PolnaLuro

Смахивая пот со лба, я озирался по сторонам в поисках такси и не видел ни одного. Солнце сегодня палило немилосердно, а до ближайших деревьев, с их пусть и слабой тенью, было ещё идти и идти. Наконец какой-то загорелый паренёк около старого пикапа помахал рукой, и пришлось брести к нему, стараясь не поскользнуться на мокрой гальке.

― Это такси? ― я снял тяжеленный рюкзак с плеча.

Парень в пёстрой рубахе, сверкая весёлыми чёрными глазами, почти вырвал мою ношу из рук, закидывая рюкзак и чемодан на заднее сиденье машины, и улыбаясь, как голливудская звезда, ответил:

― Вроде того… Подрабатываю, когда приходит паром. А Вы ведь приезжий, да? Сразу видно… Откуда на нашем маленьком острове такси? Здесь, в основном, в ходу велосипеды. Ну, или мопеды. Да садитесь, я недорого беру, не разоритесь ― приехали, наверное, посмотреть на наши «красоты» или, может, по делам?

Устало плюхнулся на потёртое сиденье, и доброжелательный «таксист» открыл для меня банку шипучки:

― Сегодня то ещё пекло…

Благодарно кивнул, жадно глотая освежающе-прохладную влагу, и, вытерев рот ладонью, ответил:

― Нет, я тут дом купил.

Положивший было смуглые руки на руль парень вытаращился так, словно в его колымагу занесло инопланетянина:

― Серьёзно? Ну, дела… Обычно отсюда все бегут, у нас тут и цивилизации-то почти нет, да и работы тоже.

Я откашлялся:

― В школе есть вакансия преподавателя…

Он вдруг сразу успокоился:

― Так Вы новый учитель? Директор Маркес говорил. Здорово, здесь красиво, школа хоть и одна, но вполне современная, только учителей не хватает. Так куда везти? Меня, кстати, Хорхе зовут, сестрёнка в этом году пойдёт в первый класс.

Улыбнулся в ответ, протягивая телефон с открытым фото:

― Приятно познакомиться, я ― Мигель. Отвези, пожалуйста, сюда ― знаешь, где это?

Хорхе посмотрел так, словно я глупо пошутил. Пришлось спросить:

― А что не так? Риелтор сказал ― дом хоть и старый, но вполне годится для жизни, и цена была смешная. Как тут устоять?

Новый знакомый заметно смутился и, почесав в затылке, пристегнул ремень безопасности:

― Дело в том… ну… никто не покупал его многие годы… э…

Я засмеялся:

― Да знаю ― дом с «историей», там много лет назад умерла целая семья. Понимаю, но я не суеверный, это ― во-первых. Во-вторых, другое жильё мне не по карману, а этот продали почти даром. Плевать, что там было раньше, подремонтирую и буду жить. Заводи мотор, Хорхе, так устал сегодня ― ноги не держат…

Парень кивнул, почему-то погрустнев, и какое-то время мы ехали молча. Мимо проносились разноцветные поля и небольшие фермы, их сменили апельсиновые рощи, и, наконец, пикап затормозил перед запущенным садом, в тени которого прятался дом. Глядя из окошка машины на его выцветшую крышу, мне вдруг стало не по себе, и вместо того, чтобы выйти, я вжался в сидение, словно шаг наружу из салона мог навсегда изменить жизнь скромного учителя.

Хорхе не торопил задумавшегося клиента, делая вид, что ищет что-то в бардачке. Внезапно его «прорвало»:

― Я тут уже двадцать пять лет живу, так на моей памяти дом продавали четыре раза, и ни один из новосёлов не выдержал здесь больше недели. Все уезжали, рассказывая о злобных «призраках», не терпящих посторонних. Надеюсь, у тебя, Мигель, всё будет хорошо. Ну а если передумаешь здесь оставаться, позвони ― подберу нормальное жильё, и недорого…

Он сунул в руку визитку с номером телефона и, как только я вышел из машины, быстро укатил прочь, словно боясь даже близко находиться с опасным домом. Поколебавшись, толкнул калитку и вскоре уже стоял перед дверью, закрытой на навесной замок. Ключ от него сегодня утром мне отдал риелтор, что-то пробормотав об «удачной покупке» и мгновенно исчезнув в лабиринтах коридоров офисного здания.

Но я сделал свой выбор и потому, бесстрашно открыв дверь, вошёл внутрь. В комнатах было темно и сыро, пахло затхлостью и пылью, но, распахнув настежь все окна и посмотрев план дома, новый владелец без проблем подключил воду и электричество и, вооружившись тряпками, начал наводить порядок.

Уборку закончил поздно вечером, когда солнце ушло за горизонт, только тогда вспомнив, что с утра ничего не ел. Поужинав единственным, что из съестного нашлось в рюкзаке ― крекерами и тёплой колой, после холодного душа без сил свалился на небольшой кухонный диванчик и сразу же уснул. Призраки этой ночью меня не беспокоили, а даже если и приходили, то разбудить смертельно уставшего человека им оказалось не под силу.

Наутро сбегав в ближайший магазин за продуктами, я занялся мелким ремонтом, и на это ушло ещё пару дней. За это время меня несколько раз навестили любопытные соседи, парочка бомжей и неопознанные грызуны-вредители, покушавшиеся на неосторожно оставленные на кухне овощи. Ночью «работяга» снова спал без задних ног, и только через три дня после вступления в права собственности я «их» увидел.

Этим вечером напахавшемуся за день до звёздочек в глазах Мигелю Агуэро повезло полакомиться рыбным пирогом, подаренным на новоселье хорошенькой соседкой, всё время улыбавшейся и строившей глазки «господину учителю». Хотя в «страшный» дом рембрандтовская красотка в самом расцвете второй молодости заходить категорически отказалась, что, впрочем, меня вполне устраивало.

Уставший от сухомятки, я по достоинству оценил творение её пышных ручек и, прикончив почти половину пирога, чуть не подавился, когда в дверях кухни показались две слегка размытые человеческие фигуры. Мужчина с грустным лицом в старом свитере и мятых штанах поддерживал за локоть симпатичную, одетую в простое ситцевое платье женщину с уложенной на затылке каштановой косой и добрыми глазами.

Неожиданно из-за широкой юбки бывшей хозяйки дома выглянула лукавая мордашка милой чумазой девочки лет пяти, и сердце затрепетало от боли, словно колокольчики на порывистом ветру. На блёклой, казалось, выцветшей одежде каждого из этой странной троицы выделялись ярко красные пятна. Эта кровь не засохла и не потемнела от времени, алыми струйками продолжая вытекать из маленьких пулевых отверстий.

Недоеденный кусок пирога выскользнул из руки, упав на пол. Дрожа, я встал и, вцепившись пальцами в воротник душившей горло рубашки, низко поклонился. Мой изменившийся глухой голос звучал словно издалека:

― Здравствуйте, бабушка, дедушка и маленькая тётя Ирис! Это я, ваш внук Мигель, вернулся домой…

Непрошенная слеза заставила моргнуть, и на мгновение мир вокруг погрузился в темноту. Но когда ресницы снова дрогнули, пропуская свет к глазам, в дверях уже было пусто ― «они» ушли так же неслышно, как и появились.

Без сил упав на стул, какое-то время сидел, раскачиваясь и катая по столу крошки от пирога, пока слёзы не прорвали невидимую плотину. Уронив голову на руки, я со стоном позволил, наконец, так долго сдерживаемым эмоциям выплеснуться через край.

― Они… они все виноваты, ― рыдал я, сминая пальцами старую, найденную в рассохшемся шкафу скатерть, ―  все в этом городишке знали, кто безжалостно расстрелял семью врача, не пощадив даже детей. Знали, но промолчали и на следствии, и на суде, поэтому настоящих убийц так и «не нашли». Двое из них до сих пор живут припеваючи на своих роскошных виллах, потому что никто не подал голос в защиту невинных. Не пошёл против мэра и начальника полиции, ведь это их детки «под дурью» убили ни в чём неповинных людей.

Жадно выпил воду из стакана, не замечая, что расплескал половину, и, встав, снял со стены пожелтевшую фотографию в старомодной деревянной рамке. С неё на молодого растерянного учителя смотрели двое симпатичных людей: дедушка в строгом костюме и забавных, вытянутых как кошачий глаз очках, улыбаясь, прижимал к себе маленькую озорную девочку. А красавица бабушка, которую я раньше никогда не видел, обнимала за плечи серьёзного вихрастого мальчишку с серыми, совсем как у меня, глазами…

Пальцы с нежностью скользили по лицу непривычно маленького отца:

― Па, ты в тот страшный день лишь чудом выжил, но из-за плохо зажившей раны всю жизнь мучился от невыносимых болей. Так и умер молодым, оставив нас с мамой прозябать в нищете, пока убийцы бесились с жиру. Я поклялся на твоей могиле, что заставлю их заплатить. Вот оно и пришло ― время исполнить свой долг хорошего сына и внука.

Умыв под тарахтящим краном бледное лицо, достал из рюкзака коробочку с гримом, и через полчаса из зеркала на меня смотрел незнакомый пожилой мужчина с крючковатым носом и прищуренными карими ― спасибо линзам ― глазами. Не спеша, переоделся в тёмный спортивный костюм, удобные кроссовки и чёрную ветровку с капюшоном.

Расстегнув чемодан, проверил складную винтовку с оптическим прицелом, снова убрав её на место ― сегодня она не понадобится. Но скоро наступит и её черёд…

За окном стояла тихая безлунная ночь, словно сама природа была на моей стороне. Поправив перчатки, натянул поглубже капюшон ветровки. Недавние усталость и нерешительность ушли без следа, колебания были отброшены, тело налилось внутренней силой ― сказались долгие упорные тренировки.

Дверь бесшумно распахнулась, на совесть смазанные петли даже не скрипнули, выпуская «невидимку» в ночь:

― Пора встряхнуть этот бесстыжий городишко и наказать виновных. У меня всего неделя на то, чтобы всё успеть, а потом самоуверенный учитель Мигель с позором сбежит на материк, не выдержав напора «потусторонних сил». И никто его не осудит ― он же не первый и, наверняка, не последний, кого «злобные призраки» выгнали из собственного дома.

Усмехнувшись, я шагнул навстречу бездне…

Ну что тут скажешь? Сам виноват, старый дуралей ― пожить ему, видите ли, ещё захотелось: от души напился воды из живительного водопада[1].  Хотя Али предупреждал, что это чревато побочными эффектами, а я тогда на радостях не поверил. Думал, дело ограничится румянцем во всю щёку… ох, ё-моё, как же больно!

Сначала, если не считать абсолютно седых волос, ничто не предвещало неприятностей; более того, с каждым днём я чувствовал себя всё более «живым» ― бурная энергия, радость, хорошее настроение… Мда, только вот вскоре стали проявляться давно забытые «человеческие» свойства ― я замерзал на холоде, чихал от малейших сквозняков, задыхался и потел от жары. И самое обидное ― начал уставать как собака… Такого со мной не было уже очень, очень давно ― проклятый источник с его чёртовой «побочкой»!

Голос Роджера из-за двери:

― Эй, чудо природы, ты как там? Спину намазать? ― отвлёк от «страданий» и, буркнув:

― Проходи… ― я приготовился к очередной порции раздражающих насмешек напарника.

Но то ли Роджер с утра был не в настроении шутить, то ли по какой-то другой причине всё ограничилось как бы случайным хлопком когтистой ладони по несчастной спине ― убирать эти чёрные «ножи» оборотень так и не научился, и они по-прежнему появлялись и исчезали по только им известному расписанию. Что ужасно бесило, и не меня одного.

Закончив с лечебной процедурой, задумчивый Роджер внезапно сказал:

― Не нравится мне всё это: если так дальше пойдёт, ты просто развалишься на части…

Тяжело вздохнул, натягивая шерстяной пояс под рубашку:

― Предлагаешь пожаловаться врачу:

― Доктор, никогда за последние пятьсот лет не чувствовал себя так плохо! Так что ли?

Он ухмыльнулся:

― Можно, но навещать тебя в психушке не буду, так и знай. Пойдём погрызём что-нибудь на завтрак, пока твои клыки ещё не выпали…

― Типун тебе на язык, изверг! ― если бы не проклятая спина, он бы легко не отделался… ― насмешник помог мне добраться до столовой, где на белой скатерти нас уже ждали тарелки ― одна с мясом, для наглеца, а вторая с кашей ― догадайтесь для кого. Я чуть не покусал его от обиды, но развеселившийся напарник неожиданно попросил прощения за «неуместные шутки». Что само по себе было необычно:

― Прости, Мик, каюсь ― твой друг тот ещё не выспавшийся дурак. Всю ночь перебирал бумаги Рокки в надежде найти ответ ― как помочь Джинну вернуть силы, чтобы можно было наконец отпустить его на свободу.

Он поставил на скатерть табакерку, крикнув:

― Али, подъём! А то мы с дядей Миком сами съедим и мясо, и кашу. Возможно, чипсы тоже…

И тогда это снова случилось ― из крошечной шкатулки высунулась большая кудрявая голова нашего Джинна и, недовольно ворча, заозиралась по сторонам:

― Не хочу я есть, я к вам… А где чипсы? ― пришлось подвинуть всё к нему поближе, и на мгновение высунувшаяся рука быстро утащила наш завтрак, скрывшись в табакерке вместе с пугающей головой.

― Слушай, Роджер, разреши ты ему хоть на пять минут вылезти целиком ― у меня от этого зрелища сердце разрывается. «Говорящая голова» ― ужас какой… ― в который раз обратился я к оборотню, прекрасно зная ответ:

― Нельзя, твари из Совета Джиннов разорвут его на части ―  у них так принято ― дикий народ. Не хочу рисковать «ребёнком». Подвинь кастрюлю, я отложил туда немного мясного рагу. Нечего кривиться, Мик, сделай лицо попроще ― сегодня круассанов из Парижа нет. И вообще, нам предстоит долгая дорога, возможно, в горы и даже пешком. Ешь, ешь, старичок, а то устанешь в пути, на себе тащить не буду.  Какой ещё пикник? Даже не мечтай: я нарыл кое-что полезное, пока ты стонал во сне…

Покуражившись ещё немного, Роджер рассказал о неком колдуне ― то ли Зигмунде, то ли Закари ― издавна жившем в ближних горах. Упоминания об этом типе несколько раз встречались в записках из библиотеки Рокки, причём сделанных не только триста лет назад, но и относительно недавно. Все встречавшие его люди отзывались об отшельнике только положительно ― мол, очень знающий человек, настоящий учёный, и нет такой проблемы, к которой он не подобрал бы ключ.

― Что скажешь? Не густо, конечно, но хоть что-то…

Я задумался:

― Настоящий учёный, говоришь? Живёт больше трёхсот лет, ну-ну ― неужели один из нас? Очень смахивает на ловушку, Родж…

Оборотень, кажется, обрадовался моим словам:

― Я тоже так думаю, Мик… Значит, нам точно нужно с ним познакомиться, ― усмехнулся он, ― пойду собираться ― приключения начинаются!

Проводил его недоумённым взглядом:

― Что за странная логика? Так кто из нас «перебрал» воды из живительного источника? Наверное, оба: только если я стремительно старею, то Родж, похоже, напротив, впадает в детство ― лапы, что ли, он в водопаде мыл? Приключений ему, так-раз-так, на блохастую зад…цу захотелось. Эй, ненормальный, подожди, давай сначала всё обсудим!

«Обсуждение» шло долго и на повышенных тонах. Наблюдавший за нами любопытный Джинн неожиданно высказался, что, на самом деле, вах, мы его не любим, а то давно бы уже разыскали этого Зига-Зака… Что, естественно, объединило нас против «неблагодарного мальца», и, ещё немного дружно поорав теперь уже на него, все пошли собираться в дорогу.

До соседнего города, где относительно недавно ― каких-то тридцать лет назад ― последний раз видели этого Зига-Зака, было около двух часов пути на машине. Растратив свой боевой задор в споре, мы ехали молча, прислушиваясь к стуку дождевых капель о стекло, так удачно гармонировавшего с душевным ритм-н-блюзом Рэя Чарльза и Джеймса Брауна.

Городок не производил впечатления культурной столицы или туристической Мекки региона, скорее наоборот: унылые, мокрые от дождя улицы и дома в обрамлении почти опавших деревьев не прибавляли оптимизма. Как и замученные жизнью, вечно куда-то спешащие люди. Мой закономерный вопрос:

― Ну и что дальше ― будем приставать к прохожим, не знают ли они мужчину без возраста и примет с возможным именем Зиг или Зак? ―  был легко парирован задумчивым напарником:

― Не бухти… В записях Рокки был намёк, что парень работал с антиквариатом, возможно, это была лавка с оккультными предметами или чем-то в этом роде. Поищем на площади, там полно мелких магазинчиков, в конце концов, поговорим со старожилами…

Мы медленно ехали по центральной улице, когда из лежавшей у меня на коленях табакерки внезапно высунулась голова Али, попросив подержать её напротив окна:

― Я тоже хочу помочь в поисках, ну пожалуйста, дядя Мик!

Утомлённый утренней перепалкой, покорно выполнил его пожелание, и минуты не прошло, как бодрый голос Джинна уверенно произнёс:

― Дядя Родж, поворачивай в переулок, там что-то есть. Почему-то меня так туда и тянет… Ой, вах! Держите…

Он так и не договорил, исчезнув в табакерке, а мгновение спустя и сам новый «дом» растворился в воздухе. Мы с Роджером переглянулись, одновременно выпалив:

― Это он, чёртов Зиг-Зак!  ― и джип свернул в неприметный переулок, затормозив у небольшого магазинчика с яркой вывеской:

«Антикварные товары дядюшки Зига».

А чуть ниже рядом с дверью висела неприметная табличка с надписью мелкими буквами:

«Магический салон. Гадание на картах таро, предсказание судьбы и другие услуги опытного медиума».

Припарковав машину, мы выскочили под моросящий дождь, позвонив в старинный колокольчик. Дверь автоматически распахнулась, пропуская посетителей внутрь. Магазин меня разочаровал ― здесь всё было слишком современно для антиквариата ― от невыразительных стеклянных витрин в стиле хайтек до нахальных, двигавшихся вслед за нами объективов камер наблюдения.

Сам же представленный на витринах антиквариат выглядел так же блёкло и неинтересно, во всяком случае, гораздо менее эффектно, чем хозяин магазина, вышедший из ещё одних, расположенных в стене стеклянных дверей. Это был хорошо сложенный человек лет сорока пяти, одетый в дорогой элегантный костюм. Его ухоженное лицо с эспаньолкой и чуть ироничной улыбкой производило приятное впечатление, а умные тёмные глаза с весёлыми лучиками морщин в уголках словно говорили:

― Я всё о вас знаю, ребята. Даже не пытайтесь со мной тягаться ― это вам не по зубам…

Бархатный, словно созданный, чтобы очаровывать, голос произнёс:

― Чем могу помочь, господа? Ищите что-то конкретное?

Я только раскрыл рот, чтобы предупредить мерзавца, мол, используемая им сейчас техника гипноза на нас с Роджером не действуют, но коварный напарник ткнул меня в бок, отчего только вроде успокоившаяся поясница снова заныла:

― Так вы и есть знаменитый господин Зиг? Очень приятно познакомиться, ― оборотень обнажил в улыбке свои потрясающие зубы, но руки не подал, ― мы с другом пришли, чтобы забрать похищенную у нас вещь, ― и, развернувшись, он показал на стоявшую на центральной витрине табакерку с нашим Джинном.

Зиг или как-его-там удивлённо приподнял брови:

― Не понимаю Вас, господин… э…кажется, Роджер, не так ли? ― он приветливо кивнул, ― господин Микаэль, рад видеть вас в моём доме. Хотя, к чему кривить душой ― я ждал вас обоих. Вернее, всех троих.

Не выдержав, выпалил:

― Говорил же, что это ловушка! Чёртов колдун, ты посмел…

Новый тычок в бок заставил и так пострадавшего напарника прикусить язык, причём в прямом смысле этого слова, и пока я «уничтожал» взглядом бессердечного оборотня, тот как ни в чём не бывало продолжил наступать на хозяина этого воровского притона:

― Мы же серьёзные люди, Зиг. Давайте просто договоримся по-хорошему: верните похищенную вещицу, и я оставлю ваш магазин… целым и невредимым. Идёт?

Антиквар мило улыбнулся:

― Серьёзные люди, говорите? А где вы тут видите людей, господин оборотень? И этот ваш симпатичный приятель, вампир Микаэль, тоже, увы, уже давно не человек, верно? Да и я, к сожалению, слишком долго живу на этом свете, чтобы относить себя к человеческому племени. Что касается табакерки, то Вы, Роджер, ошибаетесь ― эта вещица всегда была моей, но некая ловкая, хотя и прекрасная особа похитила её много-много лет назад. Кстати, как Лили поживает?

