Новогодние традиции есть у каждого. Даже если встретить Новый год в обществе только бокала шампанского и любимого мужчины - чем не традиция?

Увы, Авдотье о таком только мечтать.

В семье супруга было принято встречать праздник только вместе с родственниками, и никак иначе.

Золовка с двумя детишками, свекровь - вроде бы не так уж много, но лучше бы провести новогоднюю ночь вдвоём с мужем.

Она терпеть не может большого количества народа. Если честно, то и малого тоже. От общения Авдотья уставала, будто мешки с углём разгружала. Но родственного супруга не убедишь.

-Миииилая, - с бесконечным терпением зудел Олег, - человек - существо социальное. Асоциальность - это болезнь, это надо лечить. Кстати, в этот раз тебе не удастся отлынить.

-От чего отлынить? - наивно спросила Авдотья.

-Ты знаешь, - непреклонной мягкостью сказал как отрезал супруг.

В Новый год невестка должна приготовить еду на всех гостей. И поразить родственников мастерством. Зачем? Кому это надо?

-Затем. Пойми: это не просто готовка. Это передача семейных ценностей. Как опытная львица смотрит на львицу-младшую, которая наконец-то готова перегрызть горло первой газели самостоятельно. Молодая хозяйка принимает эстафету от опытной. Как в древних племенах: старая шаманка передаёт котёл молодой, чтобы духи праздника не отвернулись.

-Я как то не думала с этой точки зрения, - вяло отбивалась Авдотья.

-А ты подумай, милая. Подумай. Не переживай, я с утра уйду, чтобы тебе не мешать. Посижу у мамы, кухня останется в твоём полном распоряжении, никто над душой стоять не будет. Там всего на несколько человек готовить - не о чем говорить. Моя мать кормила тридцать рыл, и не жаловалась в своё время. Ибо традиция.

Ну пожалуйста, лапушка. Сделай это ради меня, - умолял супруг, подпустив в голос слезу в правильно рассчитанной пропорции, чтобы не переигрывать ни на йоту.

И Авдотья согласилась.

Потому что хотелось сделать супругу приятное. Не так уж сложно приготовить на шестерых человек.

То есть это она думала,что на шестерых

-Придёт моя бывшая супруга, - оповестил Олег, ты же знаешь, они с мамой очень близки. Уверен, ты всем покажешь, что готовишь лучше неё. Помню, шесть назад она такую бурду сварганила. Сестра и мама до сих пор вспоминают.

-Зачем тогда разводились, если у вас настолько хорошие отношения, что вы за одним столом встречаетесь? - чуть более резко, чем надо, осведомилась Авдотья.

-А это, милая, не твоего ума дело. Развелись - значит была причина. Мы культурные люди, расстались нормально, без скандалов, тихо мирно. Мама и сестра с ней постоянно видятся.

Действительно, свекровь как-то обмолвилась, что "У Катеньки фигурка как у девочки, молодец, следит за собой".

Авдотья, телосложение которой и самый сердобольный человек не назвал бы стройным, угрюмо заметила, что у неё есть дела поважней, чем следить за прыткой фигурой, которая чуть зазеваешься, уже делает бутерброд.

Муж потом её мягко окоротил.

-Детка, я понимаю, ты ревнуешь, - примирительно сказал супруг.- Не надо так. - Катюша - добрый и воспитанный человек, ты просто её не знаешь. У тебя проблемы с осознанием реальности.

А ну раз проблемы с осознанием реальности, значит и переживать не о чем.

Свекровь тоже считала, что она слишком остро всё воспринимает. А золовка и вовсе выразилась в том смысле, что ревнуют только неуверенные в себе личности.

Допустим.

Чтобы не быть неуверенной в себе личностью, Авдотья с неохотой согласилась и на бывшую. В одну реку ведь не входят дважды. А значит, супруг не войдёт больше в реку по имени "Катя".

-Продумай меню как следует, - попросил муж. - Чтобы заранее всё купить.

-Почему бы тебе самому не приготовить? -лениво огрызнулась, сберегая силы для будущего нервного срыва, Авдотья.

-Ну вот опять, - огорчился нетерпимостью жены к советам супруг.- Я же тебе добра желаю, милая.

Действительно, лицо мужа генерировало вселенскую доброту в огромных масштабах.

Какой контраст с ликом всегда угрюмой Авдотьи!

Авдотья была из тех женщин, которых мужчины замечают в последнюю очередь, и то только чтобы обойти стороной. Фигура - мощная, основательная, как старый советский шкаф: куда поставишь, там и будет стоять вечно, но красоты особой в помещении не добавляет.

Улыбка у Авдотьи появлялась редко и выглядела так, словно её насильно выдавливали плоскогубцами.

Она не была неуверенной в себе застенчивой дамой, не знающей, куда девать руки при разговоре. Ей есть за что себе уважать, она пользуется заслуженным авторитетом на работе, платит ипотеку за однокомнатную квартиру.

А ещё...

Очень любит супруга.

Олег -это ходячий аргумент, почему Бог раздавал красоту неравномерно и с ехидной ухмылкой.

Лицо - как у актёра из рекламы дорогого шампуня: глаза цвета "я тебя уже простил, но ты всё равно виновата", улыбка такая, что женщины начинают машинально поправлять волосы и втягивать животы, талия как у модели, которая забыла поесть после съёмок.

Она до сих пор не верит, что сокровище досталось ей.

А главное - он её любит.

Сам сколько раз говорил.

Потому и согласилась приготовить новогодний ужин и принять гостей, которых совершенно не хочется видеть.

Потому что муж попросил. Потому что "ради меня". Потому что традиции.

А в дверях уже маячила тень бывшей Кати - миниатюрной, ухоженной, с фигуркой, от которой даже свекровь умилялась.

Сказано же умными людьми - не оставляй важные дела на последний день. Обязательно всё пойдёт наперекосяк.

Неделя на работе выдалась кошмарной. Навалилось столько дел, что казалось - ещё немного, и они погребут её с головой, так что выбраться на поверхность не получится при всём желании.

Про праздничный ужин Авдотья благополучно забыла.

Она не высыпалась, задерживалась допоздна, ела когда придётся, но каким то чудом справилась.

Авдотья возвращалась домой, медленно приходя в себя. Завтра можно на работу не идти, тридцать первого декабря начальник сделал выходным.

"Серёга опытный мужик
Он мне даёт советов много
Как правильно точить ножи
Как при походке ставить ноги" - звонок раздался, когда она уже подходила к подъезду.

-Детка, я заночую у мамы, у неё давление поднялось, - пропел сладким голоском супруг, - Видимо, перед праздниками перенервничала. Завтра придём все вместе. Я обещал, что не буду тебе мешать, и слово сдержу, - тоном человека, не ждущего благодарность за замечательный поступок, закончил Олег.

-Погоди, - в панике закричала Авдотья, - Ты же обещал свозить меня в магазин!

-Закажи доставку. У тебя впереди ночь и целый день. Успеешь. Мне тоже нелегко, мама сложный человек, - мягко укорил муж и попрощался.

Авдотья позвонила в доставку...

"В связи с большим количеством заказом, привезём 14 января".

Все супермаркеты. Все до единого.

Значит, придётся идти в магазин. Ничего страшного, почти по дороге, небольшой крюк сделать. И работает круглосуточно.

Внутри супермаркета "Мясорубка 24/7" царил апокалипсис в миниатюре, только вместо зомби - обычные граждане, вооружённые тележками и корзинами.

Воздух был густым от смеси пота, парфюма и запаха свежей крови. Толпа гудела, как улей, в который сунули палку: низкий, угрожающий гул, перемежаемый женскими визгами и мужским матом.

В овощном отделе разворачивалась настоящая битва за последний пучок укропа. Две дамы бальзаковского возраста вцепились в него мёртвой хваткой, как в спасательный круг на "Титанике". Одна тянула к себе, вторая - не отпускала добычу, укроп трещал по швам, разбрасывая зелёные ошмётки.

Вокруг уже образовался круг зрителей: кто-то снимал на телефон, кто-то подначивал, а один дедушка в валенках спокойно подбирал с пола оторвавшиеся веточки - "на уху сгодится".

У прилавка с мясом стоял мужик в пуховике, похожий на медведя, который только что проснулся от спячки и понял, что Новый год без холодца - не Новый год. Он держал в руках последний килограммовый кусок свиной рульки и рычал на всех, кто приближался ближе чем на метр.

В рыбном отделе творилось что-то совсем сюрреалистичное. Полки с красной икрой были пусты, а на полу валялись раздавленные банки - икра растекалась по плитке, люди скользили, падали, вставали и продолжали ползти к прилавку. Один молодой парень, весь в чёрном, как ниндзя, нырнул под ноги толпе и вынырнул с последней банкой "Астраханской" в зубах. Толпа взревела и бросилась за ним, но он уже мчался к кассе, оставляя за собой след из икринок, как Гретель - хлебные крошки.

