Старонорвежский (викинги), язык индейцев майя, живая латынь (Древний Рим), старокитайский, староанглийский (времен короля Артура и Мерлина), старояпонский, церковнославянский, кельтский (времен друидов и постройки Стоунхенджа), древнеегипетский (эпохи Среднего царства и династии фараонов Аменемхетов), древнегреческий, а также языки финикийцев, хеттов и древних шумеров

Апологеты Китая апеллируют к непобедимости китайских (ханьских) армий собственно в Восточной Азии. Успешное многовековое расширение (от маленького ареала в среднем течении р. Хуанхэ в сер. I тыс. до н. э. до половины Дальнего Востока к династии Тан во второй трети I тыс. н. э.) и победоносные заграничные походы говорят сами за себя. Критики же вспоминают, напротив, неудачные походы дин. Тан в Корею, отложение от страны Вьетнама, поражения даже в лучшие годы от тибетцев, тюрков, монгол, маньчжуров, сиречь - от кочевников, коих, напомню, те же римляне или русы успешно теснили и побеждали.

Апологетика Китая строится на изобретении военных трактатов, использовании стандартизированного массового вооружения (в т.ч. арбалетов), в конце концов - пороха и огнестрельного вооружения. Критика вспоминает очень поздно начавшийся Железный век в Китае, очень длительное (до III-II вв. до н. э.) массовое применение колесниц и позднее восприятие тяжёлой кавалерии (вплоть до III-V вв. н. э.), застой в эволюции пороха.

Наконец, очень тяжело европейцу понять принцип функционирования китайской армии. В родной Европе всё было достаточно просто - применялся сначала общинно-полисный принцип комплектования и управления армией (условно - городское организованное в фалангу ополчение, руководимое родовой или олигархической элитой), затем феодальный (феодал с ближним кругом являются одновременно руководством и ядром армии, поддерживаемые сельским ополчением), затем - наёмнический и, наконец, государственный. Но кто воевал в Китае? Кто руководил китайскими армиями? В какую форму организации были облечены китайские армии? По каким принципам они воевали? Всё это ускользает от массового читателя.

Существует большая проблема в восприятии Китая в том смысле, что он кажется каким-то одинаковым на протяжении всей своей истории. Этот стереотип настолько прочно укоренился в массовом сознании, что до сих пор многие публицисты ретранслируют миф о династическом круге. Я уже неоднократно упоминал об этом, но не лишним будет повторить вновь, что подобная ошибка является следствием буквального понимания китайской культурной парадигмы. С древнейших времён в традиционном Китае предполагалось, что всё лучшее давным-давно было изобретено великими предками, следовательно, любые реформы и изменения в существующем строе должны быть направлены не на то, чтобы изобрести что-то новое, а на то, чтобы вернуть идеальное прошлое. Поэтому, создавая что-то новое, китайцы легитимизировали оное ссылкой на древние книги (подменяя понятия и даже применяя прямой подлог исторический источников). В эту же ловушку попали и европейцы, начав знакомиться с китайской традиционной историографией. Следующей проблемой являлось фундаментальное непонимание общественно-экономических и политических особенностей китайской цивилизации, что внутренне разные системы делало в глазах европейцев внешне схожими. Попробуйте, например, абстрагироваться от своих знаний истории и посмотреть на европейскую историю глазами чужака. Действительно, римские колоны - это зависимые крестьяне, европейские сервы - это зависимые крестьяне и русские крепостные - это зависимые крестьяне. Действительно, шумеро-аккадский ном - это самоуправляемый город, античный полис - это самоуправляемый город и североитальянский город-государство - это самоуправляемый город. Человек, воспитанный в совершенно другой парадигме будет воспринимать каждую из этих трёх систем практически неотличимой друг от друга, тогда как выросший внутри данной парадигме заметит различия невооружённым глазом, даже будучи неспециалистом.

Точно так же и китайская история, и китайская армия - в разные свои этапы она слишком разная, что ускользает от понимания неспециалиста.

Что ж, введение закончилось!

Во-первых, надо понимать специфический характер публичной власти в Китае. Я об этом уже очень подробно рассказывал в других своих статьях, так что ограничусь тезисами. Во-первых, в Китае очень сложно зафиксировать единоначалие в европейском смысле этого слова - решения принимались коллективом разноранговых людей. В европейской истории приняты две вариации принятия решений - либо строго единоначальное (старший приказывает младшему, сюзерен - вассалу и так далее), либо строго коллегиальное (совокупность равноправных людей какой-либо формой голосования принимает решение). В Китае же в принципе было практически невозможно найти двух полностью равноранговых людей, а коллегиальное принятие решения означало неизбежное единогласие после прений - отдельные представители коллектива имели разные функции в коллективе (кто-то владел деньгами, кто-то - рабочей силой, кто-то был квалифицированным специалистом и так далее), поэтому даже несмотря на более низкий ранг отдельных его членов, они были в нём незаменимы. И, как вы понимаете, эта же концепция ретранслировалась в армию (или, наоборот, из армии в гражданские институты, тут неясно, где курица, а где яйцо). Большую часть имперской истории китайская цивилизация не имела иной постоянной армии, кроме гвардейских и гарнизонных частей - армия собиралась по специальному указу для решения конкретной задачи, получала пул документов, временно назначенную бюрократию и офицерство (отсюда специфический чисто китайский феномен "наёмных генералов"), а также точно таких же временно призванных солдат. Подчинение одних людей другим имело смешанную правовую природу - с одной стороны действовало знакомое всем любителям отечественной истории местничество (условно - если один чиновник исходил из знатной семьи с плеядой предков - а, учитывая строгих документальный учёт чиновничества и огромный размер и непроницаемый характер китайской традиционной семьи цзунцзун, известных предков могли знать на 3-5 веков в прошлое - а другой имел худшую родословную, то первый мог оскорбиться приказом подчиняться второму и отказаться либо от своего поста, либо от исполнения приказа "в моменте"; причём зачастую без весомых для себя негативных последствий - по праву чести), с другой же стороны существовала запутанная и всё более усложняющаяся с веками публичная система чиновнических рангов. Более того, формально назначенный чиновник подчинялся не Императору и не своему начальнику на месте, а Поднебесной и закону. Подчинение одних другим было очень громоздким процессом - оно зиждилось на обычном праве, на ритуалах, на родственных институтах, на бюрократической системе мотивации (например, при династии Тан непосредственный начальник в отчётах в столицу ранжировал подчинённых по степени принесённой ими пользы, что становилось главным фактором в присвоении оным новых наград и рангов). Подобное с позволения сказать офицерство было гораздо более рыхлым, нежели римское или феодально-европейское.

