lillyrose

Познакомились мы с Толяном так. Я приехала на дачу, где меня моментально поймала соседка, которая указала, что у меня сорняки уже выше дома. Я рассеянно согласилась и стала прикидывать, не включить ли мне косилку с круглой пилой, которую я страшно боюсь. Стоит мне на неё посмотреть, я сразу представляю помимо своей воли, что эта разогнавшаяся круглая пила мне сносит голову и застревает в дереве. Так что я её держу надежно упрятанной как можно дальше, а страшная пила вообще в мешок замотана. Перспектива её включить и подвергнуться великому риску меня не порадовала.

— Дак а как косить-то, теть Аль?

— Погоди.

Теть Аля дала мне вырезку из местной газеты, где неведомый человек бодро предлагал услуги кошения травы и ещё чего-то.

Я позвонила. Оный человек приехал очень быстро, все скосил — и при этом даже не пострадали бабушкины пионы, над которыми я трясусь, как бы они не испарились никуда.

На следующий раз все повторилось. И на следующий. И через год.

А потом человек этот сказал, что он уже больше не косит. Ни за какие деньги. Наверное, у него тоже фобия косилки развилась. Я его понимаю.

— А кто ж мне скосит? — возопила я прям в трубку.

Добрый человек подумал и сказал, что есть у него кой-кто на примете.

Так в моей жизни появился Толян.

Приезжал Толян со своей косилкой, в камуфляжной форме, очень такой подтянутый. Косил — тоже аккуратно и обходя бабушкины пионы стороной.

Потом мне понадобилось спилить пару деревьев, и я спросила Толяна, не поможет ли он и с этим. Толян не отказался.

Потом я попросила его починить крышу на сарае и на крыльце — и это он тоже смог. Заменить под верандой фундамент — да. Канаву прокопать — да.

В общем, это был во всех смыслах прекрасный человек, который был способен объяснить мне, что делать с домом и садом даже в ситуации, когда я в панике считаю, что все пропало.

Кроме того, когда он был на участке и включал свою переносную бандуру с музыкой, это меня как-то переносило мысленно в тот момент, пока у меня ещё была семья (бывший муж в силу его прискорбных моральных качеств семьей не считается и вообще лучше бы мы с ним не знакомились, у меня б психика целее была). Вообще хорошо, когда ты не один, но при этом у тебя никто косметос не тырит.

Еще мы с Толяном иногда пили кофе на крыльце — я пила свою байду из пакетика со вкусом апельсина и клубники (это я образно), а Толян — растворимый из банки с двумя пакетиками сахара на кружку.

Пока у меня в жизни был Толян, конечно, я могла заниматься своими делами. Клеила из палочек для мороженого домик. Вешала в доме диодную ленту. Обои клеила. В общем, развлекалась как могла. Коврики, занавесочки. Калимбу купила, бренчала на ней что-то. В телескоп смотрела, потому что засветки на даче практически нет. Не то что в городе.

Как бы знать, что все в жизни когда-то заканчивается.

В этом году Толян женился. Я очень за него рада, но, конечно, есть нюанс.

Женатый Толян перебрался куда-то вообще далеко. И в наследство меня и мой домик (и сорняки выше крыши) никому, к сожалению, не передал.

С горя я сунулась к Лехе с моей улицы, но он вообще был против физического труда. Диман с не моей улицы был не против физического труда, но в оговоренный момент куда-то испарился и трубки не брал. Я впала в постмодернизм.

Больше я никого особо не знала на месте. А из областного центра никакие работники почему-то ехать не хотели. С горя я нашла какого-то мужика из Москвы, но он посчитал, сколько мне обойдётся покос травы плюс дорога из Москвы и обратно. Мне кажется, проще будет купить косилку, на которой можно кататься (и обязательно в вечернем платье и с диадемой, такие у меня мысли). У брата такая есть, но он говорит, что все равно надо будет траву оттуда вытаскивать. И пила там тоже есть, просто не не видно.