Оборотень даже не разозлился на подобное обвинение, весело фыркнув:

― Да что ей сделается ― в очередной раз удачно вышла замуж… Допускаю, что Вы говорите правду, Зиг ― бабуля любит прикарманить то, что ей нравится, но нам нужна эта вещица с тем содержимым, что находится внутри неё. Итак, сколько?

Зиг сделал вид, что задумался:

― Для начала предлагаю пройти в другую часть дома, там нам будет удобнее вести переговоры, прошу, ― стеклянная дверь в стене распахнулась, и антиквар быстро исчез за прозрачными створками.

Пришлось идти следом, при этом Роджер недвусмысленно намекнул, изобразив, что закрывает напарнику рот на замок, чтобы я помалкивал. Тоже мне, командир нашёлся…

Переступив порог, мы словно оказались в другом мире ― полутёмное помещение со множеством горящих свечей, бархатными портьерами и круглым столом в центре комнаты ― всё говорило о том, что сейчас искатели похищенного находились на территории неизвестного медиума.

Зиг пригласил нас за стол:

― Чаю или, может быть, кофе? ― но, усевшись на удобные старинные стулья, мы с Роджем дружно отказались от угощения.

― А я, пожалуй, выпью крепкого Эрл Грея ― привычка, знаете ли, ― улыбнулся хозяин этого дурацкого места и, щёлкнув пальцами, принял чашку с дымящимся напитком от слуги, вернее, ходячего скелета. Представьте, на парне ничего не было кроме собственных костей. Я деланно зевнул, показывая, что такими трюками никого не удивить, а Родж попытался оторвать от бедолаги пару фаланг пальцев, но тот, ловко вывернувшись, поспешно убежал, рассмешив невежливого напарника.

Зиг сделал вид, что не заметил шалостей Роджера, переключившись на меня:

― Смотрю, у Вас проблемы с поясницей, Мик, можно Вас так называть? Спасибо. Я сейчас помогу, это дело одной минуты ― столько лет службы Знахарем при дворе Великих Королей даром не проходят. Дайте Вашу руку, смелее. Стоит произнести «особенное слово», и сразу всё пройдёт. Э… странно, почему-то не действует ― не понимаю, всегда помогало… ― растерянно бормотал антиквар, он же, видимо, по совместительству медиум, вытирая лоб белоснежным платком.

Довольный Родж ухмыльнулся:

― Ну раз «не получается», может, это знак свыше, что пора договориться насчёт табакерки?

Но хитрож… э… умный «фокусник» его проигнорировал, заглянув своими чёрным глазищами прямо мне в душу и потрясённо протянув:

― Так вот оно что! Вы пили из «живительного источника» ― это очень опасная штука, стоит переборщить на пару глотков, ― тут я вспомнил об огромной бутыли с «супер водой», которую почти осушил, невольно покраснев, ― и последствия будут самыми непредсказуемыми.

Он снова уставился так, что я отшатнулся, жалея, что не могу спрятаться за широкую спину оборотня, как обычно это делал Али. Зрачки Колдуна понимающе расширились, возможно, даже от ужаса:

― Похоже, Вы, Микаэль, немного «перебрали», да?

― Если только совсем чуть-чуть, ― пришёл на выручку напарнику нетерпеливый Родж, ― Зиг, если знаете решение проблемы ― говорите по существу.

Антиквар, чтоб его, и медиум в одном флаконе потёр шею, сказав не очень уверенно:

― Что ж, Вам надо подняться на эту гору, примерно сюда ― кстати, там совсем невысоко, ― в его руке как по волшебству оказались лист бумаги и карандаш, которым он живо нарисовал что-то вроде маршрута предстоявшего путешествия, ― у пещеры Отшельника, названной так в мою честь, протекает ручей. Его называют по-разному ― Мёртвый, Проклятый и тому подобное…

― Ясно, ― упавшим голосом сказал я, уже догадываясь, что именно из этой дряни кое-кому снова предстоит «утолять жажду».

Колдун окинул «несчастного», как показалось, сочувствующим взглядом:

― Только три глотка, Микаэль, не более, или я ни за что не ручаюсь…

Оборотень кивнул:

― Понятно, это ведь поможет, да? Иначе клянусь, что заставлю обманщика самого пить из этого ручья, пока вода не польётся из всех дыр…

Зиг сделал «обиженное» выражение лица:

― У меня отличная репутация ― я отвечаю за свои слова.

― Прекрасно! ― Роджер так сильно ударил себя по коленям, что от этого звука чашка на столе вздрогнула, ― тогда вернёмся к нашим баранам, то есть, поговорим о шкатулке. Зачем она Вам, Зиг? Обходились же без неё последние триста лет, а нам она очень нужна, поверьте…

Антиквар подался вперёд, улыбнувшись совсем как добрый дедушка с хитрыми глазами, и от этого взгляда у меня от страха почти отнялись ноги:

― Не могу, Роджер, только если табакерка освободится, но боюсь, вам это не понравится. Зигмунда фон Робентойера, ― он манерно поклонился, ― наняли очень могущественные силы, с которыми даже мне нет резона ссориться, как раз для того, чтобы ваш Джинн покинул своё убежище. Он должен сделать это по собственной воле, иначе… никому из вас не уйти из этого дома. Во всяком случае ― живыми.

Я думал, оборотень сразу бросится в бой, но тот смотрел сквозь опущенные ресницы на свои отраставшие когти и не торопился:

― Слышал о Вас много хорошего, Зиг, ― мол, очень порядочный маг и всегда держит слово. А ещё ― способен найти решение даже к самой, казалось бы, трудной, да что там ― невыполнимой задаче. Это так? Или Ваша «репутация» не стоит и ломаного гроша?

«Ай да Роджер! Молодец, знает, куда бить, вон как чёртов Колдун побледнел, прямо белее первого снега. Так его, друг, дожимай…»

― Я прекрасно Вас понимаю, Роджер, и хоть репутация для меня важна…  Впрочем, если Вы уж так хотите сохранить жизнь маленького ― по их меркам, конечно ― Джинна, есть одно решение. Пожалуй, оставлю всех троих, ― при этих словах табакерка оказалась перед нами на столе, ― в этой комнате. Из неё нет выхода, ведь она находится в созданном мной мире, которому осталось существовать всего лишь час.

Мы с Роджем посмотрели на него, как на червяка под ногами, и он заёрзал, пряча глаза и снимая с пальца невзрачное стальное кольцо:

― Пусть один из вас возьмёт шкатулку и наденет этот талисман. Его тут же перенесёт в прекрасный мир, где Высшему Совету Джинов вас обоих не достать ― будете там жить сколько пожелаете, ни в чём не нуждаясь. Ну а второй… останется, чтобы принять свою судьбу. Вы можете договориться или бросить жребий. Ну или выяснить в поединке ― кто сильнее…

Мерзавец исчез раньше, чем я успел высказать всё, что думал о подобном заявлении, а Родж промолчал, крутя в пальцах табакерку, словно уже всё для себя решил.

«Действительно, что ему волноваться? В моём нынешнем состоянии я ― не соперник, тут и наклониться-то проблематично…»

Разумеется, подслушивавший Джинн показался как всегда внезапно и на этот раз целиком, снова заставив трепыхаться холодное сердце вампира. Он уселся на стул между нами и, подперев голову руками, печально сказал:

― Кто бы из вас ни взял кольцо, я останусь здесь с тем, другим. Всё случилось из-за меня ― не надо было даже пытаться спасать такого неудачника, вах… Я так люблю вас обоих, ребята, простите, что втянул в это дерь… ― мы с Роджем одновременно строго посмотрели на нашего «младшего», и он тут же поправился, ― дело.

Роджер засмеялся:

― Похоже, мы плохо его воспитывали, Мик! Слушай сюда, «малец»: ты должен делать то, что решит Глава Клана.  Я приказываю: убирайся отсюда вместе с этим румяным доходягой и позаботься о нём в том, другом мире. Понял? А ну кивни! Ещё раз… вот, другое дело. Ну идите сюда оба, обнимемся на дорожку. И не вздумайте реветь, что ещё за позорище на мою голову? Настоящие оборотни не хнычут, Али. А вампиры ― тем более, Мик… Брось, братишка, ерунда всё это ― я итак давно мёртв и ещё одной смерти не боюсь.

Мы обнялись, и, порыдав в многострадальный свитер, Али вдруг охнул:

― Дядя Мик, Дядя Роджер ― кажется, силы вернулись! Срочно говорите свои желания… Кто первый?

Оборотень показал на меня:

― Давай, Мик, только сначала думай, а потом уже…

Я кивнул:

― Джинн, сделай так, чтобы колец стало три!

Али сосредоточился, но от этого «побрякушек» на столе не прибавилось. Он испуганно развёл руками:

― Почему-то не получается ― а зачем тебе три штуки?

Пришлось объяснять:

― Рассчитывал, что каждый из нас наденет своё кольцо, и мы сможем вместе переместиться. Но, видимо, это так не работает. Ладно, тогда… Ох, чёрт! Джинн Али, раз силы вернулись, дарю тебе свободу на веки вечные ― больше у тебя не будет хозяев…  ― я ещё не закончил свою высокопарную речь, а нашего «младшего» и след простыл. Стальное колечко почему-то тоже исчезло…

Роджер посмотрел на меня как на… короче, с упрёком:

― Какого… я ещё не высказал ни одного желания, а ты сразу ― «на веки вечные!». Можно было попробовать сбежать отсюда если не в тот дурацкий мир, то хоть куда-нибудь, например, на Гавайи. Никогда там не был. Или хорошенько поесть напоследок…

Обнял его:

― Прости, Роджи, просто спина так болит, что голова совсем не соображает.

Он усмехнулся, сделав вид, что собирается хлопнуть меня по плечу, но не стал:

― Не переживай, Мик, скоро перестанет болеть ― совсем, если тебя это утешит…

Я засмеялся:

― Вот ведь вредная зараза, а не оборотень! Ох, кажется, начинается, в глазах странное ощущение ― всё плывёт… Что ж, прощай, друг!

Роджер осторожно похлопал «закадычного врага» по щеке:

― Рано глазки закрыл, «красавчик»! Смотри ― комната и в самом деле тает… А вот это уже интересно ― поправь меня, если ошибаюсь: мы стоим на улице с антикварным магазином, которого почему-то уже нет? Да и чёрт с ним! Главное, наша машина на месте. Хватит пялиться по сторонам, Мик, садись в джип, или тебе мало впечатлений?

Мы уезжали из города, а я всё ещё не мог поверить в чудесное спасение и, не глядя в окно на проносившиеся мимо деревья, гладил шкатулку, время от времени её открывая ― но Али там не было.

― Хватит играться, Мик, верни чужую вещь и не грусти ― мы сдержали своё обещание: надеюсь, Джинн в безопасности, и эти мерзавцы из Совета никогда его не найдут.

Кивнул в ответ, только теперь заметив, что местность за окном несколько отличается от привычной:

― Ты куда нас везёшь, блохастый? У меня нет сил на экскурсии ― хочу домой: поесть, в ванную и баиньки.

Роджер хмыкнул, всунув в ладонь клочок бумаги с нарисованным Зигом планом:

― Заедем к тому самому ручью, тут недалеко, мы уже в горах. Выпьешь водички и сразу домой ― достало уже слушать твоё нытьё, старикашка:

― Тут болит, там прострелило…― будем тебя лечить, причём радикально.

Я простонал:

― Ненавижу ручьи и водопады, от них сплошные неприятности… А вдруг станет ещё хуже?

Родж остановил машину:

― Куда уж хуже? Осталось только на руках тебя таскать. Вылезай, приехали ― вон, смотри, впереди среди деревьев что-то типа холма, под ним ― вход в пещеру Отшельника, а рядом должен быть ручей. Пока всё соответствует плану Зига.

Он буквально вытащил меня из машины, хотя я и пытался упираться ― не помогло. Пришлось идти, к счастью, недолго ― у практически полностью заросшего входа в пещеру с небольшой высоты действительно стекал мутный ручеёк.

Только, принюхавшись к воде, собрался заявить оборотню, что не буду пить из этого подозрительного «коровьего копытца», как словно из воздуха материализовавшийся Джинн бросился мне на шею, чуть не задушив в стальных объятиях. Потом та же участь постигла и оборотня, после чего наш «малец», ростом чуть ниже Роджера, радостно объявил, что теперь он свободен, и Совет ему не указ. А потому наша дружная команда и дальше будет вынуждена воспитывать «ребёнка» сразу обоих кланов.

А что мы? Счастливо улыбались, потирая намятые «горячими объятиями» бока…

Когда торжественная часть «воссоединения» была окончена, Роджер попросил Джина достать чашку и, получив её, тщательно отмерил в посудину примерно «три глотка» из «Ручья смерти», сунув мне под нос:

― Давай, Мик, пей и поедем домой ― не ты один устал как… ну не важно.

Последняя попытка отказаться от «лечения» из-за того, что не доверяю словам Зига, способного кто знает на какие пакости, потерпела решительное фиаско. И, тяжело вздохнув, я приготовился к неизбежному, даже приоткрыв рот. Но тут…

Огромный булыжник скатился с вершины холма, целясь прямиком мне в голову, и только стремительный бросок Роджа спас невезучего вампира от неминуемой и очень неприятной смерти. Я лежал у того самого ручья, пытаясь после сильнейшего удара о землю вдохнуть хоть немного воздуха. Но вместо этого был вынужден глотать льющуюся с немалой высоты прямо в рот смертельно опасную воду.

Не знаю, сколько я успел проглотить отравленной водицы ― уж точно больше трёх глотков ― пока Джинн с криком не оттащил меня в сторону. Он бегал вокруг, закатывая глаза и размахивая длинными руками, пока я лежал, впервые за эти дни наслаждаясь… полным отсутствием боли.

Перепуганный Роджер, зачем-то крепко сжимал снова холодную, как лёд, руку вампира:

― Как ты себя чувствуешь, Мик?

Радостно улыбнулся, хотя и не так шикарно, как он, но тоже демонстрируя все свои замечательные зубы, особенно тут же удлинившиеся клыки:

― Как никогда, Родж! Ты не поверишь ― всё получилось, этот гад Зиг не соврал, я наконец-то совсем не чувствую боли и словно помолодел лет на сто…

Оторопевший напарник вяло усмехнулся:

― Серьёзно? А ведь снова «от души» напился отравы, мда… Так значит, ничего не беспокоит, даже левая кисть?

Это меня озадачило:

― Говорю же, я как огурчик, и волосы вернули свой прекрасный цвет… ой, а что это с рукой?

Я таращился на странно высохшую, пожелтевшую кисть, попытавшись потрогать её пальцем правой руки, но Роджер крикнул:

― Замри и не прикасайся, если хочешь ещё какое-то время пожить на белом свете! Эй, Али, прекращай голосить и достань из бардачка машины пару кожаных перчаток. Тащи сюда. Спасибо, «малец»… А теперь, Мик, я осторожно надену перчатку на руку, и пообещай не снимать её, пока не разрешу. Хорошо, вот и славно. Дело в том, что ты теперь самый первый, во всяком случае на моей памяти ― вампир-некромант. Поздравляю…

Конечно, я сначала не поверил в эту дичь ― оборотень тот ещё шутник, но когда через некоторое время после снятия со всеми предосторожностями перчатки мы провели несколько экспериментов… От прикосновения «неправильной руки» камень рассыпался в прах, растения мгновенно увяли, а что касается животных… Я не позволил себе тронуть даже маленького, пойманного Роджером мышонка ― вполне хватило того, что уже увидел.

«Я, Мик ― некромант, способный убивать прикосновением и обречённый постоянно носить перчатку ― какая нелепость! Но с другой стороны, у меня теперь есть удивительное оружие, которым можно защитить не только себя, но и друзей. К тому же, облегающая тёмная кожа на руке ― так стильно и сексуально смотрится…»

Странно, но я почти сразу принял нового себя, а слова Роджера, что ты, вампирская морда, ещё легко отделался ― история могла закончиться куда как хуже ― окончательно убедили в том, что всё, что ни делается ― к лучшему.

Али был в восторге от моего нового образа, и пришлось пригрозить, что выгоню «экспериментатора» из Клана, если он попытается попить водички из ручья. Чтобы отвлечь его от подобных мыслей, я напомнил Джинну о предстоящем шопинге. Неугомонный «ребёнок» тут же начал приставать к Роджеру с вопросами, когда же мы наконец поедем в Милан, чем привёл и так уставшего оборотня в притворную ярость.

Осенний ветер разносил по лесу обрывки наших разговоров:

― Какой ещё к чёрту Милан? Только через мой труп… Эй, ненормальный, зачем снимаешь перчатку и что значит, как скажешь? Убью за такие шутки, вампирская морда!

― Когда же, наконец, поедем, дядя Родж?

― Через год… Ладно, месяц. Да отстань, липучка ― через неделю. Только не ной! Да за что мне это: был один старый придурок, а теперь к нему добавился молодой дурак…

― Я не дурак, вах! Хочу, как дядя Мик.

― Уговорил, пусть будут два придурка…

Так, весело переругиваясь, счастливые и беззаботные, мы шли к машине, чтобы наконец-то вернуться домой. И никому даже в голову не пришло, что камни сами по себе на головы не падают. А значит, где-то совсем рядом, возможно, стоял взбешённый неудачей противник, лелея свою ненависть ко мне и, наверняка, замышляя недоброе.

Но это, как говорится, уже совсем другая история…

[1] Рассказ «Закадычные враги 4»

Разумеется, я сразу же попробовал бороться с «неприятностью», скупив краску для волос самых известных фирм. Не помогло. А после того, как Роджер посмеялся над моими потугами, предложив побриться наголо ― озверевший вампир, недолго думая, так и поступил. Чем привёл Али, тут же побежавшего делать «такую же, как у дяди Мика, причёску», в восторг и заставил надолго замолчать помрачневшего насмешника-оборотня, высказавшего потом в адрес «престарелого дурака» много интересных замечаний насчёт его умственных способностей.

Короче, было весело, и, хотя волосы за ночь отросли, на повторный эксперимент я не решился, обрадовав друзей, что окончательно и бесповоротно смирился со своей участью. Правда, заставив оборотня пообещать отвезти меня в приличный торговый центр, чтобы подобрать новый гардероб под цвет глаз и шевелюры ― не переношу заказывать одежду по интернету.

Он, конечно, поорал от души, заявив, что ни в какой чёртов Милан не поедет, но и выпустить «придурка» без присмотра не может. Поэтому придётся ненадолго вернуться в наш город, тем более что мы обещали Али купить новую одежду. Хотя Джинн прекрасно мог «сотворить» её и сам, но, как и положено избалованному ребёнку, ныл, пока у нас не кончилось терпение.

Интересно, что при всех разногласиях никто не предложил просто разбежаться. И не только потому, что опасность никуда не делась, ведь всё происходившее с нами в прошедшем месяце ― явно не было случайностью. Но и потому, что впервые за долгие годы мы не чувствовали себя одинокими.

Наверное, поэтому на вопрос, когда же поедем за покупками, успокоившийся Роджер просто сказал:

― Завтра.

Но Али этого показалось мало, и он переспросил:

― Дядя Роджер, а почему не сегодня?

Оборотень поднял на меня погрустневшие глаза:

― Потому что сегодня полнолуние, Али. Вы с дядей Миком вечером побудете одни ― надо кое-что сделать…

Оставив Джинна у телевизора смотреть какой-то боевик, Роджер повёл напарника в находившийся под гаражом подвал. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, остановившись у обитой стальными листами двери:

― Я останусь тут до утра ― закрой засов, это так, на всякий случай. Здесь, ― он снял с плеча рюкзак, ― сильное успокоительное, выпью его уже внутри. Обычно этого хватает на всю ночь, но лучше не выходите из дома до рассвета. Часов в десять утра выпусти меня, позавтракаем и поедем в город. Понял? И не опаздывай, после обращения я всегда очень голодный.

Он открыл дверь и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, словно растворился в темноте. Быстро сдвинув тяжёлую, служившую страховкой стальную балку, пулей полетел наверх, впервые почувствовав себя в этом доме неуютно:

«Почему Родж не включил там свет? Ах да, у него же потрясающее ночное зрение, а уж зубы и когти после обращения, наверное…»

По спине пробежал придавший мне ускорения холодок, и, быстро закрыв гараж, я помчался в дом, зачем-то трижды проверив замки на входной двери:

«Какого чёрта это делаю? Если он захочет войти, никакая дверь его не удержит…»

В комнате я сел на пол рядом с Али, делая вид, что интересуюсь происходившим на экране мордобоем. Но Джинн что-то почувствовал, посмотрев удивлёнными глазами:

― Дядя Мик, почему ты снова такой бледный, и где твой красивый румянец?