Практика китайской военной организации - это настоящее пиршество для любого фаната "Игры Престолов"! В Китае за века складывались целые династии потомственных "чиновников"-военных, которые могли быть бедными, но профессиональными. Ситуация, при которой условное повстанческое движение крестьян курирует прямой потомок Сунь-цзы - явление обычное. При этом - и это во-вторых - конвертировать свой талант к организации насилия в политическую и экономическую власть было очень сложно. В европейской истории, напротив, тяжело найти период, когда успешный и удачливый командир не превращал свою армию в источник своих богатств. В Китае же целый комплекс причин этому мешал. Во-первых, таких праздношатающихся наёмных офицеров пруд пруди - в коллектив взрослых мужчин, принимающих решения, таковой всегда входил, но куда важнее было сей коллектив превратить в эффективно работающую машину. Неслучайно в Китае так много историй, когда в период междуцарствия неудавшийся претендент на трон был военным гением, а будущий основатель династии (например, Хань) - организатором и дипломатом, но не самым лучшим военачальником. Кроме того, не всегда семьи "военной косточки" были в Китае в почёте. Вообще, эффективная китайская армия на самом деле рождается весьма поздно - только в династии Тан (вторая половина I тыс. н. э.), во многом благодаря синкретизму с тюркско-монгольскими культурами. И это Северный Китай! Здесь формируется потомственная провинциальная военная аристократия, внешнему наблюдателю неотличимая от европейского рыцарства - особое положение в обществе (например, невхождение в состав общины, свобода от уплаты налогов, специфическая культура и честь), семейное обучение конной езде и обращению с оружием, почётное служение Поднебесной на поле брани и так далее. Но в чём же отличия? Во-первых, эти военные аристократы находились в созависимости со свободными общинниками - иными словами, не могли им приказывать, не были вправе их судить, не собирали с них налоги, вообще не имели функций гражданской власти. Во-вторых, были интегрированы (причём на приниженных правах по отношению к гражданским чиновникам) в государственный аппарат - занимались военной службой. В-третьих, имели потолок капитала - свободные общинники и олигархи могли быть и были на местах сильно их богаче. Иными словами даже функционально самый эффективный институт китайской организации армии был зажат в тиски китайской общественной системы сдержек и противовесов. Результат налицо - в Китае практически никогда не правили те, кто за Китай сражался, что неизбежно приводило к деградации и стагнации военной культуры.

Итак, мы разобрали, как управлялась китайская армия и кто управлял китайской армией. Теперь осталось разобрать самое главное - кто же сражался в китайской армии? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала вспомнить, кем же были солдаты в европейской истории. В греческих полисах это были равноправные граждане, которые формировали городское нерегулярное ополчение. В Риме после реформ Гая Мария появилась профессиональная добровольческая регулярная армия - "солдатство" превратилось в профессию. В раннесредневековый период существовало племенное ополчение, в котором участие в военных походах было частью мужской человеческой природы. В классическом Средневековье ядром армии были профессиональные солдаты - мелкие феодалы-дружинники, а также их регулярные и иррегулярные спутники.

Всего вышеперечисленного в китайской истории найти практически невозможно. Как уже было сказано выше, применение насилия в этой цивилизации не коррелировалось с политической властью и наличием у человека капитала. Подробно останавливаться на китайских военных системах тюньтянь, фубин и других я сейчас не буду - это слишком обширная область. Надо сказать главное - и это в-третьих - в Китае солдатами были как бы все. Подобная система была самоподдерживающейся и органичной - с одной стороны, отсутствие регулярной армии заставляло все общины думать о самообороне; с другой стороны, если все думают о самообороне, значит, вместо создания регулярной армии можно просто призывать солдат с мест. Строго говоря, для неё не то чтобы нужна была необходимость - Китай находился в окружении враждебных племён и народов, но не полноценных государств, он очень рано пришёл к необходимости "народной войны" и к существованию "фронтира". Представьте себе ситуацию - во все стороны потенциально пригодная к окультуриванию земля, на которой проживают варвары. Вместо того, чтобы единым кулаком пытаться победить эту совокупность самовооружённых варварских племён вы легализуете военные фермерства - даёте крестьянам инвентарь, право на заселение варварских земель, а также чиновников, которые бы помогли крестьянам наладить сельскохозяйственные работы и военную организацию. В итоге село без вашей помощи само проходит регулярные военные сборы, для него стычка с варварами - просто вторник, а в каждом доме хранится дедовский меч. Но века проходят, вчерашний фронтир уже внутренняя провинция, меняется ли что-то?.. Ну, в самые спокойные времена избыточное население изнутри переселяется на варварские земли наружу или становится рекрутами в регулярные императорские военные кампании (после чего вчерашние солдаты возвращаются домой, кладут копьё и доспехи в шкаф и возвращаются к рисоводству). Но так-то это село самостоятельно решает кадровую проблему при необходимости патрулирования улиц и истребления разбойников, а также может присоединиться к очередному крестьянскому восстанию. Граница между человеком-солдатом и человеком-не-солдатом очень размыта. Пахарь? Будешь копейщиком. Охотник? Станешь лучником. Скотовод? Прямая дорога во всадники! И именно в таком направлении шла эволюция военной машины Китая. Нужна стандартизированная армия? Давайте разместим в каждом уезде арсеналы со стандартным вооружением. Нужно защититься на сотни километров границы с варварами? Создаём дотационные военные поселения с солдатами-пахарями в качестве прослойки. Причём сражаться в Китае принципиально могли все. Даосские и буддистские храмы имели вооружённое ополчение своих монахов, сёла возводили стены и самостоятельно занимались защитой, для самой мало-мальски знатной семьи было хорошим тоном владеть оружием точно так же, как владеть каллиграфией и стихосложением. Но - это очень важно - из военного дела не делали культ, про него не слагали песен и поэм, а заниматься им не было престижно. И, соответственно, это привело к тому, что Китай не познал истории армий в европейском понимании - здесь не появились свои легионы или свои кампании.

