Маша очнулась не сразу. Сначала пришёл запах. Тёплый, тяжёлый, с нотками мёда, древесной стружки и… дисциплины. Да, дисциплина тоже пахнет - страхом и чувством локтя. Потом - звук. Неподалёку играл марш. Настойчивый и с чувством исторической правоты.
Маша открыла глаза и упёрлась взглядом в потолок - деревянный, с аккуратными балками. На них висели плакаты.
"КТО НЕ РАБОТАЕТ - ТОТ НЕ ЕСТ (ИНОГДА ЕСТ, НО С ОСУЖДЕНИЕМ).
"ЛИЧНОЕ - ЭТО ПЕРЕЖИТОК".
-Проснулась, - раздалось снизу.
- Доброе утро, товарищ. Спускайтесь. Через три минуты собрание. Опоздание - это уже почти идеологическое расхождение.
Люк захлопнулся. Маша села и огляделась. Комнатка уютная. Кровать удобная. Одеяло тёплое. Настроение - хоть в петельку.
Она тоскливо вздохнула и отправилась на собрание.
За столом сидел медведь. Перед ним висела доска с таблицей. "ПЛАН НА ДЕНЬ": Сбор ягод - 12 кг. Медовая переработка - 8 единиц. Воспитательная работа - 1 беседа. Самокритика - по необходимости. Рядом висела ещё одна доска, чёрная. С надписью: "ДОСКА ПОЗОРА".
На ней был прикреплёна с фотография зайца.
"Сбежал в недружественный лес. Склонен к индивидуальному потреблению".
- Итак...., - начал медведь.
И в этот момент из динамика, прибитого к стене, грянул гимн. Громко, с душой. С некоторой угрозой.
Медведи встали. Маша - тоже на всякий случай.
- Сегодня, - торжественно продолжил медведь, перекрикивая музыку, - мы должны выполнить план. И перевыполнить. А теперь - распределение.
- Ты, -лапа указала на Машу, - временно прикомандирована к сбору ягод.
- Я… не умею…- блеяла жертва планового хозяйства.
-Научим, - спокойно сказал он. - У нас все умеют. Даже те, кто не хотел.
- А если я не выполню план?
На избушку обрушилась зловещая тишина.
- Тогда, - мягко сказал медведь, - ты узнаешь, что такое доска позора.
Маша кивнула. Очень быстро.
- Я люблю собирать ягоды, - поспешно сказала.
- Вот и прекрасно, - одобрил медведь. - А теперь -завтрак и работа.
День прошёл… продуктивно. Маша собирала ягоды. Спустя час она поняла, что не успеет выполнить план, и ускорилась. К обеду у неё дрожали руки, ноги и моральные устои.
Сразу после работы девушка сбиралась рухнуть в кровать.
Оказалось, вечером у медвежьего семейства проходит политинформация.
Медведь -глава встал и прокашлялся.
Взял указку. Подошёл к карте, и указал на их лес в окружении других лесов.
Маша обречённо закрыла глаза.
- Мы живём в правильном лесу с традиционными ценностями. Остальные леса нам завидуют. Но…
Он ударил указкой по карте.
- Нас окружают недружественные леса. Враждебные. С неправильными ценностями.
-Там, - он указал на дальний - практикуется личное накопление. Каждый собирает ягоды для себя. В этом - приветствуется разврат и пьянство. Коммуны ежей хиппи - там самое обычное дело. А все мы знаем, что у них происходит.
- Ужас, - прошептала медведица.
- Здесь отсутствует централизованное планирование.
- Варварство, - кивнул медвежонок.
- Там… зловещая пауза, - никто не ведёт доску позора.
Тишина. Тяжёлая. Осуждающая.
Все медленно повернулись к ней.
- Они думают, что да, - мягко сказал медведь.
- Но это иллюзия, - добавила мать.
- Очень опасная, - кивнул медвежонок.
- Поняла, - поспешила согласиться девушка.
- Что именно? - уточнил отец.
- Что… лучше собирать ягоды.
- Правильно, - одобрил медведь.
Позже, уже на чердаке, Маша лежала и смотрела в потолок. Внизу тихо обсуждали план на завтра. Кто-то чертил. Кто-то считал. Кто-то, кажется, писал донос на енота. Маша закрыла глаза.- …ачётакова… - пробормотала сонно.
- Свет выключай! Завтра перевыполнение!
Оказалось, ягоды - это ещё не самое страшное.