― Смыл, ― огрызнулся я, но, смутившись, поправился, ― на улице прохладно, вот и замёрз.

Он кивнул, но долго молчать не смог:

― Отвёл дядю Роджера в подвал для обращения, да? Тебе страшно? А ты когда-нибудь сражался с настоящим оборотнем, ну, понимаешь?

Я достал из шкафа припрятанную от обжоры пачку чипсов и начал забрасывать тонкие ломтики в рот, делая вид, что не замечаю, как Али таскает их у меня из-под носа:

― Однажды пришлось, но не со Стаей Роджера ― между нами никогда не было серьёзных стычек, если и дрались, то только на кулаках. А вот в тот раз… Никогда не забуду: это было по-настоящему жутко, столько пролилось чёрной крови, столько боли. Хватит, больше не спрашивай об этом. Давай поужинаем и спать. Я сегодня на всякий случай переночую в твоей комнате, там же, вроде, есть запасная кровать.

У Али глаза стали огромными как блюдца, и я пожалел, что так его напугал:

«Он и в самом деле считает себя ребёнком. Правда, не помнит, какие ужасы вытворял за эти тысячу лет, и слава богу…»

От звука его тихого голоса я весь покрылся мурашками:

― Дядя Родж ведь не придёт сюда, правда? Когда-то я прочитал, что оборотни в полнолуние ничего не помнят, даже кем они были, и хотят только одного ― убивать. До них невозможно достучаться и бесполезно умолять о пощаде… Вах, как же страшно!

Он прижал кудрявую голову к моей груди, зарывшись всхлипывавшим носом в любимый свитер, к которому я никому не позволял прикасаться. Но сейчас всё было иначе: одиночка Мик внезапно почувствовал, что просто обязан успокоить и защитить этого большого ребёнка.

«Ребёнка, способного по щелчку пальцев уничтожить не только оборотня, но и всех жителей города, включая старого вампира. Если только вспомнит, кто он такой и какие силы ему подвластны. А что, если по какой-то причине Роджер и в самом деле… Мне же придётся с ним драться, по-настоящему, до смерти. И почему за столько лет я ни разу об этом не подумал? Ох, Мик, кажется, ты слишком рано обрадовался «подарку судьбы» и на самом деле опять серьёзно влип…»

Но вслух как можно строже сказал, удивляясь, что голос даже не дрожит:

― Что за ерунда, Али? С чего вдруг что-то должно пойти не так ― дурацких фильмов насмотрелся? Вот оставлю тебя на месяц без телевизора…

Джинн поднял повеселевшее лицо:

― Вах, а у меня телефон есть и планшет ― дядя Роджер подарил! ― и он засмеялся так по-детски светло, что на душе сразу стало легче.

Отдал ему оставшиеся чипсы:

― Доедай, это на ужин, потом чистить зубы и спать ― что-то я сегодня так устал, глаза слипаются. А завтра поедем в город на шопинг. Что это такое? Скоро узнаешь… Куда побежал? На кухне всё равно ничего нет. И в холодильнике тоже. Эй, кому сказал ― не трогай кастрюлю с мясом, это для Роджера, а то он потом нас обоих съест, и даже без его любимых приправ.

В комнате Али горел ночник в виде дрожащих оранжевых язычков пламени, и, лёжа на чужой кровати, я наблюдал за их мельканием, прислушиваясь к мирному посапыванию Джинна:

«Вот счастливчик, сразу уснул, а тут ― чёртова бессонница. Это всё нервы, сейчас бы выйти погулять на полчасика ― ночь такая ясная. Звёзд на небе высыпало… Но нельзя ― вдруг там уже кое-кто бродит. Да нет, у него же сильное успокоительное ― спит, наверное, блохастый, не то что некоторые…»

Даже не заметил, как меня сморило. Проснулся, когда в комнату заглянуло нежаркое осеннее солнце, часы показывали без пятнадцати десять, и, второпях чуть не свалившись с кровати, помчался в ванную. На душе снова было спокойно ― «та самая ночь» прошла, а значит, можно было выкинуть из головы все глупости, что я себе насочинял.

Поэтому, уже без страха спускаясь в подвал, я насвистывал весёлый мотивчик, прикидывая, сколько сегодня потрачу на одежду для себя и Али. Роджер заранее отказался идти с нами, сказав, что предпочитает посидеть в машине и подремать, чем полдня мотаться по бутикам, слушая мои бредни.

У стальной двери, взявшись за засов, крикнул:

― Эй, Родж! Я пришёл, мясо ждёт на плите. Ты готов к свободе или хочешь ещё посидеть в подвале? Что молчишь, неужели до сих пор не проснулся, псина?

Признаюсь, прежде чем снять засов, я придумал много оправданий его молчанию ― например, перебрал с успокоительным и до сих пор не может продрать глаза. Или ― временно оглох и ничего не слышит. Другие мысли были ничем не лучше, но та, в которой напарнику вдруг стало плохо, а я тут стою и ничего не делаю, заставила сбросить тяжеленную балку на пол и, включив фонарик, наконец открыть дверь.

Я уже морально приготовился ко мраку, но в небольшом помещении было не так уж и темно. Неяркий свет проникал откуда-то сверху, видимо, через большой пролом в потолке, освещая что-то вроде лавки у стены. Другой мебели, как и пресловутых цепей, которыми Роджер должен был себя к чему-нибудь приковать, если, конечно, верить соответствующим теме романам.

Мне понадобилось не так уж много времени, чтобы представить, как вместо того, чтобы ломиться в стальную дверь, озверевший оборотень одной левой пробивает деревянный потолок. Ну а потом… Лучше не думать о том, в какой, видимо, опасности мы сегодня были. Значит, повезло. В любом случае, надо его найти, пока это не сделали грибники или кто посерьёзнее любителей «тихой охоты».

Я быстро выбежал из подвала и, осмотрев гараж, не нашёл там ничего подозрительного. И с чего бы полузверю ломать собственный безумно дорогой байк или царапать машину? А вот двери были распахнуты настежь, и это была не моя работа. Выходит, Роджер немного соображал, не став крушить стены, а вышел как человек ― в дверь.

Странно было то, что на самих дверях не было никаких отметин от взлома, а ведь вчера снаружи точно висел замок. То есть, кто-то открыл гараж и вошёл внутрь, чтобы… выпустить Роджера на свободу не в самой его красивой ипостаси. Или, что ещё страшнее ― напарника, если, конечно, он спал ― могли похитить. Всё, приехали…

Поскольку дело принимало серьёзный оборот, припомнив, что когда-то был неплохим охотником, я пошёл по следу. Вернее, по следам, которых на влажной земле было с избытком. Прибавьте сюда сломанные ветки и примятую траву, а ещё характерный запах оборотня ― слава вернувшемуся прекрасному обонянию! ―  и станет ясно, почему сомнений в том, что скоро найду беглеца или его похитителя, не было.

Но всё произошло гораздо раньше, чем я рассчитывал ― в нос ударил тот самый запах. В первую минуту, потеряв контроль, меня обожгло желанием ― о, это болезненно сладкое ощущение растущих клыков и лёгкого жжения на языке. Сейчас хотелось лишь одного ― утолить нестерпимую жажду, растворившись в ней ― чужой крови…

Не буду расписывать, как непросто и мучительно далось мне противостояние этому проклятию всех вампиров. Главное ― я победил и, стиснув зубы, пошёл навстречу очередному испытанию. Роджер сидел совсем недалеко, всего в нескольких шагах от меня, под деревом обнажённый и, казалось, спал. Но я никому бы не посоветовал подходить ближе, ведь это чревато большими неприятностями: скорость у оборотней в любом виде потрясающая, не говоря уж о силе удара.

Его руки и лицо были окровавлены, но, принюхавшись, я так и не понял, чья это кровь, слишком уж странным показался лёгкий оттенок гнили. И ещё он был немного… Чёрт, чёрт, неужели Роджер покусился на чью-то, видимо, свежую могилу? Невероятно и как-то неправильно, что ли…

Стоя на относительно безопасном расстоянии, осторожно позвал:

― Родж, паршивец, не делай вид, что спишь. Глаза-то открой ― признавайся ― что натворил? Успокоительное не сработало?

И он исполнил просьбу напарника, но, глядя в эти усталые, да что там, измученные глаза, мне стало его жаль. Хотя голос звучал вполне бодро:

― Нашёл о чём спросить: в голове ― вселенская пустота. Одежду принёс?

Кивнув, бросил ему рюкзак, пока ещё не решаясь подойти ближе:

― Тут твои вещи, взял из подвала. Там, кстати, огромная дыра в потолке…

Он ничего не ответил и, осмотрев свои руки, начал медленно одеваться. Я, дурак, не сразу понял, что ему тяжело делать даже это, а когда сообразил, быстро подошёл, забыв об осторожности. Он принял помощь на удивление спокойно, и тогда я впервые понял, что Роджер мне доверяет. Сейчас, совершенно обессиленный, оборотень мог стать лёгкой добычей и не только для вампира, но поверил напарнику. Это дорогого стоило…

Пришлось практически на себе нести его до дома, не задавая больше вопросов. На крыльце нас встретил расстроенный Али и, горестно поохав, быстро отнял «ношу», словно пушинку перетащив огромного оборотня в гостиную. На столе уже стояла большая кастрюля с мясом, и вечно голодный Джинн мужественно переложил её содержимое в глубокую миску перед ухмылявшимся «дядей Роджем», не оставив ни мне, ни себе даже кусочка.

Я с умилением погладил наше заботливое «чадо» по голове, открыв ему две банки удачно спрятанных консервов, и Роджер сразу же приступил к восстановлению потраченной энергии. Так что через пару минут его миска сияла как солнечный блик на оконном стекле.

Подкрепившись, оборотень ушёл в ванную, и Али тут же подскочил с вопросами, ответов на которые у меня не было. Чтобы отвлечь его, пришлось отправить любознательного Джинна в гараж изучать ведущую в подвал дыру. Пока сам я топтался, встревоженный непривычной тишиной ― обычно Роджер развлекался исполнением незатейливых шлягеров прошлых лет, перемежая его с громким фырканьем и ворчанием на плохой напор воды.

Немного помявшись, постучал в дверь:

― Эй, ты там как, не утонул?

Несмотря на то, что в мрачном голосе оборотня не было угрозы, в желудке вдруг стало холодно ― хотя, возможно, всё-таки стоило сегодня позавтракать:

― Заходи, если интересно…

Озадаченный таким поворотом, я всё-таки приоткрыл дверь: уже отмывший кровь Роджер босой, в чистых рубашке и джинсах стоял перед большим зеркалом, задумчиво глядя на своё отражение. Словно отвечая на невысказанный вопрос, он развернулся, показав руки. Каюсь, не сразу понял, что с ними не так: острые как лезвия чёрные когти то росли на моих глазах, то прятались в невидимые «карманы».

Невольно сглотнул:

― Впечатлён, я так не умею. И что дальше?

Роджер завёл глаза к потолку:

― После воды из «живительного водопада» ты не только как деревенская девица сияешь ненормальным румянцем, но и соображать стал заметно хуже. Я перед тобой не выпендриваюсь, дурачина, «они» сами… не могу «это» контролировать, понимаешь?

До меня, наконец дошла опасность ситуации:

― Когти просто растут, у тебя ведь нет желания пустить их в дело?

Роджер отвернулся:

― Нет пока, но ключевое слово здесь ― пока… Кто-то меня контролирует: сначала ― когти, потом зубы, а дальше-то что ― полное обращение по чужому приказу? Понимаешь, чем это грозит всем нам?

Он тяжело задышал, и я положил руку на его плечо, хотя, честно говоря, было страшно:

― Не заводись… Ты совсем ничего не помнишь?

Это был глупый вопрос, на который я итак знал ответ, но Роджер сдержался, даже не заорав, хотя, видимо, очень хотел:

― Не помню, Мик. Ничего не помню ― ни как выбрался из подвала, ни что делал этой ночью. Зато смотри ― здесь, на плече… ― он снял рубашку, продемонстрировав неровный, явно воспалённый след укуса, ― не сразу проявился, гад, только после душа.

Я охнул, принюхавшись:

― Пахнет…

― Мертвечиной, да? Значит, зомби. Отличная перспектива ― зомби-оборотень ― слышал о таком раньше? Я тоже нет. Что ж, скоро начну охотиться за вашими с Али мозгами, ― усмехнулся, натягивая рубашку, Роджер, ― эй, Мик, ты что побледнел? Не надо, на самом деле мне очень нравится твой румянец. Да успокойся, не дёргайся как ребёнок, ― я пошутил, на оборотней эта мёртвая зараза не действует. Надеюсь… Откуда знаю? В книжке прочитал. Отстань, иди быстро поешь и отправимся искать нападавшего ― у меня к нему есть вопросы; шопинг временно откладывается. Или ты против?

Али, разумеется, увязался с нами, дав клятву не приставать по дороге и не мешаться у «взрослых» под ногами. Однако, пока Роджер уверенно вёл команду по лесу, младший представитель сразу обоих кланов рассказал о своих наблюдениях в подвале и очень нас удивил.

Оказалось, что любопытный «малец» обнаружил бутыль со снотворным, уверенно заявив, что над ним кто-то поработал и проку от такого успокоительного никакого. Неудивительно, что Роджер попытался, и весьма успешно, выбраться на улицу. Неизвестный заранее открыл дверь гаража, поджидая беглеца где-то в лесу, и там на него напал.

― Никакой мертвяк не справится с оборотнем, тем более после обращения, ― хмыкнул Роджер.

― Возможно, если только в снотворное не было добавлено отнимающее силы зелье, как в твоём случае, дядя Родж. Но, судя по пролитой крови, вы подрались.

― И зомби укусил-таки того, кто сам рождён кусаться, ― не к месту пошутил я, краснея под уничтожающим взглядом напарника. При этом его впечатляющие чёрные когти заметно подросли, что не осталось не замеченным наблюдательным Джинном:

― Вах-вах, вот это да… Мне бы такие!

Я удивился:

― Зачем они тебе? Собираешься кого-то разорвать? В нашем Клане излишняя жестокость не приветствуется.

Али повесил голову:

― Скажешь тоже, дядя Мик! Я и птичку не могу обидеть ― жалко… А ты сразу… Просто красиво, вах!

Только собрался возмутиться полным отсутствием вкуса у «молодого» поколения, как Роджер поднял руку:

― Молчите, я чувствую его запах…

Мы замерли, и вскоре после увиденного вместе с Али умчались в ближайшие кусты, пока Роджер стоял, сложив руки на груди над тем, что осталось от поверженного врага. К слову, осталось не так уж много, и, вытирая рот мягкими листьями ― не портить же свитер от Versace, спросил побледневшего «мальца»:

― Всё ещё хочешь такие когти?

Помотав головой, вместо ответа он снова нырнул в кусты. Впрочем, вернувшись, Али за минуту без лопаты закопал останки и, отряхивая руки, уверенно смотрел на открывших рты изумлённых «взрослых дядей»:

― Я хоть и маленький, но всё-таки Джинн, для меня такое ― раз плюнуть. Мёртвые должны лежать в земле, вах…

Мы не стали с ним спорить, ведь задавать вопросы всё равно было некому. Кстати, вернувшись домой, именно Али предложил ещё раз просмотреть «библиотеку» Рокки-крысиного короля[2], которую сам притащил из поездки, упаковав её в мусорные пакеты. На этот раз нас интересовало всё, что касалось «оживших мертвецов» и магии вуду.

Пока мы просматривали заметки Рокки, я не спускал глаз с Роджера ― слова, что кто-то может его контролировать, не давали мне покоя. Что если «это» начнётся прямо сейчас, сможет ли он себя сдержать, не покромсав друзей на кусочки? Большой вопрос…

Но беда пришла совсем с другой стороны: Али вдруг охнул, схватившись за горло, и, судя по посиневшему лицу, дышать ему стало очень трудно. Он размахивал руками, пытаясь что-то произнести, но разобрать, что именно ― не получалось. Наконец, Джинн справился с ситуацией, с трудом шевеля губами:

― Они пришли за мной…

Роджер схватил нашего «младшего» за плечи:

― Спокойнее, малыш. Чем мы можем тебе помочь?

Али снова закатил глаза:

― Надо спрятаться…  в доме.

Тут, наконец, и я начал соображать:

― Джинн говорит о табакерке, где она?

От волнения, наверное, у оборотня когти выросли сразу раза в три. Он куда-то умчался, тут же вернувшись с маленькой железной коробкой, в которую Али в прошлый раз так и не смог забраться. Судя по тому, как покрылось нервными пятнами лицо Роджера, он прекрасно об этом помнил, но разводить сантименты не стал, открыв её перед почти потерявшим сознание Джинном:

― Вперёд, братишка, покажи этим засранцам, кто тут настоящий оборотень, ― и мельком взглянув в мою сторону, добавил, ― и даже немножечко вампир!

В другое время я бы призвал его к ответу за подобные слова, но не сейчас… Али закричал так, что у меня внутри чуть не разорвалось давно остывшее сердце, и… исчез. Его голос теперь звучал глухо, как из колодца, и на удивление спокойно:

― Вах, а тут очень уютно, правда, немного пыльно, и всё время хочется… апчхи!

Стыдно признаться, но я бросился Роджу на шею, и насмешник не стал издеваться над «красавчиком-неженкой», просто похлопал по спине своей большой ладонью, оставив на коже, а главное ― любимом свитере десять маленьких отверстий от когтей. А я проигнорировал этот чудовищный факт ―  так был рад, что Али теперь в безопасности…

― Что ж, мы снова вдвоём ― «ребёнку» нельзя высовываться из табакерки. Продолжим поиски? ― сказал я с деловым видом, чтобы сгладить неловкость ситуации.

Оборотень кивнул, потянувшись к очередной пачке листов, но тут случилось такое…

Входная дверь вздрогнула от сильнейшего удара, рухнув и пропуская внутрь некое существо огромного роста, очень похожее на обращённого оборотня, только ― как бы помягче выразиться ― не первой свежести, с душком. Острые зубы были некрасиво оскалены, красные глаза угрожающе вращались, а клочья шерсти висели, как куски знакомой шубы, однажды порванной сворой собак.

Роджер резко повернулся, сунув мне в руки табакерку:

― Бери Джинна и бегом к машине. Уезжайте в город, спрячетесь там. Я тут один разберусь…

Засунул крошечную шкатулку в нагрудный карман:

― Я не оставлю тебя одного, ― «он» слишком силён, а ты не можешь сейчас сменить форму.

Напарник безжалостно рявкнул, хотя глаза просили прощения:

― Убирайся, кому сказал! Обойдусь без сопливых!

Показал ему не требовавший пояснений жест с одиноким пальцем:

― Ещё чего… Зайду со спины, действуй!

Отбросив эмоции, я сосредоточился на враге, скользнув за его спину и чувствуя, как увеличиваются клыки, способные разорвать любую плоть. В руке блеснул спрятанный в потайных ножнах смазанный ядом кинжал, готовый нанести смертельный удар. Вот только сможет ли он навредить тому, кто итак уже мёртв? Что ж, посмотрим…

Но проверить это предположение мне так и не удалось. Роджер схватил напольный торшер, мгновенно содрав абажур и заточив когтями края его длинной «ножки», сделал шаг к «гостю», неожиданно ласково спросив:

― Эдди, братишка, ты ли это? Что с тобой приключилось?

Большой, но видимо медленно соображавший зомби замер, словно обдумывая обращённые к нему слова, вдруг прохрипев:

― Прости, старший брат…

― И ты меня, Эдди, ― импровизированное «копьё» пронзило грудь друга и бессменной «правой руки» недавнего Главы Клана.

Напарник встал на колено у тела верного соратника и, приподняв его голову, внимательно прислушивался к невнятному мычанию «живого мертвеца». Ошалевший от увиденного, я смотрел, не зная, что сказать, а, тем более, делать. В отличие от Роджера, похоже, уже принявшего решение.

Он подскочил ко мне с безумным взглядом жёлтых глаз, схватив за грудки:

― Доставай табакерку!

Я беспрекословно подчинился ― а кто бы осмелился перечить оборотню в таком состоянии?

― Выходи, Али! ― рыкнул Родж, и из маленькой табакерки высунулась кудрявая голова взрослого человека ― это было фантастически неправдоподобно, я чуть не сел на пол от удивления.

― Что случилось, дядя Роджер? Вы же запретили…

― Молчи, «младший». Это мой друг и член Клана, он заслуживает очистительного огня. Сможешь?