Итак, отвечая на поставленный в начале вопрос - так кто всё же прав, апологеты или критики китайской военной машины? Мне кажется, что, к сожалению, критика гораздо уместнее апологетики.

Созданная парадигма военного дела была цивилизационно укоренена в Китае, она слишком тесно переплелась с общественно-экономическими отношениями в самых базовых свойствах. Она была невероятно полезной для Китая - с одной стороны, решала внешнеполитические задачи, с другой стороны, способствовала специфической китайской меритократии и, на мой взгляд, помогла сделать китайское общество таким внутренне справедливым и успешным.

Однако специфика китайского военного дела превратилась в непреодолимый тормоз на пути модернизации китайского общества во II тыс. н. э. Увы, когда речь заходит о причинах отсутствия эволюции порохового оружия, то, как говорится, слона-то и не замечают. Пороховая армия - это всегда профессиональная регулярная армия, это всегда организованное на основе единоначалия производство вооружения. Китайцы отнюдь не были глупцами, но их институты на глубинном уровне противоречили принципам организации пороховой армии.

Тёмные века Китая: почему эта эпоха самая крутая и почему она незаслуженно забыта. Ч. II

Тёмные века Китая: почему эта эпоха самая крутая и почему она незаслуженно забыта. Ч. III

Сначала кратко подытожим предыдущие записи.

К началу 2 в. н. э. в Китае завершала своё правление династия Хань. Это была первая династия в истории, которая объединила весь Китай. Для современников это было что-то наподобие Империи Европа, в которой правила первая династия императоров Европы. К тому моменту, с одной стороны, страна прошла долгий путь поступательного развития и экономического взлёта (например, изобрела Великий Шёлковый путь и поколениями вытягивала из римской экономики серебро, поскольку ничего больше Рим Китаю предложить не мог), но, с другой стороны, преодолела несколько крупных кризисов (например, узурпацию и одно из первых крупнейших крестьянских восстаний в истории Китая). После чего столкнулась с общемировым явлением своей эпохи, в целом характерный для Античности по всей планете - системный кризис. То, что в это же самое время переживал Рим.

В Китае происходила повсеместная феодализация - в условиях мирного времени, благодаря развитию экономики и госслужбе, в обществе укрепилось имущественное расслоение. Местные немногочисленные элиты начали укреплять свою власть через принуждение соотечественников - аренду земли и найм работников. Постепенно в руках наиболее могущественных семей ("сильных домов") накопился земельный и денежный капитал с одной стороны, а также потомственная передача должностей с другой. Это привело к центробежным силам - фактической утрате столицей контроля над жизнью в провинции. К этому моменту в Китае пока не существовало какого-нибудь общегосударственного клея в виде организованной религии, строгой системы престолонаследия, регламентированного государственного аппарата. По этой причине сложившейся ситуацией были недовольны все - свободные крестьяне кабалой, а "феодалы" незримой рукой центральной власти. В условиях могущественной китайской общины, китайские свободные крестьяне смогли быстро и эффективно самоорганизоваться в Восстание Жёлтых повязок в 184 г. Последующие почти сорок лет тотальной мясорубки всех против всех привели к Троецарствию - появлением трёх государств на месте некогда единого ханьского государства.

В 280 г. этот своеобразный китайский "кризис III в." завершается объединением страны под властью династии Цзинь. Немногочисленные монархи пытаются решить накопившиеся проблемы усилением центральной власти - репрессиями и чистками провинциальной знати, ростом центрального столичного двора, а также регламентацией земельных наделов. Всё заканчивается кровавой Войной Восьми князей в ходе которой Китай ослаб настолько, что начавшееся варварское нашествие окончательно уничтожило старый порядок.

В 320 г. впервые в истории Китая он обрушился под ударами внешних сил. Для китайцев эта новая реальность стала Апокалипсисом - начался массовый исход на юг, за р. Янцзы. Началась Эпоха Шестнадцати варварских государств на севере и воссоздание императорского двора (всё той же династии Цзинь) на юге. Китайское общество агонизировало - на севере власть держали стоящие на более низкой ступени культурного развития варвары-захватчики, тогда как на юге переселенцы-китайцы были вынуждены буквально отбирать землю и ресурсы у многочисленных, живших там и живущих до сих пор некитайских народов. Культурный шок привёл к коренным провинциальным переменам - в языке, искусстве, традициях, архитектуре, общественной жизни, социальным классам. Если раньше можно было говорить о некой китайской нации (так, как мы говорим, например, о древних греках, хоть это и были три отдельные этнокультурные общности), то теперь следует говорить о неких китайских народах (наподобие, например, германских народов).

