Вот снимал осень в горах...

Вечером того же дня, коллеги пригласили меня в частный чайный клуб, скрытый в одном из кварталов старого Пекина. Снаружи здания была облупленная серая стена, а внутри скрывался целый мир, остановившийся столетия назад. В воздухе витал древесный аромат с нотками влажной глины и чем-то еле уловимо горьковатым.

Церемонию проводила пожилая женщина. Все звали её тётушка Ли. Её лицо было испещрено морщинами, а движения рук были столь же отточены и полны смысла как формы тайцзи. Я сидел на низком табурете, наблюдая как она омывает чайник водой определенной температуры. В её действиях не было спешки. Всё было подчинено ритму чайного ритуала.

— Жёлтый чай. Мэндин Хуанъя — её голос был тихим как шелест шелка. — Он учит терпению!

Она поднесла мне пиалу с чаем. Цвет настоя был бледно-янтарным как первый солнечный свет. Я сделал маленький глоток. Вкус был неожиданно нежным, почти сладковатым с дымным послевкусием.

Вкус чая появлялся медленно. И в этом вкусе я вдруг с абсолютной ясностью увидел лицо своей матери. Не уставшее и забитое, каким я его помнил, а улыбающееся, каким оно было до того как голод и нужда съели её молодость. Это был вкус потерянного детства и той простой жизни, которой у меня никогда не было. Стена на мгновение дрогнула, и сквозь неё прорвалась острая, почти физическая боль ностальгии по тому, чего уже не вернуть.

Ли наблюдала за мной и в её глазах мелькнуло понимание.

— Он будит то, что спит, — тихо сказала она как бы про себя.

Я молча кивнул в знак согласия.

— Белый чай. Бай Хао Инь Чжэнь. Серебряные иглы. — Вторая пиала была наполнена напитком цвета светлой луны. Его аромат был ярким, цветочным и ни на что не похожим. Вкус был настольно чистым, что я увидел… себя. Не Чена и не Ляна, а ту холодную, безжалостную логику, что управляла мной сейчас. Он не вызывал чувств, а лишь давал больше контроля по управлению своим сознанием. А ведь это именно то, что мне нужно!

— Зелёный чай. Ранний Лунцзин. Колодец Дракона. — Третий чай был ярко-зелёным как весенняя трава после дождя. Его аромат ударил мне в нос свежестью скошенной травы. И вкус… был по настоящему особенным, травянистым, терпким, с горьковатым послевкусием, которое оставило почву для размышлений. Эта горечь напоминала мне мою жизнь.

Я поставил пиалу. Рука не дрогнула. На моем лице была лишь маска светской учтивости, но внутри бушевала буря, вызванная чаями.

— Чай — это не просто напиток, — сказала Ли, заканчивая церемонию. — Это диалог с самим собой. Тот, кто слышит вкус, слышит и свою душу. А тот, кто слышит душу… — Она посмотрела на меня. Её взгляд был подобен взгляду Мастера Цзиня, — …сможет обуздать свои чувства. Ум подобен встревоженной обезьяне, скачущей с ветки на ветку суетных мыслей. Чай помогает обрести ясность, получить контроль и обуздать обезьяну.

Я прочувствовал всю глубину и мудрость сказанного, поклонился и вышел. Вернувшись в свой апартамент, я понял, что пережил один из самых волнительных моментов своей жизни. Чайная церемония едва не вскрыла мою защиту. Она напомнила мне, что где-то под слоями легенд, тренировок и патриотизма, всё ещё живёт деревенский мальчик.

Чувства и проявление эмоций это уязвимости, которые недопустимы в моей профессии. Я посмотрел на свой отстранённый образ в зеркале. Нет, я не мог позволить себе эту роскошь. Впереди ещё были целые выходные и я решил съездить на чайную фабрику чтобы глубже понять чайную философию и окончательно разобраться во всём.

Быстрый поиск выдал мне адрес небольшой, но известной фабрики в провинции Фуцзянь. Я купил билет на скоростной поезд и уже через несколько часов сидел в бесшумном вагоне, несущемся со скоростью триста километров в час. Вау!

Я смотрел в окно и восторг от увиденного вытеснял все мои сомнения. Вот они, доказательства моей работы и службы государству. Эти магистрали, пронизывающие горные тоннели, новые города, растущие как грибы на месте бывших деревень. Я косвенно помогал финансировать подобные инфраструктурные проекты. Возможно, в этом сталепрокатном заводе, мелькнувшем за окном, была частица и тех средств, что я когда-то разбирал в корпоративных отчётах. Мысль была тревожной и пьянящей одновременно. Я был не просто винтиком в современно системе, а строителем нового могучего Китая.

Когда я сошёл с поезда и сел в местное такси, пейзаж начал резко меняться. Городские пейзажи сменились террасированными склонами, покрытыми ровными, изумрудными рядами чайных кустов. Воздух отдавал влажной землёй, навозом и цветами. Это был Китай моего детства, но… облагороженный, поставленный на службу государства.

В старом деревянном здании чайной фабрики, пропитанной вековым ароматом чая, меня встретили не как столичного чиновника, а как желанного гостя. Хозяин, сухопарый дед с руками, почерневшими от чайного сока, по имени Лао Чэнь, оказался моим однофамильцем. Он улыбнулся, увидев мой интерес, и его глаза расплылись в приветственной улыбке.

— Редко городские к нам находят дорогу, да ещё из Пекина, — сказал он, проводя меня через цеха. — Все на поездах мчатся, вперёд смотрят, а чтобы чай понять, надо остановиться. Оглянуться. Подумать!

Он показал мне древние циновки, где вялится сырье, печи для прожарки, где мастер по звуку и запаху определяет момент готовности, тёмные, прохладные комнаты для ферментации, где чай стареет, как вино, обретая свой неповторимый вкус и аромат.

— Ферментация — это не гниение, — объяснял он мне, будто посвящая в великую тайну. — Это преображение. Горький лист под воздействием времени и правильных условий, становится источником глубокого вкуса. Прямо как человек в испытаниях.

Его слова отозвались в моём сознании. «Преображение под воздействием условий». Это была прям суть моей работы!

Затем он принёс несколько бамбуковых коробочек.

— Это не для продажи, а исключительно для ценителей чая!

Он открыл первую коробку. «Да Хун Пао» или «Большой Красный Халат». Вот он легендарный материнский куст, который охранялся как национальное достояние. Его листья были тёмными, слегка смолистыми. Аромат был настолько глубоким и насыщенным, что его было очень трудно разгадать. Вкус менялся от горечи к сладости, оставляя во рту долгое послевкусие.

Во второй коробке были «Воробьиные Язычки» с горы Цзиншань. Это были крошечные, нераспустившиеся почки, собранные на рассвете в первых числах апреля. Их аромат был нежным, цветочным, но вкус был невероятно плотным и насыщенным. Это был вкус утончённости, элитарности и знания, доступного лишь избранным.

Я пробовал и другие сорта. Каждый из них был шедевром, предназначенным для того, чтобы радовать верхушки партийной и финансовой аристократии. Это был тот самый круг, в который я так отчаянно пытался проникнуть.

Стоя на склоне среди чайных кустов, с кружкой элитного чая в руках, я почувствовал оглушительный контраст. Скоростные поезда и вековые террасы. Цифровые сети «Небесный Глаз» и живая мудрость Лао Чэня. Я работал на технологический прогресс, который стирал этот старый Китай и в то же время моя служба позволяла элите наслаждаться его самыми утончёнными плодами.

Я пил чай и с каждым глотком приближался к чему-то высокому. Это было отголоском системы, в которой я был одновременно и архитектором, и пленником. Где-то в глубине, под всеми слоями легенд, я поймал себя на мысли, что меняюсь и сам.

Мы пошли дальше гулять по фабрике и чайным плантациям. Я думал, что секрет кроется в сорте, в мастерстве прожарки, в тайне ферментации, но Лао Чэнь, проводил меня к небольшому роднику в тени бамбуковой рощицы. Он зачерпнул деревянным ковшом кристально чистую воду и протянул мне.

— Попробуй, — сказал он просто.

Вода была холодной и очень мягкой. Она не была безвкусной, как бутилированная из супермаркета или дистиллят, что используют чайные гурманы в специальных чайниках перед завариванием. В ней чувствовалась едва уловимая сладость и полнота, будто она несла в себе какой-то сакральный секрет.

— Все эти чаи, — он махнул рукой в сторону фабрики, — ничто без воды. Душа чая рождается здесь.

Он указал на родник.

— Вода — это уникальный дар земли.

Он налил воду в походный чайник и начал готовить тот самый «Бай Хао Инь Чжэнь», что я пробовал в Пекине.

— Смотри, — его слова обрели вес настоящей мудрости. — Если вода жёсткая, с избытком минералов, она заблокирует нежный вкус, не дав ему раскрыться. Если же вода пустая как дождевая, или дистиллированная… — он усмехнулся, — …то ей просто нечем будет поддержать. Рецепторы не почувствуют тонких ароматов белого или жёлтого чая. Они слишком хрупки для этого. Им нужна идеальная основа.