Так что в этом году я сполна познала, как тяжело женщине живется в России, когда она полностью одна, а Толян её покинул.

В общем, я купила косилку. Слабенькую, но не вызывающую опасений за мою дорогую жизнь. В первый же день нож погнула, но он не прилетел мне в лоб, что меня очень порадовало.

Я купила по совету одного хорошего пикабушника из города Белгород пилу (с постоянно слетающей цепью, но тут пикабушник не виноват). Спилила кучу деревьев.

Я первый раз в жизни замешала раствор заделать трещину в фундаменте. Выяснилось, что если умеешь тесто замешивать, то раствор для трещины тоже сможешь. Ну, не с первого раза, конечно, но им можно тоже что-нибудь обмазать, а потом гидрофобизатором пройтись. Попутно выяснилось, что потом еще надо обмазать все герметиком, причём почему-то какой попало не подойдёт и надо полиуретановый, что бы это ни значило. И раствор надо не абы какой, а чтоб бетон был не ниже м300. Что бы это ни значило.

Я купила ветрозащиту, которую надо будет крепить на чердака угол, потому что угол у меня, по-моему, ушел. По делу надо заказывать машину щебенки на канаву и бетон вот под этот угол вот, но секретное искусство заказа щебенки мне пока недоступно. И надо решить, какой домкрат брать, чтоб меня не зашибло уже целым домом.

Я купила траншейную лопату, чтоб канаву копать, выяснила, что она не наточена никак. Ругалась, ревела и точила. Накопала канаву.

Гидрогеология участка это вообще боль, поэтому надо будет прикинуть, как сделать дренаж и ливневку, куда это выводить. Я купила очень длинную линейку с прикольными пузырьками в жидкости, но я вообще не представляю, как с помощью этой линейки можно делать уклон 1% на погонный метр. Наверное, надо было в школе математику учить.

Я вытащила с веранды осиное гнездо практически голыми руками. Ос было жалко, а что делать.

Я влезла в подвал с гигрометром, в ужасе намерила там 93%, увидела белую плесень, хлопнулась в обморок, купила медного купоросу, залила там все им, теперь каждое утро начинается с мысли, чем бы лучше прибить плесень: озонатором, ИК-лампой на 200нм (или УФ-лампой, я их путаю, надо было в школе физику учить) или всё-таки антисептиком для дерева. И как сделать приточную вентиляцию, если учесть, что я одна точно не смогу навертеть из подвала трубу выше конька крыши. Хотя, конечно, жаль. Это бы все выглядело как замок чародея Хаула из мультика. Как-то бы оно примиряло меня с тяжёлой действительностью. Наверное.

В общем, я желаю, конечно, Толяну счастья в личной жизни, потому что он хороший человек и достоин самого лучшего. Но мне очень печально, что я без него осталась совсем одна (и на меня летом уже упала яблоня, которую я самостоятельно пошла пилить, а то она была аварийная и хлопнулась).

Так что хочется, конечно, пожелать всем одиноким людям страны побольше здоровья, чтоб это все выносить. И если у вас есть рядом одинокие люди, вы им помогите что-ли, если можете.

Зеленая электричка приезжает на конечную на Ветлужской. Внутри сиденья из лакированного дерева и выкрашенные в тоже зелёный стены. А окна открываются не внутрь, а вверх, при желании можно высунуть голову, чтобы ветрище волосы обдувал. Главное — чтобы навстречу какой-нибудь поезд не пошёл и не начал сигналить (а поезда вообще часто сигналят) — а то со страху можно и из окна выпасть (вообще не рекомендую).

Впрочем, я обе разновидности тех электричек любила. Сейчас-то я понимаю, что меня будоражило не столько изделие Рижского вагоностроительного завода ЭР2Т (ну, я так думаю, что это было именно оно), сколько предвкушения приключений. Но вот в чем дело — электрички я тоже полюбила, и воспоминание о логотипе завода (RVR буковки) на носу поезда меня стопроцентно радует. А синий этот нос поезда или зелёный — да какая разница. Но вот когда все поезда РЖД покрасили в корпоративный серый цвет, это, конечно, у меня был траур сразу. А ещё Рижский завод закрылся, и теперь таких электричек нигде не делают, ни синих, ни зеленых.

