Рок нависает, и это, если честно, очень нервирует. А всего-то одна фраза.
***
Я уже писала о том, как для русской культуры велик и значим Пушкин. То, что он писал, например, в «Евгении Онегине», становится крылатой фразой. А ведь «Онегин» это не весь Пушкин. Правда, наследие Александра Сергеевича так велико, что досконально про жемчужины его мысли знают, наверное, только исследователи-пушкинисты.
«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей», — пишет Пушкин, и это даже работает в жизни. То ли Александр Сергеевич был большой знаток человеческой натуры, то ли это действует уже как самосбывающееся пророчество.
***
Михаил Юрьевич Лермонтов вообще мой любимый поэт, о чем нетрудно догадаться, если посмотреть на мой профиль в какой-то соцсети. У меня там в раздел о себе вынесено предложение про чайник из «Героя нашего времени».
Япригласил своего спутника выпить вместе стакан чая, ибо со мной был чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.
Очень мне близка печаль того, что единственная отрада — эт предметы. Так что я себе даже купила чугунный чайник тоже.
Чайник чугунный купить Лермонтов чай вкусно
Если абстрагироваться от лермонтовского чайника, то у Михаила Юрьевича, несомненно, тоже будет много фраз, которые создают настроение и вообще ушли в народ.
«Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно», — и это тоже Лермонтов. Полностью стихотворение, откуда это взято, звучит так. Эта фраза — про то, что у человека уже сил нет смеяться над ситуацией, так его все допекло уже.
Если этот вайб вам нравится, то Лермонтов вообще для вас. Что ни возьми, все будет про то, что какая-то безысходность дурацкая вокруг.
«И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка», — из стихотворения «И скучно и грустно».
Очень жаль, что Михаил Юрьевич погиб очень рано, потому что интересно, как бы со временем эволюционировал его авторский стиль. Вдруг бы он начал говорить не о всяких свинцовых мерзостях жизни?
***
«Свинцовые мерзости жизни» — это тоже литература. Эти слова написал Максим Горький, когда озирал мысленно некоторые неприятности, которые он повидал.
Вообще Горький — писатель очень оптимистичный, если так посмотреть.
«Человек — это звучит гордо», — «На дне». Слова эти произносит посреди чрезвычайно мизерабельной обстановки ночлежки один из героев. И как-то думаешь, что если он не сдался и хочет звучать гордо, то это уже позиция. У Горького вообще такого много, но про это я обычно пишу в других местах 😸
***
Вот кто на самом деле в русской литературе совсем не оптимистичный, так это Антон Павлович Чехов. Не рекомендую читать его рассказ «В овраге», если вы не хотите бездн какой-то такой печали, которая пугает безысходностью. Если Лермонтов с печалью и безысходностью заигрывает, но это такая подростковая поза, то у Чехова все серьёзно.
«На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью», — «Палата номер шесть».
«Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека», — пишет Чехов Суворину в 1888 году.
Что бы сказал Чехов, глядя на общество сейчас?
***
Все-то я могу разложить на фразы, восхититься этим и вон тем.
А есть еще такой поэт, которого на фразы разобрать можно, но сложно. У него так мысли по тексту красиво размазаны, что только цитировать большими фрагментами.
Это Бродский. Самое показательное, мне кажется, это про ястреба.
С выставки, посвященной Бродскому
Приближается осень, какая по счету, приближается осень,
новая осень незнакомо шумит в листьях,
вот опять предо мною проезжают, проходят ночью,
в белом свете дня красные, неизвестные мне лица.
Неужели все они мертвы, неужели это правда,
каждый, который любил меня, обнимал, так смеялся,
неужели я не услышу издали крик брата,
неужели они ушли,
а я остался.
(«Июльское интермеццо»)
***
Тем, заключаю я, и велика русская литература, что можно найти в ней тексты на любой вкус. И также автора, которого хочется читать и сказать, что да, это мой любимый автор. Как будто он меня понимает.
Потому что «Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой». Это сказал Достоевский, и это будет, наверное, всем понятно. Даже выходцам из стран Африки преклонных годов😸
Нижний Новгород — мой родной город. Еду я из-за реки, и как вижу его, сердце биться начинает чаще😸.