Но настоящая битва шла не там.

В алкогольном отделе люди пытались добыть хоть что-то.

Шампанское сметали ящиками. Бабушка в платке, ростом метр с небольшим, распихивая мужчин локтями, забралась на верхнюю полку и оттуда, как пулемётчица, отстреливалась сумкой от всех, кто пытался дотянуться до остатков "Абрау Дюрсо". Рядом два мужика дрались за последнюю упаковку коньяка.

Кассы были отдельным кругом ада. Очереди вились, как змеи, и в каждой стоял свой крик. Кто-то требовал пропустить вне очереди, кто-то умолял открыть дополнительные кассы, кто-то просто плакал над раздавленным тортом, который не пережил давки в тележке.

Авдотья выскочила наружу, хватая ртом воздух. Скопление народа она ненавидела, а тут все, похоже, спятили.

Заказать пиццу?

Она нервно рассмеялась собственной наивности.

Делать - то что? Она обещала, а Авдотья всегда держала слово.

Глаз зацепил вывеску "Магазинчик Гоблина".

Похоже, народу там нет. Вот и хорошо.

Толстенная дверь неохотно пропустила внутрь, и захлопнулась, отсекая звуки города.

Надо же. Она тут единственная покупательница. Повезло то как!

Авдотья присмотрелась. И поняла, почему покупателей не наблюдается.

На прилавке стоял предмет, больше всего похожий на....Авдотья густо покраснела. Предмет был сделан из какого то блестящего металла вроде серебра и занимался тем, что дирижировал хором...На ум пришла где - то слышанная фраза "Волшебный посох с нехилым набалдашником".

Волшебные посохи пытались петь пьяными голосами "Merry Christmas", но всё время сбивались и истерично обвиняли друг друга в фальшивом исполнении.

Не внушал доверия и продавец - огромный мужик, ростом метра три, не меньше, в костюме Гоблина.

Да и сам магазин будто выпал из другой реальности, в которой ей делать нечего. Сводчатый потолок, прилавок, потемневший от времени, дрожащий свет оплывших свечей в подсвечниках, сделанных в виде черепов. За спиной продавца она увидела открытую дверь в помещение, освещённое факелами. Судя по всему, оно тянулось на много километров вдаль. Странно, учитывая, что сталинка, в которой находился магазинчик, не могла быть настолько огромной.

Красные глазки уставились на Авдотью так, будто она только что украла лучший товар и пришла за остальным.

Внезапно наступила тишина.

Блестящий предмет закончил дирижировать и засеменил к ней по прилавку.

Авдотья отпрянула к стене.

Стена спружинила и пихнула её обратно.

Тогда вусмерть перепуганная покупательница помчалась к двери, которая, к её ужасу оказалась закрытой.

-Выпустите меня! - визжала Авдотья.

Чудовище нахмурилось и достало из-под прилавка книгу "Что можно приготовить из нервного покупателя".

-Немедленно откройте дверь, я в полицию звоню, - дрожащим голосом потребовала Авдотья.

-Дамочка, мне некогда с вами вести долгие разговоры, - чудовище пощупало пухленький бочок девушки и вытащило огромное блюдо, бурча "Мама будет довольна".

-Может, всё-таки продашь ей хоть что - то, - заступился блестящий предмет.

И представился Авдотье.

-А нечего продавать, - Гоблин достал нож, - всё раскупили. Ведьмы аж передрались за омолаживающий эликсир и платья для похудения. Дамочка, глазки закройте. Вы ничего не почувствуете, обещаю.

И поняла Авдотья.

Это всерьёз. Это не шутки.

Она попала к настоящему колдуну.

Он погубил таких как она, легкомысленных покупательниц, по глупости зашедших в адский магазин, не одну.

Остаётся только дорого продать свою жизнь.

Схватила с прилавка посох с самым нехилым набалдашником и что есть сил врезала чудовищному продавцу по голове.

Волшебный посох угодил нехилым набалдашником прямо в гоблинский пятачок. Хлынула кровь, носопырка свернулась набок, Гоблин взревел от боли, сграбастал Авдотью волосатой лапой и водрузил за шиворот на крючок, где она и повисла, печально болтая ногами.

Помощник с усилием вернул пятачку прежнее положение и попросил не нервничать.

-Не нервничать? НЕ НЕРВНИЧАТЬ? - шипел Гоблин, осторожно трогая носопырку.

Волшебные посохи возбуждённо шептались.

Гоблин злобно покосился на Авдотью, порылся за прилавком и достал книгу "Сто вкусных и полезных блюд из драчливой покупательницы".

Авдотья приготовилась к худшему.

Её спасло чудо.

Где - то в глубине магазина послышался стук в дверь, и Гоблин, наскоро придав морде приветливое выражение, поспешил за занавеску.

-Ты не переживай, - ободряюще сказал помощник, закуривая сигару с его ростом, - Хочешь?

Он достал вторую и предложил Авдотье.

-Нет, конечно, это вредно для здоровья, - отказалась девушка, - Хотя...Давай.

-Ты припёрлась не совсем вовремя, - объяснил стрёмный помощник - Товара нет. Вообще. Волшебные посохи сейчас не продаются, они будут выступать с хором Молоденьких ведьмочек. Повисишь тут, пока гномы товар не занесут, - Хой покосился за занавеску, где вроде бы шли разборки с покупателем. - Так-то он отходчивый. Но характер тяжёлый, это да.

-А когда? - с надеждой спросила Авдотья.

-Не знаю, гномы уже начали праздновать, - честно сказал собеседник.

Авдотья напряжённо прислушивалась к разговору, доносившийся из глубин странного магазинчика.

Позвать на помощь? Почему то она была уверена, что ей здесь не помогут.

Беседа шла на повышенных тонах, жаль, разобрать невнятный гундёж не представлялось возможным, будто говорящие находились сразу в двух местах одновременно.

-Бубубубу, - возмущался маленький рыжий человечек в зелёном камзоле, - забирай свой товар, бубубу, Лакримоза очень зла, теперь надо бубубу..

-Ну попроси Степановну, поможет, - увещевал Гоблин, - я тут причём, это гномы брак подсунули, иди к ним.

-Да был я у них, - Лепрекон машинально потёр огромный синяк, - не забирают.

-Да, неловко получилось. Ладно, давай. Добрый я слишком, оттого и страдаю.

Звякнула дверца сейфа, зазвенело золото, и зелёный человечек покинул магазин.

Авдотья с опозданием поняла, что упустила единственный шанс на спасение. Небольшой, но тем не менее....

Как ни странно, Гоблин вернулся в хорошем настроении.

-Ладно, отпущу тебя, - добродушно сказало чудовище, - всё-таки праздники.

Удивился даже помощник

Волшебные набалдашники ахнули.

-На твоё счастье товар принесли. Держи и помни мою доброту. То что надо к празднику.

-А что за товар? - с подозрением осведомилась Авдотья, ёрзая в неудобной позе.

Гоблин аккуратно снял девушку с крючка и стряхнул с неё воображаемую пылинку.

-Скатерть самобранка. Теперь тебе ничего не придётся готовить всю жизнь. Здорово, да?

Быстрым движением стащил с её пальца обручальное колечко и протянул товар, уже упакованный в красивый пакет с логотипом магазина.

-Ты не имеешь права продавать бракованную вещь, - возмутился помощник.

-Беру,- быстро сказала Авдотья. - Пусть будет бракованная, только выпустите меня.

-Твоя правда, - задумался Гоблин.

Затем лицо чудовища просветлело, и он сунул в пакет поздравительную открытку.

-Это же твой подарок, - удивился помощник.

-У меня ещё есть. Ведьмочки расплачивались, а я так уж и быть принимал вместо золота. Понимаю, что праздник, вот и иду навстречу. Не цените вы все меня, ох не цените.

Он укоризненно взглянул на покупательницу.

-Скатерть теперь твоя. Обмену и возврату не подлежит.

-Ну ещё бы она подлежала, - сварливо ответил помощник. - После того, что натворила.

Голоса отдалялись, зазвучали всё тише, пока совсем не стихли.

Авдотья очутилась на улице перед хорошо знакомой сталинкой.

Магазин исчез.

Как и её обручальное кольцо.

Авдотья не помнила, как добралась до дома.

Как швырнула пакет в угол.

И рухнула на диван, радуясь удачному завершению тяжёлого дня.

Правда, как выяснилось, он не думал завершаться.