Впрочем, я опять отвлеклась. Станция Ветлужская Горьковской железной дороги со вкусом украшена оврагами. И все мосты, которые через них перекинуты, деревянные и некрашеные. Около вокзала был один такой мостик через один такой овраг, но сейчас его уж нет, овраг победил, мост оказался слабей.

Зато остались мостики через все остальные овраги, потому что овраг у вокзала обойти можно, а некоторые иные овраги — уже затруднительно.

Один такой мостик через непроходимое — уже за околицей. Есть село Дмитриевское, пешком дойти можно, но идти придётся прямо через лес, в котором протекает ручеек (сосед бывший по даче геодезист дядь Вова называл его «малые реки»). Ручеек ползет по оврагу, там сырость, там камыши (на один я как-то героически охотилась с мостика и чудом не свалилась, камыш в итоге добыла). Сходить бы и посмотреть, как там сейчас, но я очень некстати начиталась новостей и теперь подозреваю, что в том лесу у Дмитриевского медведы живут (в прошлом году его даже видели). Кладбищ я вот не боюсь (я рассказывала), а медведей, наверное, боюсь.

Так что лучше бы добраться до Ветлуги. Там тоже высокий берег (как на Волге), вид на заливные луга на другой стороне. До леса есть небольшая полоска земли, раньше там те, кто держал коров (а коров много где у нас держали, в пять часов их с пастбища по домам гнали, хозяева своих встречали у околицы), косили сено. Скашивали косами-литовками траву, сушили, стога метали, потом на лодках перевозили на наш берег и поднимали в гору. На пляже бывалошно лежишь, а мимо тебя на лодке огромный стог сена плывет. Значит июль, значит до школы еще долго.

Впрочем, пляж на Ветлуге — очень отдельная тема. Сама река — широкая, довольно холодная, течет из Кировской области через Костромскую и Нижегородскую, чтобы влиться в Волгу в Чебоксарском водохранилище. Но летом она неплохо прогревается, а уж пляж так вообще выше всех похвал. Песок белый-белый и крупный. А река в месте пляжа поворачивает, так что песок разметает по всему повороту. Когда в жаркое лето Ветлуга мелеет, до другого берега можно добраться пешком. Ниже пляжного поворота так называемые камушники: красная и голубая глина, большие ямы, неровные спуски. Хочешь купаться, а на пляж идти лень? Топкая грязь, пара кустиков с какими-то прутиками, глубина по колено сразу около берега, а ещё какой-нибудь рыбак здесь крючок-двойник на щуку потерял — добро пожаловать (сообщите, если кто-то выживет).

На камушнике я купалась только один раз лет в шесть, когда мы с Наташкой из второго дома очень захотели купаться, а до пляжа идти было далеко и нам на пляж было одним нельзя. Но мне не понравилось настолько, что дальше я ходила только на пляж. Даже при том, что идти долго, по крутым склонам, отбиваясь от слепеней и рискуя сломать нос.

Как-то раз дождей не было почти все лето, Ветлуга обмелела, песку намело почти до середины реки так, что он торчал косами, и тут я подумала, а не открыть ли мне новые горизонты.

Так я в первый раз и добралась до другого берега Ветлуги. Плавать я вообще не умею, а в воде больше всего люблю лежать на мелководье и размышлять про облака или что надо ногти накрасить. Само собой, если бы не обмелевшая река, я б никогда в жизни не попала на тот берег, а тут так свезло, что практически ног не намочила.

На другом берегу Ветлуги мир казался каким-то совсем другим. Росло какое-то инопланетное растение (это потом я узнала, что оно называется кровохлебка). Гора наша с другого берега странно выглядела.