— Но ведь минерализация в разное время года может сильно меняться, — заметил я.

— О-о-о-о! — восторженно воскликнул старик. — Как глубоко ты мыслишь! Я восхищён! Ты прав! Обильное выпадение осадков может сильно поменять минерализацию воды, а засуха может её увеличить. Именно поэтому мы используем воду из этого родника, который течёт из горного озера чуть выше.

— А, понятно, — смекнул я. — Озеро как бы служит нормализатором, поглощая излишки воды и компенсируя недостатки.

— Всё верно, — согласился старик, улыбаясь и кивая в ответ. — Приезжали высокопоставленные чиновники и проводили анализ. Они нашли там даже ионы серебра, но хорошо хоть их концентрация оказалась незначительной для того, чтобы начать их промышленную добычу.

— А бактерии или растительность? — вдруг подумал я. — Водоросли или обитатели озера могут испортить воду!

— Там нет ни рыбы, ни растительности, — ответил старик. — Озеро на высоте более трёх тысяч метров над уровнем моря. Большую часть времени года оно подо льдом.

— А-а-а, понятно, — согласился я и взял в руки чашку.

Он разлил чай и это стало настоящим откровением для меня. Тот же самый чай имел совершенно иной вкус. Яркий и многогранный. Я почувствовал цветочные ноты, а спустя немного времени ощутил яркое медовое послевкусие. Вода стала проводником для новых вкусов и ароматов чая, позволяя каждому оттенку медленно раскрываться.

— Так и в жизни, — заключил старик, глядя на меня так, как будто бы знал все мои тайны. — Самый сложный план ничего не стоит без правильной основы. Без того, что его питает и направляет.

Его слова попали в цель. Я был тем самым листом, переработанным, ферментированным, превращённым в инструмент. Что было моей водой? Идеология, которой я служил! Или что-то иное, что я давно утратил? Иссяк ли мой родник детской простоты и наивности?

Я поблагодарил старика и поехал обратно в Пекин. В голове у меня всё ещё крутилась мысль о моём стержне в жизни. Она была напоминанием, что любая сложная система, будь то вкус чая или многоходовая шпионская игра, держится на чём-то простом и фундаментальном.

Это глава из книги "Шпион из поднебесной". Да, вот так наш шпион решил разнообразить свою жизнь! 

Часть 3я. Высокий Атлас.

Я встал рано, отогрел примерзший к подушке нос и пошёл готовить завтрак. Первый ковш чая в термос, второй на завтрак. Завтрак это было одно название, почерствевший марокканский хлеб и майонез, кусочек вафли в шоколаде и чай, много горячего чая.
Пока ел я достал купленную вчера карту и стал переносить на неё маршрут снимая его с Османда и МапсМи. Зачем? Наверное чтобы лучше усвоить тропу, чтобы, если прийдется просить помощи у местных или других туристов эта карта, думаю, здесь будет понятнее, чем мои незнакомые интерфейсы навигаторов с англо и русскоязычными вариациями названий. Кроме того я сфоткал получившуюся схему и отправил нескольким друзьям, чтобы кто-то знал, где, если что, искать мой труп.
После я собрал радиальный рюкзак. В рюкзак вошёл уже стандартный комплект: поджопник, топор, фонарик, дождевик, тёплые шмотки, павербанк, мультитул, монокль, термос, аптечка, верёвка, запас еды, карта, очки и ещё куча маленьких, но полезных вещей. Многовато, но я иду в горы один. Разложив трекинговые палки, я вышел из дома.

Снаружи было ещё не совсем светло и очень Очень холодно. У меня руки примерзали к палками, уши щипало, а под ногами хрустел лёд, в который превратились вчерашние лужи. Хорошо что я не стал экономить и отказался от палатки, иначе я бы сейчас также бы хрустел. Я шёл по Османду, примериваясь к новому навигатору, постоянно сравнивая его с МапсМи. Пару раз зайдя не туда я понял, что приложение довольно точное. Меж тем трек уходил куда-то между домов и я матеря немца, что положил его, лазал по чужим дворам и огородам.
Вскоре я вышел на дорогу и пошёл вдоль ручья. Было так некомфортно, что хотелось выть, вроде очень холодно, но спина была мокрая от пота. Я вроде одет был с учётом опыта всевозможных походов и восхождений, правильно сочетая слои шмоток. Я понял организм ноет, не хочет идти страдать, выпендривается. Ну нет, дружок, я с тебя не слезу, ты же знаешь нашу русскую особенность "пиз..и своих, чтобы чужие боялись". Поэтому не ной, а привыкай к температурному режиму, кислородному обмену, интенсивности движения.

Через час я жутко злой, раздраженный и запыхавшийся вышел на ещё один виток дорожного серпантина и тут из-за заснеженного пика пробились первые лучи солнца. И горы мгновенно преобразились! И горы, и зелень, и камни, и моё раздражение тут же сменилось восторгом! Как же красиво, да именно за этим я и шёл! Даже чмо внутри меня, которому вечно холодно, жарко, тяжело перестал скулить заворожённый красками и теплом, что принесли с собой первые лучи солнца. То-то же! Налюбовавшись, я полез снова на гору и вдруг вспомнил про музончик, из посёлка я вышел, значит можно себе позволить немножко бодрящего металла. Колонка висевшая на лямке рюкзака взорвалась тяжёлыми рифами выбрасывая адреналин в кровь, делая шаги более упругими и широкими:

"...Долгий путь по нехоженой жизни,
Долгий путь, как дорога домой.
Сколько нас мы давно позабыли
В злую ночь за опасной чертой!"
"Мы железно не станем другими

В наших венах течёт рок н ролл
Мы уйдём навсегда молодыми,
Уронив серый пепел на пол!"

Настроение выровнялось, а потом и вовсе попёрло через край. "Я в, мать вашу, Африке! В горах! У меня все получилось!" - огласил я в пространство восторг от себя любимого! "Мне нахер никто не нужен, я сам все могу!" - и сразу же поставил свою любимую горную песню:

"Бивни чёрный скал
И пещер тупой оскал
Человек среди гор
Ничтожно мал"

Песня жутко жизнеутверждающая всегда вторила чему-то внутри меня словами:
"... Он кричит богам
Я не должен больше вам
Я могу все познать
И сделать сам!"
Я несмотря ни на что верю в человечество и пусть нас порой постигают неудачи мы все сможем:
"... Эхо этот крик подхватило в тот же миг,
Унесло и разбило о ледник!
Треснула скала и лавина вниз сошла
И его, как песчинку унесло."
Дальше меня понесло по Высотскому "Вешина" и, скандируя вместе с Brutto "Я горжусь тем что я человек", я, приплясывая, взошел на перевал.

На перевале меня вновь встретила дорога, поизвивалась между скалами и унеслась прочь восходящий траверсом в сторону снежных пиков Атласа.
Вид здесь открывался совершенно потрясающий. Прямо подо мной, в долине, какой-то речки теснился поселочек, странным образом, лезущий, словно скалолаз, на стену абсолютно безжизненной горы. Коричневая порода, обожженная солнцем и больше ничего. Река извивалась по долине справа на лево, мне судя по карте нужно было спуститься к ней, пересечь и двигаться влево по другой стороне. Однако справа куда убежала дорога были долее высокие горы, блестящие снежниками на солнце. Я решил просто прогуляться по дороге вправо, а потом вернуться сюда.
За каждым витком дороги, был ещё более красивый вид и вот так вот "немножко прогулялся" я километра на три. Склон подо мной и надо мной был частично покрыт снегом, между пятнами искрящегося пломбира торчали зелёные хвойные кочки каких-то растений, колючки и незнакомые цветы. Я смотрел и не мог насмотреться. Вот оно счастье, я не был с группой и с инструктором, я не бежал за всеми и меня не ждал с напряжной мордой замыкающий помощник. Я смотрел сколько хотел, писал видосики и фоткал, фоткал, фоткал!

Через некоторое время я все же двинулся по маршруту, вернее скорее придерживаясь трека. Немец когда-то шёл по извилистой дороге вниз. А я двинулся более крутой и более короткой тропой, которой, скорее, пользовались перегонщики коз и парни, что устроили на перевале шалаш, назвали его кафе и стали продавать апельсиновый сок.
Я по-прежнему был в эйфории, шёл орал песни, подвывая надрывавшейся колонке и лабал на трекинговые палках словно на гитаре. Блин, этот тот самый момент, когда я был счастлив. У меня все получалось, я был свободен и выбирал себе дорогу сам. Я был сам для себя первооткрывателем, а вокруг были невероятные декорации построенные непревзойденным гением природы.