Эта эпоха закончилась в 420 году на юге с появлением династии Сун и в 439 году на севере с объединением всех территорий династией Вэй. Началась Эпоха Северных и Южных династий.

Все китайцы понимали, что из кризиса нужно выходить - и южные, и северные; и крестьяне, и вельможи; и книжники-чиновники, и монахи. Несмотря на невероятную любовь китайцев к домысливанию прошлого (как говорил Конфуций, изобретая свою философию: "Я ничего не придумываю, я лишь повторяю слова древних мудрецов"), началось выстраивание общества на новых началах.

Первым делом, очень сложно понять, насколько этот процесс был стихийным, а насколько - организованным. В китайском обществе отсутствовали силы, которые в принципе обладали достаточным ресурсом для того, чтобы проводить какие-либо реформы.

На Севере императорская власть была очень сильно ограничена, с одной стороны, всем многообразием некитайских кланов, с другой стороны - вооружённой, самоорганизованной и вот уже много поколений живущей в постоянном напряжении китайской крестьянской общиной. Ситуация на Юге весьма спорная - с точки зрения консенсуса западных синологов, китайские императоры играли на противоречиях между феодальными кланами, захватив всю полноту власти в свои руки. Однако я нахожу данное заявление абсурдным, поскольку династии на Юге сменялись раз в 30-50 лет по одному и тому же сценарию - могущественный вельможа садился на престол, успешно правил, после чего его сын или внук терял трон. Здесь невозможно говорить о всесилии монарха, напротив - только о переходе престола от одной феодальной клики к другой.

В Китае происходили также очень интересные метаморфозы с самоорганизацией религии. Начиная с 184 г. даосизм вырастает над "шаманскими" практиками и приобретает характер вполне себе церковной организации (одно время в 5 в. существовали люди, которых западная синология именует, прости Господи, "даосскими папами" - слава Богу, эта невероятная ещё французская традиция находить в китайской истории "канцлеров", "маршалов" и "премьер-министров" не прижилась в советской синологии). Рождается Школа Небесных наставников - религиозно-догматический консенсус со своей даосской литературой. Вскоре она, естественно, разделяется на Северную и Южную, что выражается как догматически, так и социально-экономически. Одновременно с тем переводится на китайский целый пласт индийской буддистской литературы (что характерно - с переводом буддистской терминологии даосскими иероглифами и словами). Причём если европейцу буддизм и даосизм кажутся чем-то общим - дескать, что там Бога нет, что там; один чёрт пантеизм; то, вообще-то, между этими религиями различий больше, чем между исламом и христианством (оно и понятно - в Западной Евразии все религии растут из одного палестинского корня, тогда как в Восточной Евразии они родились в разных частях света, в разных цивилизациях). Это позже чань-буддизм и даосизм пройдут путь синкретизма, в настоящую же эпоху обе религии антагонистичны друг другу. Настолько, что будут императоры-буддисты и императоры-даосы; настолько, что чиновники при дворах будут делиться на фракции по религиозному признаку. Соответственно, победа "своего" Императора приведёт к массовой раздаче земли "своим" храмам и привилегиям в отправлении ритуалов "своей" религии.

А что же такое храм для общества, что буддистский, что даосский? А это - альтернатива государственному управлению. Храм на местах - это и банк, и денежное хранилище, нередко суд и делопроизводство, это постоянный профессиональный отряд для защиты правопорядка, это и организация местного ополчения и сельскохозяйственных работ. В условиях поколений безвластия, нужды, тягот и лишений храм буквально заменил на местах государственных чиновников (это к вопросу о знаменитом "восточном деспотизме", кстати). Что любопытно - в отличие от авраамических религий, и даосизм, и буддизм не обожествляют государственную власть. Даосы, например, прямо заявляют в своей литературе, что-де: "Лучший правитель тот, про которого подданные знают только то, что он существует". Центральная власть буквально покупала лояльность храмов раздачей земли и привилегий.

Любопытно менялось и китайское общество. С резким увеличением "китайской ойкумены" за счёт включения в неё колоссальных полукитайских и откровенно варварских территорий по всему периметру границ, изменилась экономика - общекитайский рынок начал формироваться заново. Умножился товарообмен, чиновники начали переходить от одного двора к другому, восстановились - и, нередко, создавались новые - хозяйственные связи между провинциями. Углубилась китаизация варварских народов, в поэзию вернулись оптимизм и размышления о вечных проблемах.

Таким образом, вся эпоха - это воссоздание общества на новых началах. Самоорганизация общины за счёт её милитаризации достигла своего пика. Верования превратились в организованную религию со своими институтами, догматами, землевладением и авторитетами, которые предлагали самоорганизованной общине альтернативу государственным служащим. Родилось этнически новое общество, которое сформировало новые хозяйственные связи. Цивилизация воссоздала себя заново - Тёмные века закончились. Оба общества - Северное и Южное - начали реформировать себя, проходить долгий и путь выстраивания новых путей общественных и политических взаимоотношений.

Но каким же образом?

Север.

В 398 г. Тоба Гуй (основатель династии, позже объединившей весь Северный Китай, представитель племени тоба) стандартизирует меры веса по китайскому образцу.

В 399 г. объявляет себя Императором и потомком легендарного древнекитайского Жёлтого Императора.

В 409 г. ему наследовал Тоба Сы (который, кстати, сыграл в престолы, чтобы получить власть - слыл "добрым и кротким" в противовес "жестокому" старшему брату), который первый создал полиэтнический совет при себе, с которым консультировался по всем важным решениям.