Послышалось шуршание, и Авдотья в испуге вскочила.

Из пакета целеустремлённо пёрла Скатерь самобранка.

Авдотья с воплем схватила табуретку.

Скатерть попятилась.

-Дамочка, я теперь твой навеки, - с угрозой произнесла скатерть самобранка.

Выглядела она не очень. Сшита вкривь и вкось, да ещё в жутких пятнах. Это не мешало ей вести себя так, будто её создали специально для королевского стола как минимум из шёлка.

-Меня зовут Агафон, будем знакомы, - представилась скатерть.

-Постирать тебя надо, Агафон, - в изнеможении пробормотала Авдотья

-Ты мне тут не хами! – Взъерепенилась скатерть. - Нормально я выгляжу, не надо. Впрочем, можешь постирать, но только вручную, в тёплой воде и дизайнерским мылом с ароматом табака и виски. Полочку мне мяконькую сделай, не люблю, когда меня хранят с другими вещами. Да я тебе список напишу. Пиво есть?

Авдотья молча принесла пиво.

Наверно, она спит и видит кошмар. Точно. Спит. По-другому произошедшее не объяснить. Завтра она проснётся в постели с супругом, и они вместе посмеются над предновогодним кошмаром.

-Слушай...А чего тебя обратно сдали? - с вялым интересом осведомилась Авдотья.

-Потому что нет справедливости в гадком бытие, -с надрывом произнёс Агафон. - Я, главное старался, готовил...- он печально махнул уголком с зажатым пивом.

-Ах да. Ты же скатерть самобранка. Вот и прекрасно, завтра и приступим. Ой.

-Что - "Ой"? - с подозрением осведомился Агафон, опустошивший банку с пивом и хватая вторую "чисто нервы успокоить".

-Тарелок нет, - пожаловалась Авдотья, - племянницы мужа расколотили, когда были у нас в прошлый раз.

Шебутные девочки носились по дому как электровеники, сшибая всё на своём пути. Это ладно, они ещё и "играть" любили. Её любимый сервиз заиграли в дребезги. Даже ноутбук пострадал и не подлежал восстановлению.

Золовка пожала плечами "Надо было лучше прятать".

Да куда уж лучше, она на шкаф положила, но глазастые егозы каким то образом заметили. Три минуты- и от дорого гаджета остались одни ошмётки.

-А вот Катя не стала бы из-за ерунды визжать, - возмутилась свекровь.

-Просто у тебя своих деток нет, Авдотья, были бы свои, ты бы поняла, - примиряюще сказал муж, закрывая тему.

-Ничо, посуду я беру на себя. Сервировка - моя сильная сторона, - со скромным достоинством изрёк Агафон.

Авдотья пожелала удачи и отправилась спать.

Но сразу уснуть не получилось.

Агафон включил телевизор и открыл очередную банку. Олег точно будет недоволен.

Что он там смотрит, интересно?

-В эфире передача "Карательная кулинария". Сегодня мы будем готовить рыбу по - тайски. Очень лёгкое блюдо, на любой бюджет. Если у вас в холодильнике пусто, а гости звонят в домофон, возьмите триста грамм осьминога, три устрицы, лимон, чтобы выжать сок, красный перец, лангустины и...

Авдотья провалилась в сон.

Ей снился безупречно накрытый стол, ломящийся от идеально приготовленных блюд.

Странно, но супруг всё равно был недоволен.

Пробуждение было кошмарным.

Авдотья проснулась от тошнотворного запаха сгоревшей еды.

Она открыла глаза и уставилась на клубы дыма, заполнившие комнату.

Издав вопль ужаса, помчалась на кухню, предполагая худшее. Но войти не смогла. Дверь оказалась забаррикадирована изнутри.

-Ты что творишь, - верещала испуганная владелица скатерти самобранки, - открой немедленно!

Дверь распахнулась, явив недовольного Агафона.

Видимость на кухне была минимальной, а запахи уже сбивали с ног.

-Ну? - нетерпеливо осведомился Агафон.

-Дай пройти, - потребовала Авдотья.

-Не дам, - тон подразумевал, что ей придётся сначала что-то сделать с Агафоном. Но как драться со скатертью?

-Почему? Это моя квартира. То есть не моя, а Олега, но роли это не играет.

-Скажи мне Авдотья, - вкрадчиво спросил Агафон, - как думаешь, шеф повару понравится, когда кто-то рвётся в его святая святых и мешает творить?

Авдотья покосилась в небольшую щель между дверью и стеной. Клубы дыма мешали рассмотреть, что творится внутри. Но вроде пожара нет.

-Но мне надо кофе выпить, - схитрила девушка.

-А без этого никак?

-ДАЙ ПРОЙТИ, ПОРТЯНКА! - потеряла терпение Авдотья.

-Не дам. Кофе сам принесу. Ступай в комнату, ща всё будет. Мне тоже надо сделать небольшой перерыв.

Авдотья плюхнулась на диван, кипя от возмущения. Надо было выбросить товар в ближайшую мусорку, хотя....Кого она обманывает? Она слишком деликатна. Слишком боится обидеть. На работе она так себя не ведёт, так почему же позволяет своему ближайшему окружению? Где логика?

-Держи, - Скатерть самобранка протянула ей чашку с напитком.

Агафон уселся рядом и взял свою.

Авдотья с опаской пригубила.

И выпала из реальности.

Это был чёрный, густой, как совесть свекрови, напиток. Горький ровно настолько, чтобы напомнить обо всех жизненных ошибках, и одновременно невыносимо вкусный. Он обжигал язык, и растекался по телу тёплым, мрачным блаженством, будто говоря: "Да, жизнь - дрянь, но он примирит тебя с бременем невыносимой действительности и даже поможет найти плюсы."

Послевкусие тянулось долго - с оттенками дыма, ночных мучительных раздумий и лёгкой угрозы. Именно тот кофе, ради которого можно простить поджог кухни, моральное нас. илие и, возможно, даже родственников мужа.

-Ещё кружечку? - вкрадчиво спросил Агафон, - Я целый кофейник сварил.

-Спасибо, - вежливо поблагодарила Авдотья, - Слушай...А чего тебя отдали обратно? Готовить вроде умеешь...

-Умею. Но Лакримоза - ведьма с чрезвычайно тяжёлым характером. Ей не понравился торт, и она попросила отнести меня обратно Гоблину, -Скатерть самобранка понурилась от осознания отвратительного отношения, - А я так старался.

-Действительно, - пожалела она страдальца, - Можно же сделать вид, что вкусно. А что произошло? Коржи подгорели? Крем не взбился?

-Произошло то, что ей надо было к чему - то придраться, и она это сделала. Я не держу на неё обиды, - пересилил себя Агафон. - Иди, детка, займись собой. Я сам проветрю кухню.

-Я как раз хотела просто поваляться. Принять ванну, сделать причёску, - мечтательно протянула девушка.

-Вот и делай. Я не лезу в твои дела, ты не лезешь в мои. Когда родственники припрутся?

-Часам к десяти. Ты успеешь?

-За такие вопросы в приличном обществе бьют канделябром по морде. Конечно же я успею. Мне пора стол сервировать красиво...

-Чем? - спохватилась Авдотья, - все тарелки разнокалиберные.

-Найду чем. Иди, детка, - с нажимом сказал Агафон. - Не мешай профессионалу.

-Просто я боюсь, что гостям не понравится, - оправдывалась Авдотья.

-Я смотрю, ты любишь угождать всему семейству, - намекнул Агафон.

-Нет, конечно, просто мне хочется сделать приятное любимому человеку.

-Перестань врать хотя бы себе, - отмёл возражения Агафон. -Ты для всего семейства - источник неиссякаемых тем для разговоров. Им это жизненно необходимо. Драмы, эмоции, оголённый нерв. Они стравливают тебя с прошлой бабой и радуются, глядя как ты страдаешь. А ты не замечаешь, потому что все они, кроме дуры Кати, отлично умеют манипулировать. Поверь мне, со стороны такие вещи видны очень хорошо. В квартире шибает отрицаловкой со всех сторон, как ты вообще здесь живёшь?

-Я у тебя спрашивала совета? -скрипуче осведомилась Авдотья.

-Советы всегда дают не спрашивая. Потому что давать - безопасно, - с наслаждением продолжил Агафон. - Ты же не ответственность берёшь, а моральное превосходство. Сказал умную фразу - и пошёл жить дальше. А что человек потом наделал по твоему совету - это уже его проблема.

Он подумал и решил добить.

- Совет - это такой способ плюнуть в душу и назвать это заботой. Их любят давать те, у кого своя жизнь напоминает сгоревшую кастрюлю без дна. Зато чужую всегда хочется помешать половником. Желательно грязным.

