— Ну, я сяду на стул, расслаблюсь, а вы сами всё возьмете. Инструментами там, шприцем, ну или как у вас это делается? А то мне самому как-то неловко, обстановка не располагает.

Лицо Тамары Ивановны мгновенно окаменело. Она посмотрела на Вадима так, словно он предложил ей сдать экзамен по ядерной физике на латыни.
— Мужчина, вы вообще понимаете, о чем просите? — отрезала она строгим голосом. — У нас медицинское учреждение, а не салон специфических услуг. У нас строгие инструкции! Всё делаете исключительно сами, в кабинке номер три. Баночка на столе. Никаких уступок, никаких «взять самим». Следующий!

Вадим понял, что план провалился, но отступать не хотелось. Нужно было срочно разрядить обстановку и растопить этот айсберг медицинской бюрократии.

— Ладно, ладно, извините, — примирительно поднял руки Вадим. — Просто вся эта ситуация напоминает мне один старый анекдот.

Тамара Ивановна вздохнула, всем своим видом показывая, что ее время тратится впустую, но промолчала. Вадим расценил это как знак согласия.

— Приходит, значит, мужик в такую же клинику, — начал Вадим, активно жестикулируя. — Ему дают баночку, отправляют в туалет. Проходит пятнадцать минут, полчаса, час. Наконец он выходит — уставший, потный, взъерошенный, протягивает пустую баночку и говорит медсестре: «Знаете, я уже и правой пробовал, и левой пробовал, и жене звонил — она прибегала, зубами пыталась… Ничего не получается!». Медсестра в ужасе: «Зубами?!». А мужик вздыхает и говорит: «Да, зубами… Ну никак крышка с этой проклятой баночки не откручивается!».

В кабинете повисла секундная пауза. Вадим замер. И вдруг строгая Тамара Ивановна прыснула. Через секунду она уже тихо, но искренне хохотала, прикрывая рот ладонью. Напряжение испарилось.

— Ой, не могу, — вытирая выступившую слезу, сказала медсестра, заметно потеплев. — Ладно, юморист. «Взять самим» мы, конечно, технически никак не можем, закон есть закон. Но раз уж ты так переживаешь из-за обстановки… Держи.

Она достала из ящика стола ключ с большим деревянным брелоком.
— Иди в конец коридора, там комната отдыха для персонала. Там диван мягкий, телевизор есть, кондиционер работает и шторки плотные. Никто тебя там не побеспокоит, сиди хоть час, открывай баночку спокойно. Настоящая VIP-сдача.

Вадим с благодарностью взял ключ. Анекдот спас положение, и хотя медсестры не выполнили его первоначальную странную просьбу, на серьезные уступки ради комфорта пациента они всё-таки пошли.

«Ваша кровь идеально подходит пациенту. Вы можете спасти чью-то жизнь», - услышала в феврале этого года Алена Полонская из Улан-Удэ по телефону, когда ей позвонили с незнакомого номера.

«Наверное, мошенники», - подумала сибирячка.

Оказалось - нет. За полгода до этого Алена вступила в регистр доноров костного мозга. И произошло совпадение. Сегодня она ждет новостей о женщине, которой подарила шанс на жизнь.

Пошла сдать кровь с мужем за компанию

Алена родом из Усть-Илимска Иркутской области. Но уже два года она живет в столице Бурятии, Улан-Удэ, - переехала вслед за мужем-военнослужащим. Сибирячка работает в компании, которая занимается продажей автозапчастей. Вместе с супругом они воспитывают 9-летнего сына. В свободное время Алена увлекается походами, спортзалом и чтением книг. А еще она - донор крови.

- Супруг долгое время является донором, сдает кровь еще со студенчества, - рассказывает КП-Иркутск Алена Полонская. – Мне тоже стало интересно и в один из дней я пошла с ним за компанию. С тех пор сдаю кровь раз в три-четыре месяца.

А в сентябре 2025 года сибирячка также вступила в регистр доноров костного мозга.