У него был очень любопытный чиновник Цуй Хао - императорский даосский наставник и придворный лекарь, весьма влиятельная фигура при дворе. Именно этот человек выбрал императору наследника и, пережив Тоба Сы, очень многое сделал в период правления его сына Тоба Тао (424-452 гг.) Во-первых, был ядром могущественной продаосской дворцовой фракции (его близкий друг Коу Цяньчжи был крупнейшим даосским реформатором своей эпохи), во-вторых, лично занимался борьбой с племенным и клановым сепаратизмом, в-третьих - это очень важно - написал историю Северной Вэй. В ней он, к слову, развенчал культ императорской династии, за что был казнён вместе с ближайшими родственниками - 128 человек (к слову о размерах цзунцзун).

После короткого (меньше года) правления его сына, к власти в 452 г. пришёл Тоба Цзюнь, который правил в возрасте 12-25 лет. При нём шла тяжелейшая кулуарная борьба, в которой дворцовые чиновники гибли нередко вместе со своими семьями, однако буддистское преследование закончилось, а страна переживала период мира и экономического развития. Следующий Император Тоба Хун правил в возрасте 11-17 лет, после чего отрёкся от престола в пользу своего 4-летнего сына.

Реальной властью при них обоих обладала вдовствующая императрица Фэн, которая и ввела в 485 г. знаменитую китайскую надельную систему - цзюньтяньчжи, систему равных полей, а через год - систему сельского самоуправления санчжанчжи. Что любопытно, за четыре года до этого она подавила крупного буддистское восстание и, в целом, всё время правления (а, особенно, в 80-е годы, когда "опекаемый" ею Император был уже достаточно зрел) боролась за легитимацию своей власти. Дело в том, что "систему равных полей" вне контекста эпохи нередко рассматривают как способ эдакого "китайского крепостничества" - дескать, крестьян государство прикрепляет к земле посредством выделения каждому мужчине обязательного для обработки надела. Однако же контекст времени и характер императорской власти подсказывает, что, прошу прощения, бесплатный гарантированный каждому свободному крестьянину земельный надел от государства - это отнюдь не способ "закрепления", но способ одновременно сломить могущество земельной знати и ликвидировать проблему крестьянских волнений.

В 471-499 гг. в возрасте 4-31 лет "правил" Тоба Хун. Именно он "китаизировал" двор - носил китайскую одежду, сделал ханьский язык языком двора, перенёс столицу из Пинчена (там двор Северной Вэй находился со времён Тоба Гуя) в Лоян - древнюю китайскую столицу, поощрял смешанные браки. Однако, учитывая засилье этнической ханьской знати в 20х-70х гг. (когда императоры-мальчишки сменяли друг друга) наиболее вероятно, что он просто закрепил статус-кво.

В 500-515 гг. правил его сын Тоба Кэ. В процесс престолонаследия опять вмешался случай - Кэ был вторым сыном, тогда как его старший брат Сюнь должен был наследовать престол. Существует версия, что Сюнь хотел вернуть столицу в Пенчен и, вообще, отменить отцовские преобразования (ну как тут не вспомнить историю Петра Великого и его сына), чем навлёк на себя отцовский гнев. В правление Тоба Кэ страна ожесточённо сражалась с Югом за приграничные провинции.

Ему наследовал пятилетний Юань Сюй при регентстве Императрицы Ху, который через 13 лет был отравлен собственной матерью в 528 г., которая вскоре погибла от рук генерала, сюнну по происхождению, Эрчжун Жуна. Который вышел из Пинчена и вошёл с войском в Лоян, и захватил власть, выбрав нового императора по сяньбийскому ритуалу. С этим связана большая загадка истории этой династии - насколько можно говорить о перевороте "антикитайской" фракции, недовольной реформами Тоба Хуна? Собственно, например, Васильев называет последующие несколько десятилетий эдаким "Ренессансом сяньбийской культуры" - возвращением сяньбийских имён, обрядов и одежд. Хотя этот "Ренессанс" больше похож на лебединую песнь - подобную тому, что исполнил Юлиан Отступник римскому язычеству.

Дело в том, что уже в 530 г. "марионетка на престоле" убивает в ходе заговоре Эрчжун Жуна, после чего начинается гражданская война между "марионеткой"-Юань Цзыю и кланом Эрчжун. Так Северная Вэй распалась на два государства - про-императорскую Западную Вэй и про-эрчжунскую Восточную Вэй.

В Восточной Вэй с 532 г. правила свергнувшая Эрчжунов династия Гао (через марионеток-Юань), которая в 550 г. основала династию Северная Ци. В Западной Вэй по тем же лекалам в 557 г. император был свергнут, а на престол взошла династия Северная Чжоу.

Спустя каких-то 20 лет, в 570 г., Северная Ци (бывшая Восточная Вэй) будет завоёвана Северной Чжоу (бывшей Западной Вэй). Ещё через 10 лет, в 580 г., здесь придёт к власти ханьский чиновник Ян Цзянь, который свергнет сяньбийскую династию, создаст династию Суй и объединит весь Китай.

Как можно охарактеризовать историю Северного Китая в этот период, какие выводы из неё можно сделать?

Во-первых, Северный Китай очень рано соединил в себе ханьские и варварские элементы в управлении страной; более того, с каждым поколением собственно ханьский элемент всё нарастал. Со временем варварская компонента сохранилась исключительно в военно-гвардейской сфере, что привело к военному перевороту и короткому расколу страны.

Во-вторых, в силу полиэтнического состава идентификация очень рано проявилась не по этническому, а по религиозному признаку. В силу этого огромную роль начали играть храмы - они получали всё больше земель, прав и привилегий, а религиозная доктрина обрастала литературой, регулированием и организацией. Именно здесь даосизм из верований превратился в религию, а буддизм преобразовался в чань-буддизм.