Джин что-то пробурчал, и странное холодное пламя охватило тело погибшего оборотня. Через минуту от него не осталось и пепла. Печальный Глава Клана кивнул, позволив Али вернуться в «дом» и наконец-то заметив напарника:

― Эд всегда был очень умён ― даже в таком состоянии понял, почему пришлось это сделать. У него потрясающая сила духа: благодаря Эдди я теперь знаю имя и адрес нашего противника ― он вырезал их ножом на собственной коже, догадываясь, что может всё забыть. Сейчас приму душ ― от меня разит мертвечиной, после чего сразу вернёмся в город, пора положить конец этому кошмару. И… прости, что был с тобой так… ты ведь не злишься, Мик? Хорошо, тогда пошли, не могу тут находиться.

Через полчаса мы уже мчались на джипе по лесной дороге, и погружённый в свои мысли Роджер никак не реагировал на мои слабые попытки поговорить о случившемся. Поэтому я тоже замкнулся в себе, даже не пытаясь представить, каково это ― убить друга, пусть даже тот уже был мёртв.

С уникальным нюхом Роджера нам было несложно отыскать заброшенное здание бывшей консервной фабрики и найти спрятанную в её недрах лабораторию, где в огромных морозильных камерах лежали части тел не только похищенных членов Клана оборотней, но и моих «братьев».

Собрав немногочисленных работников этого отвратительного места, за дело взялся я. Гипноз ― отличный помощник, когда надо что-то разузнать, и работает не хуже пресловутой «сыворотки правды». Но вот что потом делать с обрушившейся на нас информацией? Как справиться со знанием того, что подобных тайных, разбросанных по миру лабораторий, проводящих жестокие эксперименты не только над людьми, но и такими, как мы с Роджером ― далеко не единицы?

Разумеется, с этим местом, как и с его руководителем, было покончено; простые работники подверглись гипнотическому внушению, навсегда забыв о том, что с ними происходило, и отпущены по домам. А найденные тела с помощью Али преданы очистительному огню. И всё же на душе было невыносимо тяжело ― мой прежний мир, как, без сомнения, и мир Роджера, навсегда перевернулся.

Единственное, что немного утешало ― разобравшись с этой угрозой, можно было не беспокоиться о «чужом контроле» над разумом оборотня. Во всяком случае, пока…

Через неделю, сидя у камина в только что купленной новой квартире, я крутил в руке табакерку, время от времени прикасаясь губами к бокалу с прекрасным золотистым вином, спросив у развалившегося в кресле оборотня, делавшего вид, что увлечённо смотрит на экране гигантской плазмы очередной чемпионат по автогонкам:

― Что же будет дальше, Родж?

Он ухмыльнулся, беря новую бутылку пива:

― Я не собираюсь спасать весь мир, Мик, если ты об этом. Даже такой крутой, как наша, команде это не по силам. Но вот исполнить данное Джинну обещание освободить его от «хозяев» ― должен.

Али неожиданно высунул голову из своего «дома», чем снова чуть не довёл меня до кондрашки, заставив схватиться за сердце:

― Вот именно, вах! Не хочу я всё время здесь сидеть ― хочу к вам, дядя Роджер, дядя Мик! Спасите же наконец бедного Джинна ― там скучно и голодно!

Оборотень взял со стола огромную пачку чипсов и, отдав её Джинну, захлопнул табакерку. Его глаза смеялись:

― Ну как, Мик, готов к новым приключениям? Нет? Уверен? ― в меня полетела диванная подушка, ― вот так-то лучше. Тогда жду предложений по этому вопросу, и немедленно, а не то запихну одну румяную вампирскую морду к Али, чтобы «ребёнку» не было так скучно…

P.S. Входит в цикл "Закадычные враги". Продолжение по пятницам.

[1] Рассказ «Закадычные враги 4»

[2] Рассказ «Закадычные враги 4»

― Жаль, что Мика нет с нами…

Разве что Роджер и неугомонный Али помянут старого вампира, возможно, даже добрым словом… А почему бы и нет? Во всяком случае, хотелось бы в это верить. Ведь за всю свою долгую жизнь я не причинил вреда ни одному человеку ― если и брал кровь, то совсем чуть-чуть, лишь чтобы немного утолить отвратительную жажду.

Стоя у зеркала в ванной лесного домика, тряхнул длинными волосами, стараясь, словно надоедливую мошкару, прогнать навязчивые мысли и делая вид, что не замечаю побелевшие за ночь виски.

«Всё к лучшему, Мик, всё к лучшему; подумаешь ― седина, совсем и не страшно. Тебе даже идёт…» ― кривая ухмылка тронула губы, вот только глаза стали ещё печальнее. И чтобы прекратить это безобразие, плеснул в лицо ледяной воды, быстро войдя в комнату, где Роджер и Али о чём-то оживлённо шушукались.

― Доброе утро! Как спалось? ― мой голос лучился преувеличенным оптимизмом, и застигнутая врасплох «команда» ответила:

― Спасибо, дядя Мик ― спал как убитый. Жаль только, что поужинать не дали…

― Лучше не начинай, проглот! За день, что мы провели здесь, ты умудрился подчистить все запасы. А это немало… Что же касается сна, малахольный, то из-за тебя я прокрутился всю ночь ― это ж надо было так стонать и охать. А говорил, что вампиры не способны видеть сны… Признавайся, какая красотка тебя настолько впечатлила? ― рассмеялся оборотень, но в его обычно весёлых глазах читался вопрос:

― Что на этот раз не так, приятель?

Пожав плечами вместо ответа, я сел за стол, сосредоточившись на бутерброде и чашке ароматного, но, к сожалению, растворимого кофе. Оборотень плюхнулся на соседний стул:

― Не кривись, Мик, нормальный кофе закончился ― попадём в город, купим огромную банку… Эй, Али, убери руки от масла, ешь кашу. Уже? Ну беги на кухню, там ещё полкастрюли осталось.

Джинна как ветром сдуло, и Роджер проводил его сердитым взглядом:

― Что с ним не так? По идее, он вообще не должен есть.

Я улыбнулся:

― Думаю, Али нравится сам процесс, парнишка очень хочет быть похожим на нас, вот и старается… Кстати, о чём это вы шептались? Секреты?

Роджер посмотрел так, словно я пришёл завтракать в пижаме:

― Не заговаривай мне зубы, кровосос. Что было этой ночью?

Вздохнул:

― Вот же пристал… Сегодня я впервые за всё время увидел сон, и, честно скажу, он был настолько странным, что… Ты только не смейся, мне вдруг расхотелось уходить.

Оборотень наклонил голову, словно любопытный щенок:

― А куда это ты собирался уходить? Можешь выражаться яснее, а то бесишь, придурок!

Я вскочил, с размаху бросив в него забытым на плече полотенцем ― вот уже и склероз на пороге! ― и крикнув:

― Сам ты придурок ― мне вдруг ужасно расхотелось… умирать, Родж. Во всяком случае, пусть это случится не так и не сейчас.

Помрачневший напарник аккуратно сложил полотенце, перекинув его через спинку стула:

― Ясно… Вот что, Мик, не психуй раньше времени, я тоже об этом думал и вспомнил об одном чудаке. Он не как мы ― просто человек, правда, довольно своеобразный: давным-давно начал собирать всё, что касалось необычных существ, живущих в этом мире ― истории, легенды, сказки. Даже научные статьи. Тот тип много знал о нас такого, о чём мы и не подозревали. Все звали его Рокки-крысиный король, почему ― не знаю, когда-то он работал смотрителем на маяке. Возможно, маяк до сих пор и уцелел, но сам Рокки… вряд ли.

Роджер замолчал, задумавшись, а я пересел в кресло, прислушиваясь к бешеному стуку того, что давным-давно должно было молчать в груди вампира. В комнату заглянул Али:

― Я всё доел, дядя Роджер. Что теперь?

Оборотень поднял голову, посмотрев куда-то сквозь Джинна:

― Иди полчасика побегай вокруг дома, это полезно для здоровья. Дядя Мик всегда так делает по утрам…

Обрадованный «ребёнок» сразу двух Кланов тут же исчез за дверью, а я засмеялся:

― Ну ты и загнул… Да меня до обеда ничем из дома не выгонишь.

Роджер усмехнулся:

― Это неважно, главное, чтобы не доставал. Решайся, Мик, можешь сдаться и плакать, любуясь на себя в зеркало. Или попробуем разыскать этого Рокки, вернее, его библиотеку. Возможно, там есть ответ на интересующий тебя вопрос ― как отсрочить неизбежное. Хотя гарантий, конечно, нет. Если не захочешь тратить последние дни на поиски непонятно чего, все вместе отправимся в путешествие ― поедем туда, куда скажешь. Об этом мы и шептались с Али, он хороший парн… то есть, Джинн, тоже переживает за тебя. Подумай, но недолго, у нас не так много времени.

Я выбрал первый вариант, но это оказалось непростое решение. Всё дело было в моём сегодняшнем сне, в котором я увидел нашу компанию, колесящую на джипе по дорогам Италии. Мы побывали в невероятно изменившихся за столетия Болонье, где я родился, и Римини, с его длинными белоснежными пляжами и уже далеко не лазурной водой.

Микаэль-вампир не бывал там с того самого дня, как, став другим, покинул эти дорогие сердцу места. А теперь, перед тем как навсегда исчезнуть, захотел показать их… да кого я пытаюсь обмануть ― друзьям. Да, да… Не думал, что когда-нибудь произнесу это слово.

Сон задел за живое, а теперь, после слов Роджа, я расценил его, как усмешку судьбы ― мол не трать время, Мик, всё равно у тебя ничего не получится, лучше отправляйся в ностальгическое путешествие.

То есть, мне предложили капитулировать. Как бы не так!

Поэтому я выбрал первое ― попробую найти то, чего, возможно, в природе и не существует. Во всяком случае, это будет последнее приключение Микаэля Болонского. Я сам так решил…

Поездка к побережью Атлантического океана, где на севере Франции на одном из Бретонских островов находился нужный маяк, заняла несколько драгоценных дней. Ведь сначала пришлось раздобыть документы для Али, а потом ехать на джипе ― о самолёте можно было сразу забыть. Сомневаюсь, что крылатое чудо техники смогло бы взлететь с Джинном на борту, вес которого менялся в зависимости от его настроения и мог достигать сотен килограмм.

В любом случае, встреча с океаном того стоила, потому что произвела на всех сильное впечатление. Особенно на нашего пустынного жителя, никогда не видевшего столько воды сразу. Засмотревшись, он умудрился несколько раз потеряться, доведя Роджера до белого каления, но в конце концов всё завершилось совсем неплохо.

Мы нашли нужный маяк и были страшно разочарованы, узнав, что последний человек покинул его ещё в две тысячи четвёртом году ― проклятая автоматика выжила людей с насиженных мест. Но благодаря интернету ― хвала науке! ― нам удалось отыскать следы того самого Рокки-крысиного короля. Вернее, адрес его уже престарелой на тот день дочери. К ней-то мы и отправились одним тихим субботним вечером…

Надо сказать, что атлантическое побережье этой части Франции показалось мне не таким живописным и привлекательным, как обожаемая солнечная Италия. Возможно, виной тому был прошедший недавно шторм, сделавший и без того невзрачные здания с мокрыми черепичными крышами на фоне угрюмого неба ещё более унылыми.

Однако, открывшая нам дверь симпатичная женщина с седыми волосами, чей ясный взгляд светился добротой и гостеприимством, практически сразу и, надо сказать на мой взгляд слишком уж поспешно пригласила троих незнакомцев в дом. Стоило ей только услышать, что речь пойдёт об отце…

В чисто убранной комнате, сидя за столом с вышитой скатертью и поедая вкуснейшие пироги, я не переставал восхищаться бесстрашием ― или всё-таки глупостью? ― старушки Марты, с удовольствием принимавшей в своём доме «дорогих гостей».

«Бедняжка, наверное, устала от одиночества, вот и радуется любой возможности почесать языком», ― думал я, с интересом прислушиваясь к вдохновенной речи вдруг резко изменившегося Роджера, с воодушевлением сочинявшего для бабульки забавную историю.

Согласно ей, некий итальянский профессор ― кивок в мою сторону ― вместе с ассистентом ― многозначительный взгляд на притихшего Али ― якобы собирал материал для будующей научной работы.

О себе болтун-оборотень сообщил только то, что его дедушка когда-то был знаком с Рокки, и тот лет сорок назад приглашал его в гости. Но тогда дела помешали деду ответить на это любезное приглашение. Однако теперь он, «Роджер-тот ещё сказочник», приехал, чтобы повидать знаменитого коллекционера удивительных историй о мифических существах. Вроде оборотней или вампиров, которых, разумеется, в природе не существует.

Доверчивая Марта с открытым ртом слушала враньё Роджера, время от времени охая и покачивая седой головой, словно говоря:

― Верю, верю каждому Вашему слову, прекрасный и мужественный незнакомец, так мало похожий на исследователя сказок и преданий о нечисти. И подозрительно смахивающий на любителя крепкого пива и крутых виражей на двухколёсных хромированных «скакунах». Тот, кому невозможно не верить…

Короче, я подозревал, что старушка по уши влюбилась в нашего рубаху–парня, и довольно ухмылялся, заранее торжествуя. Ведь теперь у меня было чем ответить на его бесконечные подколы и насмешки в адрес «красавчика-вампира». И я обязательно воспользуюсь такой возможностью, если… разумеется, к тому времени ещё буду жив.

Чёрт, чёрт, и зачем только вспомнил? Вот же идиот…

Пока один из нас заливался соловьём, стараясь получить от старушки разрешение на осмотр библиотеки давно почившего от запоя Рокки-крысиного короля, а второй ― мучился от нежелания слишком скоро покидать белый свет, третий ― вообразивший себя ребёнком тысячелетний Джинн ― сидел за столом непривычно тихо. И, честно говоря, это настораживало.

Слишком уж подозрительно дрожали его сложенные на коленях обычно шаловливые ручонки, а чёрные любознательные глаза сейчас смотрели только в пол. К тому же, за всё время нашего пребывания в гостях Али так и не прикоснулся ни к аппетитным пирогам, ни конфетам. А это что-то да значило, вот только что?

Как только сияющая Марта любезно пригласила нас присоединиться к ней в осмотре тех самых книг и записей, что всю жизнь собирал её любимый папочка, я, положив руку на каменное плечо «ребёнка», с обаятельной улыбкой сказал Роджу, чтобы он шёл осматривать библиотеку, а мы с Али скоро к нему присоединимся. Надо кое-что прояснить…

Понятливый оборотень кивнул и, быстро подхватив под руку удивлённо взметнувшую брови старушку, увёл её с глаз долой, что-то зашептав на ухо. Тем временем я попытался встряхнуть загрустившего Джинна, в запале забыв о бесполезности подобных попыток, и, со стоном подув на чудом не сломанные пальцы, спросил:

― Да что с тобой, Али ― неужели заболел?

Джин поднял на меня вдруг ставшие огромными и загадочными, как космические чёрные дыры глаза, и, посмотрев по сторонам, зашипел:

― Дядя Мик, мне страшно! Я её боюсь ― вах! Очень сильно боюсь…

Видимо, мыслительные способности престарелого вампира угасали на глазах, потому что я переспросил:

― Кого ты боишься, дуралей?

Джин бросился мне на шею, едва не задушив:

― Её, эту ужасную старуху… Она ― не та, за кого себя выдаёт! Эта ваша Марта ― точно не человек. Возможно, мы встретили ещё одного злого духа ― но пока я не уверен. Почему ты так смотришь, вах? Я правду говорю, мамой клянусь. Может, я и ребёнок, но много знаю. Почему-то… Поверь, умоляю ― это существо желает нашей смерти, оно хитрое, и всех обманывает… Ой, надо же предупредить дядю Роджера!

Тут только до меня дошло, о чём он твердил, и, кивнув «младшему», чтобы двигался следом, я пошёл вперёд, ориентируясь на пока ещё безупречный слух. К сожалению, в голове было пусто ― как назло, ни одной, даже плохенькой идеи. Но в главном сомнений не было ― Мику, ещё совсем недавно уважаемому Предводителю Клана, а теперь просто вампиру-одиночке, предстояло спасти друзей, пусть даже ценой собственной, уже итак приближавшейся к финалу жизни.

Роджер и Марта нашлись в маленькой, больше похожей на чулан комнате, где на самодельных стеллажах пылилось большое количество коробок, в основном из-под обуви. Именно на них нацелился мой пока ещё не подозревавший об опасности напарник и, увидев, что команда наконец в сборе, «обрадовал», стоя на верхней ступеньке стремянки:

― А вы не особенно торопились, лентяи… Присоединяйтесь, тут работы всем хватит. Я буду просматривать материалы, расположенные здесь, у потолка. Они, похоже, самые старые, а вы с Али, Мик, берите те, что внизу…

Признаться, я слегка замешкался, не представляя, как сообщить Роджеру новости о «доброжелательной старушенции», и, воспользовавшись этим, она быстро прошмыгнула мимо меня, прикрыв за собой дверь со словами:

― Ну не буду мешать, детки. Работайте, работайте, ищите то, что вам надо ― у вас для этого будет много времени.

Последние слова про «время» прозвучали из её морщинистых, накрашенных яркой помадой губ как-то слишком двусмысленно. Интонация сладкого как патока голоса разительно изменилась ― словно теперь Марта нам угрожала. И ушлый оборотень это сразу почувствовал, уронив только что взятую в руки коробку на пол.

Дверь не просто хлопнула ― что-то несколько раз щёлкнуло, и замок закрылся с той стороны. Следом противно заскрипело железо, а я вздохнул:

― А вот и засов, и наверняка непростой… Итак, мы в ловушке, Родж. На самом деле, эта Марта…

― Ведьма, ― закончил за меня побледневший напарник, тут же чуть не свалившись с лестницы. Потому что увидевший, как из упавшей на пол коробки вылезают огромные чёрные тараканы, быстро разбегаясь во все стороны, Али заверещал, попытавшись забраться на стремянку и обхватив Роджера за ноги:

― Ой, спасите-помогите! Кажется, я очень боюсь этих… тараканов!

Хорошо ещё, что тысячелетний паникёр не смог залезть выше нижней ступеньки, ведь, закатив глаза, бедняга тут же свалился на пол в обмороке. А что ещё лучше ― я вовремя успел отскочить в сторону, иначе печальный финал для меня наступил бы уже сегодня. Погибнуть, раздавленный огромным весом тела новообращённого «брата» по Клану ― не та смерть, о которой можно мечтать. Хотя, не то что мечтать ― даже думать о том, чтобы самому уйти из этой прекрасной жизни ― по-моему, уже психическое отклонение…

Мы с оборотнем не спешили суетиться над бесчувственным телом нашего трусоватого Джинна, скрестив руки на груди и негромко переговариваясь:

― Удачно упал ― всех тараканов передавил своей тушей, ― усмехался Роджер.

Я согласно кивнул:

― Это точно, только, чур, я не буду отстирывать его одежду. Так мерзко… давай купим «ребёнку» новую. Красивую, с оборочками….

«Бессознательный» Джинн тут же поднял голову, недовольно заныв:

― Конечно, новую, вах! Но только без этого ― я вам не девчонка какая-нибудь, скажешь тоже ― оборочки… Кстати, давайте отсюда выбираться, «ребёнок», между прочим, голодный… э!

Роджер было замахнулся, чтобы дать невежливому «мальцу» подзатыльник, но, посмотрев на ладонь, передумал:

― Похоже, ты уже забыл, как надо обращаться к Старшим, Али. Какой-такой «э»…  ― передразнил он насупившегося Джина, ― надо было есть вместе со всеми, а теперь, чтобы поужинать ― придётся очень постараться, и не факт, что получится.

Али скорчил обиженную гримасу:

― Я не мог есть еду ведьмы ― она же отравлена… ― внезапно поперхнулся он, глядя на нас с ужасом, ― дядя Мик, дядя Роджер ― простите, что не предупредил ― от страха совсем потерял голову. Какой из меня друг? Никакой, вах… ― и он горько заплакал, пока я отряхивал его одежду крышкой от коробки.

Оборотень задумчиво принюхался:

― Так вот что это был за запах. Ну ничего, для оборотней и вампиров этот яд не смертелен, просто на какое-то время мы остались без сил. А то я бы эту дверь на раз вынес…

На всякий случай подёргав ручку, я сказал:

― Что ж, всё случившееся подтверждает, что записи этого Рокки ― ценная вещь, раз ведьма так их охраняет. Выйти отсюда мы пока не можем, но попытаться найти то, зачем пришли ― вполне…

Оборотень кивнул, снова поднявшись на самый верх, и начал по очереди приоткрывать крышки коробок, тут же их закрывая. Мы с Али стояли, задрав головы в ожидании объяснений. И услышали то, что нам не понравилось, особенно Джинну:

― Вот же мерзавка–любительница насекомых ― вместо документов посадила разных тварей: кого тут только нет ― плотоядные жуки, саранча, мокрицы, личинки, скорпионы и ещё что-то, чему я даже названия не знаю.