Агафон наклонился к ней поближе.

- Тебе вот все советуют. Муж - как жить. Свекровь - как выглядеть. Золовка - как правильно терпеть. Бывшая - просто существует и этим уже совет даёт. А ты киваешь, записываешь мысленно и продолжаешь делать, как тебе неудобно.

- Но я же не просила… - тихо сказала Авдотья.

- Именно, - кивнул Агафон. - Поэтому и лезут. Сильным советы не дают. Им завидуют. А тряпкам - помогают. На словах.

Он поднялся.

- Запомни простую вещь: если тебе дают совет без спроса - значит, хотят не помочь, а поставить себя выше. Это как подать руку, наступив сапогом на голову.

-Погоди, но ты тоже советы даёшь, - спохватилась Авдотья.

-Ну ты меня с другими - то не сравнивай, мне можно, - окоротил Агафон.

Авдотья молчала.

- Ладно, - буркнул Агафон, направляясь к кухне. - Наговорил лишнего. Пошёл я. Праздничный ужин, за который меня никто не поблагодарит, сам себя не приготовит.

Он скрылся за дверью, громко шурша и демонстративно гремя посудой.

Из кухни донеслось с тщательно рассчитанной громкостью.

- Советы им не нужны… А потом удивляются, почему жизнь как подгоревший торт…

Авдотья задумалась.

А ведь свекровь, выглядевшая и державшаяся с таким достоинством, что и английская королева бы позавидовала, на самом деле - обычная интриганка. Нереальная хитр..ж..сть, артистизм и любовь к стравливанию людей - её визитная карточка до поры до времени припрятанная в рукаве как у карточного шулера.

Зачем ей это надо?

В этом и есть смысл. Ткнуть палкой в родственный муравейник.

Тогда вокруг коварной дамы начинают разгораться такие страсти, что волосы дыбом встают. Она будто находится в эпицентре бесконечного сериала с одними и теми же актёрами. Эмоции бьют ключом, благодаря даме, крепко держащую в артритных ручках всё семейство. Ооооо! Как же она, наверное, наслаждается! Человек не может без эмоций, а тут она их получала с избытком. Вместе с сыном и дочерью. С её помощью, естественно. Самое ироничное.... Как только ты сломаешься, как только ты станешь удобной, покорной, и послушной, она потеряет к тебе интерес. Ты больше не вызываешь эмоций, эта выпита до дна, несите следующую. Для новой серии адского сериала.

Почему она раньше об этом не догадалась?

"За столом сидели, мужики и ели -
Мясом конюх угощал своих гостей.
Все расхваливали ужин и хозяин весел был,
О жене своей все время говорил." - фальшиво пел Агафон, гремя посудой.

Авдотья со вздохом стала собирать вещи. Её квартира, к счастью, свободна, можно уйти хоть сейчас. Правда, это будет выглядеть как трусливое бегство.

Она посмотрела на часы.

Не будет она прятаться от скандала. Да и перед Агафоном неловко - он старался, готовил. Она скажет прямо, что думает про семейство и уйдёт со скатертью самобранкой. Подаст на развод и забудет о них как о кошмарном сне.

Авдотья некстати подумала, что супруг ни разу ей не позвонил.

И уже не позвонит, она его заблокирует.

Интересно, что он сейчас делает? А тут и думать нечего, любимым занятием занимается, стравливает её и бывшую.

Авдотья не ошиблась.

Ну почти.

В маленькой квартирке на смятых простынях лежали двое в первозданном виде.

-Ведь я лучше твоей коровы, да? - с тревогой спросила глупенькая Катя, страшась не услышать "да".

Олег лениво улыбнулся той самой улыбкой, от которой женщины обычно начинали остро жалеть от невозможности сбросить десяток другой лет и килограмм.

- Да, ты, - согласился он, - Ты всегда была… особенной.

Катя довольно зажмурилась, как кошка, которой наконец погладили за ухом. Но Олег не дал ей долго наслаждаться.

- Только знаешь… - он вздохнул с тщательно отрепетированной грустью, - Авдотья в последнее время прям расцвела. Похудела чуть-чуть, причёску новую сделала. Даже мама заметила: "Наша Авдотья прям посвежела, глазки горят". .

Катя мгновенно напряглась. Её пальчики, только что ласково гладившие его грудь, теперь вцепились чуть сильнее, чем нужно.

- Похудела? - переспросила она с лёгким смешком, который должен был казаться беззаботным, но вышел колючим. - Ну… поздравляю. Хотя странно. Она же всегда была… основательная.

- Основательная - это мягко сказано, - Олег мечтательно улыбнулся, глядя в потолок, будто вспоминая что-то забавное. - Сегодня звонила - голос такой счастливый, прям поёт. Говорит: "Олежек, я тут готовлю на всех, будет лучше, чем в ресторане". И так нежно… аж мурашки. Давно она мне так не говорила.

Катя приподнялась на локте. Глаза сузились.

-Это она-то готовит? Та, которая оливье из магазина покупала и гордилась?

- Ага, - Олег пожал плечами с видом человека, который сам в шоке. - Сестрёнка говорит, прям старается, даже странно. Видимо, чувствует вину, что наорала на племяшек.

Агафон сидел за закрытыми дверями кухни.

Готовить он не умел.

Вообще.

Даже яичницу.

И красиво сервировать не умел.

Кофе - единственное, что ему удавалось.

В том то и проблема.

Он немножко соврал.

Торт Лакримозе понравился. Нежный, с ароматом ванили и корицы, просто таял во рту. Лепрекон и ведьмочка съели всё и долго хвалили Агафона.

Но ровно до тех пор, пока к жилищу Лакримозы не примчалась разгневанная ведьма из пряничного домика.

Агафон попросту проник в её дом и спёр круглый столик, стоящий в дальней комнате, в расчёте, что ведьма не заметит. Отрезал лишнее, и вот он - торт.

Бедняге Лакримозе пришлось торчать пол - дня на кухне, чтобы испечь новый столик. Надо ли говорить, что на праздник она отправилась не успев как следует подготовиться и не в лучшем настроении.

И что теперь делать, Агафон совершенно не представлял.

Он аккуратно смёл угли, оставшиеся от очередного кулинарного шедевра.

И отхлебнул из последней банки гиннесса.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

https://dzen.ru/id/5e009e1ac31e4900b580e635

Танец

фарс

В трёх действиях

Действующие лица:

Магистр - пожилой человек с седой бородой, в средневековом кафтане и берете.

Студент - молодой человек, лет двадцати пяти. В легкой одежде из грубо выделанной кожи.

Лорд - человек тридцати лет, в одежде дворян эпохи Тюдоров.

Гости - люди, одетые в карнавальные костюмы Венеции.

Демон - существо в три человеческих роста, выглядящее, как смесь шестеренок и живых людей.

Менеджер - человек в костюме тройке.

Носильщики - люди в черных плащах и балахонах, лица не видны.

Работники - люди в форме работников крупной торговой сети

Покупатели - горожане, одеты по моде двадцать первого века

Действие первое. Башня Магистра.

МАГИСТР (нависая над чёрным фолиантом):

Коль скоро вы найти чудес хотите,

То вам один лишь путь - ко мне.

Иной ищите, не ищите,

Бродить лишь будете во тьме.

Магистр сидит за столом, боком к центру большой комнаты вдоль стен которой стоят полки с книгами и колбами. На столах перегонные кубы.

СТУДЕНТ (стоит за левым плечом Магистра, склоняется, поглядывая в фолиант и на Магистра) :

Учитель, что же вам за дело,

Стращать народ честной перстом,

К вам королей толпа всецело,

Сама идет за златом и за волшебством.

Магистр вполоборота обращается к Студенту, приподнимая глаза над сползшими на нос очками .

МАГИСТР ( высокомерно глядя на студента поверх очков) :

Ты юн еще, мой друг,если считаешь,

Что злато я могу творить одно,

Ты им судьбу пересчитаешь,

Они и есть руда и волшебство.

Студент берет со стола мел и становится на четвереньки по центру комнаты.

СТУДЕНТ (чертя пентаграмму на полу, и глядя в пол) :

Как я не понял Вас, учитель,

Что колдовством богатства нет,

Но как же темный повелитель,

Поможет мне найти ответ?

Магистр ( снова смотрит в фолиант) :

Учись, учись, мой подмастерье,

И скоро ты познаешь сам,

Каких потребно нам мистерий

Чтобы одеть придворных дам.

Свет гаснет.

Конец первого действия.

Действие второе. Замок Лорда.

Ночь. Большая зала, в которой идет карнавал. Гости в масках взрывают хлопушки, бросают друг в друга конфетти, серпантин и танцуют, меняясь партнерами.