В-третьих, кровавая победа Северной Вэй в ходе войн Шестнадцати варварских государств привела к сакральности вэйских императоров. Удивительным образом ни одна феодальная клика до последних лет не шла на прямую замену императорской фамилии (все понимали, что в условиях полиэтнического общества это приведёт к непременному распаду страны). Кроме того, необходимость существовать между "молотом и наковальней" - южными династиями с одной стороны и внешними варварами (в т. ч. первыми тюркскими народами) с другой - привели к консолидации элит. Двор был готов терпеть марионеточных монархов и малолетних императоров, а также вдовствующих императриц.

В-четвёртых, именно здесь обрела мощь система китайской общинной самоорганизации - цзюньтяньчжи (надельная система) и санчжанчжи (сельское самоуправление), как следствие уступок центральной власти для умиротворения свободных крестьян.

Наконец, в-пятых, феодальный элемент срастился в Северном Китае с варварами-захватчиками - после победы хань над варварами самоорганизованная китайская община разгромила феодализм и оказалась достаточно могущественной, чтобы не позволить её воссоздать в каком бы то ни было новом виде.

Так закончились китайские Тёмные века - обновлением общины, новыми принципами экономической жизни и самоорганизации, обновлением материальной и духовной культуры, формированием организованной религии, субэтносов и диалектов.

Тёмные века Китая: почему эта эпоха самая крутая и почему она незаслуженно забыта. Ч. II

В эпоху Шестнадцати варварских государств Китай разделился на две части.

Северный Китай (бассейн реки Хуанхэ) перешёл под контроль множества варварских государств с очень подвижными границами (они менялись буквально каждые 3-7 лет, динамика жизни у местных жителей была поболее, чем в 21 веке) и быстро сменяемыми династиями (каждые 10-20 лет). Привыкшие к европейской истории люди почему-то видят в варварах некую монолитную противостоящую китайцам-ханьцам силу, однако это не так. Часть из них были тюркского, часть монгольского, часть тибетского происхождения - у них были разные культуры, разные обычаи и традиции, разные языки или даже языковые семьи. По аналогии с Европой, они были скорее как какие-нибудь славяне, кельты и гунны, но никак не как какие-нибудь франки, алеманны и бургунды. Между самими варварами резня шла с не меньшим ожесточением.

В свою очередь, Южный Китай (бассейн реки Янцзы) захватили беженцы с Севера. А, надо сказать, что здесь проживали и всё ещё живут многочисленные очень крупные компактно размещённые некитайские народы со своими собственными традициями, обычаями, верованиями.

Именно поэтому период Шестнадцати варварских государств - это эпоха, когда Китай перестал быть Китаем, но перешёл в свой принципиально новый этап бытия. На севере местные жители неизбежно изменялись культурно под влиянием степных и тибетских варваров, на юге же - под влиянием южных дикарей. Всё это сформировало провинциальные различия в экономике, обществе, геноме, языке, традициях - когда Китай соберётся вновь это будет уже не мононациональная империя, а, скорее, конгломерат народов, осознающий себя единым целым. И как раз благодаря неизбежным изменениям китайского общества, оно найдёт в себе силы для коренной трансформации в будущем и сможет выйти из кошмара переходной эпохи.

Северный Китай.

Первое, что сделали варвары на захваченных землях - жёстко отделили себя от завоёванных хань. Различия были в одежде, обычаях, ритуалах, даже вероисповедании - захватчики широко практиковали буддизм, тогда как местные китайцы были преимущественно даосами-язычниками. И так слабо встроенная в государственный аппарат китайская община и вовсе разделилась - к нуждающимся в гражданских чиновниках варварам служащие-китайцы инкорпорировались, тогда как традиционно военизированная общинная аристократия - нет. Отсюда первый характерный штрих северных аристократов - они вооружены, считают своим долгом военное дело, организовывают крестьянское ополчение и не всегда становятся частью государственной машины. Северная деревня обретает облик укреплённого военного лагеря - дома укрупняются, обрастают стенами. Община теряет политическую связь с государством - она платит налоги, но обрастает институтами самоорганизации. В ней "умирает" феодализм - этнически ханьские элиты теряют связь с государством и не могут легитимизировать свою власть в общине иным образом, кроме как опираясь на саму общину. В будущем здесь будет очень низкий уровень лично несвободных крестьян и разновидностей рабов.

Варвары привнесли в Северный Китай два ключевых новшества - тяжёлую кавалерию (скрестив собственные коневодческие традиции с китайской развитой металлургией) с характерной для неё тактикой применения и кольчугу. Это привело к коренной перестройке северокитайского общества - и так военизирующаяся аристократия начинает отделяться от общекитайского ополчения наличием лошади и тяжёлого вооружения (в будущем, уже при династии Тан, именно эти люди станут "военной косточкой" страны, этнически китайским кавалерийским ядром армии).

В конечном счёте здесь победит сяньбийская (варварская) династия Северная Вэй, которая объединит колоссальные территории бассейна Янцзы. В дальнейшем будет происходить то, что историки назовут "китаизацией" варваров, но, на практике, начнётся интеграция провинциальных элит и институтов в единую систему управления - очень сложно сказать, насколько данный процесс является "китаизацией". В дальнейшем это приведёт к культурному Ренессансу - будут изданы даосские каноны, государственная элита станет преимущественно буддистской, родится синкретизм даосизма и буддизма (чань-буддизм), появится жёсткое разделение служащих на военных и гражданских, а аристократия разных провинций будет иметь характерные узнаваемые культурные и профессиональные черты.

Всё это очень отдалённо похоже на старый Китай, до Восстания Жёлтых повязок.

Южный Китай.

Тем временем, с точки зрения Южного Китая, никакой раздробленности не существовало - была Империя Цзинь (которая родилась после объединения Китая Сыма Янем), которая просто временно потеряла северные территории. Уже историки (причём ещё традиционного Китая) разделили хронологию этой страны на Западную Цзинь (до нашествия варваров) и Восточную Цзинь (после нашествия варваров).