Али тут же нырнул за спину «дяди Мика», а хмурый Роджер спустился на одну ступеньку, продолжив обыск:

― Но меня этим не напугать… Давай, Мик, проверь коробки снизу. Только действуй осторожно.

Отодвинув дрожащего Джинна к двери, я приступил к делу. В конце концов, на стеллаже остался один мятый бумажный пакет, и, поцеловав мамино распятие, осторожно его приоткрыл. Треугольная голова мгновенно метнулась в сторону моей ладони, а впечатляющие клыки впились в бледную кожу.

Уже спустившийся с высоты Роджер испуганно ахнул:

― Мик! Это же мамба…

Равнодушно пожав плечами, освободил руку, вытряхнув змею из коробки на пол, тут же «случайно» толкнув Али так, чтобы тот «приземлился» точно на ядовитую гадину. Джинн уставился на меня огромными глазами:

― Ой, дядя Мик, кажется, я её раздавил… Совсем… Теперь придётся новые штаны покупать. Но что с тобой будет?

Впервые за этот день усмехнулся, глядя в испуганное лицо оборотня:

― Успокойтесь, парни ― я не восприимчив к ядам змей, проверял, и не раз. Тут ведьма дала маху. Вставай, Али, что ж к тебе всякая зараза так и липнет, одежды не напасёшься. Стой, а это что? Похоже, внутри ползучей твари был какой-то ключ ― хитро…

Не обращая внимания на бурные протесты Али, протёр находку о итак уже испорченные шорты, протянув оборотню. Но тот почему-то отказался брать его в руки, изменившись в лице:

― Не переношу змей… Пусть лучше ключ побудет у тебя. Как думаешь, от чего он?  ― и, видя, что я собираюсь пошутить на эту тему, поспешно добавил:

― Не смейся, Мик. Я был четырнадцатилетним подростком, умиравшим после нападения одной такой дряни. Дед, к которому меня отослали родители, жил в горах, где много чего водилось. Лучше бы он похоронил внука там, в одной из пещер, но старик позвал своего приятеля, и тот меня… «спас», обратив. Чтоб им обоим икалось на том свете! Я никого не просил об этом, ненавижу!

Я пытался проглотить комок в горле, делая вид, что не замечаю, как «крутой» оборотень, Предводитель когда-то могущественно Клана, беспомощно вытирал слёзы с глаз. И, не зная, что сказать, ляпнул:

― Он слишком маленький, чтобы подойти к обычному замку. Скорее всего, ключ открывает шкатулку…

― Или ящик комода ― я заметил его в гостиной, когда мы только вошли. Эта… «Марта» всё время на него косилась, словно чего-то боялась, ― вдруг вмешался в разговор погрустневший Али.

Уже взявший себя в руки Роджер, кивнул:

― Надо проверить ― вдруг то, что нам нужно, находится там. Что с тобой, Али, почему у тебя такое странное выражение лица?

Тот нервно вытер руки о рубашку:

― Просто я кое-что вспомнил… «Марта» ― не ведьма, а злой дух-пожиратель душ. Он уже поглотил хозяйку этого дома, приняв её облик…

Я ахнул:

― Неужели теперь наша очередь?

Джинн замахал руками:

― Нет, нет ― простите, но вы с дядей Роджером уже не люди, поэтому его не интересуете. Вряд ли совпадение то, что сначала появился дух в отеле, а теперь и этот. Я нарушил строгие правила, бросив свой сосуд и тем самым потревожив проклятье, а значит, уже приговорён. Но почему-то пока нахожусь рядом с вами, посланники Совета Джиннов не могут со мной расправиться.

Роджер погладил кудрявую голову побледневшего «младшенького»:

― Это ещё не факт, не переживай.

Но Али стоял на своём:

― Я вас подставил и должен уйти, чтобы принять наказание…

Пришла моя очередь хватать его за рубашку:

― Стоять, когда Старший приказывает! Мы приняли тебя в Кланы и теперь отвечаем за своего младшего «брата».

Али сразу повеселел, осторожно обняв обоих:

― Дядя Мик, дядя Родж ― я бы с радостью навсегда остался с вами, но не хочу, чтобы ещё больше пострадали те, кому итак в жизни сильно досталось. Но сначала надо найти записи этого Рокки, тем более, что мои силы понемногу возвращаются ― посторонитесь, сейчас никто не остановит спешащего Джинна…

Даже не понял, почему вдруг дверь с грохотом свалилась в коридор, а заглянувший внутрь кладовки «младший» довольно улыбнулся:

― Выходите, «дяденьки», пора осмотреть старую рухлядь ― я уже проверил, «Марты» нет в доме.

Ключ идеально подошёл ко всем трём ящикам комода, и пока мы с Роджером озабоченно копались в ворохе тетрадей и одиночных листков, исписанных мелким малопонятным почерком Рокки, наш «пострел» успел переодеться в широченный рабочий комбинезон и полинявшую ковбойку минимум полувековой давности, вероятно, принадлежавшие бывшему хозяину дома.

Глядя на это улыбавшееся «чудо природы», Роджер расхохотался, а я промолчал, делая вид, что комичный костюм «брата по Клану» совсем не задевает моё врождённое чувство прекрасного. Во всяком случае, он хотя бы был чистым…

Прошло не меньше трёх часов, и, почти полностью разобрав «библиотеку» Роки, все трое чертовски устали, а я… окончательно потерял надежду. В записях «крысиного короля» было много интересного о загадочных, малоизученных существах, населяющий этот мир вместе с людьми. И будь я и в самом деле учёным ― это стало бы сенсацией. Но увы, приговорённому к смерти вампиру нужно было совсем другое…

В нижнем ящике остался всего один сложенный вчетверо листок. Но никто из нас не решался протянуть руку, чтобы взять его, окончательно вбив кол мне в грудь. Фигурально выражаясь, конечно. Я сделал это сам ―  открыл старое письмо какого-то влюблённого парня к его девчонке ― бла-бла-бла, любовь до гроба и всё такое. Даже неловко было читать.

Али поднял брошенную на пол бумагу и, развернув, повертел в руке:

― Дядя Родж, а где находится Заргу… нет, непонятно написано ― Загу… какой-то водопад, ― и он протянул мрачному оборотню письмо.

Тот просмотрел листок:

― Знаю такой. Надо же, это всего в часе езды от лесного дома. Там есть озеро и маленький падающий с горы ручей. Местные прозвали его Загудкины слёзы, чёрте что, а не название. А что?

Оборотень хитро посмотрел в мою сторону:

― А то, что парень был вампиром и должен был ― того… Но девчонка посоветовала выпить воды из водопада. Мол, это продлило бы ему жизнь на пару сотен лет. Он не поверил, но потом решил попробовать, на всякий случай попрощавшись с подружкой…

Тут меня «накрыло» отчаянием, я даже подскочил, уже не сдерживая эмоций:

― Хватит сочинять, ничего такого там нет ― я три раза перечитал!

Али вытащил из кармана безразмерных штанов другой лист:

― Это продолжение любовного письма, час назад нашёл его во втором ящике. Ещё подумал:

«Что за фигня без начала?» ―  но сохранил…

И пока мы с Роджером лихорадочно изучали находку, довольный собой Джинн включил старенький телевизор и, поджав ноги, сел на пол, с интересом уставившись в экран. Через минуту, вскочив, он как ошпаренный забегал по комнате, снова крича что-то на непонятном языке, из которого знакомым оказалось только «вах».

Пришлось с риском для жизни его остановить, и после недолгих уговоров «успокоиться» Джинн простонал:

― Ох, беда! Старуха отравила не только еду, но и сам воздух в комнате ― на самом деле, мы пробыли в кладовке почти две недели. Увы и вах! Это чёрное колдовство злого духа, мамой клянусь! У дяди Мика совсем не осталось времени, надо срочно ехать к этому водопаду за водой. А вдруг поможет ― возможно, это единственный шанс…

После шока, продлившегося несколько секунд, все засуетились. Кроме меня ― я почему-то впал в ступор и, наверное, поэтому совсем не запомнил обратную дорогу к лесному домику Роджера. Очнулся уже у того самого ручья, слишком оптимистично названного в письме водопадом, чуть не захлебнувшись водой, которой распсиховавшийся оборотень насильно поил напарника.

Родж придерживал мою голову и, вливая в приоткрытый рот пахнувшее прелыми листьями «целебное средство», ругался последними словами, потому что я не мог его проглотить:

― Пей кому сказал, вампирская твоя морда, пей, а то покусаю! Ну пожалуйста, Мик, постарайся ради меня…

Я поднял странно слезящиеся глаза на расплывавшееся лицо закадычного врага и, из последних сил прижав к себе кружку, делал глоток за глотком, чувствуя, как постепенно силы возвращаются. Едва пошевелил губами:

― Ещё…

И Роджер, смеясь, с готовностью протянул «пациенту» большую бутыль:

― Давай, Микки, утоли жажду и не бойся ― на этот раз не самогон.

Я пил большими жадными глотками, радуясь, что снова дышу, и мелкий осенний дождь приятно охлаждает непривычно горячее лицо. Встревоженный Али выхватил бутылку из моих рук, озабоченно заглядывая в глаза:

― Вах, дядя Родж, ты уверен, что ему можно столько этой воды? Из источника разрешается выпить не больше четверти стакана, а тут из трёх литров и половины не осталось. Кажется, в конце письма было что-то про передозировку и непредсказуемые последствия…

Подставив руки под холодные струи усиливавшегося дождя, я засмеялся:

― Не переживай, мелкий, главное ― я жив, а с остальным уж как-нибудь разберусь…

P.S. Продолжение по пятницам.

С таким диагнозом в прежние времена возле меня уже крутились бы с десяток конкурентов, желающих занять место Предводителя Клана вампиров города N. Но сейчас можно было не напрягаться, потому что из-за одного мерзкого завистливого старикашки, пожелавшего повелевать миром[1] ― увы, такие дурни находятся в каждом столетии! ― не осталось ни моего Клана, ни Стаи Роджера, с которой мы много лет успешно враждовали.

Да ― хорошее было времечко, приятно вспомнить…

Спросите, как я посмел сделать членом Клана того самого Джинна, который подобно урагану смёл с лица земли моих «братьев»? Не кощунство ли это? Нет, ведь не будете же вы винить пилу или топор, срубающий любимую яблоню в саду. Вините руки, держащие это страшное оружие… Джинн был пленником проклятья и ничего не мог поделать с магической силой, заставлявшей его творить подобные вещи.

Для него всё происходившее было как невероятно сильный и болезненный взрыв, каждый раз разбивавший душу на осколки. И на вопрос, как же он переносил эту адскую боль, позволявшую заключённой в нём силе вырываться наружу, Али с грустью отвечал:

― Привык… Ко многому можно привыкнуть, Мик, только не к человеческой жадности и лжи. Вы с Роджером первые, кому я поверил и, надеюсь, не напрасно.

Я сразу же попытался его освободить, но ничего не получилось, ведь для того, чтобы это сделать, надо было сначала вернуть Джинну силы.

Ну хватит сантиментов, а то совсем расклеюсь. Дело в том, что временно оставшись без дома ― проклятый Профессоришка, чтоб он ещё раз сдох! ― и попытавшись заселиться в отель, я столкнулся с вполне законным нежеланием администрации пускать на свою территорию «моего человека» ―  Али без документов.

Конечно, достать новому члену Клана права или удостоверение личности было несложно, но это требовало времени, а я после встречи с «химерой»[2] чертовски устал. И хотел только одного ― упасть на кровать, проспав минимум сутки… Честно говоря, был соблазн именно так и поступить, но совесть не позволила бросить на произвол судьбы этого милого смуглого паренька с большим орлиным носом и глазами прекрасной лани. Хотя за его жизнь можно было не опасаться ― не завидую грабителю, рискнувшему на него напасть.

В такой ситуации оставалось только прибегнуть к гипнозу, которым все вампиры владеют в совершенстве. Я поймал взгляд симпатичной женщины за стойкой отеля, и тут за спиной раздался насмешливый, чуть хриплый баритон небезызвестного курильщика:

― Куда это ты намылился, брат? Или моя недостаточно изящная нора тебе больше не подходит, поэтому ты потащил нашего мальчишку в отель?

Женщина-администратор, которой опытный вампир-соблазнитель так долго строил глазки, окинула нас с Али разочарованным взглядом, и от этого я даже слегка покраснел, готовый придушить несносного шутника на месте. Но сдержался, хотя и с трудом:

― Какими судьбами, Родж? Ты же вроде не собирался помогать?

Противный оборотень изо всех сил хлопнул меня по плечу так, что я чуть не сел на пол:

― Шуток не понимаешь, бледная морда? Я просто поменял транспортное средство ― взял машину ― нас же теперь трое, ― и наглец подмигнул совсем смутившейся брюнетке за стойкой. Обернувшись к почему-то уставившемуся на потолок Али, он крикнул ему на ухо:

― Очнись, дитя аравийской пустыни! Что ты там увидел, раз рискуешь свернуть себе шею? Пошли, я тебя на машине покатаю…

Тот так и не повернулся к нам, негромко охнув:

― Бегите, ребята! Оно сейчас…

Я даже не успел среагировать ― вот она, старость! ― как Роджер оттащил меня за стойку, силой заставив нас с администраторшей пригнуться. И вовремя: что-то с грохотом ударилось об пол, осыпав всех кусками штукатурки.  В воздухе ещё висела мелкая белая пыль, а мы с напарником уже пытались снять большую допотопную люстру с хрустальными подвесками с бедного распластавшегося под ней Джинна.

Усыпанный побелкой как мукой Али не подавал признаков жизни, но, наученный опытом, я не сомневался, что он жив, только прикидываясь трупом. Поэтому, оттащив остатки тяжеленой люстры в сторону ― в основном силами здорового как бык оборотня ― скомандовал:

― А ну быстро вставай, актёр погорелого театра, и рассказывай, что это было?

Хитрый Джинн заворочался, притворно вздыхая, после чего, резво вскочив на ноги и отряхнувшись, как пёс после купания, показал рукой на большую дыру в потолке:

― «Оно» было там, мамой клянусь! Большое, с кучей щупалец как у морского спрута. Наверное, собиралось схватить одного из вас, растерзав своим страшным клювом. Но люстра не выдержала его веса, упав прямо на меня, а монстр убежал! Вах-вах… Видимо, носится теперь по второму этажу, людей пугает.

Роджер, молча стряхнул с себя пыль, недоверчиво посмотрев на пострадавшего нового члена Клана вампиров ― впрочем, об этом я ещё не успел ему сообщить:

― Вот как ― опять героический Джинн нас спас. А знаешь, что подозрительно? Почему я не почувствовал этой твари на потолке? Это с моим-то нюхом? С оборотнем и акуле не сравниться, а тут… Ой, темнишь ты что-то, Али, ― и Роджер недобро улыбнулся, продемонстрировав свои впечатляющие, прямо на глазах увеличивавшиеся клыки.

От этого захватывающего зрелища непробиваемый  хитрый Джинн восхищённо зацокал языком, а так не вовремя подошедшая к нам женщина-администратор тут же свалилась в обморок. Пришлось срочно приводить её в чувство, предварительно наорав на выпендрёжника-оборотня, чтобы тот немедленно прекратил свои неуместные фокусы.

Немного попререкавшись, странная компания быстро покинула место происшествия, поскольку встреча с полицией в наши планы не входила. Роджер на чёрном джипе повёз нас куда-то за город, и, почувствовав себя в безопасности, я прикорнул на жёстком плече довольно пялившегося по сторонам Джинна. Но нормально отдохнуть бедному Предводителю малочисленного вампирского Клана было не суждено…

Меня разбудил чересчур громкий разговор двух явно не умевших себя вести в приличном обществе, даже не знаю, как их лучше назвать ― придурков: машина стояла где-то в лесу, и Али яростно сопротивлялся напиравшему на него оборотню, пытаясь доказать, что виденный им в отеле монстр ― не плод его распоясавшегося воображения, и существует на самом деле.

Пришлось снова применить особенный приём, временно лишив обоих крикунов голоса. И пока спорщики обиженно шевелили губами, на пальцах показывая, что они думают о затыкающем рты напарникам ни на что не годном старом вампире, я достал из своей элегантной парки шоколадку, бессовестно позаимствованную со стола симпатичной брюнетки.

Надо было видеть их вытянувшиеся физиономии, пока я нарочно долго шуршал фольгой, разворачивая потрясающее швейцарское лакомство и, закатывая глаза, совсем как настоящая голливудская звезда, медленно отправлял в рот кусочек за кусочком. И только съев половину, милостиво разделил остатки между «враждовавшими сторонами», заодно вернув обоим способность говорить.

Удивительно, но это примирило ворчунов, и, почти мгновенно покончив с «райским наслаждением», двое уставились на меня с надеждой, что в кармане осталось ещё хоть немного «вкусняшки». Ну чем не дети?

― Итак, я понял суть вашего спора ― Родж не почувствовал монстра, но Али всё равно утверждает, что видел его. Наверное, вы оба правы, и на потолке сидел монстр-дух. Только этого нам не хватало, радует одно ― это не может быть «детище» Отса ― его создания из плоти и крови. Но от этого не легче: как-то раз мы с Учителем сражались с чем-то подобным и едва уцелели.  Остаётся надеяться, что тварь пробралась в мир живых не конкретно за нами, иначе…

― А иначе что, дядя Мик?

― Иначе нам всем крышка, ― вздохнул я, тут только сообразив, что так неприятно резануло слух, ― ты как меня назвал ― «дядя»? Младшему члену Клана полагается называть Старшего ― Мастер или Наставник. Что ещё за «дядя»? Ох, не пялься так, Родж, я просто не успел тебе сказать ― Али теперь…

Роджер вдруг усмехнулся, поднимая вверх руку и не давая мне закончить:

― Да понял, чего уж там. Выходит, теперь мы ― семья… ― и он залился задорным смехом, от которого мороз прошёл по коже.

Я чуть не подавился от возмущения:

― Ты о чём, ненормальный?

Отсмеявшись, оборотень ткнул пальцем в притихшего Джинна:

― Этот малец не рассказал о твоей выходке, и я принял его в свой Клан. Когда успел? Да вот пока ехали и принял. Не по правилам, конечно, но надо же с чего-то начинать восстанавливать Стаю. Так что теперь Али ― «ребёнок» сразу двух Кланов, такие вот дела, Мик. Смирись…

Махнув рукой, я прислонился головой к окну и закрыл глаза:

― Скоро приедем на место?

― Через полчаса. Спи пока, обещаю, шуметь не будем. Да, Али?

Джин с готовностью выпалил:

― Да, дядя Роджер!

Веки сами собой распахнулись, рука зачесалась, собираясь от души всыпать непонятливому младшему члену сразу двух Кланов. Но оборотень меня опередил, охнув:

― Чёрт! У тебя затылок из гранита, что ли, Джинн? Всю руку отбил… Запомни, так обращаться к Предводителям Кланов нельзя. Вот если бы тебе было лет восемь, тогда…

Али тёр кулаками заплаканные глаза:

― Но мне… ик… и правда… ик… только восемь лет, дядя…

Мы с Роджем испуганно переглянулись и, взяв «младшего» за подбородок, я заглянул ему в глаза, увидев там сладкие лепёшки, халву, деревянный меч и гнедого жеребёнка… Мечты мальчишки. Мда, приехали…

― Похоже, Али сильно ударился и повредил голову. Интересно, бывает ли у Джиннов сотрясение? В любом случае, его нельзя ругать, он и правда ощущает себя ребёнком. Придётся ждать.

― Сколько? ― нахмурился Роджер.

Я пожал плечами, на всякий случай отодвигаясь от непредсказуемого оборотня:

― Неделю, месяц, год…  А может…

― Понял, не дурак, ― Роджер отвернулся и оставшуюся часть пути не проронил ни слова.

Мы сидели за щедро накрытым столом в крепком деревянном доме где-то посреди леса. Роджер с аппетитом ел, я вяло ковырялся в тарелке, расстроенный новыми неприятностями с Джинном. А сам виновник переполоха на удивление бодро сметал со стола блюдо за блюдом, причём не важно, что это было ― рыбные консервы, солёные огурцы или подсохший, подозрительного вида пирог с ещё более подозрительной начинкой.

На прямолинейный вопрос оборотня, не треснет ли у него… э… лицо, только что начисто вылизавший тарелку новый член радикально поредевших Кланов вампиров и оборотней ответил, глядя на меня с обожанием:

― Я же ― растущий организм. Значит, должен много есть, правда, дядя Мик?

Кивнул, подцепив вилкой кусок пахнущего чесноком солёного огурца, тут же выбросив его в стоящее рядом на полу мусорное ведро:

― Кушай, кушай, детка… Роджер, а у тебя в холодильнике не завалялось что-нибудь без этой гадости?