- В один из дней обратила внимание на плакат с призывом стать донором костного мозга. Там была краткая информация о самой процедуре. А внизу слоган: «Стань донором, спаси чью-то жизнь». И подумала: почему бы и не попробовать? Везде открыто говорят, что вреда для здоровья от этого нет.

Алена заполнила заявление, и в тот же день у неё взяли необходимые 3 миллилитра крови для внесения в регистр.

- Почему-то была уверенность, что это не просто формальность. Что совпадение действительно произойдёт, и мне обязательно позвонят, Муж был настроен более скептически, хотя он сам несколько лет назад вступил в регистр.

«Наверное, это мошенники»

И меньше чем через полгода сибирячке позвонили из Федерального регистра доноров костного мозга. К тому моменту Алена жила своей жизнью. Про регистр она даже немного забыла.

- Я сначала не ответила. Мне написали сообщение, представились, рассказали о сути, - вспоминает Алена. - Сначала подумала: «Наверное, это мошенники, которые получили доступ к базам». Но в процессе разговора поняла, что действительно кому-то требуется моя помощь. Произошло совпадение. К горлу подкатил ком. Было и страшно, и в то же время волнительно: «Я действительно могу помочь кому-то, могу спасти жизнь!».

Близкие Алёны, узнав о том, что она станет донором, отреагировали по-разному. Супруг поддержал, коротко сказав: «Всё получится». 9-летний сын Алены сначала надулся, узнав, что мама уезжает надолго. Но, услышав, что без ее помощи человек может умереть, восхитился.

- Всем друзьям во дворе хвастался. Больше всех переживали родители. Но они знают: если я что-то решила - переубеждать бесполезно.

В начале июня Алена отправилась в Санкт-Петербург. Подготовка к донации заняла несколько недель.

- Сдала необходимые анализы, прошла обследования. Затем были пять дней уколов, которые стимулируют выход стволовых клеток, - рассказывает Алена. - Сама процедура донации заняла три часа. Это похоже на диализ: с одной руки кровь забирают, отделяют стволовые клетки, смешивают с лекарственным препаратом, а все остальное возвращают. Я лежала, слушала музыку. После процедуры проспала несколько часов. Утром - уже как будто ничего и не было. Только небольшая слабость, как после долгого перелета на самолете.

«Спасибо за подаренную мечту»

О человеке, которому потребовались клетки, Алена знает совсем немного.

- Это женщина, ей около 50 лет. По правилам, донор и реципиент могут познакомиться друг с другом не ранее чем через два года после трансплантации. А не раньше чем через полгода мне ничего не скажут о состоянии пациентки. Первые полгода идет приживление клеток. Теперь я жду Новый год, чтобы узнать, как она.

После донации Алене и пациентке дали открытки, которые они могли передать друг для друга.

- Я написала: «Нельзя жить без мечты. Моя мечта - услышать, что вы полностью здоровы». А она ответила мне: «Спасибо за подаренную мечту. Я верю, что ваша кровь мне поможет».

Недавно Алёну пригласили на награждение почетных доноров. Ей вручили благодарность.

- Честно говоря, чувствую себя некомфортно, потому что сейчас обо мне пишут в СМИ. Даже не представляла, что будет такое внимание ко мне. А ведь я ничего особенного не сделала. Помогла и помогла. Я делала это от чистого сердца, просто хотела помочь, потому что могу.

Примеру Алены уже последовали ее знакомые.

- Коллега стала донором крови, а племянница тоже вступила в регистр. Это здорово!

А еще Алёна признается: к своему «генетическому близнецу» она относится очень тепло, хотя никогда ее не видела.

- Некоторые люди нам не нравятся, даже если мы с ними разговариваем. А я к ней почему-то очень тепло отношусь. Мне кажется, она очень хороший человек!

KP.RU

— Важно понимать: костный и спинной мозг — это совершенно разные анатомические структуры. На самом деле у донора забирают кроветворные стволовые клетки — основу для формирования крови и иммунитета, — комментирует кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник кафедры «Химия и биотехнология» ПНИПУ Валерий Литвинов. — В 90% случаев используется периферический метод. За несколько дней до процедуры донору вводят препарат, стимулирующий выход стволовых клеток из костного мозга в кровоток. Затем кровь пропускают через аппарат-сепаратор, который отфильтровывает нужные клетки, и возвращают обратно. Процедура напоминает обычную сдачу крови. Второй метод — забор из тазовой кости через прокол — применяется реже, в 10 % случаев, и проводится под общим наркозом.