И, знаете, когда Император со двором на равных бежит на юг осваивать новые земли, весь лоск императорской власти как-то теряется. И снова штрих Нового Китая, жёстко разрывающий его с эпохой Старого Китая - деградация авторитета императорской власти. На Севере это произошло в силу варваризации государственного управления, а на юге - в силу того, что Император превратился просто в "шапочку" госуправления - в некий сакральный символ, который, увы, мало что решал. В будущем, уже при династии Тан, это закрепится в характерную для Китая чрезвычайно слабую персональную власть Императора.

На практике же страной руководили могущественные кланы аристократов. С одной стороны, они несли в себе ещё времён Троецарствия традиции могущественной провинциальной феодальной знати. С другой стороны, прямо сейчас, в момент переселения, они возглавляли группы ханьцев, которые оседали на новых местах, захватывая их у местных племён и народов, порабощая последних. Именно здесь формируется китайский феодализм, именно здесь налоговые списки находят исторически наибольшее число лично несвободных крестьян, именно здесь рождаются титанические олигархические кланы, которые, с одной стороны, обрастут капиталом и военной мощью, с другой - той самой "южнокитайской" изнеженностью, сложнейшим этикетом и избыточным декором. И именно они сформируют невероятно пышный императорский двор, который и будет де-факто управлять страной.

При этом, что любопытно, именно южная китайская община очень жёстко обособляет себя от окружающих народов, а также от более поздних переселенцев с севере - осознание своей "инаковости" пусть и не препятствует расслоению внутри этой общины, но умножает спаянность общины как монолитной социальной группы. Так что несмотря на рождение в ней единоначалия, проникнуть в эту группу государству (да и, вообще, любой внешней силы) будет ещё сложнее, чем на Севере. Собственно, по этой причине Южный Китай всегда социально более рыхлый и более разобщённый, нежели Северный.

К концу эпохи аристократы уже не стеснялись решать государственные дела без участия Императора. Это привело сначала к узурпации власти Хуань Сюанем в 404 г., а затем к его отстранению от власти крайне даровитым полководцем Лю Суном в том же самом году. Он основал Империю Сун, которая захватила огромные территории на севере и тридцать лет держала в порядке и изобилии Южный Китай. В конечном счёте, здесь восторжествовали крупное землевладение, прикрепление крестьян к земле, а также могущественная земельно-чиновническая моноэтническая аристократия.

К концу эпохи обе части Китая были относительно стабилизированными государствами. Северная Вэй очень скоро приступит к масштабными реформам по культурной интеграции и централизации. Империя Сун, в свою очередь, мобилизовала феодальную аристократию на свою службу. Увы, оба государства вот уже через сто лет ждал крах - север пал в результате варварской реакции на "китаизацию" общества, а юг по причине феодально-провинциальной вражды. Но эпоха Шестнадцати варварских государств всё же закончилась - Новый Китай стабилизировался, вступил в стадию культурного расцвета, переварил варваризацию и обновился, успокоил границы и повсеместно возглавлялся носителями китайской культуры.

Наступила Эпоха Северных и Южных династий.

Хронология:

1. Север: 315-376 гг. - войны между квазигосударствами Пяти варваров.

2. Юг: 318 г. - Сыма Жуй возведён на престол, он же восстановил цзиньский двор в Нанкине.

3. Юг: 354-369 гг. - Захватнические походы Восточной Цзинь против Северного Китая под руководством Хуань Вэня.

4. Север: 376-383 гг. - государство народа ди Поздняя Цинь ненадолго объединила Северный Китай.

5. 383 г. - сокрушительное поражение Северного Китая в битве на р. Фэй. Земли к югу от р. Хуанхэ присоединены к Восточной Цзинь.

6. Север: 383-438 гг. - Северный Китай разваливается на этнические варварские государства.

7. Юг: 404 г. - падение династии Восточной Цзинь, узурпация трона Хуань Сюанем (сыном Хуань Вэня и дочери Императора).

8. Юг: 404-420 гг. - победа над Хуань Сюанем "компромиссной фигуры" Лю Суна. Период регентства Лю Суна, закончившийся захватом им власти и созданию Империи Сун.

9. Юг: 409-416 гг. - северные походы Лю Суна, возвращение земель к югу от р. Хуанхэ.

10. Юг: 424-453 гг. - правление Лю Илуня, сына Лю Суна, "золотой век" Южного Китая.

11. Юг: 453 г. - неудачная попытка лишить престола сына привела к отцеубийству и захвату власти Лю Шао. Начало смутного времени в Южном Китае.

12. Север: 439 г. - Северная Вэй объединяет Северный Китай.

13. 420 г. - начало Эпохи Северных и Южных династий с рождением первой Южной династии - династии Сун.

Средневековый Китай: культура, история, менталитет. Ч. III

Средневековый Китай: культура, история, менталитет. Ч. IV

Средневековый Китай: культура, история, менталитет. Ч. V

О внутренней кухне средневекового Китая или кому в Китае жить хорошо?

Почему исторический Китай настолько странен?