Роджер ловко обгрыз куриную ногу, оставив только чистую, словно отполированную кость, и, посмотрев на неё, отправил в рот, прочавкав:

― Не смотри так, кровосос, ― это же самое вкусное… А что касается деликатесов ― фуагра или трюфелей с шампанским нет ― извини. Я же не знал, что придётся принимать у себя такого разборчивого зануду. Чеснок ему, видите ли, не по вкусу. Сам же говорил, что сказки про его антивампирские свойства ― полная ерунда…

― Да, ерунда, но этот запах так раздражает. Ты со своим чувствительным носом тоже должен его ненавидеть.

Неразборчивый в еде оборотень пожал плечами:

― Слишком долго живу на этом свете, привык… ― его красивое лицо вдруг погрустнело, и неожиданно для самого себя я ляпнул:

― Кстати, а как… Твои особенные способности с годами не ослабли?

Он чуть не подавился, раскашлявшись, и Али заботливо постучал «дядю Роджера» по спине, чем только ещё больше его разозлил:

― А что с ними должно случиться, Мик? Типун тебе на язык! Разве не знаешь, что ослабевание зрения и слуха ― первые признаки «конца». Говорят, после этого бедняга не протянет и месяца ― рассыплется прахом в самый неподходящий момент.

Внезапно быстро соображавший Роджер перестал жевать и, оттолкнув тарелку, охнул:

― Там, в гараже, ты врезал мне, потому что плохо видел? Нет… скажи, что просто разозлился… ― я поднял на него глаза, полные тоски, и промолчал. И могу поклясться ― на лице всегда насмешливого и грубоватого врага промелькнул страх. С чего бы вдруг?

Оборотень встал, внезапно решив собрать со стола тарелки, опустевшие во многом благодаря усилиям ещё совсем недавно даже не рисковавшего прикасаться к человеческой еде Джинна. В его голосе звучали непривычные, так нехарактерные для жизнерадостного, уверенного в себе существа, вроде Роджера, нотки отчаяния. Или просто показалось:

― И когда «это» началось?

― Несколько дней назад, так что две-три недели ещё есть…

― Ясно, ― это всё, что он сказал, однако… Впрочем, не важно, потому что в этот момент наконец-то насытившийся Али погладил свой заметно раздувшийся живот:

― Дядя Мик, дядя Родж, ик, что-то мне нехорошо… Где тут у вас туалет?

Следующие полчаса мы все были очень заняты, потому что объевшийся Джинн начал чудить: он носился по небольшому дому с криками на незнакомом языке и ронял всё, до чего только мог дотянуться. Я пытался его остановить, но это было равносильно попытке муравья бодаться с курьерским поездом. Роджер оказался умнее: он просто ходил за нами по пятам с ведром и сгребал в него многочисленные осколки и черепки…

Наконец «великовозрастный ребёнок» угомонился, уснув прямо на полу в коридоре. А поскольку даже вдвоём с Роджером мы вряд ли смогли бы его поднять, ограничились тем, что прикрыли Джинна одеялом, решив спрятать от обжоры все имевшиеся в доме съестные припасы.

За окном внезапно потемнело; ещё утром синие как глаза грустного вампира небеса заплакали мелким дождём. Сев в уютные кресла у затопленной печи, мы пили свежий чай, не торопясь начинать разговор. Но долго так продолжаться не могло:

― Расскажи про монстра-духа, с которым ты сражался… Как вообще можно с этой тварью драться?  ― словно нехотя спросил Роджер.

Поставив чашку на стол, потёр виски:

― Это было очень давно, сын аптекаря Микаэль тогда только стал Учеником и допускался лишь до мытья стеклянной утвари в лаборатории. Однажды я застал Мастера, в то время известного алхимика, замершим перед одной из колб ― накануне он оставил в ней некое вещество, результат опыта с сильным ядом. Учитель тихо шепнул мне:

― Беги, Микаэль, здесь опасно ― злобный дух пришёл за эликсиром… ― а я его ослушался, спрятавшись под столом. Так хотелось посмотреть на настоящего бесплотного монстра. Такой был дурак…

У Роджера загорелись глаза:

― И что случилось дальше?

― Раздался взрыв, Учителя отбросило к стене, придавив шкафом, хорошо ещё, что тот был небольшой и пустой внутри, его только недавно принесли в лабораторию. Это спасло Мастеру Милашу жизнь ― шкаф хотя и повредил ногу, зато защитил от ядовитого содержимого разбившейся колбы. Всё вылилось на стол, и часть жидкости протекла сквозь щели на непослушного Ученика. Руку обожгло огнём, и перед тем, как потерять сознание, я увидел того самого монстра, присосавшегося к ожогу на тыльной стороне ладони…

Роджер вскочил с кресла, присев на корточки у моих ног:

― Дальше, рассказывай дальше, Мик…

Невольно улыбнулся ― сейчас он был похож на отчаянного юнца-хулигана, каким я впервые увидел его очень много лет назад,

― Знаешь, вспомнил ― а ведь тот дух действительно походил на небольшого осьминога, каких мы с ребятами ловили в прозрачной воде лагуны в Римини ― я там иногда гостил у бабушки. Только этот словно был соткан из чёрного дыма, и его контуры постоянно менялись, а огромные глаза смотрели прямо… Ужас, даже через столько лет становится не по себе. Я тогда сорвал с шеи цепочку с распятием и прижал к ожогу. Тварь исчезла, а дальше наступила тьма.

Оборотень сел на пол, ероша мозолистыми пальцами короткий ёжик светлых волос:

― То есть, ты прогнал эту дрянь обычным крестиком?

Взял со стола отложенную чашку чая, пригубив уже остывший напиток:

― Тут всё непонятно, Родж. Меня привёл в чувство Учитель, я уже умирал от яда. Помню, он прокричал в лицо:

― Жить хочешь?

И я кивнул из последних сил. Тогда он и напоил Ученика своей кровью, вылечив и открыв страшный секрет… Так Мик, сын аптекаря из Болоньи, стал вампиром. Что касается спасшего меня крестика, то он был мамин и никакой «волшебной силой» не обладал. Мастер долго его потом изучал, но так и не нашёл ничего особенного. Сказал, что произошло чудо, другого объяснения этому случаю нет, ведь, если верить старинным записям, того злобного духа победить невозможно.

Родж вскочил на ноги:

― Крестик ещё у тебя?

― Разумеется, никогда с ним не расстаюсь. И ещё, Учитель сказал ― раз дух присосался к ране, часть его может до сих пор быть внутри, ну ты понимаешь… Но это не точно, ― и сам не заметил, как вполне спокойная интонация быстро сменилась испуганным криком, ― думаешь, тот дух в отеле пытался напасть именно на меня? Чепуха, полный бред ― прошли не годы, столетия… С чего бы этой заразе так долго ждать?

Я стоял напротив оборотня, схватив его за воротник куртки, которую он, кажется, и во сне не снимал, ожесточённо встряхивая косуху вместе с её содержимым. В другое время за такие штучки Роджер ударом кулака уже отправил бы меня в полёт, но сейчас просто аккуратно разжал пальцы, вернув «психа» в кресло:

― Да, считаю, это был тот самый недобивший тебя дух. Кто разберёт, что у них на уме? ― оборотень выразительно стрельнул глазами в сторону мирно сопевшего на полу Джинна. ― За эти годы он, видимо, подрос и набрался силёнок. Вот и пришёл, чтобы посчитаться за старое. Логично? А найти обидчика было нетрудно, тем более, раз на тебе осталась, пусть и невидимая, метка.

Без сил откинул голову на спинку кресла, театрально положив ладонь на лоб:

― И что теперь делать, Родж? Пусть мне и осталось немного, но так хочется провести это время в спокойной обстановке с теми, кто вдруг стал так дорог старому вампиру…

Роджер хмыкнул, снова переводя взгляд на заворочившегося во сне Али:

― Насчёт спокойной обстановки ― это вряд ли, с таким-то непредсказуемым «младшим»… Но в любом случае, чтобы желание исполнилось, пора достать тот самый крестик, приготовив его к бою. Что смотришь, показывай это чудо, победившее зло…

Я кивнул, быстро расстегнув потрясающую сорочку от Prada, видимо, так изменившись в лице, что Роджер молниеносно подскочил, бесцеремонно ощупывая шею горе-напарника:

― Что? Где она? Неужели потерял, бледномордый растяпа? Немедленно вспоминай, где ты мог её оставить, поганка… ― дальше он добавил немало слов, которые обычно использовал, когда особенно на меня злился.

Но я так растерялся, что просто не мог здраво рассуждать, повторяя:

― Этого просто не может быть, я никогда её не снимал, никогда…

Ну а дальше события развивались так стремительно, что стало не до «страданий»: сначала в крышу что-то ударило, так что дом заходил ходуном, и кресло, в котором я сидел, медленно поползло в угол. К слову, вместе с вцепившимся в него Роджером. Затем на потолке комнаты начало расползаться тёмное пятно, постепенно заполняя всё пространство вокруг.  И мир погрузился во мрак, как написал бы какой-нибудь недалёкий автор ужастиков в мягкой обложке. Во всяком случае, для меня ― точно, будь оно неладно…

Я замер, прищурившись и пытаясь различить хотя бы слабые очертания предметов. Но куда там! Однако слышно было хорошо. Сначала Роджер вскрикнул:

― «Оно» там, на потолке, Мик! Какая огромная тварь, а щупальца… фу, мерзость, кажется, с них что-то капает.  Сопливая сволочь, я тебе сейчас покажу, как пачкать мою любимую гостиную ― раскалённая кочерга для этого как раз подойдёт! Не переживай, Микки, если что, уйдём вместе, как настоящие верные враги, согласен? Эй, Али, ты что творишь! Не смей трогать эту дрянь, дядя Родж не разрешает ― она плюётся ядом и вообще… Ох, ловко же ты её ― не знал, что Джинны так умеют.

Потом раздался радостный смех Али:

― Дядя Мик, не бойся, я её прогнал! А можно мне ещё что-нибудь поесть, а то я проголодался?

Наш с Роджером дружный вопль:

― Нет! ― совпал с исчезновением преждевременно наступивших сумерек и возвращением в мир света пусть и хмурого дня.

Я с умилением смотрел на повеселевшего оборотня, уже приготовившего швабру, чтобы убрать следы чёрной слизи на полу, и погрустневшего Али, тщетно обыскивавшего буфет на предмет какой-нибудь завалявшейся там еды. Поманив к себе пальцем снова спасшего нас тысячелетнего «мальца», усадил его рядом с собой, ласково гладя по кудрявой голове:

― Какой ты у нас молодец, младшенький! Горжусь тобой, но скажи, как тебе удалось совершить это чудо?

Светившийся от удовольствия Джинн скромно потупился:

― Вах! Сам не знаю, дядя Мик, просто ударил его кулаком, вот так, он и растаял… А можно хотя бы один огурчик?

Я перехватил его обманчиво худенькую руку, внимательно рассматривая намотанную на запястье знакомую цепочку с распятием. Из груди вырвалось почти волчье ворчание, затмившее, наверное, знаменитый рык Роджера:

― Ты когда успел это с меня снять, паразит?

Я ещё не набрал достаточно воздуха в лёгкие для очередного вопля, а цепочка как ни в чём не бывало уже снова оказалась на шее. Пока отбежавший в сторону «иллюзионист» жалобно ныл, пытаясь уклониться от швабры разъярённого оборотня:

― Дяденька Мик, не сердитесь, я же ненадолго её взял, просто хотел получше рассмотреть! Посмотрел бы и обязательно вернул, мамой клянусь, вах! Дядя Роджер, не надо, пожалейте палку ― она сломается.  Вот, говорил же… Клянусь, я больше так не буду!

Через полчаса уставшие, но счастливые, мы снова сидели за столом, и взмыленный оборотень наливал «взрослым» в чашки мутную жидкость из подозрительно большой бутыли:

― Пей залпом, Мик. Это тебе не какой-то там мартини, а вещь. После того, что мы сегодня пережили, надо расслабиться… Вот, бери чашку в руку, заткни нос и глотай! Ну как? Ты чего это, положи на место нож, кому сказал!

Я разевал рот, выпучив вмиг наполнившиеся слезами глаза, бросаясь всем что попадало под руку в хохочущего оборотня, а Али довольно догрызал забытую на столе головку чеснока. На душе было хорошо и спокойно, хотя в желудке поднимался настоящий ураган. Но это мелочи, главное, что все остались живы. Даже я, во всяком случае, пока…

P.S. Входит в цикл "Закадычные враги". Продолжение по пятницам.

[1] Рассказ «Закадычные враги»

[2] Рассказ «Закадычные враги» 2

Он сплюнул на асфальт, прижав к себе большой бумажный пакет с выброшенными кем-то тряпками, и, нахмурившись, грозно процедил:

― Я первый это нашёл. Лучше убирайся пока цел, парень…

Выдержав театральную паузу, миролюбиво улыбнулся, протягивая шикарное чёрное пальто из новой коллекции, загубленное одним ненормальным оборотнем[1]:

― Прими в дар, друг, и носи на здоровье. Надеюсь, оно окажется тебе в самый раз…

Не ожидавший такого поворота мужичок в оригинальном пиджаке сначала вытаращил глаза, но, не растерявшись, поспешно выхватил «добычу» из моих рук, словно боясь, что я передумаю. Его рот растянулся в довольной улыбке, сверкнув на удивление белыми, хотя и сильно прореженными зубами:

― Принимаю… и спасибо, э… друг!

Обменявшись кивками как старые знакомые, для которых подобное было привычным делом, мы разошлись ― я, довольно насвистывая прилипчивый мотивчик, ведь сегодняшний день явно удался. В отличие от вчерашнего, когда бедный Мик, предводитель вампиров небольшого города «N», в одночасье лишился и Клана, и жилья. Но жизнь, как известно ― штука переменчивая, и после утреннего разговора с риелтором, обещавшим выгодно продать пентхаус, быстро подобрав «дорогому клиенту» не менее комфортную квартиру в элитном квартале, настроение заметно улучшилось.

Что касается безымянного обладателя самого страшного в мире пиджака, ему сегодня тоже подфартило, судя по тому, как он довольно крякал, надевая то самое пальто, купленное мной сразу после показа новейшей коллекции в Милане. Всё испортил характерный треск разрываемой ткани ― похоже, чёртов придурок натянул такую вещь прямо на идиотский пиджак.

Оставалось только скрипеть зубами, слушая, как он матерился, понося «длинноволосого придурка с его дрянным пальтецом», и сожалеть, что, как цивилизованный человек ― ну допустим, не совсем человек, и всё же ― отказался от привычного способа «питания». С каким же удовольствием я бы вцепился клыками неблагодарному негодяю в шею…

Однако, лишь на мгновение представив его грязную, как минимум месяц не мытую физиономию ― брезгливо поморщился, постаравшись выкинуть это происшествие из головы. Тем более что расстроенный взгляд зацепился за подозрительно знакомые очертания кривобокой фигуры. Неприятного вида сгорбленный старик с тростью покупал мороженое на противоположной стороне улицы и, как только, получив желаемое, он захромал в сторону ближайшего сквера, моё и так израненное последними событиями сердце противно заныло.

Я прислонился к одиноко стоявшему вязу, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями:

― Это же не может быть он, конечно, не может… В тот день во время заварушки сам видел, как Роджер на огромном самосвале переехал его, и не один раз. После такого разве что мокрое место останется. А он не бессмертный… Хотя, кто знает ― с этими «химерами» всё совсем непросто.

Ещё раз бросил взгляд туда, где минуту назад на лавочке сидел лысеющий старичок в поношенном плаще. Вернее, должен был сидеть, но сейчас его и след простыл. Это встревожило опытного вампира ещё сильнее, и, порывшись в кармане, я вытащил мобильный, набрав номер того, кому ещё вчера пообещал больше не звонить, даже если наступит мой последний день.

Он ответил не сразу, но звук его хриплого, всегда словно раздражённого голоса подействовал успокаивающе:

― Какого чёрта, Мик? Что случилось на этот раз? Видишь ли, я сейчас немного занят…

В телефоне раздались весёлый женский смех и недвусмысленный звон бокалов, после чего кто-то промурлыкал прямо в трубку:

― Ну же, Роджи-великий волк, кончай трепаться, я долго ждать не буду…

Еле сдержался, чтобы не расхохотаться:

― Великий… кто? Серьёзно, блохастый? Э…э, не бросай трубку, дурачина ― я только что видел Гадюку. Что скажешь?

Бывший предводитель местного Клана оборотней, а теперь просто мой закадычный враг, крутой байкер и волк-одиночка Роджер, рявкнул так. что я чуть не оглох:

― Скажу, что рад за тебя, старый кровосос ― продолжай и дальше прогулку по зоосаду. Может, ещё кого увидишь, а не только змей. И не мешай мне налаживать личную жизнь, бледная твоя морда!

Кротко промолчал в ответ на этот несправедливый выпад, и он сразу изменил тон:

― Гадюка, ты уверен? Я же сам его… Когда это было?

― Лет сорок назад… Кстати, он почему-то совсем не изменился.

― Ох ты ж, живучий гад. Ладно, давай встретимся в баре рядом с моей норой. Приезжай через час, не раньше.

Роджер бросил трубку, и, задумчиво оглянувшись по сторонам, я быстро перешёл дорогу, чтобы тщательно осмотреть ту самую скамейку. Если это действительно был «он», должен остаться след. Но лучше бы я ошибался, потому что появление в городе одной из «химер» Отса означало, что, только выкрутившись из одной смертельной ловушки, мы с оборотнем угодили в другую, не менее опасную и непредсказуемую западню.

К несчастью, подозрения подтвердились ― на спинке скамейки остался небольшой влажный, немного липкий, пахнувший пряностями след. След, обычно исчезавший примерно через четверть часа, так что будь я немного нерасторопнее… А так доказательство было на лицо, и это напрягало, ведь сорок лет назад наши кланы справились с бедой и победили, потому что впервые выступили вместе. Теперь же силы были не равны ― остались только мы с Роджером, а кто знает, сколько новых «химер» за эти годы вырастил ненормальный Отс ― или его последователь ― в своей неуловимой лаборатории.

Наша беда и тогда, и, тем более, сейчас заключалось в том, что мы почти ничего не знали о противнике: ни ― кто был этот таинственный, так его раз так, «учёный экспериментатор», ни откуда он взялся со своим безумным желанием создать некое существо, соединившее бы в себе самые сильные черты необычных, так непохожих на людей существ. Вроде нас с Роджем. То есть, этот таинственный человек или нечеловек пытался сотворить монстра, или, как мы прозвали его творения ― «химеру». И ради его создания похищал самое дорогое ― наших «детей»: самых молодых и способных новообращённых членов клана.

Никто не знает, что эта тварь делала с похищенными, но периодически обоим кланам приходилось бороться с очередной «химерой», с каждым разом становившейся всё более умелой и непредсказуемой. Это была долгая, затянувшаяся на десятилетия, шедшая с переменным успехом война. И, сумев справиться с очередным чудовищем, стоя над его поверженным телом, мы гадали, кем из похищенных было раньше это создание.

Все они выглядели как совершенно обычные люди ― порой как старики, иногда ― полные сил мужчины и женщины, и даже дети, способные сжечь взглядом, взорвать прикосновением. Или, подобно хищным животным, мгновенно отрастив длинные когти и клыки, разорвать противника на части, тут же выпив его кровь.

Последним из «химер» был старик, прозванный Гадюкой за ловкий, почти молниеносный удар, который он наносил костяным шипом, выросшим на его правом запястье. Надо ли уточнять, что отравленная «колючка» била без промаха, и хватало одного лёгкого касания, чтобы жертва погибла в течение часа. Противоядия, к сожалению, создано не было, ведь зловонные трупы несчастных быстро разлагались. Можно сказать ― прямо на глазах, чем не только шокировали наших бойцов, но, зачастую, навсегда лишало существ с очень чувствительным обонянием возможности различать запахи.

Теперь мы с Роджем остались вдвоём против одного, но смертельно опасного противника, и что с этим делать пока было неясно. Плетясь к дому чудом уцелевшего оборотня, я с тоской думал о том, что сейчас нам бы очень пригодился тот самый Джинн, к освобождению которого мы имели в общем-то самое прямое отношение. Но мерзавец смылся, так и не исполнив ни одного нашего желания, что, разумеется, было крайне несправедливо и чертовски обидно:

― Что за люди… тьфу, нелюди, но должна же в жизни существовать хоть какая-то справедливость! Я же многого не прошу ― пусть только проклятая «химера» и ей подобные сдохнут вместе с их ненормальным создателем! Ну или хотя бы окажутся в какой-нибудь далёкой, желательно малонаселённой галактике. Неужели это так трудно?