Я спустился до реки, потупил на участке дороги, где разноцветные породы выходили пластами наружу и стал искать место, где переправлялся автор трека.
Сколько я не смотрел в навигатор и в монокуляр, ничего не сходилось, ну не было тут переправы, моста, может быть был конечно брод. От мысли об даже частичном купании у меня заныли лодыжки. Нет уж, тут везде в тени лежит лед, никаких бродов, и я пошел вдоль реки, где нибудь постараюсь перейти по камешкам. Стоит ещё учесть что трек был записан 7 лет назад, а вечные и незыблемые горы меняются чаще чем мы думаем.
Вообще в этом путешествии, да и в других тоже я часто стал использовать монокуляр. Монокуляр купленный изначально для страйкбола, представлял собой как бы половину бинокля, с минимальным приближением и максимальным расширением. Короче приближает он не сильно, зато видно сквозь него много и он не так чувствителен к качке и тряске. Через монокуляр я привык рассматривать предстоящий рельеф, прослеживать тропы по склонам, наблюдать за людьми, животными и птицами.

Через некоторое время, ожидаемо, появились следы человека, тоже пытавшегося преобразовать природу, за что бы я многим представителям своей расы оторвал бы руки. И яйца, чтобы не размножались. Недостроенная или разрушенная железобетонная конструкция уродовала пейзаж, перегораживая реку. Смысл её был не очевиден, но по ней я перебрался на другую сторону. Перебрался и стал подниматься по тропке восходящим траверсом в гору. Вскоре я оказался высоко над рекой на другой стороне долины. Трек шёл по низу, но у меня не стояла задача идти непосредственно по нему. Я глядел на рельеф, километраж и был уверен, что даже если я иду неверно и мне придётся спускаться к треку, спуск по склону мне по силам.
С этого ракурса мне открылось удивительное явление, прояснившее наконец особенности построения этих городков и деревенек. Итак ручей, бывший когда-то большой речкой пробил себе путь между двумя параллельными грядами гор. Шли, полагаю, сотни и тысячи лет, человек придумал кока-колу, а речка намыла в долину достаточно почвы, чтобы место стало пригодно для жизни. Человечки пришли сюда, и стали строить свои жилища, но не в самой долине, а на склоне горы, забираясь все выше и выше. На горизонтальном участке долины строений не было, то ли в силу привычки строить так с времен динозавров, то ли потому что ручей по весне вспоминал, что он все же речка и смывал талыми водами домики шибко осмелевших человечков. Но самое интересное происходило на склоне противоположной гряды, здесь люди расположили свои сады и огороды. Люди собрали почву и, строя из камня террасы, затаскивали плодородный слой на верх. Этот склон, видимо, большую часть дня находится в тени поэтому, даже сейчас, зимой эти обложенные камнем ступени зеленели травой. Противоположный же склон с домами был выжжен почти до бела. Я глядел в немом изумление на эти террасы, здесь стен возведено больше чем в некоторых европейских замках, а труда чтобы затащить камни, почву, посадить там деревья так и вовсе на десятки поколений! Я уже не знал чем может удивить меня трудолюбивый марокканский народ после вспаханной и засеянной пустыни, но это...

Ну, да российские патриоты тут же бы меня поправили, сказав что у них тут солнце круглый год, сорняков нет, зима только ночью и в тени, дороги хорошие в общем сплошной рай для земледелия, не то что в бедной Россиюшке. Будь у нас такие условия мы бы одним двадцати летним рывком встали с колен.
Однако чужие успехи и судьба отечества мне настроение не портили, тут просто нужно признать чужие достижения и учитывать при работе над собственными проблемами. Собственно я на месте не стоял, а поднимался все выше, пока траверс не провел меня над селом и не утащил ещё выше. Там я шёл разглядывая пейзажи, пока откровенно не стал удаляться от трека. А трек тащился вдоль речки и уводил влево. Я неторопливо начал спускаться, за наличие троп беспокоиться не приходилось вездесущие козы натоптали совершенно идеальную сеть сообщения, связав все со всем словно интернет. Спускаясь мне пришлось пройти через несколько хозяйств, хибары были сделаны из кирпича и камня, но... Казалось невероятным что в 21 веке люди живут в этом.

Дальше тропа привела меня в сады, вот где были люди, несмотря на то что на дворе зима, листья облетели, жители пасут коз и овец, ухаживают за деревьями, несут, что-то куда-то. Местные встречавшиеся все были дружелюбные, улыбались мне и говорили "Бонжур". Каким-то непостижимым для меня образом жители сумели отвести от реки воду и поднять её наверх и теперь она весёлым ручейком бежала рядом со мной в жёлобе из черепицы, бетона, камня. Вскоре я снова полез в гору, так шла тропа и трек. Когда-то. А сейчас здесь сошёл оползень или осыпь и склон был не устойчив и крут. Да ещё и как крут, когда я подходил к нему ещё подумал "ну, не туда же мне". Внизу метров 200 ниже по склону большая толпа мужчин что-то ритмично напевая с помощью инструментов, разгребали осыпь, мужчин было человек сорок, наверное работали всем поселком, но что именно делали я не понял. Зато когда мне нужно было идти по этому месту, мне стало откровенно страшно, склон был наикрутейший, порода подвижной. Каждый шаг я заставлял себя не смотреть вниз, работать трекинговыми палками. Занятно было то, что за мной шла семья мужчина с огромным матрацем в шлепках, пацан лет 10 и женщина с грудным ребёнком. Ранее я их обогнал, а сейчас они дышали мне в спину, в одном месте я решил пропустить их и они лучезарно улыбаясь, спокойно, даже не глядя под ноги, пошлепали по опаснейшей сыпухе. Мне сразу вспомнились горные козлы в Черногории, играющие в догонялки на совершенно отвесной голой скале.
Я вошёл в очередное село...

.

Друзья в конце ноября этого(2022) года я буду участвовать в организации серии коммерческих походов по Турции. В программе Каппадокия и Ликийская тропа. Вот жутко длинная ссыль на ютревел: https://youtravel.me/tours/30766/палитра_пленительной_турции_каппадокия_и_ликийская_тропа

Это был день пути и фоток я почти не делал, но рассказать про этот день есть смысл.

***

Я спал долго. Потом долго игрался в телефон, смотря свои любимые передачи об политике и экономике "Где Деньги?", "Обнимашки С Диктаторами", болтал с друзьями по Вотсапу и все это не вылезая из постели. Ммм! В общем я делал все кроме того что было сделать необходимо, а именно, определить куда дальше. Эта мысль маячила на краю сознания и не давала расслабиться полностью. Кто-то говорил из друзей, что я крут, кто-то что совсем е..нулся, кто-то был просто рад, что я ещё не сдох. Я был благодарен всем им, несмотря ни на что, поддержка даже с другого континента, даже на словах или буквах, придаёт сил и уверенности. Я заставил себя спуститься на завтрак. Стол был уже сервирован приборами, мёдом, джемом и прочим, а увидев, что я занял место, мне принесли омлет, горячие блинчики, белый хлеб и чай. За 5 евро в сутки это божественно! Вот они результаты конкуренции! В Марракеше огромное количество съемного жилья, отелей, гостиниц, риад, хостелов и прочих вариантов размещения туристов. Борьба за клиента здесь идёт на многих фронтах, начиная с примитивного - стереть с фасада дома трафаретный указатель чужого хостела и нарисовать свой и заканчивая снижением цены на услуги и созданием приятной дружеской обстановки для гостей. Многие мои друзья и родственники не понимают, что я таскаюсь по этим клоповникам? Неужто не можешь поселиться в отеле? И каждый раз я объясняю, что хостел это быстро, просто, доступно и весело. Сравню по ряду пунктов:
Хостел всегда располагается прямо в центре города и стоит примерно 500 рублей. Отель в центре города всегда стоит дорого.
В хостеле ты приготовишь еду сам какую захочешь, а в отеле есть расписание, меню и молчу уж про деньги.
В хостеле ты встретишь, хочешь того или нет, массу путешественников из разных стран, таких же усталых, но бодрых и молодых, готовых к коммуникации и обмену информацией. В отелях в основном люди старше, сложнее в общении, сидящие в своих номерах с сортиром и душем.
В хостелах стихийно происходят музыкальные концерты, игры, пьянки и все это случайно, лампово. В отелях в основном все развлечения надуманные, выступающие надеются на чаевые, а публика сдержана и скована. Сравнивать можно продолжать долго и найти множество нюансов во всем, но моё мнение думаю очевидно.