Вид с Борского моста на «царственно поставленный город», как кто-то выразился
Старые фотографии
Мне нравится рассматривать старые фотографии с знакомыми улицами (и делать далеко идущие выводы😸)
Фото из книги «На рубеже двух веков» про фотографа Максима Дмитриева
Вот, например, Большая Покровская — на фото начала 20 века посреди неё трамвай торчит. Не новодел, который сейчас у Драмтеатра поставили, а старый трамвай, который здесь ходил когда-то.
Как выглядит пешеходная ныне улица из окна трамвая? Можно только догадываться.
Схематический трамвай-новодел у Драмтеатра (чуть дальше) не пустует примерно никогда, но ночью есть шанс сфотографировать его почти без туристов
Загадочны мужик у фонаря стоит
Над одной фотографией Дмитриева (известного местного фотографа конца 19 века) с изображением то ли городового, то ли дворника я долго сидела и все силилась догадаться, как этот человек жил, как умер, много ли у него детей было, кем они стали. Может, я с его внуками-правнуками вместе в школу хожу. Снят этот человек на набережной, вот она изменилась немножко, а вот что с человеком после революции было, так сразу и не скажешь.
Набережная в 2023 (не то же место, что выше😸)
Решетка на набережной сейчас такая
На той же набережной дом стоит, фасадом на Волгу. До революции там жили Каменские, которые пароходами владели. Потом они город покинули, после революции, а в 70-е в здании клад нашли. Про этот дом ходят слухи, что он проклятый. Но про проклятый дом я точно знаю, что он не там. Может, когда-нибудь расскажу😸
На той же набережной ещё один дом находится, очень нарядный. Это дом купцов Рукавишниковых, его ещё называют палаццо. Самый главный Рукавишников назывался «железный старик», потому что сталью торговал. В его доме сейчас музей. Один из главных нижегородских музеев.
Ещё музеями стали Дом Сироткина (последний городской глава), дом губернатора в Кремле и Арсенал.
В последний раз, когда я была в музее, там было так, и дальше я не рискнула 😸
В других домах, которые были связаны с именем этого рода, сейчас разнообразные происходят дела. Был Дом трудолюбия, где бедняки могли зарабатывать честным трудом, стал (через много лет) Нижполиграф. Сейчас там можно и подстричься, и поесть, и что-то купить. Дом живет.
На Нижневолжской набережной есть преинтересный дом с крышей. Раньше это был Банк Рукавишникова. Потом была швейная фабрика «Маяк». Сейчас там академия «Маяк» имени Сахарова, культурный центр. А весной на фестивале «Интервалс» туда проекции делают интересные.
Дома и разрушения
Как-то разговаривала с соседкой с дачи, и она рассказывала, что жила в 70-е годы на улочке Новосолдатской, в двухэтажном доме, в полуподвальной комнате. Новосолдатскую хотели снести в 2008 году под целый отель размером в квартал, только кризис помешал. Снесли в 2023, там теперь только деревья и машины иногда ставят. И вот я мысленно прохожу по Новосолдатской, пока там ещё что-то было, мысленно ищу дом, где низко-низко окна, вспоминаю, где же он был.
По другую сторону Новосолдатской (сторона Большой Печерской) под снос тоже пошли домики. В одном подвале до самого конца работал какой-то ремонт телефонов. Уже всех выселили, расселили последний жилой дом квартала, хулиганы побили покинутые окна, а дверь в подвал продолжала светиться.
Когда все уже разнесли, я увидела тот спуск в подвал в последний раз. И сфотографировала.
1/2
Отдельно — про фотографии мест, которых больше нет. Был там же на Печерской дом «с павлинами», на его крылечке все время бабушка какая-то сидела. Потом крылечко отремонтировали, потом бабушки больше не видать стало, потом дом сгорел, потом его снесли. И только на фотографиях он на месте.
Из краткого справочника «Город Горький» 1963 года
Трамплин старый над Волгой — с него прыгал кто-то из дедушкиных солдат, лыжник. Когда я с ним нечаянно познакомилась, я все глаза таращила на такого героического человека — на лыжах с огромного трамплина скатиться.
Потом на месте трамплина сделали колесо обозрения. И рядом два трамплина сделали. Чтоб лыжникам было где тренироваться.