Кто-то с заметным южным акцентом фыркнул над самым ухом:

― Не-а, не трудно, вах! Но я не буду этого делать.

Я сначала шарахнулся в сторону, чуть не сбив с о-о-чень длинных ног двух беззаботно болтавших девиц, и, поспешно извинившись, начал оглядываться по сторонам, боясь, что кованый враг крадётся следом, выжидая удобного момента для рокового удара. Девушки неправильно поняли эти выкрутасы, приняв их за желание с ними познакомиться ― что в другой ситуации позабавило бы известного сердцееда, сейчас же только разозлив.

Пришлось внушить легкомысленным красоткам, что они спешат в библиотеку ― хотя сомневаюсь, помнили ли блондинки значение этого прекрасного слова ― собираясь просидеть там до вечера, читая труды древнегреческих философов. Усмехнувшись и пожелав девчонкам успехов в этом непростом занятии, я ускорил шаг, сердито буркнув невидимому собеседнику:

― А в чём загвоздка, что не так? Почему ты не хочешь нам помочь, ведь если бы мы не прикончили ненормального Профессора с замашками несостоявшегося диктатора, сидеть бы тебе в той фигурке кошки ещё очень и очень долго.

Голос сердито засопел возле другого плеча:

― А чем вы оба лучше противного старикашки? Сначала пообещаете отпустить, а потом начнётся:

― Сделай то, сделай это… Вах, надоело всё, лучше я как червяк какой-нибудь умру здесь, растворясь в воздухе чужого мира, чем снова попаду в рабство!

Он говорил жалобно, словно вот-вот был готов разрыдаться, и мне вдруг стало его жаль:

― Понимаю, Джинн, и даже сочувствую, но мы с Роджем не такие как все ― ценим свободу превыше всего, и потому, как только ты избавишь нас от этой напасти, немедленно отпустим тебя на все четыре стороны. Без каких-либо условий.

Он помолчал, видимо, обдумывая это предложение, и наконец проныл с надеждой в голосе:

― Поклянись, чтобы я поверил…

Подняв два пальца, словно произносил присягу на плацу, и выдохнув так, что в лёгких почти не осталось воздуха, гаркнул:

― Да чтоб я окончательно, без права перерождения сдох, если совру! ― и, подумав, уже спокойнее добавил, ― и Роджер тоже. Так будет справедливо.

Судя по задорному смеху, Джинну моя нелепая клятва понравилась, чего нельзя сказать о перепуганных прохожих, поспешивших отойти как можно дальше от орущего дурным голосом симпатичного психа. Обрадованный, что дело, кажется, движется в нужном направлении, я и не заметил, как Роджер оказался рядом. Жёсткая, словно металлическая рука оборотня схватила меня за горло, чувствительно придушив. Его бешеные глаза пылали нешуточным гневом:

― Это кто тут должен сдохнуть, придурок? Объяснись, или я помогу тебе исполнить первую часть клятвы. Причём совершенно бесплатно!

Хорошо ещё, что он быстро сообразил ― я беззвучно разевал рот, выпучив глаза, совсем не потому, что решил изобразить выброшенную на берег рыбёшку ― а просто задыхался. И ослабил хватку. Это позволило мне наконец-то счастливо вдохнуть пыльный городской воздух и, насладившись этим моментом, сначала как следует наорать на усмехавшегося оборотня, пытаясь избить его же вырванным из рук шлемом, а потом уже ввести в курс дела.

Через несколько минут с недоразумением было покончено, и, убедившись, что оба ― и взмыленный я, и посмеивавшийся негодяй-Роджер помирились, невидимый Джинн согласился выполнить свою часть заключённого устного договора ― устранить нашего врага. Мы ждали, что после сказанного им:

― Один момент, ребята ― сейчас всё будет! ― представитель второй стороны, то есть, тысячелетнее мифическое существо через пару мгновений ― или хотя бы пару минут ― объявится, порадовав нас словами:

― Дело сделано, парни ― живите спокойно и не парьтесь! Ну а я пошёл ― Vive la liberté![2] ―  но вместо этого услышали насторожившее нас смущённое покашливание.

Оборотень нахмурил тёмные брови, нетерпеливо постукивая пальцами в кожаных перчатках по отнятому у меня шлему:

― Что не так, Джинн? Неужели эти твари даже тебе оказались не по зубам? Разочаровываешь, брат… ― в голосе напарника зарождались опасные нотки, не обещавшие нерадивому исполнителю ничего хорошего. И тот постарался оправдаться:

― Странно, но сила почему-то меня не слушается…

Роджер начал нетерпеливо простукивать шлем кулаком, словно пытаясь обнаружить что-то спрятанное в его глубине:

― Интересно, почему?

Невидимый проныра озабоченно вздохнул:

― Наверное, я слишком долго находился без своего сосуда…

Оборотень посмотрел на меня так, словно это я украл у бедняги его «дом»:

― Где сейчас фигурка кошки?

Пожал плечами:

― Осталась в кабинете Профессора. Наверное…

Джинн вдруг как-то слишком поспешно заголосил:

― Я ни за что туда не вернусь ― слишком много плохих воспоминаний!

Это переполнило чашу терпения и так взвинченного напарника: его глаза недобро потемнели ― видно, он сдерживался из последних сил:

― Ну и что ты предлагаешь? Говори, какой ещё «дом» тебе нужен? И предупреждаю, не зли меня, бестелесный сморчок…

Древний дух тут же залепетал:

― Подойдёт любой сосуд, желательно с крышкой.

Родж ткнул напарника локтем в бок:

― Мик, давай купим ему ночной горшок ― в самый раз для тех, кто не держит слово.

Не знаю, как долго продолжались бы наши препирательства, но тут я заметил того самого сутулого старичка с тростью. Он шёл по противоположной стороне улицы, словно к чему-то принюхиваясь. Пришлось действовать быстро: схватив Роджа за рукав куртки, я затащил его в переулок, указывая на медленно ползущего к пешеходному переходу врага. И заартачившийся было оборотень зашептал в темноту подворотни:

― Эй, ты ещё здесь, Джинн? У меня кое-что есть ―  думаю, тебе вполне подойдёт.

Он вытащил из кармана маленькую металлическую коробочку, украшенную разноцветной эмалью, и, открыв её, скомандовал:

― Живо залезай внутрь, думаю, это ты можешь. Ну как? ― Роджер захлопнул крышку и, услышав доносившееся изнутри многократное гулкое чихание, довольно засмеялся:

― С новосельем, брат! Это любимая бабушкина табакерка. Надо сказать, она обожала крепкий табачок, моя старушка… ― насмешник снова прислушался к не прекращавшемуся чиханию, ― будь здоров, Джинни, попробуй только нам теперь не помочь ― навсегда оставлю там. Понял?

Я испуганно схватил его за воротник куртки:

― С ума сошёл? Мы же поклялись его не запирать, хочешь на самом деле сдохнуть? С клятвами не шутят…

Роджер отцепил мои ледяные пальцы от своей обожаемой косухи, приоткрыв крышку табакерки:

― Ну как, обжился на новом месте?

Ответом стало новый приступ чихания и чуть слышное:

― Вполне… Я сейчас попробую, подождите минутку.

Но не через минуту, ни через две ничего не изменилось ― враг продолжал медленно двигаться в нашу сторону, а вот Джинн, похоже, и не думал возвращаться. Я застонал, порываясь разбить лоб о кирпичную стену, у которой мы стояли:

― Всё, доигрался, шутник! Джинн наверняка обиделся и смылся. Теперь нам точно крышка ― кто знает, что придумал сумасшедший Отс за прошедшие годы…

Грубо схватив меня за шиворот, абсолютно невоспитанный оборотень почти побежал к противоположному концу подворотни, не переставая ругать нытика-вампира и не умеющего держать слово Духа. Он подтолкнул раскисшего напарника к оставленному там байку и, протянув второй шлем, буркнул:

― Поедем в убежище, там всё хорошенько обмозгуем. Учти, я без боя сдаваться не собираюсь. И вот что, Мик, у всех, конечно, бывают минуты слабости, но возьми себя в руки ― мы же отличные бойцы, и не с такой заразой справлялись.

Чувствуя, что заливаюсь краской стыда, кивнул, застёгивая ремешок шлема, и тут к нам подошёл странного вида паренёк лет двадцати. Что-то с ним точно было не так, и в первое мгновение я даже подумал, что это какая-то новая «химера» негодяя Отса. Представьте полностью экипированного горнолыжника, прижимающего к себе лыжи и смотрящего на вас чёрными испуганными глазами сквозь большие стёкла защитных очков. И всё это в по-летнему тёплый сентябрьский денёк.

Первым очнулся Роджер, грубо толкнув парня в плечо:

― Отвали, пацан, не до тебя сейчас! ― но тот даже не пошевелился, и это было очень подозрительно. Потому что удар оборотня и медведя свалит с ног.

Мы переглянулись, и Роджер снова поднял кулак, ну тут «лыжник» заверещал знакомым голосом:

― Вах! Не бейте меня, ребята! Это я, Али, ваш знакомый Джинн из табакерки. Клянусь, что честно пытался выполнить обещанное, но происходит что-то ужасное: теперь я даже не могу влезть в свой новый «дом». Всё, на что хватило сил ― принять облик человека, ― и он горько заплакал, тщетно пытаясь размазать слёзы поверх лыжного шлема.

Я растерянно смотрел на рыдающее «недоразумение»:

― Али, а с чего ты решил, что люди должны выглядеть именно так?

Джинн с отвращением бросил лыжи на асфальт, показав рукой на витрину спортивного магазина, в которой красовался похоже одетый манекен. Осторожно потрогал его плечо и, убедившись, что оно реально, сказал:

― Посмотри на того мальчишку: вот он одет как надо. Сможешь?

Улыбнувшись, Дух тут же «переоделся» в рваные джинсы и футболку с ярким принтом, но, подталкивая меня к мотоциклу, Роджер обломал его радость в своей привычной манере:

― Выходит, ты ― дефектный Джинн. Жаль… Ладно, бить не буду, можешь убираться куда хочешь ― всё равно какой от тебя теперь толк?

Перепуганный Али встал перед байком, растопырив руки как рыбак, демонстрирующий размер своего улова:

― Я ― не дефектный, а нормальный. Знаешь, какой у меня послужной список? О-го-го! Просто сейчас возникли временные трудности, но силы обязательно вернутся, вот тогда и выполню договор. Мы, Джинны, всегда держим слово. А пока возьмите меня с собой, ребята! Может, и пригожусь….

Было заметно, что ему просто чертовски страшно в незнакомом мире, и я вопросительно посмотрел на сердитого оборотня, заранее готовый к его грубому ответу. Но ошибся ― Родж усмехнулся:

― На байке нет для тебя места, Али. Но если хочешь, можешь попробовать догнать нас своим ходом…

Это был ещё тот аттракцион. Случайные прохожие, видевшие, как смуглый большеносый паренёк с чёрными глазами бежит рядом с несущимся по проспекту байком, наверное, не верили своим глазам. Впрочем, как и я. И только двоим это безобразие, кажется, действительно нравилось: довольно хохотавшему оборотню и ни в чём ему не уступавшему, явно повеселевшему Джинну.

Этот необыкновенный забег остановился у ряда неприметных гаражей. В ворота одного такого Роджер и завёл свой любимый байк, окинув меня и ничуть не запыхавшегося Джинна насмешливым взглядом:

― Ну и вы заходите, так уж и быть… Кстати, Али, если попробуешь предать нас с Миком, я тебе не завидую. И табакерку верни ― бабушкино наследство.

Джинн «обиделся» на слова оборотня и долго хлопал себя по одежде, изображая, что усердно ищет новый «дом», через минуту с хитрой усмешкой показав на оттопыренный карман Роджера. Тот хмыкнул, сделав вид, что не впечатлён ловкостью прилипалы. А вот я задумался, как лучше использовать способности нового члена команды ― раз уж договор он выполнить пока не в состоянии.

Мы сидели на знакомом старом диване и пили пиво. Джинн не рискнул к нам присоединиться ― впервые обретя тело, он чувствовал себя немного «не в своей тарелке» и потому грустил. Мне тоже было не по себе, но по другой причине:

― Слушай, Али, раз твои силы пока не доступны, что ты ещё можешь, помимо бега? Например ― стать невидимым или превратиться в ниндзя? Нам бы это здорово пригодилось… Справиться с «химерой» очень непросто, даже сорок лет назад этот негодяй был таким стремительным, что ни вампиры, ни оборотни за ним не успевали. Я тогда потерял двух лучших бойцов…

Судя по тому, как звякнула на полу бутылка, Роджера посетили похожие воспоминания. Он негромко зарычал, а я прищурился, пытаясь найти среди дюжины пустых одну непочатую посудину. У оборотня, как известно, проблем с ночным зрением нет, да и Джинн за тысячу лет сидения в лампе или другой таре наверняка привык к темноте. А вот я последнее время начал сдавать. Возраст, так его раз так… или что-то другое ― посоветоваться-то в любом случае было не с кем.

― Простите, ребята, похоже, прав уважаемый Роджер ― толку от меня никакого! Вах-вах! И в кого я такой уродился? Несчастный, никому не нужный… ― запричитал высоким голосом наш Джинн, и я попытался похлопать Али по спине, чтобы немного приободрить, пока расстроенный оборотень не вышел из себя и в сердцах не выкинул его вон.

Но, как говорится, вампир предполагает, а злая судьба… Кто-то негромко постучал в дверь, и от этого тихого, можно сказать, вкрадчивого звука у меня ещё больше заледенели руки и заныли клыки, а у Роджа глаза вспыхнули жёлтыми неоновыми огоньками. В полной темноте это выглядело жутко.

Мы промолчали, и тогда стук повторился. Теперь это уже было не робкое:

― Ау, есть кто дома? ― а уверенное:

― Открывайте, а то хуже будет!

Но и на этот раз никто не проронил ни звука. Уверен, каждый из нас тогда подумал:

― Может, пронесёт ― чёрт его знает…

Стук превратился в гулкие раскаты, словно в железные двери вдруг ударил молот самого громовержца. Первым сорвался распсиховавшийся Али:

― Никого нет дома, вах! Ты что, не понимаешь, старый ишак… ― а дальше последовало ещё очень много незнакомых, но, видимо, обидных слов, и после того, как в финале речи наш храбрый Джинн добавил, ― убирайся прочь, здесь не подают милостыню, плешивый дервиш! ― дверь слетела с петель, впуская в темноту яркий свет погожего сентябрьского дня.

А вместе с ним в гараж вошёл тот самый старик. Его наглая физиономия светилась неподдельной радостью, блёклые глаза под кустистыми бровями сияли торжеством, заранее празднуя победу, а голос прозвучал как-то особенно мерзко. Ну, так показалось, потому что крутого вампира вдруг затошнило как при качке на море:

― Здравствуйте, здравствуйте… Давно не виделись, друзья мои. Я так рад нашей встрече, а вы, смотрю, не очень. Жаль, хотя… К чему слова? Спрятаться от Гадюки невозможно: мой несравненный нюх никогда не подводил, с годами став только лучше. Помнится, сорок лет назад мы не закончили одно славное дельце. Вот я и пришёл, чтобы расставить всё по своим местам… Итак, приступим?

Он поднял руку, и дверь гаража начала медленно закрываться, издавая страшные звуки, способные украсить любой фильм ужасов. Рядом тяжело дышал Роджер:

― Не получается перекинуться, Мик, извини… Похоже, тварь распространяет вокруг странный запах, он блокирует мои способности. Придётся драться по старинке. Давай простимся на всякий случай: ты был отличным врагом… и вообще, хорошим парнем.

Мы пожали друг другу руки. Проверив языком не спешащие отрастать клыки, я усмехнулся:

― Не спеши нас хоронить, Родж ― тут полно битого стекла, оно режет не хуже ножа. Постоим за себя и свои Кланы…

В этот почти эпический момент, когда герои должны смотреть друг другу в глаза, пуская скупую мужскую слезу, дверь наконец закрылась. И стало чертовски темно. Почувствовав какое-то дуновение воздуха, я инстинктивно пригнулся. Но зрение снова меня подвело: разбив зажатую в руке бутылку о что-то твёрдое, я выставил её вперёд, смущённо слушая дикую ругань Роджера о «бледной сволочи и предательском ударе».

Тут рядом снова что-то просвистело, и задорный голос Джинна прокричал:

― А вот и не догонишь, старый хр… Ой, кажется, догнал. Ребята, эта тварь меня уколола, но я её поймал и держу. Помогите…

Раздался оглушительный удар, и в тёмном помещении гаража сразу стало очень светло: и неудивительно, ведь в могучем броске оборотень напрочь выбил двери. Я стоял у распростёртого на полу тела нашего героического Джинна. Его выразительные чёрные глаза были закрыты, но полные губы остались растянуты в довольной улыбке. Потому что обманчиво худенькие руки крепко сжимали горло лежащего рядом поверженного старикашки.

― О, Али… Ты погиб, спасая нас, выполнив обещание. Даже не обладая «силой», храбро бросился в бой со смертельно опасной «химерой» и победил. Но как? ― «страдал» я, стирая слёзы с глаз.

― Как-как… Просто придушил Гадюку, и все дела, ― грустно вздохнул сидевший на корточках у тела павшего героя Роджер, ― это с виду он был обычным мальчишкой, а на самом деле… Помнишь, как я пытался его ударить? Чуть руку не сломал. Кремень-парень… Жаль, я бы принял его в свой клан, он заслужил.

«Труп» Али бодро открыл глаза, садясь и счастливо пялясь на нас, пока мы испуганно шарахались в сторону от лжепокойника:

― Серьёзно, Роджер? Ты примешь меня в клан?

Оборотень сглотнул, качая головой, на которой красовался запекшийся след случайного удара подслеповатого вампира:

― Нет, я пошутил. А ну вставай и признавайся, почему до сих пор жив?

Али повиновался с грустной миной на загорелом лице, смущённо отряхивая с футболки остатки битых стёкол:

― С чего бы мне умирать? Вах, я же Дух, тем более ― Джинн, пусть и временно бесполезный…

Я обнял его, чувствуя себя так, словно прижимал к себе каменную скалу:

― Ты не бесполезный, Али, а совсем наоборот. Ох, ё-моё, что это за запах ― кажется, «химера» слишком быстро разлагается. Быстро уходим отсюда, пока её испарения нас не отравили.

Все поспешно выбрались на свежий воздух, и явно счастливый Роджер вёл свой байк, преувеличенно сильно ругаясь, что проклятая тварь изгадила ему такое хорошее убежище. Мы немного поспорили на эту тему, но до драки дело не дошло.

― И что нам с ним делать? ― кивнул оборотень на сияющего как масляный блин Джинна, ― пожалуй, устрою его дворником. Достанешь парню документы?

Я возмутился:

― Ещё чего, он же нам жизнь спас. Скоро куплю новые апартаменты, возьму его к себе дворецким. А что, хорошая идея. Как на это смотришь, Али? Кстати, Родж, можно мы пока у тебя перекантуемся? Что значит ― «я подумаю»? Эй, а ну слезай со своего драндулета. Вот ведь зараза, сбежал… Да чтоб я ещё хоть раз связался с этой волчьей мордой! И хватит ржать, чёртов Джинн, а то передумаю ― пойдёшь в дворники. Что это такое? Тебе понравится…

P.S.Входит в цикл "Закадычные враги". Продолжение по пятницам.

[1] Рассказ «Закадычные враги»

[2] Да здравствует свобода! (фр.)

Ночное небо сегодня было на удивление ясным, а луна ― почти полной, до идеала не хватало совсем немного. При взгляде на этот замерший, в вышине светящийся как глаза волка шар губы сами растянулись в ехидной ухмылке:

«Завтра полнолуние, интересно, как Родж теперь выкручивается? Купил очередную деревенскую халупу где-нибудь на окраине или нашёл подходящий подвал, чтобы пересидеть «превращение», обвешавшись цепями? Лох…» 

Ветка скрипнула под ногой возникшего казалось из ниоткуда силуэта в неизменной кожаной куртке. Короткий ёжик светлых волос, блеск стальной серьги в ухе и, вот так сюрприз ― слишком сильный аромат приторно сладкого одеколона. Не совсем искренне сочувствую его чувствительному носу и, если честно, не понимаю, как тот выдерживает такую… кхе-кхе…

― Чёрт, Роджи, в прошлый раз от тебя хотя бы несло псиной, как и положено нормальному оборотню. Противно, но терпеть можно. А сейчас-то что случилось? Нечаянно пролил на себя флакон любимых духов столетней бабули или пытаешься создать новый, «романтичный» имидж? Неужели я сорвал тебя со свидания с какой-нибудь блохастой…

― Заткнись, Мик… Не выводи из себя, а то пожалею, что притащился сюда и припомню некоторым бледным мордам старые грехи, ― хриплый голос врага наполнил давно остывшее сердце вампира приятной теплотой.