Поев я заставил себя начать заниматься планированием. Судя по графику на сайте группа Клуба Приключений сейчас в Райской Долине, но уже скоро уедет от туда. Ехать туда? Не совсем ясно, как добраться до туда. Или опередить КП и ехать в Имлиль? Тоже не ясно, как туда попасть. А на хрена тебе вообще Клуб Приключений? Инструктора рады мне не будут, группа уже сформировалась, установила связи друг с другом и им скорее всего не слишком интересен болтливый попутчик. Да и мне какой от них прок, быстро перемещавшиеся между городами на трансферах, медленные из-за большой численности и слабой подготовки на маршруте. Хотя последнее скорее положительно будет при восхождении на Тубкаль. Все таки инструктора - профи, создадут условия, чтобы взошли даже лохи, ну и я, глядишь, вслед за ними дойду. Тогда все-же Имлиль. Кроме того это горы, а мне порядком осточертели марокканские города. Но как найти группу vpoxodru там, в маршруте говорится, когда они туда прибудут, но ничего про где остановятся и тд. Это их коммерческая тайна, чтобы другие не списали маршрут. Но я ходил с КП 6 лет, готовился в их школе инструкторов, проходил практики и водил походы в качестве их инструктора, неужели я не разберусь?
К примеру, как будет действовать опытный КПшный инструктор, в первую очередь он приехал заработать денег и желательно не получить плохих отзывов. Но плохие отзывы редкость у не опытных участников, они всегда восторженые, чтобы с ними не делали, ведь они прошли горы. Кроме того из каждой группы напишет отзывы человека 3-4, один плохой из них, со временем подотрут. Значит инструктор будет двигаться по пути наибольшей экономии денег, заказывая максимально дешёвые машины и жилье, торгуясь и требуя скидки за количество участников. Так же "опытный путешественник" от Клуба Приключений подходит и к вопросу кормежки в кафешках, ему выгодно, чтобы группа шла всей толпой, потому что тогда он сможет либо пожрать с помощником на халяву или потребовать процент с чека у хозяина заведенья. Чем дороже заведенье тем больше откат. Хозяева ресторанов и кафе с удовольствием идут на такую сделку. Я, когда наиграюсь в путешествия и вождение походов для меня станет рутиной, конечно, займусь тем же. Поэтому я никого не осуждаю.
Но факт есть фак инструктор запросто может снять жилье где-то далекоооо от Имлиля, подумаешь, туристы погуляют побольше им полезно для аклиматизации. Не факт, что на этом маршруте все было именно так, но общая тенденция прослеживается.
Я начал гуглить путь в Имлиль. По карте это деревушка высоко в горах, судя по всему существует в качестве базы для подготовки к восхождению на Тубкаль. Инет упорно мне советовал экскурсию туда или такси-трансфер. Для меня это дороговато 270 дирхрам это около 1800 рублей. И все, но опыт говорил, что это не так, деревня в горах, жратву и всякую хрень для туристов туда везут из больших городов, обслуга наверняка тоже не вся живёт в Имлиле, значит какой-то доступный транспорт для небогатого местного населения есть. Но как его найти? Я начал искать упоминания в инете, в МапсМи. В навигаторе обнаружилась метка "Автобус в Имлиль".
Я собрал вещи и спустился на рецепшн. Здесь я стал приставать с расспросами к админу, объяснив, что мне или в Агадир или в Имлиль. Я вытряс все что смог из местных и вышел из хостела.

На улице меня встретило обычное яркое африканское солнце и мягкое сухое тепло. В Марракеше мне делать нечего, но я так долго проковырялся, что уезжать уже поздно. Я гнал от себя эти упаднические мысли, предлагающие потянуть резину и потратить бессмысленно ещё один день и деньги на еду и жилье.
Борясь с внутренним нытиком я добрался до "остановки в Имлиль" , разумеется никакого указателя, расписания или знака тут не было. Но было много народа и автобусов. Они подходили и уезжали один за другим. Я покрутился вокруг, и вздохнув, пошёл приставать к водителям. "Hallo Sur, i need bus to Imlil, please help me." - говорил я вежливо улыбаясь. В ответ мне люди ждали плечами, отвечали на английском, французском, арабском, что-то гуглили в телефонах, но так ничего и не подсказали. Но я точно решил добиться результата, поскольку попасть я мог уже только в Имлиль, потому что он в 60км от Марракеша, а Агадир в 200км и это только старт добиралова до Райской Долины. В общем или сегодня в горы или назад в хостел.

Семнадцатый, примерно, автобус принёс результат, мужик на французском и на пальцах рассказал, что тут я не найду бас ту Имлил, я должен пойти до заправки, 2 раза на левт там Марок Телеком там левт и там минибас ту Имлил.
"... Радостно смеясь он убежааал!"
Он, то есть я воспрял духом и рванул в примерно понятном направлении.
Вскоре я начал находить указанные ориентиры и вышел на, наверное, самую сраную улицу в Африке.
Наверняка каждый видел фильмы про то, как белый дурачок забрёл в неблагополучный нигерский район Америки. Грязь, говнище, мусор, горелые машины, графити, нищие под одеялами на тротуаре, бочки с пламенем у которых греются ублюдки, что говорят герою "Попутал улицу снежинка?" Гротескно звучит? Так вот я попал именно в такие декорации. Я шёл, а на встречу мне еле ехал изрисованный графити фургон из которого торчал чёрный мавр, что хриплым голосом спросил "Имлил? ", будто у меня на роже написано куда мне надо. Я кивнул и он мне тыкнул пальцем куда идти и что-то проорал в пространство, где и так все орали, стучали, жарили и сигналили. Я двинулся в указанном направлении, тут стояли несколько маршруток изрисованные узорами, увешанные фонарями рюшечками, бахрамой, амулетами и всяким хламом, представляющий интерес для востоковедов. Не до конца было ясно транспорт это или объекты культа. За фургонами сидели представители местной транспортной мафии, чёрные словно трубочисты, одни что-то готовили на газовой горелке, другие ели, третьи общались, сидя на ящиках, досках. Судя по одежде это было самое дно из дна, но при этом тут чувствовалась определённая иерархия. Я, вообще-то, никогда не водился с разнообразными отбросами общества ни в школе, ни после, потому я лишь по книгам и фильмам представлял жизнь этой фауны. Однако я твёрдо знал в таких обществах всегда, как себя поставишь так и поедешь. Поэтому дальнейшее моё описание может показаться нереалистичным, но именно так все и было.
Я подошёл к полевой кухне на асфальте и громко объявил, что мне надо в Имлиль...

Никто даже не посмотрел на меня, однако один жрущий чел сделал знак чуваку подающему чай в мою сторону. Этот чел в драной кожаной куртке, спортивных штанах и шлепках тут же поставил чай и подойдя ко мне, что-то начал мне быстро бубнить. Шестёрка подумал я и повторил про Имлиль. Чмошник на побегушках побежал назад и что-то быстро затараторил босу. Я ждал не двигаясь. Бос был усат и спокоен, одетый джалаабу, он неторопливо поставил тарелку и встав, направился ко мне. Вместе с ним ко мне подошли шестёрка и ещё один парень в кожанке. Марокканец, или хрен знает кто он такой, подошёл ко мне в плотную и заговорил по-французски с видом будто мы Сыны Анархии и Маянцы, а обсуждаем поставку героина из Мексики. Я ничего не понял из сказанного и молчал. Я чётко произнося каждое слово повторил по-английски "мне. нужно. в Имлиль." Шестёрка положил мне руку на плечо и чего-то забубнил. Я, с напором по-русски, сказал, чуть повернув голову, что бы обозначить кому говорю, но глядел на боса: "Руки убрал, б..ять!"
Не важно, что ты говоришь, но уверенную интонацию эту люди читают лучше чем слова. Рука тут же исчезла, Бос сказал пару слов и шестёрка отбежал в сторону.
"Севентин дирхрам" - озвучил мне таксу Бос.
"Севентин?" - переспросил я, уже понимая, что готов заплатить не торгуясь, поскольку это в 5 раз дешевле всех прочих вариантов. "no, i'll give you forteen". Игра требовала продолжения, по меркам Марокко цена очевидно завышена. Стартовую цену явно определяли по моему внешнему виду. Видимо я не тянул на больше благодаря общему потертому виду. "Фифтин и что-то ещё"- сказал "Майянец", словно мы делили доход с борделя. Я сделал вид, что думаю, а Бос меж тем извлёк откуда-то жеваную и затертую до прозрачности купюру и глядя мне в глаза повторил, словно ставя точку "Фифтин". "Окей" - сказал я, и полез в специальный карман, где лежали только немного мелких денег, меж тем я боковым зрением мониторил происходящее рядом. Бос забрал у меня свеженькую ни разу не сложенную купюру с хрустом смял её пополам вдоль, а потом уже узкой полоской обогнул толстый средний палец и зажал в кулаке, так что из кулака остались торчать только хвосты купюры гармошкой.

Сделка была заключена, Бос и второй чел в кожанке переглянулись с победными улыбками. Последний забрал мой рюкзак и словно паук полез прямо по машине вверх, где приладил багаж под стропу на багажник во вся крышу машины. А бос повернулся и совершенно безапелляционным тоном произнес: "Твенти" и протянул руку. И тут я понял, что они все равно меня на..бали. Двадцать тугриков за багаж и пятьдесят за проезд это та самая стартовая стоимость обозначенная босом в семьдесят дихрам. "Ну, суууки" - с улыбкой протянул я и вручил, признавая поражение, босу его бабки. Купюра также повторила судьбу полтинника, только была обернута вокруг безымянного пальца. Неудивительно, что получая сдачу я поражался убитому состоянию денег. Они их словно ненавидели! Для боса я перестал существовать сразу после оплаты и он больше ни глянув на меня вернулся к прерванной трапезе.