Тёмные века Китая: почему эта эпоха самая крутая и почему она незаслуженно забыта. Ч. I

Предыдущая часть закончилась описью китайского "кризиса третьего века", связанного с феодализацией страны. Но кризис преодолеть не удалось - системные реформы не были проведены и страна продолжила расползаться на части. Даже физическое объединение страны и репрессии Сыма Яня ничего не поменяли - провинциальные фракции через "говорящие головы" наследников престола и их дворцовых клик привели страну к Войне Восьми князей. Страна, так и не вернувшаяся к изобильным годам 2 века, погрязла в бесконечных кровопролитных сражениях. Всё это ломает через колено устаканившуюся культуру - наступает свой китайский культурный кризис. Раскрепощается поэзия - если в предыдущие эпохи она была жёстко регламентирована, то 3-4 вв. эта эра одиночек, пишущих монументальные для истории китайской литературы произведения (сам Цао Цао и два его сына были поэтами). Изначально оставаясь искусством служащих для служащих и про служащих, поэзия очень хорошо зафиксировала общий дух времени - в строках записана эпоха страданий, неуверенности в завтрашнем дне, быстротечности жизни, стремлениям к покою и стабильности. Титанические, неподвластные регулированию человеческой волей процессы перевернули китайское понимание окружающей жизни - именно в эту эпоху издаются классики даосизма (Чжуан-цзы, например, который больше всего известен историей про "человека, которому снится бабочка или бабочка, которой снится, что она человек"), твёрдой поступью идёт буддизм по Китаю, а также реинкарнирует на высшем уровне мистицизм и магическое мышление (впрочем, рационализм Китаю вообще был очень редко присущ). Одно можно сказать точно - в Китае происходит перелом сознания.

С точки зрения же материализма, Китай оказался в очень тяжёлом положении. Неизбежная феодализация в этот момент рушила в Европе античный полис и строгое деление общества на полностью свободных и полностью рабов, создавала почву для новых, крепостнических, вассально-ленных, феодальных отношений. В Китае же в принципе не было полностью свободных и полностью рабов, но была саморегулирующаяся община, в которой все члены были взаимозависимы, а выступала она как единый спаянный политический и экономический субъект. В Китае была другая проблема - из общины начали выделяться могучие и независимые от неё олигархи, которые устанавливали свою диктатуру, эдакие "царьки" на местах. А в обществе не было иного рецепта борьбы с ними, кроме - как и встарь, во времена Цинь Шихуанди - репрессий. Нет олигархов - нет проблемы.

И вот, в этот мучительный период поиска решения и вмешался... То, что китайцы трактовали как самый настоящий апокалипсис. Пришли варвары!

Для западноевразийской истории варвары - явление привычное. Ещё древний Шумер захватили варвары-переселенцы, будущие аккадцы. Сам Египет каждые лет триста встречал новую волну захватчиков, отчего в древнеегипетской культуре бронзового века впервые мы встречаем описание того-самого-варвара: грязный, дикий, неухоженный, отвратительно себя ведущий азиат. В дальнейшем мы находим тот же образ у древних греков и, наконец, у древних римлян. Всегда во всех этих историях автохтонная цивилизация была завоёвана дикарями, которые затем обогащали местных, учились сами и создавали смешанную культуру.

Но Китай с этим столкнулся впервые. И очень-очень поздно, относительно прочих евразийских цивилизаций.

Мы не знаем точно, почему варвары столь успешно завоевали северный Китай. Первое варварское государство датируется 304 г., последнее - 439 г. Однако надо понимать разницу между ними и европейскими позднеримскими "варварами".

Эти варвары сложились под мощным влиянием китайской цивилизации с одной стороны и индоевропейской центральноазиатской - с другой. Их материальная культура к моменту нашествия на Китай была достаточно развитой - железное вооружение, конная езда и ткачество во многом не уступали провинциальным китайским, а в области животноводства могли даже превосходить, поскольку в Китае традиционно было очень слабое коневодство. С одной стороны, эти варвары были достаточно развитыми, чтобы физически, в открытом бою разгромить Китай; с другой, чтобы осознать и воспроизвести всё великолепие китайской материальной культуры - чего не было в европейских Тёмных веках.

Для собственно варваров эта эпоха легендарна. Именно в ней впервые появляется этноним "тюрк", а также все связанные с раннетюркской государственностью легенды, мифы и имена (читающий китайскую историю обычно в это время плачет, а читающий тюркскую покрывается мурашками восторга).

Агония Северного Китая закончилась в начале 4 в. - орды варваров хлынули на юг, столица была перенесена в Нанкин, двор бежал туда. Я предлагаю прочувствовать эту эпоху через "Строфы о Ван Мин-Цзюнь", написанной во второй половине 3 в.:

"Мне, рожденной в старинной ханьской семье,

Выпал жребий оказаться во владеньях шаньюя.

Прощальные речи умолкнуть ещё не успели -

Пред моею повозкой эскорт со штандартом гарцует.

Кто меня провожал - все в голос рыдали.

Скакуны упряжные - и те горестно ржали.

А как тронулись в путь, сердце скорбь охватила,

Головного убора завязки слезами насквозь промочила.

С каждым днем уезжали всё дальше и дальше,

До их стольного града уже добрались.

Разместили с почетом - да в юрте из войлока,

Нарекли новым именем - да чужеземного говора.

Странное чувство - когда ни покоя, ни отдыха,

И не тешат ни почести, ни восхваления.

Вождь с наследником оба меня обесчестили,

Шла на ложе, с трудом подавив отвращение.

Сил, увы, не хватило с собою покончить,

Приняла свою жалкую участь бесмолвно-покорно.

Участь жалкая - нет и мгновения счастья!

Неуёмные думы полны неизбывной тоскою.

Об одном лишь мечтаю - обрести лебединые крылья,

И на них унестись поскорее отсюда на волю.

Но летящие лебеди на меня и не взглянут,

Дни влачу, изнывая в смертельной тревоге.

Я была - как нефрит в драгоценном ларце,

А теперь - что цветок, распустившийся в жиже навозной.

Даже вешние краски не радуют и не пленяют,

Куда слаще остаться с осенней травою.

Поколеньям грядущим, прошу, передайте:

На чужбину женою послать - обречь на страданья".

(с) Ши Чун

На долгие полтора века весь Северный Китай стал красавицей Ван Мин-Цзюнь...