2021
Рынок у вокзала, рынок на Мещере, маленький рынок в районе — сейчас все уже снесли. Вместо районного маленького базарчика построили огромный дурацкий билдинг, в котором никто не живёт. Бабушки из частного сектора торгуют своими цветами и помидорами около остановки. Я все хочу купить у них лисичек и сварганить картошку с лисичками, но это так и останется планом-долгостроем😸
Прощайте, лисички
Еще я как-то задумалась, сколько осталось советских кинотеатров в городе. В «Спутнике» сначала завели какой-то клуб ночной, но сейчас там детский центр. В «Октябре» общепит и ещё что-то. В «Канавинском» был рынок. Кинотеатр «Россия» последний раз, когда я его видела, не работал. «Импульс» — снесли? В «Печерах» клуб и концерты.
«Электрон» снесли точно.
Лето 2023
Бывший «Электрон» в июле 2026
Если у вас в городе есть старый советский кинотеатр, лучше туда сходите. А то вдруг он разорится и в нем тоже будут носки продавать.
А вот кинотеатр в городе Бор в 2023 году. Этот-то сохранился с советских времён
***
Ещё одна отдельная история — про фотографии, которые непонятно что показывают.
Вообще в Нижнем Новгороде сейчас один вокзал.
И он выглядит как бетонно-стеклянный параллелепипед.
Обратимся к изданию 1963 года, о котором я выше написала. Куда все делось? Рядом с вокзалом есть Царский павильон, куда попасть так же просто, как в Госбанк на Покровке (то есть надо исхитриться найти открытых дверей день). Но это не он на фото.
А ещё один вокзал сейчас вообще не вокзал — а жаль, я только читала о том, как железная дорога шла по берегу Оки, а на Мызе у неё был чуть ли не хаб какой-то.
Электрички на Мызе до сих пор есть. Каждый раз, когда мы с братом направляемся в сторону Щербинок, а я вижу электричку, я себя веду как дикий человек, который никогда не видел электричек😸.
***
Поскольку я живу в Нижнем Новгороде всю жизнь, я могу сказать, как что поменялось, и в какую сторону.
Старые дома, конечно, жалко. К новому в городе привыкать долго.
Но есть и что-то новое приятное, конечно.
Парк «Швейцария» красив. Если раньше он был огромным и довольно запущенным, то сейчас там сделали полную инфраструктуру, чтобы человеку в парке было чем-то заняться помимо слоняться.
За канатной дорогой сделали небольшой парк. Стало красиво. В прошлом году там какая-то инсталляция была.
1/3
Старый тенистый сквер на Родионова, где «Маяк» (ещё один «Маяк») обнесли забором, поставили лавочки и фонари.
В Печерах был овраг, со вкусом украшенный дорогой на дне и какими-то гаражами. И больше там не было ничего. В прошлом году я внезапно выяснила, что там, оказывается, теперь трудящимся сделали лестницу.
В Кремле починили древний фуникулер (от которого к началу нулевых оставались рожки и ножки уже), поставили всяких памятников.
1/4
Особенно меня, конечно, люк порадовал. Во всех городах России, где бы я ни была, везде люки были особенные. Вот теперь и у нас есть.
Но особенно мне нравится видеть, что люди у нас добрые. Кошек бездомных подкармливают. Другим помогают. Не все, конечно, но есть надежда 😸
Так что хочется Нижнему Новгороду пожелать только хорошего.
Я уже делала некоторые попытки обозреть болгарский язык (и добилась некоторых результатов).
Если продолжать говорить про птичек, то в болгарском языке существуют саблеклюн, бледият бързолет, американски лешояди, птици мишки и стридояд.
Но так получилось, что я, как обычно, хотела объединить всё в одном посте, так что многое осталось без внимания.
Итак, пост про птичек и о болгарском языке.
***
Болгарский, кстати, очень выделяется не только тем, что мы его частично понимаем, а частично нам смешно почему-то — но и тем, что у него грамматический строй не такой, как у нас.
Вот в русском языке как можно описать отношения между мамой и рамой, а также хозяйственными товарами? МамА мыла рамУ — и мы понимаем, кто там кого мыл за счет в том числе падежей. В болгарском из-за соседских стране Болгарии языков грамматика изменилась, и падежи отвалились.
«Мама мыла раму» будет «Майка миеше рамката», притом -та будет не окончание падежа, а определенный артикль. В болгарском вместо падежа используется порядок слов и иные возможности, которые, например, есть в английском, ведь он тоже такого же языкового строя и не имеет падежей. На английском это же самое про маму и раму будет “Mom was washing the window frame”: существительные без падежей (их нет), артикль и глагол.
***
Но я, как обычно отвлеклась. А надо воззреть на птичек.
Птицы суть теплокровные позвоночные животные, которые отдельно рассматривают как класс.