Я прошлась по берегу. Помню, что сухая скошенная стерня страшно колола ноги, но даже так было лучше, чем обрывистый каменистый берег. С тоской я посмотрела на пляж, и вдруг поняла, что на одном его краю столпились люди.

Надо сказать, что места у нас такие, что есть много своих. Есть и приезжие, кто влюбился в Поветлужье. Но живут тут все в основном особняком. Чем-то это похоже на американскую глубинку, как мне про неё краеведы рассказывали: все тебе улыбаются, здороваются, а о чем думают, Бог только знает.

Так что толпа на пляже значила только что-то чрезвычайное.

Любопытство родилось гораздо заранее меня, так что я окинула напоследок взглядом берег и побрела обратно.

Берег гудел как растревоженный улей. Оказалось, что в Ветлуге утонул мальчик.

Я его совсем не знала — все-таки Ветлужский это посёлок на несколько тысяч человек, чтоб всех там знать, надо всю жизнь там прожить и работать в школе или местной больнице. Так что я постояла с краешку сгрудившейся толпы, поглядела на тело моего ровесника, который больше не пойдёт в школу, не покатается на поезде и не побегает с друзьями в «казаки-разбойники». Родители будут плакать, к бабушкам и дедушкам будет приезжать «скорая», а на улице на несколько дней будет тягостно, а потом по дороге рассыплют еловые ветки.

Я уже знала, что ветки на похоронах кидают, чтобы душенька покойного шла в последний путь по «чистой» дороге, хотя одновременно с этим считалось, что если покойник «увяжется» с кладбища вслед за семьей, еловые ветки ему уколят ноги, и он не вернется в дом в качестве, например, полтергейста какого-нибудь.

А вот чего я не знала, так это того, что в то лето на Ветлуге это будет не первая смерть от воды.

Но про это я как-нибудь потом расскажу.

После Рекшино идут всякие малые и не очень станции. Киселиха. Шпалзавод. Каликино. Линда.

Ещё Линдой речка называется, она петляет по всем этим землям так, что её проезжаешь по дороге раза три точно. Ну, в общем, как Клязьма, если из Нижнего в Москву путешествовать.

Там, где железную дорогу пересекает речка Кеза, расположено место моего великого интереса — дескать, если там выйти и пройти туда-сюда, то придешь на старообрядческое кладбище.

Подружка моя каждый раз удивляется, почему я не боюсь кладбищ, на что я ей каждый раз сообщаю, что на кладбище у меня никто не пытался украсть косметику, лишить меня денег или жизни. Так что боюсь я исключительно живых😸

Ну а старообрядцы мне интересны ещё с первого курса. Как-то раз одна добрая женщина из их числа меня позвала в Москве на Рогожское, где располагаются ключевые их места. Но я не смогла, и сейчас горько раскаиваюсь.

Может, на кладбище как-нибудь таки съезжу, посмотрю издалека на памятники, погляжу на старые надписи. Это у нас была реформа в начале 20 века, которая убрала буквы типа «ять» — а старообрядцы до сих пор, сказывают, используют алфавит ещё до всех реформ. Но, конечно, поскольку живут они в социуме, современный русский алфавит на 33 буквы им тоже знаком прекрасно. Такие вот билингвы своеобразные.

После Кезы, Тарасихи и Осинок будет такое место, где железнодорожные пути пересекает автодорога. Это район деревни Деяново. Неподалеку от этой деревни находится гробница старообрядческого старца Софрония. В книге «В лесах» (или «На горах», я их воспринимаю единым полотном) описывается, как старообрядцы воздавали память этому известному среди них человеку. Как найти те места сейчас, сказать сложно, хотя наверняка можно.