Миф 2: Лучший донор — это родственник

Многие считают, что спасти близкого может только член семьи. Однако в подавляющем большинстве случаев — примерно у 70 % пациентов — совместимого донора можно найти только среди неродственных добровольцев.

— Ключевое значение имеет не группа крови, а совместимость по HLA-антигенам (Human Leukocyte Antigens) — особым белкам на поверхности клеток, отвечающим за иммунный ответ. Набор этих антигенов уникален для каждого человека, и найти совпадение среди неродственников — задача чрезвычайно сложная. Количество возможных комбинаций HLA-генов исчисляется миллионами, — поясняет Валерий Литвинов. — Поэтому чем больше людей в регистре, тем выше шанс найти того самого «генетического близнеца» для каждого пациента.

Именно поэтому так важны национальные и международные базы доноров. По данным Федерального регистра, в России уже более 543 тысяч потенциальных доноров, и с каждым новым анализом генетической совместимости шансы на спасение жизней растут.

Миф 3: Если я вступлю в базу, мне обязательно придется стать донором

Вступление — это выражение вашей готовности помочь, но не юридическое обязательство.

— Процесс устроен так: вы добровольно сдаете образец крови для HLA-типирования — это специальный анализ, определяющий набор генов, отвечающих за тканевую совместимость. По этим данным можно будет понять, насколько ваш организм и потенциальный реципиент «подходят» друг другу с точки зрения иммунитета. После исследования информация попадает в общую базу регистра. Если генетические маркеры совпадут с конкретным человеком, нуждающимся в трансплантации, с вами свяжутся. На этом этапе вы принимаете окончательное добровольное решение о согласии на донацию и можете отказаться в любой момент — вплоть до дня процедуры, — объясняет Валерий Литвинов.

По статистике, только 1 % людей из регистра когда-либо получают звонок о совпадении. Важно помнить: если вы меняете номер телефона или адрес, необходимо сообщить об этом, чтобы вас могли найти, когда вы понадобитесь.

Миф 4. Если мне не позвонили в течение нескольких месяцев, я никому не подхожу

— Поиск совместимого донора может занять годы, а иногда и десятилетия. HLA-система чрезвычайно разнообразна, и найти идеального «генетического близнеца» — это как найти иголку в стоге сена. С момента сдачи крови до звонка может пройти много времени, но если ваш генотип совпадет с пациентом, который нуждается в трансплантации, с вами свяжутся в любой момент — даже через 5 или 10 лет после вступления в регистр, — объясняет Валерий Литвинов.

По данным Всемирной ассоциации доноров костного мозга, из 12 миллионов зарегистрированных доноров помощь реально оказали 110 тысяч человек.

Миф 5: Донорство — это больно и требует долгого восстановления

По данным исследования обсуждений в соцсетях, 52 % сообщений о донорстве имеют позитивный настрой, но при этом около половины россиян ничего не знают о процедуре, а 38 % негативных комментариев связаны со страхом боли.

— Костный мозг — уникальный орган с высокой способностью к регенерации. Объем забираемых клеток составляет менее 5 % от общего объема, и организм восполняет их в течение 2–3 недель. При заборе из периферической крови возможны легкие гриппоподобные симптомы (головная боль, ломота в костях) от препарата-стимулятора, которые проходят через несколько дней после окончания процедуры. При заборе из тазовой кости может быть небольшой синяк или дискомфорт в месте прокола, который также проходит за несколько дней, — комментирует Валерий Литвинов.

При заборе из периферической крови важно соблюдать рекомендации по питанию: накануне и в день донации исключить жирную, жареную и копченую пищу, а также алкоголь. После процедуры рекомендовано отказаться от тяжелых физических нагрузок в течение двух недель. Но обычно доноры возвращаются к привычной жизни уже через несколько дней.