Салон был зачуханным и грязным, садится туда не хотелось, да и было понятно, что пока что мы никуда не тронемся. Я ждал, наблюдая. Приходили люди, платили небольшие деньги, их багаж складывался в солидную гору на крыше. Вскоре я залез в тачку, поскольку мест оставалось все меньше, и только мы двинулись, уснул. Проснулся я в том самом месте обозначенном в навигаторе "автобус в Имлиль". Мы двигались со скоростью пешехода, все двери на распашку, на сиденье рядом с водителем сидит зазывала, тот что грузил багаж и вопил на всю улицу какие-то названия. Прямо на ходу в открытую дверь вошёл высокий парень с подносом чего-то напоминающего козинаки. Народ потянул ему по монетке, за которую парень выдавал полосочку завернутую в бумажку. Я не стал пробовать, один мой друг, профессиональный доктор- инфекционист с хорошим туристическим стажем, предостерегла меня от местных продуктов в Африке и я избегал без нужды жрать все подряд.

Машина ехала, в неё заходили люди, что-то спрашивали, выходили. Рядом со мной сидела девушка подросток лет шестнадцати, одетая в длиннополую одежду и в ярко красный платочек. Она сидела в чатике, тыкая пальчиками с маникюром в экран здорового красного смартфона. В следующий раз я проснулся и обнаружил, что последний человек покидает автобус. Я срочно открыл МапсМи, проверить, может мы приехали уже. Нет, ещё только треть и тут водила, появившийся в проёме пригласил меня тоже на выход. Я вышел и сразу увидел, как мой рюкзак на спине какого-то аборигена удаляется о автобуса. "Стой, б..я!" - крикнул я и бросился в погоню, но оказалось, что это водитель такси, который повезёт меня дальше. Мой первый водитель сказал что-то второму, а мне "но пей" я расслабился и сел в новую тачку.

Тут мы поехали очень весело, в машине играла местная весёлая музыка очень подходящая под стиль одежды и вид предыдущего автомобиля. Все в тачке тащились от музыки и как-то чутка пританцовывали ей в такт, это продолжалось долго, потому что водила снова и снова её включал заново. Незнаю как описать незнакомый стиль, похожую музыку ставят, в комедиях, когда герои убегают, а за ними погоня.(см видео)

На этой более менее комфортной тачке меня довезли до какого-то города, где творилось и вовсе что-то невообразимое. Жизнь кипела, бурлила и бежала через край, как молоко на горелку создавая шум, вонь и панику. Меня снова высадили и снова я побежал за рюкзаком, вернее поплыл барахтаясь в людском потоке, держась за сумочку с деньгами и паспортом. Рюкзак мой снова уже без моего участия погрузили на верх ушатанного фургона и я залез внутрь, потом меня привалили мешком лука, дальше вошла женщина с двумя козами, девушка с курицей, мужик со свернутым матрацем, 10 школьников с ранцами, ах да я забыл сказать, что машина и так была полная. Посадка происходила ещё долго, схема была странной один выходит двое входят. В итоге мы поехали. Звук работы двигателя испугал бы даже орка, так не должен работать здоровый механизм.

Мы ехали в горы по крутому серпантину, во время очередного виража, со скрипом и лязгом, я ждал, что вот сейчас увижу в окно, как мой рюкзак летит в пропасть. Через некоторое время народ начал выходить, а меня спросили про оплату. Я сказал: "ай пей уже" это всех устроило и мы въехали в Имлиль.
Я вышел, получил рюкзак и первое, что почувствовал это холод и заложенность в ушах. Я сглотнул, очевидно мы высоко забрались. Тут же ко мне стали приставать местные, зазывая в лавки, в отели, предлагая гида. Я выслушивал предложения, но у меня был на примете хостел с приемлемой стоимостью ночлега. Я пошел по карте на вверх города, по пути меня зазвали в магаз и заставили купить карту гор, я сторговался сбив цену втрое и уже выйдя понял, что я все равно дурак купил кусок бумаги А2 за 5 евро.

Каждый торговец говорил мне "халоу, ху а ю? Вер ар ю фром?" я с гордостью говорил, что я из России и мне все по секрету говорили, что вот там за углом ещё пятеро русских поселились.
Очень бесили такие местные, которым говоришь, что не понимаешь их, они начинают перечислять несколько языков, ты говоришь на все нет, они спрашиваю от куда, ты им говоришь из Раши, они говорят "Спа-си-ба" и продолжают говорить на инглише, поэтому я продолжил ругаться матом на русском громко, чтобы они ничего не понимали, но чувствовали общий посыл.
Солнце зашло за гору и я сразу ощутил пощипывание ушей, но пока шёл в гору было ещё тепло. Но вот я дошёл до точки указанной на карте, как "DarAtlas" и выругался, помянув в суе все что попалось на глаза и под руку. Точка стояла на заброшенном сарае. Я снова сбросил настройку и запросил общий поиск по хостелам и прочим вариантам и просмотрев все нашёл ещё один "DarAtlas" разница в них была один хостел другой гостевой дом, один не существовал, а другой... А другой был на другой стороне реки, если верить карте. Но туда вела тропа, но моста на карте нет. Чудно однако. Я пошёл с мыслью, ну не найду вернусь на центральную улицу, там меня тут же поселят.

Я вышел к реке, когда-то она была или даже бывает, но сейчас тут было только каменистое дно, я перешёл и вновь стал подниматься, по обе стороны от меня были небольшие зелёные терассы с кустами и деревьями, что прямо напрашивались под палатку. Но холод и сумерки не располагали к таким экспериментам.
Я вновь оказался среди человеческого жилья, навигатор говорил что я на месте, однако домики стояли так плотно, что какой из них мой, понять было просто невозможно. Никаких вывесок, стрелок надписей не было и в помине. Вот уроды честное слово. Мимо шла женщина с ослом, я обратился к ней на английском мол здрасте, где тут ДарАтлас. Она махнула рукой на здание и я сказав, "Мерси боку", пошёл искать вход. Даже на двери таблички не было. Я постучал и когда никто не ответил вошёл в коридор. Сразу стало ясно что я не ошибся, информационные таблички сообщающие прайс на еду, пароль от вайфай и прочие, заставили меня выдохнуть - я не вломился в чей-то дом. Ко мне подошла пожилая марокканка и спросила про регистрацию на букинге. Я сказал, что нет регистрации. Она ушла, а я быстренько подключил вайфай и забронил жилье. После чего снял рюкзак и ботинки. Мужчина в джалаабе на таком же плохом инглише как и у меня объяснил, что оплата потом и показал мне комнату на пять мест, но я бранивал на 2 кровати. Короче я понял что моя комната ещё не свобода спи в жало тут, завтра переедешь в свою. Ну, ок. Я стал одеваться. Именно так, не раздеваться, а одеваться, холодно было, почти как на улице.

Пока я распаковывал рюкзак пришёл тощий и высокий подросток лет 17 ти, примерно, и назвался Эмилем. Он хорошо говорил на английском и через 3 слова похлопывал меня по плечу, я серьёзно уже решил сломать эту тонкую, как тростинка, конечность. Парень был настолько позитивен, улыбчив и пиздюч, что оказался просто не способен считать мою гримасу ненависти. Я спросил, где кухня, он указал мне расписание приёмов пищи, пришлось объяснять, что я готовлю еду сам себе. Парень казалось не поверил, но когда я на само деле принёс свою кастрюльку, рис, тушёнку и специи, очень удивился, и стал заглядывать на кухню каждые 2 минуты, так и норовя опять по хлопать меня по плечу. В конце концов он сунул таки нос в мой ковшик и понюхав содержимое, сказал, что я гуд кок. Когда я стал есть мне принесли чайник с традиционным чаем, после чего я залез в спальник и взвалил на себя целую гору одеял со всех 5ти кроватей. Дышать стало тяжело, но тепло держалось.

Я начал гуглить треки по Высокому Атласу. Атлас это горы в Марокко и мне завтра идти в них, а я до сих пор не представляю куда и как. Помощь пришла внезапно от коллеги по Школе Инструкторов. Товарищ скинул ссылку на сайт с маршрутами Gpses, где я и нашёл первый маршрут по Атласу, пройденный и записанный в 2013 году туристом из Германии. Чтобы воспользоваться треком пришлось установить ещё один навигатор OsmAnd. Навигатор был непривычен, и я сверил маршрут с МапсМи и проставил на последнем все ключевые точки на развилках, мостах, перевалах. С холодком предвкушения и чувством завершенности я уснул, думая о высоченном КПД сегодняшнего дня.

Конец 11го дня

Мерзуга - Марракеш.