Входят Магистр, Студент и Носильщики, несущие на палках черный куб.

Лорд (радостно указывая на Магистра и Студента):

На праздник к нам пришёл магистр,

Что превращает злато в ртуть,

Он на расправу очень быстр,

Обогатит, исправит путь.

Из куба вырывается Демон. Машина наклоняется, качается, карнавал в разгаре, свет мерцает, внутри Демона поочерёдно оказываются гости. Носильщики и одни гости начинают кланяться в сторону Демона, другие продолжают веселье, бросают друг в друга и в Демона конфетти и серпантин.

Свет окончательно гаснет.

Конец второго действия.

Действие третье. Гипермаркет.

Гости и Носильщики остаются в масках, но становятся Покупателями и Работниками, Лорд переодевается в Менеджера.

Демон превращается в кассовые аппараты.

Один из покупателей (обращаясь к кассиру) :

О вы, отъёмщик моих денег,

Скорее сдачу дайте мне,

Я даме сердца несу веник,

Вина несу, сундук конфет.

Менеджер (обращаясь к публике) :

Сработало же чародейство,

И крепко полон мой карман,

В прибытке я без фарисейства,

Пришел к успеху балаган.

В следующем посте приведу урезанную версию, чтобы не портить впечатление от полной версии. ИИ при написании не использовал.

Мио среагировал мгновенно. Он не просто поймал камень, а сделал это с грацией хищной птицы — стремительный бросок вперёд, мягкое зависание и точный захват. Зависнув с камешком в лапах, он издал короткий триумфальный бип.

— Умница! — засмеялась Аллочка. — А теперь принеси! Сюда!

Мио послушно подпрыгнул и осторожно выронил камешек ей в протянутую ладонь. Его сенсоры светились ровным голубым цветом. Аллочка снова бросила камешек, потом бросила маленькую шишку, а потом просто показывала рукой в разные стороны, и Мио носился по воздуху, ловя воображаемую добычу, зависал и ждал новой команды.

Аллочка смеялась, запрокидывая голову и чувствуя, как солнечное тепло разливается по телу. Лёгкий ветерок трепетал её волосы. Мио кружил вокруг. Его движения были плавными и отточенными. Она остановилась и посмотрела на своего робопитомца, зависшего перед ней.

— Мио, — сказала она тихо, с улыбкой на лице и задумчивостью в глазах, — счастлив ли ты?

Его сенсоры мигнули голубым. Он мягко приблизился и легонько ткнулся гладкой головой в её ладонь, издав тихое, утробное гудение — звук, который Аллочка интерпретировала как мурлыканье или довольное поскуливание. Она погладила его и ещё шире улыбнулась.

— Люблю ли я тебя? — прошептала она уже больше себе. Вопрос висел в воздухе, и ответ пришёл не в словах, а в ощущениях. Она сняла беговые кроссовки и пошла босиком по травке к знакомому дереву и камню, о который она обычно спотыкалась.

«Почему я сегодня о тебя не запнулась?» — подумала она и взяла камень в руки. — Неужто мы стали с тобой единым целым, гармоничным и оттого перестали мешать друг другу?

— Счастлива ли я? — спросила Аллочка, глядя, как солнечные зайчики играют на траве. Она вспомнила прохладу камня на щеке, его звёздное прошлое и смирение настоящего. Вспомнила раскаты своего смеха минуту назад. Вспомнила влажный лист с ультрамариновой бездной, ждущий дома в папке. Вспомнила Матильду и её подарок.

Единение со всем? Со звездой, ставшей камнем? С деревьями, чьи корни сплетались где-то глубоко под землёй? С этой светящейся каплей технологии и преданности перед ней? Да, возможно, счастье где-то там, в этой точке соединения всего. Но в данный момент, стоя на тёплой земле, гладя своего любимого робопитомца, чувствуя лёгкую усталость от смеха и солнца на лице, Аллочка понимала, что счастье — это ещё и вот всё это. Конкретное. Простое. Тёплое.

Она не нашла для себя окончательного ответа. Вопрос больше не горел внутри тревожным огоньком. Он улёгся, превратившись в тихое, тёплое чувство спокойствия.

— Пойдём домой, звёздный друг, — задорно выкрикнула Аллочка, быстро надевая обувь.

Мио издал одобрительный бип, развернулся и побежал рядом, отражая зелень парка, синеву неба и улыбку своей хозяйки в глазах. Камень остался лежать на траве у тропинки. Теперь это был не просто кусочек древней звезды, хранящий в прохладе веков своё молчаливое знание о вечном движении и покое вселенной, но и частичка чего-то большего, что нельзя уместить в простые слова и определения, а можно только почувствовать.

Читать книгу "Минутный город" полностью >>

(Спасибо большое за лайки и комментарии, которые помогают продвигать книгу!)

Я пытаюсь дышать.

— Я дал слово, что он вернется домой.

Я с трудом успеваю за голубой собакой.

— Сюда.

Габриель свернул за угол, и мы остановились.

— Он же был здесь, — говорит он, расстроенно озираясь по сторонам.

Вокруг стеллажи с игрушками, их плохо видно в темноте, но я могу отдышаться. Рыжебородый притих. Габриель нюхает воздух.

— Ты знал, что карликовые медведи не пахнут?

Он повернулся ко мне, виновато прижав уши. Я молчу. Мне плевать. Пахнет Типи или нет, я хочу найти его и слинять.

— Слушай, мой друг не злой человек, — говорит Габриель, рыская носом под стеллажами. — Он часто сердится, потому что хочет сбежать отсюда.

Зачем ты говоришь мне об этом, глупый пес?

— Ищи давай.

— Ты тоже сердишься, — улыбается Габриель. — Совсем как мой друг. Знаешь, он мечтает вернуться в море.

Мне совсем неинтересно. У меня болит голова, сердце стучится дикой мухой в окно, а на душе противно. Меня ударили. Пнули словно резиновый мяч. И теперь мне говорят, что это сделал хороший человек?! Мои друзья никогда не делали мне больно.

Хватали как игрушку? Да. Прогоняли? Было дело. Кормили сладкой отравой? Ладно, мои друзья тоже не сахар.

— В море?

Я все-таки отдышался и решил поддержать разговор.

— Да, он работал матросом, пока его сестра не...

Нас прерывает грохот. Начинают пищать игрушки, вдалеке мигают огни, куклы зовут свою маму.

— Бежим туда, — срывается болтливый пес.

Да сколько можно бегать! Если твой друг такой хороший, почему мы бежим от него, как от стаи гусей?!

— Габриель, чертов пес! Что ты сломал на этот раз?!

— Скорее, — шепчет Габриель. — Мой друг сегодня не в духе.

Мы бежим. Обогнули несколько стеллажей. Я споткнулся, сделал кувырок и снова бегу. Габриель впереди, я следом. За спиной гремит рыжебородый. Впереди гремит упавшая полка.

— Ой, ой, — причитает кто-то за углом.

Мы сворачиваем на голос. Там горит свет. Много света. Мы влетаем в какофонию пищащих кукол и горящих огней. Теперь я вижу, как тут красиво.

Столько сокровищ! Об этом говорил мальчик?

Мой взгляд упал на бусы на кукольной девочке. Она хлопает глазками, блестит серебристым платьем. Другая кукла говорит: “Покорми меня, мама”, но мамы рядом нет. Зато впереди, между двумя упавшими стеллажами, зажат карликовый медведь.

— Ты Типи?

— Я застрял, — стонет он в ответ. — Помогите.

— Нужно вытащить его оттуда, — кричу я Габриелю. — Твой друг нас вот-вот догонит!

— Мой друг не опасен!

— Он ударил меня! Дважды!

— Он не со зла, он просто расстроен!

— Мне страшно, — стонет Типи.

Габриель, кажется, говорит правду. Могу ли я доверять незнакомцу? Он привёл меня к Типи, значит, могу.

— Я не хочу рисковать, — говорю я твёрдо, сквозь зубы. — Давай достанем медведя.

Продолжение следует...
Автор: Алексей Нагацкий
Другие работы автора ВК

― Успокойся, видишь же, Ал ― сильно расстроен, и, честно говоря, я его понимаю. Хотя, конечно, эта шутка с птицей совсем не в его духе ― не помню, чтобы наш тихий «мальчик» так выходил из себя. Значит, совсем отчаялся.

Я ещё раз выглянул в окно, неуверенно прошептав:

― Их там много, прямо на земле…

Жорж оттолкнул меня и, распахнув створки, высунулся наружу, впустив в комнату холодный октябрьский ветер:

― Ещё один шутник, да? Что ты там… ― он не договорил, негромко присвистнув, ― вот тебе и раз. Анри, похоже, твоё пророчество и в самом деле начинает сбываться ― тут на газоне полно мёртвых птиц. Интересно, как они сюда попали?