Порядок в доме медведей был не просто порядком. Это была система. И Маша в неё… не вписалась сразу. Сначала она просто помыла тарелку. Сполоснула, поставила сушиться, выдохнула.
- Готово, - сказала с наивной уверенностью существа, не знакомого с последствиями.
Медведь-отец медленно подошёл. Посмотрел на тарелку. Потом - на Машу. Он не сказал ничего.
- Что… не так?.. - осторожно спросила Маша.
Он поднял лапу. И… повернул тарелку на один сантиметр. Ровно и с выверенной точностью.
- Теперь, - тихо сказал он, - она стоит.
- А до этого? не поняла Маша.
- До этого она лежала с идеологическим уклоном.
-Да поняла я, - плаксиво сказала Маша.
Ты НЕ поняла, - мягко возразил медведь. - Но поймёшь.
На следующий день было собрание.
- Порядок, - начал медведь, - это не про чистоту.
Он медленно провёл лапой по столу.
- Над пространством. И над собой. Возьми стул и поставь.
Маша неохотно поставила. Медведь обошёл стул кругом. Наклонился. Встал. И… молча отодвинул его на миллиметр.
- Ты не опять, - сказал он с нажимом. - Ты всё ещё.
Через три дня Маша начала чувствовать. Не видеть. Не понимать.Чувствовать.
Она ставила тарелку - и что-то внутри неё говорило: "левее… ещё… стоп… нет, назад…"
Она поправляла ложку - и воздух густел от напряжения.
Иногда она просыпалась ночью и шла на кухню, потому что знала. Где-то стоит кружка. Не так.
Она находила её. Смотрела. И да. Кружка была смещена на полсантиметра.
- Ты издеваешься, - шептала Маша.
Кружка молчала, но с осуждением. Маша брала её. Переставляла. Стояла. Слушала. И только когда в груди становилось чуть легче - возвращалась спать.
Со стульями было хуже. Стул - это ответственность. Его нельзя просто поставить. Его нужно вписать.
Однажды Маша встала и… не задвинула стул.
Прошла минута. Две. И вдруг…тишина стала тяжёлой.
Маша медленно повернула голову. Стул стоял чуть выдвинутый. Самодовольный. Как преступник, который знает, что его скоро поймают. Медведи сидели и не смотрели на него. Они смотрели на Машу.
- Я сейчас… - прошептала она.
- Не сейчас, - спокойно сказал медведь. - Поздно.
Маша вскочила. Подбежала. Задвинула стул - очень аккуратно.
- Можно жить? - спросила жалобно.
- Уже лучше, -благосклонно разрешил медведь.
Через неделю Маша начала служить порядку сама, без напоминаний и с лёгким внутренним ужасом. Она проходила мимо стола - и выравнивала солонку. Мимо полки - поправляла книгу.
Но хуже всего было жить в постоянном страхе не выполнить план.
План был не цифрой. План был… моралью. Его нельзя было просто не выполнить. Это было почти как… не оправдать существование.
В тот день всё пошло не так. Погода - липкая. Цветы - жадные. Пчёлы - недовольные. Маша бегала от куста к кусту, стараясь выжать хоть каплю нектара.
- Давай… ну давай… - шептала, наклоняясь к очередному цветку. Цветок не поддавался. К вечеру корзина была… неполной. Не катастрофически, но заметно. Может, они не заметят?
Собрание началось как обычно. Марш. Вставание. Взгляд. Но сегодня в воздухе было что-то… нехорошее.
Медведь-отец не стал тянуть.
- Переходим к показателям, - сказал солидно.
Медвежонок встал с тетрадкой.
- Сбор ягод: выполнен.
-Переработка: перевыполнена.
- Воспитательная работа: проведена.
- Маша…Пауза.
Маша почувствовала, как у неё внутри что-то аккуратно складывается и убегает.
- …Недовыполнение. Минус пол килограмма.
Даже марш, казалось, испуганно притих.
- Объяснения? - спокойно спросил медведь.
Маша встала. Колени дрожали, как желе, которое тоже не выполнило план по устойчивости.
- Старание не учитывается, - мягко сказал медведь. - Учитывается результат. Решение - объявить выговор с занесением.
Медвежонок уже писал. Быстро и с удовольствием.
Маша почувствовала, как её аккуратно… вписывают.
- Я исправлюсь, - захныкала халтурщица.
- Мы на это рассчитываем, - кивнул медведь.