Внутри класса есть разные разряды и семейства, а также подклассы. (Если я тут как обычно наврала, то я наврала. По биологии у меня в школе все было плохо, но не до такой степени, как с физикой).
Если вы в школе учили биологию, и вам все было там понятно, то для сохранения душевного равновесия не залезайте в дебри современных проблем классификации птиц😸 Учёные какие-то недавно туда залезли, потом заявили, что все не так однозначно. И вообще про птиц много что непонятно. Возможно, что эти учёные рано или поздно договорятся, что надо переписывать учебники зоологии, а пока что воспользуемся какой-нибудь классификацией.
Птицы делятся на три подкласса: килегрудые (летающие), бескилевые (бегающие) и плавающие. Очень изящно это разделение с учётом того, что я раньше не задумывалась и считала, что ну птицы и птицы, все птицы летают; хотя пингвин тоже птица, но не летает. Так что эта классификация заставляет задуматься о том, что птицы — это какой-то отдельный мир.
С бескилевыми птицами вроде понятно: они не летают, а бегают. Среди современных бескилевых всем известен страус (щраус на болгарском). Менее известен вымерший родственник того щрауса — пахиструтио, который весил примерно полтонны и имел высоту в 3,5 метра.
Кстати, самые тяжелые летающие птицы современности весят примерно килограммов 20. И это никак не кто-то из бескилевых птиц: у них и кости тяжелые, и конструктивная особенность без киля не позволяет крылами махать, да и крылья те в процессе эволюции поотваливались.
Плавающие птицы в классификации это не гуси с утками, а исключительно пингвины. Если уж говорить снова про историю пингвина, то учёные как-то раз нашли доисторического двухметрового пингвина.
Пингвин на болгарском звучит довольно обычно, как был пингвин, так и остался. Всем бы такую стабильность.
Третья часть классификации самая интересная, и там собрались все птицы, которые вот собственно «маши крыльями, а то упадешь», как знакомые нам всем, так и нет.
Кстати говоря, если крупнейшей нелетающей птахой был пахиструтио, то самая крупная летающая птица Pelagornis Sandersi имела размах крыльев в 6 метров. Это даже побольше (в несколько раз), чем у некоторых современных самолетов (только это очень маленькие самолеты, но они полноценно летают). Правда, никогда пелагорнис с самолетом не встретится — птица эта вымерла несколько миллионов лет тому назад.
Но обратимся же к болгарским наименованиям.
Ням лебед!
Червеноклюни потапници (обитают в «сладководни езера»).
Белобуза гъска!
Хималайски пъдпъдък!
Лешоядова токачка.
Отдельно интерес представляют только совиные, которые есть в Болгарии.
Otis scops – чухал,
Bubo bubo – бухал,
Glaucidiumpasserinum – мала кукумявка,
Athene noctua – домашна кукумявка,
Strix aluco – горска улулица,
Strix uralensis – уралска улулица,
Asio otus – горска ушата сова,
Asioflammeus – блатна сова,
Aegoliusfunereus – пернатонога кукумявка.
А вот ивичестите сови в Болгарии не водятся. И самодивска кукумявчица. И писклив чухал, представленный, например, тропической своей разновидностью. И гигантски чухал ещё. Ещё есть фараонов бухал, но у него какие-то сложные родственные отношения с фараонов орел-бухал, поэтому я в это углубляться не буду.
Отдельного внимания заслуживает, на мой взгляд, как выглядит название птицы на русском и болгарском. Вот есть такая черноголовая гаичка, малая птичка. На болгарском она будет лъскавоглав синигер — ну емое.
Зимородка синеухого называют синеухо земеродно рибарче — вроде и понятно, но не очень. То же самое с попугайчиками-неразлучниками, которые в болгарском папагалы-неразделки. Впрочем, все попугаи там «папагалы».
Зато некий карликовый плодоед превратился в болгарском языке в тъмночервен плодояд джудже.
Таков болгарский язык. Я продолжаю считать, что он очень интересен в разрезе биологии. Но есть и иные факты. Вот советский разговорник про спорт и образование.
Последний слайд лично у меня вызывает нехорошие ассоциации с анекдотом, когда «только из-за девчонок целый язык придумали».
Хорошо, что птичьи наименования эту тему вдребезги разбивают.