Я лихорадочно пытался закрыть неподдающиеся створки:

― Это не важно, надо идти в мэрию, пусть предупредят жителей о срочной эвакуации.

Анри взял меня за руку, оттащив подальше от окна:

― Ты себя слышишь? Что ты там скажешь:

― Другу, пришедшему из чужого мира, привиделось, что вслед за погибшими птицами с неба рухнет огромный камень и разрушит город. А живые мертвецы ему в этом помогут. Да? И куда тебя после этого отправят, Док?

Весь мой запал растаял без следа:

― Куда-куда… На кудыкину гору. Раз этот номер не пройдёт, значит, надо придумать что-то другое.

Анри сел за стол и, покатав по нему шарик из обрывка старой газеты, спросил:

― А если поконкретнее ― что предлагаешь?

Я пожал плечами, уныло пробубнив:

― Надо подумать…

Жорж тут же повеселел, хлопнув большой ладонью по столу ― мы с Анри даже вздрогнули:

― С ума сошёл, так пугать?

― Да я ещё и не начал, ― резвился неунывающий толстяк, ― можно, например, переодеться в диких зверей, а Ал с помощью «своих средств» сделает нас очень страшными. Всех разгоним… Обыватели трусливы, разбегутся кто куда.

Анри нахмурился:

― Просто детский сад какой-то, Жорж ― нас прикончит первый же патруль. Я тут на них насмотрелся ― они сами страшнее любого зверя: все в камуфляже и с этими штуками, стреляющими огнём.

― Автоматами, ― подсказал я с видом знатока, и «прорицатель» одобрительно кивнул:

― Напомню тебе, что тут уже были настоящие монстры, и где они сейчас?

Жорж довольно усмехнулся:

― За ельником в болоте…

― То-то и оно, хочешь к ним присоединиться? Нет? Тогда придумай что-нибудь стоящее.

Хлопнула дверь, на пороге стоял смущённый и растерянный Алистер:

― Я слегка погорячился, простите… Там внизу и в самом деле птицы. Док прав, надо что-то придумать и спасти горожан, хотя мы и не знаем точную дату падения небесного камня. Но Анри прав, твоё предложение, Жорж ― никуда не годится.

Толстяк фыркнул:

― Ну разумеется, разве я могу сказать что-нибудь интересное? Ну, например, это ― никому в голову не пришло, что у твоего Учителя, дядя Алистер, до вас с Бертье были и другие ученики? Возможно, один из них затаил злобу на обоих и, особенно, на корень всех бед ― сумасшедшего Наставника.  Говорят, его нашли повешенным в любимой лаборатории.

Алистер сел рядом с Анри и, отобрав бумажный шар, начал подбрасывать его на ладони:

― А ведь ты прав, были ещё ученики. Я столкнулся с последним ― неприятный парень, но говорили, очень талантливый. Он оказался умнее нас с Симоном и сам ушёл ― помню, Учитель всегда ставил Жиля в пример. Каким бы скользким типом он ни был, вряд ли пошёл на убийство. А с нами он почти не имел дела ― зачем ему вредить незнакомцам?

― Возможно, потому что он сам охотился за пилюлей «бессмертия», а она досталась тебе, ― ответил Анри, ловко перехватывая шар у Алистера и разворачивая бумагу, ― что тут такое?

И он сделал вид, что читает обрывок старой газеты. Расстроенный потерей игрушки Алхимик посмотрел в мою сторону:

― Ты лучше нас знаешь этот мир, чем можно напугать целый город?

Не задумываясь ответил:

― Эпидемией, ― и, видя недоумённые взгляды друзей, пояснил, ― это когда много людей болеют одним и тем же заболеванием, которое легко передаётся от человека к человеку. Если пройдёт слух ― многие поспешат покинуть город.

Жорж сделал глубокомысленную мину:

― Точно, Док ― пустим слух, что близится восстание мертвецов, как в том фильме, помнишь, Анри? И, между прочим, не соврём.

Я усмехнулся:

― Ну ты и фантазёр… Никто не поверит в эти сказки, а вот если «случайно» проговориться, что из областной лаборатории исчезла пробирка с бациллами, например, чумы, и кто-то видел в нашем городе парня, очень похожего на сотрудника той самой «лавочки»… Все побегут, но это подсудное дело.

Алистер и Анри явно колебались, а вот Жорж тут же предложил рассказать «историю» знакомым девчонкам из больницы:

― Они такие болтушки, к вечеру весь город будет знать.

Неожиданно Анри поднял руку:

― В газете есть заметка о некой Стелле, гадалке и прорицательнице. Она предсказывала ― только не падайте ― массовую гибель птиц, а на следующий день ― падение метеорита. Тут сказано, он упадет в болото за городом, но взрыв будет очень сильный с разрушениями и жертвами. А ещё дамочка напророчила, что осколки попадут в район местного кладбища и наведут там страшный беспорядок ― перевернут гробы и разбросают останки покойных.

― Так-так, значит, не ты один у нас предсказатель, Анри. Выходит, никакого нашествия мертвецов не будет? Их просто немного потрясёт после взрыва ― ну так неинтересно, я-то собирался от души поохотиться на нежить, ― не на шутку расстроился Жорж.

― Сочувствую, ― засмеялся Алистер, ― а мне вот на душе стало легче: не хватало ещё на фоне разрухи сражаться с неупокоенными. Кстати, Анри, а когда было сделано это предсказание?

― Не знаю, бумага уже пожелтела ― наверное, не меньше года назад, а что?

― Надо поговорить с этой Стеллой. Док, есть знакомые, которые помогут её разыскать?

Я задумался и, кивнув, взял мобильный. Разговор с Димычем, который ещё недавно был моим пациентом, оказался непростым ― репортёр единственного в городе «жёлтого», чудом державшегося на плаву издания слыл большим любителем поговорить. Заткнуть эту трещотку было практически невозможно, но всё-таки минут через десять, он выдохнул:

― А ты чего звонишь-то? Нужна информация?

И через минуту я с тоской узнал, что Стелла, скандальная прорицательница, словам которой верил весь город, кроме местной прокуратуры, считавшей её обыкновенной мошенницей, сейчас находится на городском кладбище.

― Чёрт, ― не выдержал я, ― значит, опоздал…

Димыч очень удивился:

― То есть? Насколько я знаю, она собиралась там торчать до вечера ― сама вчера говорила. Предчувствия у неё какие-то. Так что давай со мной, я как раз собирался взять у неё интервью.

Разумеется, я согласился. Объяснив ситуацию друзьям и получив инструкции от Алистера, через десять минут уже трясся по крутым, в прямом, а не переносном смысле слова, изгибам местных дорог. Кладбище располагалось на окраине, рядом белела недавно отреставрированная церквушка, возле которой были припаркованы два навороченных джипа.

Заметив мой интерес, Димыч тут же прокомментировал:

― Это местного батюшки. Эх, была бы моя воля, я бы такого материала накопал, но не разрешают ― «нельзя». Смотри, какой рядом дом себе отгрохал ― не всякий бизнесмен такое может позволить.

Само кладбище выглядело гораздо менее эффектно, но зато показалось очень большим.

― Старое, я бы даже сказал ― древнее, недаром тут мистики и любители всякой чертовщины вроде Стеллы ошиваются. Нет, ты не подумай, она тётка серьёзная, чтобы там о ней не писали. Лично я ей верю. Как-то раз сказала, что через неделю над городом пройдёт ураган, так и получилось. Между прочим, с точностью до часа угадала, не то что наши метеорологи.

― И что было? ― заинтересовался я, вылезая из старенькой Нивы.

― Кошмар, вот что ― страшный ветер сносил крыши и вырывал деревья, а ливень затопил округу. Умные люди, те, кто послушал Стеллу, заранее подготовились к ненастью ― укрепили дома, запаслись продуктами и водой. А вот те, кто смеялся ― здорово об этом пожалели. Да о нас даже по телевидению рассказывали, два года назад. А ты не видел репортаж? Жаль, мы с оператором Васильком снимали. Это был мой звёздный час.

Он вдруг как-то скис, перекрестившись перед узорными воротами кладбища:

― Стелла предупреждала Васю, чтобы не снимал ураган, мол, пострадает. Но он же упёртый был, совсем ещё мальчишка ― славы хотел. Ну и настоял на своём, а я, дурак, не остановил. Вот ему уже в самом конце сьёмок железным листом полчерепа и снесло. Меня до сих пор трясёт, как вспомню.