Пролог.
Он распахнул глаза внезапно, раскат грома, словно пощечина, вырвал его из сна. Мужчина замер в полумраке прислушиваясь, тишину не нарушало ничего. Но он все равно даже дышал осторожно боясь, что звук повторится снова. Он повернул голову вправо, туда, где в ворохе одеял лежал ещё один человек. Как он мог не проснуться?! Мужчина напряг зрение пытаясь разглядеть в полумраке помещения движение, а дышит ли он... Бабахх! Новый раскат едва не вырвал крик из сведённого ужасом тела, но это был не гром, что-то снаружи ударило по полотняной стене шатра, заставив его пошатнуться. И тут в бледном свете луны, что едва проникал сквозь поднятый полог шатра, мужчина увидел силуэт возвышавшийся над входом. "Господи и пресвятая богородица защити!" - залепетал несчастный, сжав в потных ладонях одеяло, но не в силах оторвать глаз от медленно вползающего, согнувшегося пополам огромного тела.
"Эээ-ыыыаргх" - прорычало существо распрямляясь и вырастая почти до потолка.
"Ооотче нааш, ежевииисинаанеббб..." - заскулила жертва, скорчившись на матрасе - "Да святится и имя тттвоеее..."
Чудовищный голем, уже сделавший шаг к койке молящегося, словно наткнулся на невидимую преграду и, покачнувшись, остановился. Мужчина же словно в исступлении повторял и повторял заученные с детства слова: "... Да пребудет царствие твое..." и даже высунул руку дабы осенить себя святым крестом. И ужасный голем качнувшись сделал несколько ломаных шагов в сторону и бессильно размахивая руками рухнул меж коек и зарычал злобно неистовую в собственном бессилии причинить зло праведному верующему.

Я ещё не проснулся, но наверное у меня начали замерзать сопли в носу. И когда я пытался спрятать нос вместе с головой в спальник я услышал тихую музыку:

"... Сражайся! Встань с колен,
Стряхни тяжёлый гнёт проклятий!
Сражайся! Кончен плен,
Свобода ждёт твоих собратьев!..
... Законы прави вновь грядут,
Для тех, кто жизнь уродов славит.
И все враги во тьму падут
Туда, где вечное царство нави..."

Я прислушался. И поразился - какая херня! И ещё таким серьёзным голосом! И тут я начал осознавать, что это мой собственный будильник вибрирует в нагрудном кармане куртки. Хм, а чего же так тихо, так и работу можно проспать. А почему телефон на мне, а не на табуретке около кровати?..
Мозг медленно отходил от сна и не желал возвращать меня в реальность.
Почему я в куртке и в спальнике?
Я открыл глаза ужаснувшись внезапному пониманию!
Потому что я в Африке, б..ять!!!
А телефон мой орёт на весь лагерь это только я сплю в берушах. Я начал судорожно копаться в одежде, чтобы выключить скорее звук пока я не разбудил всех до океанского побережья. Нащупав телефон я отключил будильник и расслабился. Я вытащил беруши и сунул их в карман к телефону и посмотрел на часы. 5 утра. Пора вставать. Я прислушался, тишину снаружи не нарушало ничего. Если я сейчас встану, путь назад будет отрезан, будет холодно, придётся шевелится чтобы не задубеть. Но привычка просыпаться в холодке, рано вставать и делать зарядку придала мне твёрдости и я вылезая из спальника натянул штаны и пополз собирать выставленные ближе в выходу на проветривание, пованивавшие трекинги. Ботинки и носки были раскиданы, словно кто-то споткнулся о них. Я матерясь затянул обувь и быстро вышел наружу.

Я поискал глазами луну, но её заменял бледный диодный фонарь освещающий холодным светом пространство между палатками. Лагерь начинал просыпаться. Стоять и тупить было очень неразумно, потому что было очень холодно и вздохнув, я приступил к зарядке.
Пока я делал твёрдо заученный порядок упражнений мимо меня начали проходить сонные и очень замерзшие люди, они с ужасом глядели на меня, но европейская вежливость заставляла их произносить "Good morning" - хотя никакого гуда пока, что не ощущалось, кроме, как если считать, что они не сдохли ночью от холода.
Я размахивал руками и ногами, вращал тазом и делал наклоны, и постепенно стал не просто удерживать тепло, но и создавать его, кровь веселее побежала по телу и захотелось есть.
Я закончил зарядку и вошёл в столовую, там нахохлившись сидели почти все мои одногруппники и представляли довольно печальное зрелище. Люди намотали на себя все что нашли теплого то есть минимум по 2 одеяла, китайцы же накупили местных шмоток и были больше похожи на людей. На очень странных людей. Традиционная берберская одежда, представляла собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат или балахон с пышными рукавами или без рукавов - Джаллаба. В большинстве случаев Джаллаба была домотканая и ткали ее из толстых грубых нитей, поэтому стояла она колом, а узоры, вплетаемые в одежду, усиливали ощущение, что человек надел на себя ковёр.

Я тоже видел много продающейся такой одежды, причём куртки носили только туристы. Несмотря на приведённое выше сравнение с ковром или циновкой, выглядели куртки довольно интересно, за счёт оригинальности узоров, но стоили дорого, по крайней мере здесь.
Я подошёл к раздаче еды и чая, но меня отогнал сторожащий шведский стол бербер. Я вернулся в палатку за термосом, но когда я вернулся раздача шла полным ходом и люди-мумии получали еду и крошечную рюмочку чая.

Горячий чай люди закидывали в себя мгновенно, чтобы стало теплее, но на просьбу добавки им отказывали. У..баны честное слово! Сначала людей морозили, не  предупреждая, что будет дубак, а теперь отказывают в такой мелочи, как горячий чай! Скоты! Люди огорченные садились и жевали булки с джемом и мёдом в сухомятку. Ну, меня такой расклад не устраивал, поэтому с термосом тёрся неподалёку и как только этого кэмелбоя куда-то позвали, сразу же захватил огромный чайник и заварил свой термос. Система была сломана, люди в очереди увидели, как какой-то хрен подошёл и налил себе столько сколько хотел в термос и множество рук потянулись к чайнику и стаканам для воды.

За завтраком молчали, я поделился чаем из термоса с двумя совсем замерзшими и печальным девицами из своей группы. И почти сразу нас потащили к верблюдам. Животные спали и когда их начали тормошить погонщики, поднялись жуткие икающие вопли страданий и недовольства. Верблюды спят в той же позе, что и принимая наездника, оседланные и связанные друг с другом, они проявлялись в свете фонариков, уходящими в темноту цепочками уродливый сфинксов.
Верблюдов будили заставляли встать, а потом снова отпускали, чтобы смог сесть человек. Я смотрел внимательно стараясь не пропустить, момент команды присесть, но её было. Погонщики делал вот что: он приближался к животному, брал его под уздцы, а потом начинал шипеть, пропуская воздух сквозь зубы и приближался свою голову к голове верблюдихи, ана косила на него и через пару секунд коленки подламывались и шерстяное чудище опускалось на песок.
Рассадка происходила медленно, моя группа сбилась в кружок и дружно отстукивала зубами, ведь одеяла пришлось оставить.
И тут я включил инструктора туризма...

И тут я включил инструктора туризма. Плевать, что они меня плохо понимают. Я достал телефон и включил трек из подборки "Дискотека 90х для туристов" и начал пританцовывать. Жаль было невозможно было записать видео, как люди из Китая, Бразилии, США, стран Европы танцуют под это:

"Ну где же ручки,
Ну где же ваши ручки,
Давай, поднимем ручки
И будем танцевать!"
В конце все рассмеялись и тут же заставили меня перевести этот припев. Это я смог, хотя меня так и подмывало сказать немкам "хенде хох", но я сдержался)))

Наконец мы взгромоздились на наш недовольный и вонючий транспорт и устремились в темноту. Я решил гордо терпеть холод, но уже через 200 метров, я сказал себе нахер бессмысленные страдания и обмотался спальником. Стало теплее. По ощущению был минус, по факту думаю около 2х-3х градусов тепла. Я ехал и срочно запоминал ощущения, я представлял себя воином охраняющим караван, заставляя себя почувствовать вес ятагана на поясе, предстоящую схватку на твёрдом песке и уединение среди барханов с темнокожей невольницей. От размышлений о последнем эпизоде меня оторвал стихийно начавшийся рассвет.

Горизонт просветлел, небо посереневело, обещая скорый восход и вокруг меня проступили текстуры рельефа. Оказывается я ехал по краю внушительной впадины в песке, поэтому сразу схватился за ручку, обернув её спальником. Мимо цепочки верблюдов шёл бербер и прикалывался над офигевшими от холода туристами. Проходя мимо каждого он с улыбкой спрашивал холодно ли тебе Бразилия или Испания? Поравнявшись со мной он тоже спросили "Are you cold Russia?"
Холодно, с..ка! Я конечно не страдал и почти согрелся, хоть спальник и не закрывал меня полностью, но комфортно не было. Я ему ответил: "No, Sahara is not cold, Russia is cold". Он засмеялся и обогнав моего верблюда, пошёл издеваться над другими туристами.