После этого всё изменилось. Не снаружи. Внутри. Маша больше не собирала ягоды. Она… делала план. Если не хватало - она шла дальше. Если темнело - она не возвращалась. Если руки не слушались - она разговаривала с ними. "Мы не пойдём домой, - объясняла она пальцам, - пока не выполним план.
Иногда она возвращалась поздно.
- Выполнено? - спрашивал медведь.
- Да, - шептала передовик.
- Хорошо, - кивал он. - Продолжай в том же духе и тебя поместят на доску почёта.
Она думала о побеге днём и ночью. Представляла как встаёт, тихо спускается, открывает дверь и бежит через лес.
А дома....Свобода. Ошибки. Кривые тарелки. Стулья, которые можно не задвигать.
Однажды она почти решилась. Свесила ноги....и услышала жужжание. Неудачливая беглянка замерла и повернула голову. На балке сидела пчела и смотрела не мигая.
-Я....попить, - жалобно оправдывалась незадачливая беглянка.
Утром медведь походя сказал, что пчёлы за ней следят днём и ночью. И если она задумает побег.....
-Не задумаю, - прошептала Маша.
-Мы работаем на опережение, - сообщил медведь.
В этот день она перевыполнила план. На всякий случай.
Однажды она спросила медведей, когда её отпустят.
-Что поняла? - у Маши вспотели ладони.
-Ты останешься здесь навсегда.
-Я всё равно уйду, - сказала она себе перед тем как уснуть.
Очень уверенно. Почти убедительно.
Немного погодя стало легче, будто кто-то внутри неё аккуратно убирал лишнее. Мысли стали короче. Желания - проще. План вопросов не вызывал.
Она просыпалась. Шла на собрание. Слушала марш.
Кивала. Работала. Возвращалась. Ставила. Поправляла. Спала. Иногда ловила себя на мысли: "Сколько прошло времени?" День? Неделя? Месяц? Мысль не находила ответа и тихо уходила. Потому что… какая разница.
План был выполнен. Значит, день состоялся.
Однажды она попыталась вспомнить как было раньше. Комната. Дверь. Город. Кто-то…Имя. Она почти вспомнила. Почти. Но тут заметила, что кружка стоит неровно и пошла поправлять. Потому что это было важнее.
А потом пришло спокойствие.
И где-то очень глубоко, на самом дне, как забытая вещь в комоде, шевельнулась мысль: "Я здесь не всегда была"…
Но тут же затихла, потому что не вписывалась.
А утром снова играл гимн, и день начинался правильно. Как и должен.
Потому что, раз и навсегда было сказано: "Учёт и контроль - вот главное, что требуется для правильного функционирования".
Утро началось как обычно.
Гимн закончился. Медведь приступил к раздаче планов, и тут в избушку, истерично жужжа ворвалась пчела.
- ДОКЛАДЫВАЙ! - рявкнул медведь.
Пчела зависла в воздухе, тяжело дыша всем телом.
- ГРИБЫ… - выжужжала она. - ТРОЦКИСТЫ… НА ГРАНИЦЕ.
Глава семьи гневно зарычал.
Медведи тщательно охраняли свою территорию и мечтали окружить её чем-нибудь надёжным. Железной стеной, к примеру. Каменной. Это было в планах, а пока просто развесили таблички "НЕ ВХОДИТЬ, МЫ ТУТ СЧАСТЛИВЫ". Потому что им все завидуют. А главное - все хотят к ним переселиться. Особенно те, кто не знает, где они находятся.
Все нормальные существа в лесу предпочитали держаться подальше. Зайцы - потому что хотели жить. Волки - вообще не переносили существование по плану. Даже совы делали вид, что их нет.
Но не грибы. Грибы плевали на всё. На границы. На режим. На концепцию. Они просто приходили когда хотели и куда хотели, не спрашивая разрешения.
-Главное, убить главаря, - мрачно сказал медведь, - Остальные сами разбегутся.
Он подошёл к стене и снял тщательно начищенный ледоруб.
-Миша не надо. Миша, они тебе опять наваляют.
Медведь не слушал. Он сжал ледоруб и помчался защищать территорию.
Час тянулся, как плохой доклад - бесконечно и с нарастающим ощущением пиздеца. Медведица ходила кругами. Медвежонок ревел с перерывами на вдох. Пчёлы зависли в углах, как живые камеры наблюдения.
У Маши в голове начали появляться мысли.
В последнее время они куда-то подевались, ибо житие в медвежьем раю не способствует их существованию, но сейчас они вернулись и принялись обживаться.