В свое время в области было много тех, кто геокэшингом занимался, около необычных мест были тайнички (нормальные тайнички с пристойным содержимым, без всякого незаконного там). А на отдельном сайте люди писали с восторгом, что место посетили, тайничок под пятой кочкой нашли, забрали оттуда брелок с сердечком, положили карандаш желтый одна штука. Кто знает, куда добирались любители геокэшинга, когда навигаторы были элитная вещь и продавался в основном «Гармин» по цене крыла от самолёта😸. Это не то, что сейчас, когда интернет в каждый карман провели, а развлечения обесценились😾

Впрочем, едем дальше — и дальше находится город Семенов. Среди меня он известен очень хорошим хлебозаводом. Ещё там новый вокзал, фабрика хохломской росписи и летом праздник в честь хохломы. Вообще Семенов граничит с Ковернинским районом, а там тоже есть хохломская фабрика, тоже древние традиции хохломы. Я ужасно не хочу никого обижать, поэтому высоко ценю и семеновскую, и ковернинскую хохлому — и всем рекомендую.

За Семеновом уже заканчивается полоса дачников и начинается прямо вообще лес. Едешь — и думаешь, что вот именно в эти места и дальше бежали старообрядцы, когда их привычная жизнь в городах оказалась под угрозой. Чтобы сберечь свои религиозные традиции и ценности, они поступились многим — и это, если вдуматься, очень вдохновляет. Сила духа. Их другие проявления я тоже упоминала как-то по очень неожиданному поводу.

А поезд все едет на северо-восток. Вот маленькая и уютная станция Керженец с деревянным вокзалом. Вот река Керженец, быстрая и холодная, с чёрной водой. Как-то раз пришлось мне пообедать в придорожном кафе, где балкон нависал как раз над Керженцем. Тогда я долго смотрела на другой берег — а там вода была куда ни глянь, и только деревья из неё торчали, и вода эта как черное зеркало. Жалею, что не было фотографий. А кафе это, кажется, потом зачем-то закрыли.

Проехали Керженец — станция Озеро. Не врет станция — из окна видно большущее круглое озеро. Поезд на пригорке останавливается, а между ним и домами полоска сосен высажена. На закате это особенно красиво.

Если до Озера поездка выглядит в основном как пастораль, то за ним ситуация немножко меняется. Уже нет вокруг крыш дачных поселков. Вокруг леса, а жилья не так много. Вот станция Каменный Овраг — там примерно полторы улицы. С обеих сторон поезда лес. Вокзала нет, магазинов нет. Из травы торчит край обелиска со звездой — такой поставили, я думаю, после войны в честь местных уроженцев, которые внесли вклад в Победу. Из поезда выходят на низкую платформу люди с плетеными корзинками, а поезд едет дальше.

Станция Сухобезводное — в народе «Сухач». Вокзал, магазины. На карту глянешь — какой-то рядом Березовый Овраг, в компанию к Каменному Оврагу. Рек больших рядом нет.

Как-то раз я заинтриговалась этими местами и сманила туда в экспедицию одного знакомого. Приехали гнойным таким ноябрьским утром, сквозь облака тяжёлые солнце едва проглядывает. Холодища — как на северном полюсе (а чай в термосе уже кончился, надо было бочку с чаем тащить). Зашли в магазин, разговаривали там с очень приятной женщиной, которая пояснила, что Сухобезводное — такое место, где вода очень глубоко, колодцы приходилось очень основательно копать (хотя вообще в нашей области названия про безводное ничего могут и не говорить, на берегу Волги в Кстовском районе есть такое Безводное, а уж чтоб Волга пересохла, этого не упомнят).

В общем, в магазине я утеплилась при помощи новых носочков, и мы дальше пошли по Сухобезводному бродить.