Димыч шёл по усыпанным листвой дорожкам, печально опустив голову:

― А знаешь, что она недавно сказала? Мол, с Васильком на той стороне всё в порядке и… ― тут он наклонился, словно боялся, что нас подслушают. Его светлые, цвета осеннего неба глаза стали просто огромными, ― что он скоро навестит своего приятеля. Ужас, да? Наверное, недолго осталось лучшему репортёру топтать эту землю.

У меня похолодела спина, но я мужественно сделал вид, что не испугался:

― Бред, Димыч, и ты веришь в такую ерунду?

Вместо ответа он обречённо кивнул:

― А что, есть другие варианты?

Я пожал плечами:

― Мало ли, например, вдруг наступит ночь живых мертвецов, или… скоро же Хэллоуин ― увидишь его во сне.

Димыч грустно рассмеялся:

― А ты, оказывается, шутник, доктор Саня. Сворачивай направо, Стелла вон там ― у могилы кого-то из своих родных. Кстати, злые языки шепчут, что её бабка была ведьмой. Ерунда всё это, бабушка Люся славилась своей самогонкой, а вот Стелла как раз… 

― Эй, самый известный болтун в городе, не боишься сплетничать за моей спиной? Вдруг обижусь ― могу ведь и проклясть, ― симпатичная молодая женщина не старше тридцати с собранной на затылке шикарной русой косой, стройная, в тёмном пальто, с ясными умными глазами, усмехнувшись, подошла к нам и, окинув незнакомца быстрым взглядом, кивнула побледневшему Димычу на лавочку у оградки:

― Садись, разбойник, давай быстро запишем интервью, а то у меня ещё много дел. Так о чём ты хотел спросить ведьму Стеллу?

Димыч заёрзал, виновато улыбаясь:

― Да не называл я Вас так, Стелла Ивановна, просто… а, ерунда всё это, Вас же не проведёшь, ― и видя, что она не сердится, повеселел, приступив к своим прямым обязанностям.

Ушлый репортёр заранее предупредил, чтобы я не мешал и постоял в сторонке, пока он не закончит. А потом уж приставал к прорицательнице с вопросами, если она, конечно, согласится на них ответить.

Я устроился под большим клёном и вертел в руках только что упавший на куртку резной оранжевый лист, думая, что длинное чёрное пальто её старит, а дурацкое имя Стелла ― совершенно не подходит этой симпатичной женщине с такими удивительными глазами. Скорее уж Катерина или Алёна… Нет, Катя ― лучше всего, ― эта мысль почему-то развеселила, заставив улыбнуться и посмотреть в сторону прорицательницы.

Стелла, женщина-звезда с русой косой, на мгновение встретилась со мной взглядом и, опустив невозможно синие глаза, покраснела, словно только что подслушала глупые мысли незнакомца. Я тут же сделал вид, что никогда не видел деревьев, заинтересованно рассматривая узоры на коре старого клёна, и не понимая, отчего в холодный октябрьский день вдруг так резко потеплело, а сердцу стало тесно в груди.

Димыч раскашлялся, как мы и условились, что означало ― дорога свободна, приступай к атаке. Но я растерялся, как школьник перед строгой учительницей, и медлил, не зная, с чего начать разговор. Сообразительный журналист пришёл на выручку:

― Стелла, а это наш знаменитый доктор Саня ― он помог мне встать на ноги после операции. И вообще, Док ― прекрасный человек…

― Вот что, Дим Димыч, погуляй немного, а я поговорю с твоим «прекрасным» доктором. И не вздумай подслушивать, а то неделю будешь икать без перерыва, понял?

Димыч козырнул и, подмигнув, побрёл по аллее, с преувеличенным вниманием рассматривая кладбищенские памятники. Стелла сама подошла ко мне, взяв за руку ― я даже вздрогнул от неожиданности. Она улыбнулась:

― Простите, доктор, что веду себя бесцеремонно. Но у Вас такая странная аура, очень хотелось проверить, ошиблась я или нет.

― Ну и как ― что там с аурой? ― я попытался улыбнуться, но получалось не очень, может, потому что Стелла всё ещё держала меня за руку.

Кажется, она снова прочитала мысли и, смутившись, отпустила холодную ладонь:

― Вы ― необычный человек, доктор Саня. Что-то с Вами не так ― как правило, я вижу всю линию жизни, но здесь… она почему-то не кончается. Как же глупо.

Я вдруг успокоился:

― Вы не ошиблись, Стелла ― эта линия жизни уходит очень далеко, хотя я об этом не просил.

Её глаза испуганно расширились, а потом в этом синем озере словно заклубился чёрный туман. Она мне поверила:

― Но это же ужасно…

Я промолчал, и целую вечность мы стояли друг напротив друга под осыпавшим нас разноцветными листьями ветром. Её голос изменился, в нём уже не было прежней уверенности, только печаль:

― Очень жаль, доктор, у Вас непростая судьба. Но постарайтесь не отчаиваться ― это не приговор, всё ещё может измениться. Так зачем Вы хотели меня видеть?

Подавленный, рассказал Стелле о предсказании Анри, и это произвело на неё сильное впечатление. Она так разволновалась, что какое-то время не могла говорить:

― Два года назад я так надеялась, что это видение не сбудется, но теперь сомнений нет. Вы с друзьями из очень далёкой страны, ― Стелла сказала это так, что стало понятно, каким-то образом она знает о нас больше, чем говорит, ― ничего не сможете изменить. Это бесполезно: кому предназначено погибнуть ― всё равно умрёт, даже если попытается убежать ― так что не тратьте время зря. Делайте то, что в ваших силах.

Я кивнул и уже собирался попрощаться с прекрасной предсказательницей, но в последний момент всё же решился спросить:

― Стелла, если верить одному из пророчеств друга, именно я стану причиной их гибели. Скажите, это так? И что, чёрт побери, делать, чтобы оно не сбылось? ― я почти кричал от отчаяния, но снова ставший отстранённым и, похоже, разочарованным голос Стеллы меня отрезвил:

― Я вижу только отдельные, самые важные моменты для судеб многих людей, но ничего не могу сказать конкретно о Вас, доктор. Только Вам решать, как строить свою жизнь. Постарайтесь быть честным с самим собой и другими, чтобы потом не сваливать собственные ошибки на судьбу.

Резко развернувшись, она быстро скрылась за огромным, безвкусным памятником цыганскому барону, и показалось, что это моё счастье уходит, стуча каблучками по асфальту.

Время уже близилось к обеду, когда, вернувшись в свою комнату, я рассказал друзьям о встрече со Стеллой. Никто не проронил ни слова, молчаливо соглашаясь с ней. Только нахмурившийся Жорж ёрзал на стуле и, наконец, не выдержав, вспылил:

― Мало ли, что сказала жрица ― мы что, должны до завтрашнего дня сидеть, сложа руки, в ожидании, пока эта каменюка не уничтожит половину города? Я так не могу. Надо хотя бы предупредить людей, а дальше уж пусть сами решают, как им быть.

Я смотрел на бегавшего по комнате парня и прекрасно его понимал:

― Телецентр находится в области, даже если мы сегодня туда приедем, нас ни за что не пустят и, тем более, не позволят выйти в эфир.  Можно попробовать сходить на местную радиостанцию, но там тоже «не дураки» работают, так что нам ничего не светит. Как вариант ― рассказать Димычу, он-то с удовольствием состряпает статью, но пока номер выйдет, боюсь, будет уже поздно, да и кто поверит бульварной газете.

― Это всё, что ты можешь предложить? Город скоро разнесёт по камушку, а ты… ― кипятился Жорж.

Я пожал плечами:

― Могу написать сообщение на сайт города, но его тут же удалят ― подумают, подростки хулиганят. Хотите? Я попробую…

Анри пробурчал, кусая губу:

― Лучше напиши об угрозе эпидемии, звучит реалистичнее.

― Хорошо, но «террористов» вычислят в течении десяти минут, ночевать придётся в полиции. Документов у вас нет, а что со мной будет ― даже не представляю: в лучшем случае, останусь без работы. Как, согласны? ― не унимался я.

Алистер положил конец этой перепалке, от души хлопнув ладонью по столу:

― Хватит! Я попробую сам. Заклинание трудное и требует большой сосредоточенности, зато если получится, утром большая часть горожан резво сорвётся с места и уедет отсюда как можно дальше. Правда, в течение несколько дней не смогу вам помогать, но тут уж ничего не поделаешь… Есть только одно «но» ― мы не знаем точного времени падения этого «метеорита» ― верно, Док?