Дверь со скрипом открылась, и в дом на четвереньках вполз глава семьи.
Шерсть - в разные стороны, морда - в ссадинах, один глаз подбит, второй — смотрит с философским разочарованием. Ледоруба не было.
Медведица взяла в себя в лапы и принялась действовать. Было видно, что лечить мужа после нападения злых грибов ей не впервой.
-Маша, принеси прополис, - нервно попросила медведица, - Ведь умоляла его...Не связываться.
Поляна встретила её… подозрительно тихо. Ни привычного трудового жужжания, ни делового перелёта пчёл с цветка на цветок. Только напряжённый воздух, как перед грозой или партийным собранием. Ульи стояли, но как-то не так. Подойдя ближе, Маша поняла: пчёлы забаррикадировались. Щели залеплены воском, изнутри доносилось приглушённое: "ЖЖЖЖЖЖЖ "- не рабочее, а испуганное. Пчёлы явно выбрали стратегию "нас тут нет, это просто декорации."
Она услышала голоса и пошла на звук, ускоряя шаги.
Вся полянка была усеяна грибами. Но не теми, что тихо сидят под листьями и ждут, пока их аккуратно срежут. Нет. Эти выглядели так, будто сами кого угодно срежут.
И сейчас у них было что-то вроде собрания. Которое происходило...стихийно.
На пенёк вскочил огромный груздь в потёртой кожанке, с пулемётной лентой крест накрест. Гриб покачнулся, сжимая в руке бутыль с самогоном, и заорал.
-Грибы троцкисты! - прокатился мощный глас грибов в матросской форме, пропитанных революцией и самогоном.
-Установить диктатуру грибов по всей планете!
Суровые мухоморы выкатили пулемёт Максим.
Подосиновики откупоривали огромную бутыль с мутным содержимым.
И только один груздь сидел в сторонке и что-то писал в потрёпанной тетрадке. На ножке - татуировка, изображающая Че Гевару. Рядом с ним валялся ледоруб, переломленный пополам. Как аргумент, который не выдержал дискуссии.
-Простите, -шёпотом спросила Маша, - вы и есть те самые грибы?
Груздь недружелюбно уставился на девушку.
-Ну? - хмуро вопросил. - Чё припёрлась?
Маша посмотрела на ульи вдали. На лес. На сломанный ледоруб. На грибы, которые не боялись.
-Пиво? Дамочка, ты в своём уме? Самогон будешь?
Гриб с татуировкой сунул ей в руки охапку брошюр и газету.
Она с интересом развернула.
Тоненькая брошюрка "Манифест партии грибов".
Газета"Мицелиевая Правда» -орган Центрального Комитета Мицелиевой партии грибов троцкистов.
Под названием красовался лозунг: "Вся земля - грибам! Вся власть - спорам!»
Тонкий, но агрессивный "Споровик" - боевой листок революционных грибов.
Она развернула "Мицелиевую Правду".
"Грибы, вперёд! Захватим поверхность и установим диктатуру мицелия!"
"Споры всех стран, прорастайте! Мир - грибницам! Земля - подосиновикам! Власть - груздям!
"Кадры решают всё: выращиваем новые поколения революционных мухоморов!"
"Да здравствует диктатура груздей!"
-Возьми с собой, прочитаешь на досуге, - велел груздь.
-Прочитаю, - согласилась Маша.
Она подумала, что пока грибы расположились у медведей - она может спокойно уйти.
-Вы здесь надолго? - спросила с беспокойством.
-Отлично. Как мне уйти из этого ёбаного леса?
Пьяный мухомор показал направление, и она помчалась так, как в жизни не бегала.
И выскочила в свой мир как пробка из шампанского.
И только дома она поняла, что отсутствовала три месяца.
А по ощущениям - прожила целую жизнь.
В магазине всё оставалось по прежнему. Те же стеллажи. Кассирша. Менеджер Петров. Лозунг "Уже 3 месяца без поломок".
-Маша? - прошептал Петров. - Ты где была? Я домой к тебе ходил, там дверь была сломана, я на место поставил. В полиции был, хотел заявление написать о пропаже, мне сказали, что ты, наверное, с любовником уехала.
-Я увольняюсь. Или вы меня...уже?
-Нет, мы тебя ждали. Может, не будешь рубить сгоряча?
-Буду, -твёрдо сказала Маша. Мне это уже неинтересно. Я не хочу больше раскладывать.
- Я хочу считать. Пойду в бухгалтера.
-Но у тебя нет образования.