Время шло, солнце ещё не показалось, но стало совершенно светло. Наверное солнце закрывали горы и высоченные дюны на горизонте.
Ещё один бербер собирал сухую траву, что изредка стала появляться среди песка. Я спросил, это еда для верблюдов? Чувак заржал, крикнул что-то своим и заржали все. Я достал телефон чтобы сделать пару фото, надеясь, что не сверну себе шею, упав с пустынной, как-то неровно шагающей, вперёд скотины. Вместе с телефоном вывалились беруши и я вспомнил обстоятельства при которых они мне понадобились:

Прошлой ночью, стоило мне только согреться и заснуть в палатку стал ломиться в говнище пьяный норвежец.
Я проснулся, когда в мой шатер грузно что-то ударилось, а потом в проем попыталось войти тело. Но не смогло. Двери тут не было, а полог был открыт настежь и тело ещё с 2х попыток все же проникло в помещение. Это был голем. АлкоГОЛЕМ. Алкоголем от голема разило на всю пустыню. Чудовище странно двигало головой, бесполезно хватаясь за воздух руками. Пытаясь что-то сказать, но едва шевеля языком огромный пьяный норвежец пошёл к моей койке, но споткнулся о мои выставленные проветриваться трекинги. Я понял, что ему плевать, где спать и он сейчас завалиться прямо на меня и раздавит нахер. Я, матерясь, последними словами, вытащил руку и стал махать ей пытаясь объяснить, что здесь занято: Stop please! your bed there, бл..ть! Там пидор, слева! То есть справа, right!
Не знаю уже что повлияло на мозг этого потомка горных троллей, но он что-то хрюкая, повернулся и сделав пару нелепых шагов, спикировал вниз. Но не попал, здоровенный лось рухнул между коек и мгновенно захрапел. В первую секунду было желание как-то его положить на матрац, ведь простудится гад, но уже через пол минуты я стал подумывать об убийстве.

Он храпел. Он храпел, сволочь, словно шторм с хрустом переламывал о скалы хребет драккару, словно морской змей в ярости грыз край континента! Словно Один спьяну блевал рогатыми шлемами, топорами и детьми реконструкторов.
Придушить мразь будет делом благим, как гуманитарная помощь! Но под такую тушу придётся рыть котлован, как под новостройку!
Я судорожно полез за берушами, ещё один бесконечно длинный булькающий храпок и я сам превращусь мамонтоборца.

Из таких себе воспоминаний меня вырвал бербер, снова до..бавшийся до меня с тупорылой улыбкой и не менее тупым вопросом про холод.
Холодно ли мне? Да что ты вообще знаешь про холод?! Холодно это когда на дворе 2005 год Питер, ты металлист в косухе и кожаных штанах уже 40 минут ждёшь троллейбус на морозе - 20. Это холодно! Или когда ты студент после лекций пьёшь на морозе пиво из баклашек и звеня яйцами пытаешься прикурить сигарету не гнувшимися пальцами. Это холодно! 20 миллионов советских граждан сосланных на Колыму в минус 50! Это холодно! Зима в Ленинграде в 1942. Это, сука, холодно! А твоя сраная Сахара это не холодно!

Поймите правильно мою злость, вчера эти черти загоняли нас в магазины с платочками от солнца говоря: "Сахара ис хотли", а сегодня это чмо издевается над до полусмерти замерзшими людьми, не ожидавших таких условий.

все размышления заставили меня достать снова телефон и найти фотку моего Логана закопанного прошлой зимой в снег по самые окна. Я протянул ему телефон и сказал: "this is my home". Бербер одетый словно ролевик-говнарь выпучил глаза: "Fuck! Fuck!"
Я получил свой телефон назад, а бербер отстал и похоже мы приближались к месту встречи с автобусами.

Стало совсем светло. Мы слезли с верблюдов, которые остановившись, сразу начали пердеть и испражняться, и отошли подальше Ряженые проводники спустились во впадину в песке и подожгли собранную солому. Огонь тут же облепили замерзшие туристы. И тут я заметил, что мы не все, часть наших отстали, а часть уехала на доп экскурсию на джипах. Значит ждём, значит мерзнем. Я решил греться иначе. Я почти бегом рванул в направлении гигантской дюны. Расстояние я определить не мог и думал дойду до куда дойду, когда автобус подъедет будет сигналить сбор гудком и я вернусь.
Мне очень хотелось именно походить по песку пустыни ногами, ощутить его, почувствовать энергетику пустыни, познать каково это, когда куда ни глянь только песок до горизонта. Я чувствовал в себе кучу сил, поэтому быстро шёл иногда переходя на бег.
Через некоторое время я согрелся и запыхался, пришлось пойти медленнее и вскоре вообще остановится. ГранДюна была достаточно далеко, я с сожалением понял, что не стоит ломиться к ней, неизвестно сколько меня будет ждать водитель.

И тут встало солнце. Его лучи, словно лазер, поползли по пустыне с каждой секундой поджигая все больше песчаных волн. И наконец море вспыхнуло. Я стоял на склоне дюны глядя на рифленый словно чипсы песок, нетронутое произведение искусства самого древнего скульптора на планете. Ветер бесконечно выглаживал обводы плотно спрессованного песка, обступал, любуясь совершенством, но как истинный художник, понимая недостижимость идеала, вновь возвращался, снимая или добавляя песчинку то там, то тут.

Мои шаги разрушали естественную красоту, но обернувшись назад, глядя на одинокую цепочку следов, становилось понятно, что это естественный процесс. Жизнь вторгается, зарождается и исчезает среди вечных песков и неутомимый скульптор сотрёт и мои следы, и следы белого лиса, и птицы, и змеи. Он будет снова ждать, когда на полотне песков, кисть жизни, нарисует вновь и ветер полюбовавшись примется за свой вечный труд.

Я понаблюдал, как восходит солнце, записал пару видео и неторопливо двинулся назад. Идти по пустыне не тоже самое, что по песчаному пляжу, здесь песок мелкий, но плотный, будто утрамбованный. Когда нога наступает на нетронутую песчаную поверхность испытываешь лёгкое недоумение, ты ждал, что нога провалится, но этого не происходит. Однако так не везде, иногда встречаются участки рыхлого песка, идти по которому сложнее. Я шёл и наблюдал, через некоторое время я научился различать типы песка по поверхности и рыхлые участки стал избегать, чтобы не тратить силы и время на их преодоление. Интересно, как выглядят зыбучие пески, наверняка область их залегания тоже отличается внешне.

Я вернулся к группе, опять очень своевременно, группа собралась и делилась по машинам. Часть наших людей не возвращались, как я в Марракеш, а ехала в Фес. В Фес ехали немки и итальянки с которыми я наладил приятельские отношения, ограниченные лишь моим примитивным английским. Мы обменялись контактами, обнимашками, девушки казались искренне огорченными расставанием, а я десять раз проговорив про себя, чтобы не облажаться, выдал им кривую фразу о том, что Санкт-Петербург такой прекрасный город, потому что его строили итальянские архитекторы, велком ту Раша.

Мы возвращались в Марракеш более короткой дорогой, водитель со всей дури жал на гашетку, точно хотел припарковаться в аду. Периодически мы останавливались в населённых пунктах у ресторанов и магазинов. Я ничего не покупал и не заказывал, но однажды прогулялся до местного магазина, где испуганная, визитом иностранца, молодая марокканка продала мне 2 горячих белых каравая, несколько шоколадок и молоко за совершенно смешную цену в 120 рублей. Я сел на ступеньки крыльца какого-то дома, возле которого припарковался наш автобус и разложил на рюкзаке добытую пищу. Крыльцо освещало солнце, было тепло, стоило мне начать есть ко мне подтянулась кошка, пришлось угостить гостя молоком, а потом потянулись с явным интересом и дети. Дети были одеты в школьную форму с ранцами и сменкой, совсем, в России, разве что лица были темнее и все девочки в платочках.

Ну, да, я выбивался из их представления о туристах. Небритая рожа, потертые выцветшие шмотки, горные ботинки, питание весьма знакомой им пищей просто так на улице сильно отличала меня от прочих туристов сидящих сейчас на открытой террасе ресторана. А может их привлекла музыка, я включил на колонке Nirvana, наверняка тут такое в диковинку, поскольку все группы тяжелого рока металла в Марокко под запретом, в смысле их не скачать и не послушать онлайн. Даже во Вконтакте. Я доел хлеб, коха допила молоко, а из ресторана потянулись пообедавшие одногруппники и мы снова заполнив собой кресла, двинулись в путь.

Пока ехали я думал, что же мне делать дальше, сегодня я найду жилье на ночь, но уже завтра я снова буду предоставлен сам себе и придётся решать, куда и как добираться. Думать не хотелось и я вновь обратил свое внимание к Ричард Шарпу воевавшему на границе Португалии и Испании, пытающемуся эвакуироваться из занятого французами города Порту.

В Марракеш мы въехали уже в сумерках. Я обменялся контактами с американкой, попрощался со всеми остальными и закинув рюкзак на плечи, направился в уже известный мне хостел Be Happy. Там меня встретили, словно родственника, давно не заезжавшего в гости. Меня нахлопали по спине и плечам, угостили чаем и определили на койку. Если кто думает, что хорошенько устав в путешествии думаешь о количестве звёзд, об обслуживании и прочем - забудьте, хочется только в душ, в вайфай и в постель, куда я и спикировал подобно вчерашнему норвежцу.