С вами была Lillyrose. В следующий раз ещё про что-нибудь напишу, в зависимости от того, какая на меня книжка свалится😸
Как-то раз я купила фанерную кормушку для птичек, раскрасила её синей краской и повесила во дворе, чтоб птички ели.
Потом какие-то непоименованные и неустановленные неприятные люди кормушку мою похитили. Очень я расстроилась, конечно, и написала свои ощущения от этого вопиющего случая в отдельном посте.
А дальше случилась совершенно чудесная история, в которую я не могу поверить до сих пор.
Со мной связался некоторый добрый человек с Пикабу, про которого я ничего не знаю. Он предложил как-то утешить и утишить моё горе потери кормушки (ну потому что не сама кормушка была так ценна, а факт потери вопиял). Предлагал мне смастерить для меня того и сего. Кажется, шкаф (возможно что даже с Нарнией😺).
Но я была вообще безутешна и просила только кормушку для птиц. Возможно, что такую, чтоб она была с активной системой самозащиты😸
Как бы то ни было, добрый человек выслушал мои описания к кормушке (ну чтоб крыша была и куда корм сыпать) — и через некоторое время связался со мной, чтоб я приняла посылку.
Посылка была килограммов тридцать — я так думаю, что хилый вор такую не похитит😸
Очень волнительно было открывать ящик. Но я, конечно, справилась.
Очень красивое — и пахнет деревом.
Это же кормушка!
Как только кормушка была вытащена из ящика, её сразу же пришел инспектировать кот. Он вообще все проверяет, что нового из вещей. Особенно еду.
Сейчас кормушка лежит в комнате, пахнет деревом и очень радует тем, что случилось настоящее чудо, и у меня теперь есть кормушка от доброго человека с Пикабу❤️
Надо сообразить, как её вешать😸
Прошлая моя кормушка была со вкусом украшена громадной кривой надписью ПТИЦА, ЕШЬ на крыше — но такую красоту, как прислали, нет необходимости кривыми буквами закрашивать — добрый человек с золотыми руками рассказал, что эта надпись уже секретным образом воплощена в кормушке😸
Смысл этого поста такой, что спасибо доброму человеку с Пикабу за то, что не поленился потратить столько ресурсов для незнакомого человека из Нижнего Новгорода, у которого кормушку украли. Теперь справедливость восторжествовала, и птички зимой не останутся без еды.
Пожалуйста, делайте добрые дела. Вот я за этим писала этот пост❤️
Как-то раз я гуляла по парку Швейцария в Нижнем Новгороде. После недавней реновации в парке теперь есть полки с книгами, качели, новые дорожки, отели для насекомых (поразившие мое воображение). И также всякий общепит — парк большой, а гулять иногда всегда лучше со стаканом кофе.
Но некоторые люди считают, что лучше гулять со стаканом какао. А что для нас филологов какао?
Как-то я увидела в каком-то кафе такую штуку — «какао Ван Гутена».
И вот как будто бы какао и какао, что с того?
Но для филолога мир наполнен ассоциациями, реминесценциями, а также цитатами.
Для меня какао Ван Гутена — это прежде всего Владимир Маяковский.
Есть у него поэма «Облако в штанах». Я бы сказала, что это квинтэссенция стиля Маяковского (если не брать в расчет его визуальное оформление стихов лесенкой).
И там:
Хорошо, когда в желтую кофту душа от осмотров укутана! Хорошо, когда брошенный в зубы эшафоту, крикнуть: «Пейте какао Ван-Гутена!»
Когда я в первый раз читала поэму из восьмитомника В.М., интернетов не было, но была какая-то сноска про то, как древняя фабрика какао как раз Ван Гутен как-то пообещала средства на жизнь семье осужденного к смерти, если он скажет перед гибелью: «Пейте какао Ван Гутена».
На меня тогда это произвело сильное впечатление: человек на пороге смерти говорит не о том, что его может волновать реально, а о том, за что заплатили.
Смерть и реклама — хорошо, что сейчас эти понятия растащены, никто не умирает с рекламой на губах (я уж надеюсь).
И в память об этом остается только строчка из стихотворения.
***
Что касается желтой кофты из цитаты выше, то ещё у Маяковского есть стихотворение «Кофта фата».
Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего. Желтую кофту из трех аршин заката. По Невскому мира, по лощеным полосам его, профланирую шагом Дон-Жуана и фата.
Здесь лично мне символично, что Нижний Новгород не так давно стали называть столицей закатов.
На этом с литературной частью закончим и воззрим на слайды.