Пришлось с ним согласиться ― Стелла сказала только, что «это» случится завтра. Но когда именно? Алистер может не успеть. Но он уже всё для себя решил и ушёл в гостиницу, велев ребятам оставаться у меня в комнате и не отвлекать его от дела. До ночи мы маялись, вернее, только я ― Жорж и Анри опять залипли у экрана, на этот раз ноутбука, один за другим «глотая» боевики и сопровождая любую победу «героя» радостными воплями. Делая небольшие перерывы только для того, чтобы подкрепиться.

Ближе к ночи и я не выдержал, сев к телевизору, чтобы хоть как-то отвлечься и справиться с внутренней дрожью. Местные новости не порадовали: группа ребят в совершенно невменяемом состоянии ограбила магазин, почему-то не взяв деньги и ограничившись несколькими рулонами туалетной бумаги. «Детишки» приставали к прохожим, угрожая превратить их в диких зверей, чтобы потом на них же охотиться, если те не отдадут им какие-то «серебряные жетоны».

Последняя фраза меня насторожила. А уж когда еле сдерживавший смех репортёр продемонстрировал на камеру, чем малолетние хулиганы пытались запугать своих «жертв» ― маленькие синие, подозрительно знакомые колбы, я силой притащил обоих «киноманов» к телевизору:

― Это те, пропавшие из номера штуки? Я видел их в твоём мешке, Жорж!

Анри ахнул:

― Вот идиоты, напились «отсроченной смерти». Если не дать им противоядие, через пару часов дурачков разорвёт на части. Что хочешь делай, Док, но заставь их выпить пару глотков из этого флакона, ― он сунул мне в руку «лекарство» в прозрачной бутылочке, подозрительно напоминавшей «четвертинку» водки.

Дальнейшее помню смутно: сначала, кажется, звонил начальнику полиции, представившись доктором, волновавшимся за здоровье ребят, стоявших на учёте в психдиспансере. И с которыми мне срочно надо было повидаться. В запале я такого наплёл, самому стало не по себе. Не знаю почему, думаю, это была работа Анри, которого я небезосновательно подозревал в неравнодушии к магии, получил «добро». И, взяв с собой двух «санитаров» ― «гости издалека» прекрасно сыграли свои роли ― отправился спасать малолетних воришек от неминуемой смерти.

То, что происходило дальше, напоминало страшный сон. Но, главное, у нас всё получилось: стараниями Анри мне позволили встретиться с только казавшимися пьяными ребятами. В их вытаращенных глазах было столько ужаса и отчаяния, что и без помощи «санитаров» я заставил «заср…цев» выпить противоядие. После чего без проблем покинул полицейский участок, правда, как оказалось, только для того, чтобы тут же погрузиться в настоящий ад.

На старых часах, украшавших фасад мэрии, пробило двенадцать раз, пока мы оглядывались по сторонам, пытаясь найти в такое время такси или попутку. И тут это случилось: из-за туч показалась стремительно увеличивавшаяся в размерах точка. Я даже вскрикнуть не успел, как Анри толкнул нас с Жоржем на землю, прикрыв собой:

― Зажмурьтесь и заткните уши, сейчас рванёт.

Он не договорил, а необыкновенный раскат «грома» потряс содрогнувшуюся землю, на мгновение оглушив и лишив возможности соображать. Я не понимал, почему голове так жарко, а дышать ― трудно и больно. Небо озарила мгновенная ослепительная вспышка, от которой потекли слёзы, и только где-то далеко и очень тихо прошелестел еле слышный голос Жоржа:

― Да закрой же глаза, идиот, ослепнешь! ― и тяжёлая рука прижала непослушную голову к земле, пока я пытался очистить рот от набившейся в него травы и листьев. Мне удалось немного повернуться, чтобы рвотные позывы не прикончили доброго доктора ещё до того, как на землю хлынул поток небесного огня.

― Вот значит, как это ― умирать: отвратительно и очень больно. Стоп, я не могу погибнуть ― я же, чтоб вас всех, бессмертный, бессмертный болван. Где ребята, что с ними? Надо набраться смелости и посмотреть, всё ведь будет в порядке, да? И плевать, что земля продолжает гудеть и стонать, а с неба идёт огненный, такой безумно красивый и смертельно опасный дождь. Тебе, Док, нечего бояться ― даже если ослепнешь, всё равно будешь неприкаянно бродить от города к городу, тысячи лет собирая подаяния.

Конечно, в тот момент я плохо соображал. Но мысль, что Жорж и Анри в опасности, а я, дипломированный врач, вместо помощи друзьям лежу, оплакивая свою судьбу, заставила приподняться на локтях и кое-как сесть, размазывая грязной ладонью слёзы по горящим щекам. Ребята лежали рядом, наполовину засыпанные землёй. На бледных лицах ― ни страдания, ни боли.

― Кажется, ты опоздал, Док. Всё кончено, остаётся только смотреть, как рушатся горящие здания и трескаются от невыносимого жара стёкла окон и витрин… Да… да… Только что-то не так. Анри сказал, что они погибнут по моей вине, но я же ничего не сделал. Вот оно! Тупица, даже не проверил, живы ли ребята ― если сейчас же не возьму себя в руки и не окажу им помощь, тогда чёртово предсказание точно сбудется.

― Ни за что ― не дождёшься, сволочь! Я не позволю им умереть ― прошипел, грозя неизвестно кому, быстро раскапывая тела друзей и проверяя пульс на их шеях. Довольно рассмеявшись, обрадованный доктор Саня от души надавал своим «гостям» пощёчин, приговаривая:

― Просыпайтесь, вы оба! Обжора и умник, кому сказал ― немедленно приходите в себя, а то уже рука устала вас колотить… ― пока раскашлявшийся Жорж не перехватил мою ладонь, сердито прохрипев:

― С катушек слетел, бессмертная твоя морда! А ну полегче, а то ведь могу и ответить… кха-кха…

Анри застонал, ощупывая пальцами рот:

― У тебя оригинальные методы «оказания первой помощи», Док ― губу мне в кровь разбил, нехороший человек. И за что тебя только так любят в этом городишке. Кстати, что сейчас творится вокруг ― земля попала в глаза, ничего не вижу.

Я бросился их обнимать, помогая сесть и попутно описывая с видом бывалого комментатора происходивший вокруг кошмар, и так увлёкся, «впечатлившись» ужасами произошедшей трагедии, что Анри прижал меня к себе, осторожно похлопывая по спине:

― Довольно, Док, всё понятно, успокойся ради бога. Ты нас спас, как я и предсказывал. Молодец…

Я вздрогнул от того, что тяжёлая ладонь Жоржа взъерошила мои волосы:

― Выдохни, наконец, бессмертный, и возьми себя в руки: пророчество Анри не исполнено до конца ― надо найти и помочь Алистеру. Он же должен быть в отеле. Не думай о пожарах и жертвах, сосредоточься на главном ― как нам туда быстрее добраться?

Я кивнул:

― Сейчас, сейчас… Это довольно далеко, но смотрите, на стоянке ― автомобиль, стёкла выбиты, но в остальном выглядит вполне нормально. И хотя прав у меня пока нет, водить умею. Рискнём?

Мне пришлось вести за собой Анри, пока Жорж, оторвав дверцу и вытащив кого-то из салона, помог нам забраться внутрь покорёженного «корейца». Я боялся его спросить, но он сам ответил на так и незаданный вопрос:

― Большой осколок стекла через глаз вошёл парню в мозг, он уже не дышал. Давай, Док, веди эту коляску, переживать будешь потом ― сейчас не до сантиментов.

К счастью, спасать Алистера из горящего отеля не пришлось ― он сам встретил нас возле пустой парковки и, убедившись, что все целы, сел на переднее сидение, быстро вернув Анри способность видеть. Тот тут же спросил:

― Что будем делать дальше?

― Док, веди машину вон к тем деревьям ― как договорились, я спрятал ваши мечи за лавочкой в куче листвы. Возьмём их и поедем к старому кладбищу ― наш «водитель» знает дорогу.

Жорж удивлённо и, показалось, обрадованно вскинул брови:

― А что мы там забыли?

Алистер хитро и как-то недобро усмехнулся:

― Местные мертвецы решили прогуляться по городу ― наверное, соскучились по «живым». Надо их остановить.

Жорж радостно хлопнул меня по спине, так что я охнул, едва сдержав стон:

― Гони к тем кустам, Док, а потом на «кладбищенскую вечеринку». Да не трусь ― тебе представился такой шанс поучаствовать в настоящей охоте на нежить, гордись!

― Ну разумеется, всегда мечтал познакомиться с зомби, ― прошептал я, от страха не в состоянии попасть ногой на педаль газа, ― хотя, чего бессмертному бояться?  И, шмыгнув носом, угрюмо сказал:

― Пристегните ремни, парни ― поехали…

[1] Рассказ «Зовите меня Док – 3»