-Может, останешься? Сделаю тебя старшим раскладчиком, - умолял Петров.
Она действительно ушла. Сначала - на курсы. Потом - стажировка. Новая работа, которая ей неожиданно понравилась. Маша быстро училась, и вскоре стала зарабатывать вполне прилично.
По вечерам она ходила в парк.
Сидела на скамейке с банкой гиннесса и кормила орешками знакомую белку. Возле ног всегда стояла сумка.
Рядом с ней уселся Петров.
- Я… иногда думаю о тебе, - признался, неловко переминаясь.
-А что в сумке? - поинтересовался Петров.
-Сайга-12С. Никогда с ним не расстаюсь.
- Карабин. Для охоты на медведей, - терпеливо повторила Маша.
Она сказала это так же буднично, как раньше говорила "разложила по акции".
Петров посмотрел на неё внимательно.
И она рассказала. Про избушку. Про план. Про выговор. Про грибы. Про ледоруб, который не выдержал дискуссии.
Петров слушал не перебивая. Иногда хмурился. Иногда… кивал. Когда она закончила, тихо сказал:
Маша посмотрела на него с интересом.
- У меня была похожая история. Только без медведей и грибов.
- Я умею стрелять, - добавил с простительной гордостью. Раньше охотился.
-На медведей. У меня и лицензия есть.
- Значит, пригодишься, - рассеянно сказала Маша.
И осторожно обнял её за плечи.
-Расскажешь? - поинтересовалась Маша.
-Конечно. Приглашаю к себе. У меня есть шампанское. Купил ещё когда ты у нас работала, всё хотел позвать в гости. А когда решился, ты исчезла.
Как люди, у которых совпали не только взгляды, но и список угроз.
Квартира Петрова была самой обычной. Если не считать портрета на стене.
Суровое лицо. Очки. Взгляд, который не одобряет.
-Родственник? - поинтересовалась Маша.
-Нет, историческая личность. Неоднозначная, но не для меня. Лев Давидович.
-Ты бы всё равно ушла, - сказал тихо.
- Да, - кивнула Маша. - Я теперь… расту, где хочу.
Он улыбнулся и поцеловал пока в щёчку.
А где-то глубоко в сумке тихо шуршали брошюры. Как напоминание: революция - это не событие. Это иногда состояние.
Они полюбили по вечерам ходить в парк.
Маша сидела на скамейке, прижавшись к Петрову. Он обнимал её так, словно понимал: некоторые вещи лучше не отпускать.
- Тихо сегодня, - прошептал Петров.
- Подозрительно, - ответила Маша.
Они синхронно открыли банки с пивом.
И в этот момент тишина… треснула.
- ДОРМИДООООНТ! ДОМОЙ!!! -послышался истошный вопль.
По аллее нёсся мужчина. За ним спешила женщина. Над ним, с издевательским жужжанием, нарезала круги пчела. Огромная и уверенная. И, судя по траектории - пьяная. Она зависла над банкой с гинессом у Маши. Прицелилась.
- ДОРМИДОНТ! - задыхаясь, подбежал мужчина. - Ну хватит… ну пойдём домой… я тебе куплю этот… как его… Он посмотрел на банку в Машиных руках. Просветлел.
- ГИННЕСС! Я куплю тебе гиннесс!
Пчела зависла. Подумала. И с видом человека, который идёт на компромисс ради будущего, неохотно села ему на плечо.
Мужчина устало улыбнулся Маше и Петрову:
- Извините… он обиделся, моя жена случайно купила безалкогольное пиво.
- Бывает, - кивнула Маша.
Она достала из кармана пакетик. Потрясла. Белка тут же появилась и жадно схватила орешки.
-Ну что, пойдём? - спросила Маша. - Поздно уже.
-Пойдём, - согласился Петров
И они пошли домой. Вдвоём. Без гимнов. Без выговоров. Но с чётким пониманием: иногда, чтобы сохранить свою жизнь такой, какой ты её выбрал - нужно не только уметь считать,но и держать при себе ружьё.
Свобода не приходит с инструкцией.
И не охраняется добрыми словами.
Поэтому, чтобы тебя не утащили в чужой правильный лес -
Нужно не только вовремя уйти, но и быть готовым защититься, если медведи решат за тобой вернуться.
Иногда - словом.
Иногда - бегством.
А иногда… лучше, чтобы у тебя в сумке уже лежало что-то убедительнее аргументов.
Потому что у медведей всегда есть план.