Конец 10го дня

Песок и верблюды. Мы выбрались из машины и первое, что я почувствовал это вонь, верблюжьим говном и мочой. Но мне это было до лампочки, неприятная мелочь, которую не мог передать телевизор, заставивший меня когда-то мечтать о барханах, миражах и оазисах. Я тут же забрался на ближайшую песчаную волну из-за которой торчала последняя пальма и увидел только песок, и волнующееся марево. Так, стоп, нихрена я не видел марева, потому что, как я и предполагал, жары тут не было.

Солнце меж тем отправилось по ниспадающей траектории в другое полушарие и я задумался или нам совсем недалеко идти до лагеря в Сахаре или будем идти при звездах. Группа забирала шмотки и рассаживалась на верблюдов. Мне, американке и испанцу не хватило животных и мы стали ждать дальше. Наши ушли, оставляя за собой цепочку следов на жёлтом песке.

Ммм, как звучит, а? "оставляя за собой цепочку следов на жёлтом песке". А на самом деле склочные животины мерзко икающе орали не затыкаясь, протестуя против затянувшейся смены, а оставляли они за собой шлейф вони и кругляшки говна посреди тропы со следами квадроциклов, хабариками и прочим мусором. Через некоторое время, когда я уже начал серьёзно злиться и составлять гневную речь на примитивном инглише, нам привели 3х тощих оседланных животных. Ну, как оседланных, это были не седла, а какие-то конструкции из деревяшек и войлока с вмонтированной стальной ручкой. Ручка избавила меня, к счастью, от необходимости хвататься за грязный, с виду, верблюжий мех или шерсть, как там правильно?

Верблюда, вернее верблюдицу, заставили присесть, что бы я мог залезть. Пока я это проворачивал я заметил, что на коленках у животного совсем не осталось шерсти от постоянных, таких вот приседаний. Я влез и сразу же пристегнул к ручке герму со спальником и термобельем, какой бы формат ночлега не ждал нас в пустыне, жарко точно не будет. Верблюд встал немного поболтав меня туда-сюда и мы двинулись в путь.

Не знаю чем руководствуются эти берберы, но рассадили нас как-то стремно, маленькая американка ехала на самом большом животном, я на среднем, а высоченный испанец на самом маленьком, при этом европеец приоделся в какой-то местный прикид и выглядел препотешно, на мой взгляд.
Бербер шёл впереди, ведя верблюда американки, я ехал вторым, плотоядно пялясь на пышную задницу негритянки, обтянутую коротким платьицем, так и норовившем слезть с неё, испанец замыкал шествие.
Верблюды шли, американка ерзала и через некоторое время я стал понимать почему, у этих недоседел не было стремян, а как правильно сидеть нам никто не объяснил, поэтому уже через пол километра я начал натирать задницу, именно задницу, прямо самое сердце задницы! Поэтому я тоже начал ерзать подбирая позу и не завидуя едущему сзади испанцу.

В те редкие минуты, когда я все же отрывал взгляд от девушки на верблюде, я наблюдал закат в пустыне, это действительно потрясное зрелище, наши тени все удлинялись и ноги наших животных вытягивались на десятки метров. Перед нами пробежало, какое-то животное с почти белой шерстью. "Fox" - ответил ряженный бербер на вопрос девицы. Офигеть, песчаные лисицы!

И тут, выключили рубильник. Щелк и наступила ночь, а вместе со светом экономная природа отрубила и отопление. И как-то очень быстро единственным тёплым местом стала моя задница и ноги, что терлись о шерстистые бока зверя.
"Сахара ис хотли", с..ка - вспоминал я бербера из предыдущего дня, стуча зубами и уже нихрена не видя, кроме звёзд на небе.

Сколько это продолжалось я не знаю, наверное пару часов, но удовольствие ехать на верблюде ночью довольно сомнительное. И когда уже серьёзно задумал слезть и идти пешком, впереди появились огни лагерей.

В темноте лагеря казались оазисами тепла и уюта, их окружали масляные или электрические фонарики, а огромные палатки и костры навевали мысли об ужине и постели. Минут через 20 мы вошли в наш лагерь тут было все типовое, но оформлено не так ярко, как в увиденных ранее лагерях. Палатки, похожие на российские военные, стояли вытянутым прямоугольником, снаружи, видимо от ветра, их прикрывал небольшой вал песка. Пространство между палаток выло выложено коврами, посреди этого плаца стояла железная широкая чаша для костра. Я слез с кэмела и чел ведший нас что-то нам начал говорить, я понял, что он хочет бабла, ну, в целом, имеет право, пока мы ехали он брал наши с телефоны и фоткал нас с разных ракурсов. Ребята начали ковыряться в рюкзаках в поисках денег я им сказал, что могу заплатить за нас троих, "ок" сказали они и я отдал 50 дихрам попрошайке. И в последствии сделал выводы о том, как складываются байки о щедрых русских. Это кретины типа меня, которые подумали, что остальные в более удобном месте дадут мне какую-то сдачу.

Мы вошли в межпалаточное пространство и поняли, что все наши стоят тут же и видимо уже давно, приплясывая от холода. И вот когда мы пришли нас неведомо по какому принципу стали распределять по палаткам. Я вошёл в свою, высоченную конструкцию на 6 коек, каждая из которых представляла собой высокий матрас лежащий прямо на полу, устеленном коврами. Подушка, чистое белье и шерстяное одеяло. Никакого тепла и в помине тут не было. "Сахара ис хотли", бл..ть, сказал я пьяному норвежцу, который был третьим и последним жильцом этого домика. Ему был похрен мой сарказм потому что он был пьяным да ещё и норвежцем.

Я бросил спальник на койку, убедился в отсутствии электричества в розетке и вышел вон, чтобы не дать дуба надо ходить. До этой простой истины додумались все и вслед за какими-то бухими европейцами поперлись гулять в абсолютный мрак пустыни. Отойдя 50 метров я все же не поленился отметить точку на МапсМи, ну его в ж..пу, потеряться тут в ночи. Со всех сторон от меня люди обсуждали, какие потрясающие звезды. Да такие же, как и везде, где я был раньше, просто вы все их никогда видимо не наблюдали из такого плохо освещенного места. Как-то так вышло, что я опять шёл с американкой и испанцем. Девушка стала меня спрашивать в каких странах я бывал, я начал перечислять и её и без того огромные глазищи, стали совсем большими. "Вау" и ещё много чего непонятного сказала она и спросила, где находится Абхазия и до меня дошло что она неплохо, видимо, знает карту мира. Непросто она спросила именно про Абхазию, ведь именно эта страна есть только на картах СНГ, все остальные страны не признали независимость Абхазии от Грузии и как и Крым на их картах она не отмечена.

В какой-то момент мне стало неинтересно идти в никуда и я сказал, что пойду назад, мои спутники спросили мол, как я это сделаю, не видно же ни дороги, ни куда идти и вот тут-то я и достал навигатор.
По пути назад мы с американкой обсуждали политику. Началось все с вопроса был ли я в США. Я не был и ответил ей что наши страны "из нот фриендс". Я ей рассказал, что Путин хреновый президент и мы далеко не все его любим, ну у кого есть мозги по крайней мере. В ответ я получил весьма резкое критическое замечание про Трампа и на этой волне мы перешли на матерные слова. Она меня о чем-то спрашивала, я был "не андерстенд" и тут она очень смешно начала произносить русские ругательства. "Блят, сууука, джопаа, бабу-шкаа..."
Что? БАБУШКА?!! Я разоржался в голос. Потом я шёл и пытался перевести матершину на инглиш, понимая, что совершенно не подготовлен по части ругательств.

Через некоторое время мы все собрались в палатке-столовой и нас довольно плотно покормили, все тем же супом, овощами с курицей и рисом. Наша группа в тех те пропорциях разбилась на 2 стола, но этот раз сел с другой компанией, проигнорировав приглашение итальянок. Мне хотелось понаблюдать за китайцами и американкой.
Я осмелел и лез к людям с вопросами, черт я почти все понимал, мой мозг, видимо, адаптировался к английскому и начал думать на нем.
Китайцы были тощими, но съели в два раза больше прочих, при этом ничего никто не кидал на пол, все объедки и салфетки они аккуратно складывали в тарелку.
Американка ела курицу руками, но потом поглядев на остальных тоже взяла нож и вилку, однако покатав ими ножку по тарелке, проворчала, что-то по интонации похожее на "Да нахуй!" продолжила есть руками. Подошёл гид и пробубнил скороговоркой информацию. Я поглядел на американку, она кажется, по моей роже поняла, что я ничего не успел понять и медленно повторила для меня основные тезисы простыми словами. "Wake up at 5. Breakfast at 5.30. Go to camel 6.00"
И ещё инфа про возможность за 15 евро проехаться на джипе на самую высокую дюну Мерзуги.

Потом все вышли на костёр. Куцый костерочек не давал толком тепла, но было приятно поглядеть на огонь и послушать, как три ряженых аборигена, что-то однообразно подвывают под бой ладошами по барабану. Да, жителя Питера такой штукой не удивить, я таких вот персонажей в метро каждый день раньше встречал, пока это было модно. Костерок почти ужас и я не дожидаясь пока вымерзну снова, поплелся спать.

Конец 10го дня.