Фишка этой местности в том, что там раньше был один лагерь (который из системы ГУЛАГ). Годов примерно до пятидесятых. В этом лагере железную дорогу строили так, чтобы она от Горьковской области дошла до Костромской области (и можно было кататься напрямую, а не в объезд через Киров или Владимирскую область, например). Построили какое-то количество путей. Потом строить перестали, дороги не соединили, а в память об этом всём есть железная дорога на несколько станций, такой тупик своеобразный. Примечательно то, что на каждой практически станции находится (или находилось) какое-то исправительное или лечебно-исправительное учреждение. И вот дошли мы до места, где от железнодорожных путей отходит одинокая веточка и идёт в леса, и тут мне как-то страшно стало. И собаки ещё какие-то прибежали и начали лаять — а в незнакомом месте безлюдном собак куча как-то прямо на нервы действует. Однако все закончилось хорошо (и теперь я на Сухобезводное смотрю в основном из окна поезда).

Когда я об этой экспедиции написала в соцсетях (пока у меня были), выяснилось, что у одного моего знакомого на одной из станций по той лесной дороге похоронен родственник. Знакомый даже изъявил желание поехать как-нибудь и отдать почившему последние почести, цветочков там положить, не знаю.

Но настоящих буйных мало, как говорится, а ехать в этот дальний конец географии я так никого больше и не нашла — хотела поехать моя отчаянная подружка, но там что-то не срослось. А одна ехать — это совсем страшно. Поэтому про посёлок Кайск посреди лесов, где на кладбище тот чей-то родственник лежит, я знаю только из интернета. Посёлок очень маленький. Раньше было какое-то постоянное население в человек пять. Потом его не стало.

Раньше было пенитенциарное учреждение для лечения заключенных с туберкулезом. Потом его закрыли, а все контингенты перевели на буквально соседнюю станцию в том же лесном тупике, там тоже лечебное исправительное учреждение. Кто сейчас в пустынном поселке Кайск и закрытой колонии шастает, я даже думать не хочу, потому что места там очень своеобразные, а электричка по тому тупику ходит примерно два раза в день. В общем, если приедешь в те места, а машина сломается, придётся там куковать основательно. Очень кстати поезд по тем местам называется «кукушка». Он из буквально пары вагонов — не очень много людей на нем ездят, хотя ездят явно.

Не, ну там, конечно, есть автодороги. По одной из них я даже как-то ездила — едешь по асфальту, а от него поворот к второстепенной дороге прям в лес идёт, а там дорога мощена огромными стволами деревьев. Представляешь на такой дороге пузотерку — и прямо содрогаешься. Впрочем, если не сворачивать к лешим в гости на лесовозные пути, ездить там можно. Но атмосфера какая-то очень своеобразная. Больше не могу сказать — давно там не была, а повторять ездьбу нет компании и страшно😾

Такие вот вещи таит посёлок Сухобезводное — на вид вроде обычный такой, а там целые ворота в свой отдельный мир, где электричка два раза в день и какие-то деревни мертвые вдоль дороги. Ещё, сказывали, в лесах по направлению к продолжению той дороги находили всякие вещи лагерные, но я там никогда не была и своими глазами не видела.

***

За Сухобезводным уже начинается другой район — Краснобаковский. Станция Перехватка очень похожа на Каменный Овраг — только ещё меньше, но тоже пара улиц в окружении лесов.

За Перехваткой идут какие-то холмы по обе стороны от поезда. Весной, пока травой все не заросло, там можно заметить надпись из камней СЛАВА ТРУДУ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ. Этот артефакт там сколько я себя помню.

К станции Ветлужская уже начинается пейзаж повеселее. Лес расступается. Холмы, овраги, поля. Река Ветлуга большая. Ветлужский — это уже не полторы улицы посреди леса, а большой посёлок, где есть и автобусы, и поезда часто ходят, и магазины. Если ночью высадят тут, не пропадешь😸 Ещё мне вокзал нравится — он небольшой, деревянный (правда, его недавно перекрасили под корпоративный серый цвет РЖД), но я-то прекрасно знаю, что на самом деле он деревянный, желтый, а под самой крышей там ажурные большие полукруглые окна, которые придают вокзалу вид дворца какого-то. И к путям от вокзала на холме спускается широкая длинная лестница.

На этом моменте пока остановимся, но про наши места я ещё не все рассказала 😸