― Привет, псина. Рад, что ты ещё не сдох. Нет, честно, честно ― прямо соскучился по твоему лаю. Как поживаешь, несокрушимый байкер? Всё ещё тусуешься с теми бородачами в кожанках и прикрывающих лысины платках?

Родж чиркнул зажигалкой и, затянувшись, выпустил мне в лицо несколько дымных колец:

― Не платках, а банданах. Пора бы запомнить, кровосос. Я в норме, вижу, и ты не бедствуешь. Рад, что кое-кто бросил эти модные показы: честно скажу ― даже меня тошнило от вида престарелого вампира в обтягивающих джинсах на подиуме в Милане. То ещё позорище…

Я чувствовал, как заливаюсь краской, надеясь, что в темноте этого не видно:

― Не завидуй… Подумаешь, с тобой такого что ли не бывало ― я просто зарабатывал себе на карманные расходы. Но мне это быстро надоело ― сниматься в кино оказалось гораздо интереснее.

Роджер захохотал, давясь дымом, и пришлось снисходительно постучать его по широкой спине:

― В кино? Шутишь? А как же твои сверхчувствительные глаза? Кого ты там изображаешь ― Ромео в тёмных очках? Умора…

Но я уже взял себя в руки:

― Ты отстал от жизни, дружок, у меня ― специальные линзы, им всё нипочём. Ну хватит пустой болтовни, есть серьёзный разговор, или правда думаешь, кто-то по тебе соскучился?

Оборотень бросил сигарету, уставившись так, словно я пошутил. Жёлтые глаза, от одного взгляда которых по спине пробежали мурашки, недобро светились:

― Опять твои приколы, Мик? Нет? Тогда не тяни резину, бесишь…

Я кивнул, самого раздражала необходимость вести этот дурацкий разговор с давним врагом. Обычно-то мы никогда не обменивались любезностями, сразу вступая в драку, но сейчас был особый случай. И пришлось это объяснить нетерпеливому оборотню:

― Не знаю, слышал ли ты новости о том, что в последние два месяца наши и без того немногочисленные ряды поредели?

Родж заметно напрягся:

― Разумеется, и сначала даже радовался. Да вот беда, за это же время и мой клан потерял троих ребят. Ведь не щенки были ― опытные бойцы. А тут подозрительные «несчастные случаи». Один за другим…

Я тяжело и вполне искренне вздохнул:

― Именно. Рене и Анна были опытными и проверенными членами Клана. И вдруг… сразу двое, а вскоре смерть нашла и Симона. Его-то в неосмотрительности заподозрить трудно ― осторожный был, зараза, всех, даже меня, подозревал. Какие уж тут сомнения ― на нас снова открыта охота. Только вот кто на этот раз осмелился бросить вызов? С последней заварушки прошло почти сто лет. Есть соображения?

Роджер снова раскашлялся ― чёртов курильщик:

― Да я уже голову сломал, пытаясь понять, у кого крыша поехала. Всякие «борцы с нечистью» и прочие идиоты сейчас не в почёте, если и есть где-то, то наверняка тупицы только страшные книжки читают, да фильмы смотрят. На большее не способны. А тут ― кто-то очень серьёзный. Надо поговорить с Даном, он у нас самый опытный, как раз к нему сегодня собирался, да вдруг ты прислал сообщение. Сейчас поеду к старику за город.

Кивнул в ответ:

― Давай, а я хочу навестить одну очень древнюю библиотеку, может, там накопаю похожие случаи: оторванные головы ― это не шутка, тут сила нужна, и немаленькая. Если честно, вначале на ваших думал…

Оборотень рыкнул, совсем как пёс:

― Мы соблюдаем договорённости, не то что вы, упыри… Ладно, будем на связи, как только появятся новости ― пиши на мобильный. И ты, Мик, это, будь осторожнее, не хочу остаться без достойного противника.

Удивлённо вскинул голову ― он улыбался… Да быть того не может, кажется, этот мир окончательно сошёл с ума!

― Ты тоже смотри под ноги, Роджи. И по сторонам, особенно когда летишь на своём драндулете на красный свет, ― улыбнулся в ответ, но он не оценил моего обаяния ― его уже и след простыл.

Я провёл в тайной библиотеке всю ночь и большую часть дня, пока в руки не попал один любопытный документ. Отправив сообщения членам Клана собраться в пентхаусе, помчался домой со всех ног. Так спешил, представляя, как наконец-то дам «своим» надежду. И… опоздал: новый, недавно купленный в Эмиратах дорогой шёлковый ковёр был залит их кровью. Разорванные тела, вернее, части тел были повсюду ― от современной кухни и гостиной до роскошной спальни на втором этаже.

Драгоценная, полностью разгромленная библиотека представляла собой жалкое зрелище, впрочем, как и её хозяин. Я попытался поднять с пола самые ценные экземпляры, которые собирал не просто годами, а столетиями, но они, поруганные каким-то мерзавцем, рассыпались в пыль прямо на глазах. Рукава нового чёрного пальто, как и рассыпанные по плечам волосы щедро пропитались кровью тех, кто долгие годы был моей семьёй. Потрясённый случившимся, я кричал и плакал над телами погибших, хотя раньше думал, что давно разучился это делать.

И тут раздался звонок.

Скользкие от крови пальцы несколько раз роняли телефон, прежде чем, наконец, удалось удержать его в трясущихся руках, и ледяной голос Роджера произнёс:

― Приезжай немедленно….

Совсем не помню, как добрался до условленного места ― в конце концов, ещё одна разбитая машина ничего не меняла. Оборотень буквально остановил меня на лету, схватив за лацканы пальто и несильно встряхнув. На этот раз его голос звучал непривычно глухо и подавленно:

― Приди в себя, Мик. Вижу, и твой клан эта сволочь достала. Не буду спрашивать, что случилось, но, судя по мокрым рукавам… Хоть кто-то выжил?

Я смотрел невидящим взглядом сквозь пелену слёз, но смог на лету перехватить его руку, похоже, собиравшуюся решительно привести меня в чувство:

― Не прикасайся, и без тебя тошно. Никто не выжил, это я виноват: знал же ― не стоило собирать всех в одном месте. Такое чувство, что они или не успели дать отпор, или почему-то не могли. Ты же знаешь, какая скорость у вампира, но, похоже, «этот» оказался ещё быстрее. А что у тебя случилось? Неужели…

Роджер курил, опустив голову, и я не стал его торопить с ответом.

― Когда вчера приехал к старику Дэну, тот уже был мёртв. Сразу вернуться в Клан я не мог ― обращение началось слишком быстро, пришлось пересидеть ночь в его подвале. Возможно, это меня и спасло, потому что сегодня…

Он замолчал, снова закашлявшись. Впервые я слышал, как дрожит голос Вожака:

― Этот гад их всех… Даже самых маленьких, никого не пощадил, урод. Теперь я совсем один, Мик. Чёрт, чёрт…

Отнял у него сигарету, затянувшись впервые за долгие годы:

― И я, Родж. Только мы с тобой и остались друг у друга. Поверь, это не смешно. Давай заключим временный договор о совместных действиях, пока не найдём и не покараем эту тварь.

Оборотень тут же протянул свою большую ладонь, и я крепко её пожал. Этого было достаточно. Через пять минут оба сидели на продавленном диване в старом гараже, доставшемся неожиданному союзнику от одного слишком азартного любителя карточных игр, и пили горькое пиво из тёмных бутылок. Свет нам был не нужен.

― Понимаешь, Мик, ― Роджер сделал большой глоток, вытирая губы ладонью, ― восстановить Клан быстро, как раньше, не получится. Даже после инициации. Что ухмыляешься? Да, я имею ввиду укус, и что? Сам-то не лучше, бледная ты, хоть и симпатичная морда. Так вот, по-старому ― не будет. Проклятые людишки, как правило, не переносят последствий ― умирают, черти. Выживает разве что один из ста. Прикинь, какой кошмар.

Я грустно рассмеялся:

― Ещё как понимаю, Роджи. У меня те же проблемы ― новообращённые ― типичные слабаки, мрут как мухи. А всё потому, что в их крови чего только не намешано: вместо благородного вина ― сплошная отрава. Неудивительно ― едят что попало, пьют всякую гадость, а дышат… Сам знаешь, чем. Да ещё наркотики, такая дрянь.

Оборотень снова за раз проглотил половину содержимого бутыли:

― Вот именно, Мик, вот именно. А дальше будет только хуже. Может, после того как покончим с нашим делом, податься в Африку или джунгли Амазонки? Там народ, наверное, поздоровее…

― Ха, ну ты загнул!  И не мечтай ― везде одно и то же. Нет, надо признаться, что теперь Кланам крышка ― найти здорового человека, способного на необходимые изменения, сейчас почти невыполнимая задача. Вот лет сто назад всё было проще. Есть ещё закурить?

Роджер протянул пачку сигарет:

― Ты же, вроде, не куришь, всегда нудел о здоровом образе жизни и тому подобное?

Я фыркнул:

― Так это если она есть ― нормальная жизнь. А мы с тобой, во-первых, давно мертвы, а во-вторых, сейчас по-другому я не могу соображать. А это помогает. И всё, хватит доставать, а то буду называть тебя Родж-доставала. Кстати, ты кем сейчас работаешь?

Оборотень взял пятую бутылку:

― Я в отпуске, всё надоело. И проклятая охранная фирма особенно, открыть тебе ещё?

Покачав головой, зевнул и, недолго думая, попытался устроиться на жёстком диване:

― У меня стресс, надо поспать… ― получив от собутыльника толчок в бок:

― Согласен, стоит отдохнуть. Но не здесь же.

Вздрогнул, вспомнив пентхаус:

― Не могу вернуться, там они, не было времени убраться…

Роджер взял меня за шкирку, невежливо поднимая на ноги и заставляя идти за собой:

― Поедем в одно секретное место, там переночуем, а завтра с утра уберёмся и начнём действовать. Не только тебе плохо: нормальному оборотню после обращения тоже нужно время для восстановления. А главное, эта тварь туда не сунется. Не посмеет…

Он что-то ещё бормотал, но я уже не слушал, засыпая на ходу и покорно забираясь на его байк. Каким-то чудом даже умудрился не свалиться во время недолгой, но очень быстрой поездки, убедившись, что во мне ещё осталось кое-что человеческое. Пришлось, например, вспомнить, что если в дороге укачало, потом долго будет рвать на кожаную куртку новоиспечённого напарника…

В течение несколько последующих минут я не без удовольствия прослушал лекцию плохо воспитанного оборотня о вампирах и их родне, украшенную такими оборотами, что даже у меня покраснели уши. А вот дальнейшее помню плохо. В памяти остался только тычок Роджа, после которого я приземлился на что-то мягкое, и его затихающие слова:

― Дрыхни, кровосос… Чтоб ещё хоть раз поделился с тобой хорошей выпивкой, раз ты всё умудряешься вернуть обратно, скотина.

Утро выдалось трудным во многих отношениях ― кто-то настырно орал над ухом, но что именно ― разобрать так и не удалось. Страшно болела голова, и, застонав, я в который раз поклялся себе не пить ничего, кроме настоящего бургундского. На крайней случай, отборное шампанское тоже сойдёт…

Пытавшему разбудить меня мерзавцу, настырно трясшему итак сильно пострадавшее от езды на проклятом байке тело, наверное, этого показалось мало. Он поступил просто ― спихнул «соню» с кровати на пол, в довершение окатив водой. Но после вчерашних потрясений такой пустяк не смог вывести бедного вампира из-себя. Открыв один глаз и мило улыбнувшись разъярённому Роджеру, я тряхнул спутанной за ночь гривой:

― И тебе доброго утра, псина! Кофе завари, а то голова сейчас взорвётся.

Через пять минут вялых препирательств я смог наконец найти дорогу в душ. После чего мы сидели за столом в незнакомом помещении без окон, завтракая неплохой яичницей с беконом, кофе и свежими круассанами.

Успокоившийся Родж окинул меня недовольным взглядом:

― Вот не думал, что ты всё это ешь! А как же кровь?

Пожав плечами, макнул кусок хлеба в жидкий желток, с удовольствием отправляя это великолепие в рот:

― Я неправильный вампир, Роджи, всё ем ― за столько лет желудок приспособился к человеческой пище и уже её не отвергает. Но кровь по-прежнему жизненно необходима. Кстати, у тебя случайно нет…

Вместо ответа он распахнул холодильник, и к своему удивлению я увидел там целую коробку пластиковых пакетов с тем самым «эликсиром».

На вопросительно поднятую бровь Родж усмехнулся:

― Я привык заботиться о своей стае, напарник… ― и почему-то покраснел, а у меня в горле встал ком, и невыносимо защипало глаза.

Притворно раскашлявшись, спросил, стараясь уйти от скользкой темы:

― Где это мы? Бункер?

Оборотень только кивнул и, быстро вскочив, буркнул:

― Возьми с собой запас на неделю, неизвестно, как пойдут дела. Пора заняться уборкой…

Мы шли по тёмным извилистым коридорам подземелья, и за всю дорогу напарник не проронил ни слова. А покидать это мрачное местечко пришлось через канализационный люк, что было не очень приятно. Удивительно, но выход оказался буквально в двух шагах от моего дома. Поднявшись в пентхаус на специальном лифте, я заранее старался взять себя в руки, с ужасом представляя вчерашнюю картину. Но всё равно оказался не готов…

В квартире было пусто. Совсем ― ни мебели, ни тел. Только голые, опалённые огнём стены, словно здесь ещё совсем недавно полыхал пожар. Вот только пластиковые окна не пострадали, и запаха гари не было.

Роджер задумчиво тёр подбородок:

― Что думаешь, Мик? Кто-то очень оригинально замёл следы. Уверен, что полыхнуло здесь капитально, однако соседи почему-то ничего не заметили.

Пристально на него посмотрел:

― А что чувствует твой уникальный нос? Осталось хоть что-нибудь?

Оборотень ещё больше помрачнел:

― Ничего, стерильно, словно в операционной. Так же, как там, где погибла моя семья ― пока ты спал, я наведался домой. Всё то же самое, ― он показал на закопчённые стены.

Сбросив с плеча рюкзак, достал из него папку с парой тонких как пергамент листов, передав их Роджу:

― Читай, это было в древней библиотеке. И поосторожнее, рукопись может рассыпаться ― такое старьё… Только это показалось мне достойным внимания. Ты владеешь древнеассирийским, нет? Тогда верни раритет, так расскажу. В манускрипте говорится о некоем Джинне, способном выполнять человеческие желания. Он так силён, что один может уничтожить армии, разрушить горы или сжечь города в странном холодном пламени. Прямо как здесь.

Я видел, как загорелись бешенством жёлтые глаза напарника:

― Байки решил травить, чёртов кровосос? Будем искать того, кто прячет под полой лампу Алладина?

― Успокойся, бешеный, и посмотри на меня ― я похож на шутника? В документе сказано ― Джинн заключён в некий предмет, вероятно, ритуальный сосуд, и передан Ададу, жрецу храма верховного бога. Это, кстати, реально существовавший человек.

Но Роджер не хотел слушать никаких доводов:

― Реальный, говоришь? Тебе-то откуда знать?

― Учитель рассказывал. Именно Адад стал предком ассирийской ветви вампиров, к которой принадлежал Наставник. Я тогда был его студентом, одержимым наукой и мечтавшим заниматься Востоковедением. Сам, дурак, попросил его меня обратить, вот до сих пор и мучаюсь. Так что поверь, такой Джинн существует, и сейчас он в руках нашего общего врага. Дело остаётся за малым ― разыскать того, кто люто ненавидит таких, как мы…

Вспыльчивый напарник уже остыл: похоже, моя история произвела на него впечатление:

― Ну допустим, хотя и сомнительно. И где будем искать эту тварь? Дадим объявление в газету, мол, откликнитесь те, кто что-то знает о древнем Джинне. Так, что ли?

Я хмыкнул:

― Возможно, но давай сначала уйдём отсюда. Как-то не по себе ― такое ощущение, что за нами наблюдают.

Мы сидели в маленьком кафе под полосатым навесом, ели мороженое и молчали. Каждый был погружён в невесёлые мысли. Мимо по улице проходили люди: в этот солнечный сентябрьский день они шутили, беззаботно смеясь, отчего на душе, или что там заменяет её вампиру, становилось ещё тоскливее.

Первым тягостное молчание нарушил нетерпеливый Роджер:

― Зачем ты меня сюда притащил, Мик? Сидим тут у всех на виду, а между тем мерзавец, погубивший наши кланы, наверняка разыскивает уцелевших.

Улыбнулся, облизывая ложку с вишнёвым вареньем.

― Очень на это рассчитываю, напарник. Мы здесь для того, чтобы противник как можно быстрее отыскал оставшихся в живых Вождей так нелюбимой им части земной фауны. Что, непонятно выражаюсь? То есть, чтобы он поскорее нас нашёл.

Оборотень посмотрел с интересом:

― Так это твой план? Ловим на живца, да? Он придёт, и тут мы вдвоём набросимся на него и…

Мой смех был таким ироничным и грустным, что заставил напарника снова хмуриться:

― Прекрати, Роджи… Тип, повелевающий Джинном, способен покрошить нас соломкой, не вынимая руки из карманов. Ничего не успеем ему сделать… Уверен, он специально оставил нас в живых и убивать, во всяком случае, пока ― не собирается. Этой дряни что-то нужно. Давай узнаем, что понадобилось такому всемогущему типу от обыкновенных ребят, вроде нас с тобой. Кстати, если я правильно понял, это он спешит сюда с той стороны улицы. Смотри, улыбается и даже машет ручкой… мерзавец.

Оборотень напрягся, его большие круглые глаза мгновенно превратились в узкие, полыхающие жёлтым огнём щели. Из груди вырвался негромкий рык:

― Можешь сидеть и ждать, пока он тебя размажет по тротуару, трусливый кровосос, но я так просто не сдамся…

Прошептал, положив свою вечно холодную ладонь на его пылающую огнём руку:

― Уймись, буйная пёсья морда. Всему своё время, ещё успеешь опробовать на этом сморчке свой фирменный укус. А пока доверься мне и делай как скажу. Быстро улыбнись в ответ, пусть растеряется: надо узнать, что ему нужно, а главное, где сейчас находится Джинн. Интуиция подсказывает, вряд ли он прихватил такую ценную вещь с собой.

Роджер послушно распахнул в неповторимом оскале рот, и, надо признаться, это было потрясающее зрелище: его прекрасные белоснежные зубы могли стать лучшей рекламой любой стоматологической клиники. Особенно в сочетании с горящими лютой ненавистью глазами. Во всяком случае, на благообразного старичка с седыми кудряшками в вельветовом «профессорском» пиджаке с заплатками на локтях они явно произвели впечатление.

Он остановился рядом с нашим столиком и, бесцеремонно плюхнувшись на соседний стул, вытер взмокший лоб белоснежным платком:

― Боже, как же сегодня не по-осеннему жарко, не находите, господин вампир? Пришлось даже оставить плащ в кабинете. А Вы, господин оборотень, похоже, чем-то очень расстроены, не так ли? Успокойтесь, пока не дам команду, мой помощник никого не тронет ― ни вас, ни эту праздношатающуюся публику. Просто выслушайте то, что я скажу, и никто не пострадает. Даю слово…

Я осторожно пожал руку набычившегося напарника, ответив как можно спокойнее:

― Не уверен, что стоит верить Вашему слову, господин… э… как Вас там?

Негодяй добродушно улыбнулся, и от этого лицемерного оскала у хладнокровного вампира взмокли спина и шея, хотя, по идее, не должны были, ведь я давно мёртв.

― Зовите меня Профессор, не возражаете?

Я ухмыльнулся, чувствуя, как самый настоящий ручеёк пота заскользил вдоль позвоночника. Неужели эта тварь так меня напугала? Чушь! Да и чего бояться ― в любом случае, мертвее уже не стану…

― Мы с другом не возражаем, к тому же, как я понимаю, особого выбора у нас нет?

Его смех ударил словно пощёчина:

― Другом, серьёзно? Это же смешно…  Впрочем, всё равно. Хватит лирических отступлений, перейдём к делу. Я владелец Джинна, и бороться со мной бессмысленно. Вы уже потеряли кланы, но можете продлить себе жизнь. Как? Всё просто ― с сегодняшнего дня оба становитесь моими слугами, а работой я вас обеспечу, как и достойным вознаграждением. Итак? Даю пять минут на размышление. На кону не только ваши жизни, но и этих ни в чём неповинных людей.

Взрыкнувший Родж вырвал руку из сдерживавшего его захвата, чуть не сломав пальцы бедного вампира:

― А с чего ты, мерзкий таракан, решил, что оборотню есть до этого дело? Пусть хоть все передохнут, не расстроюсь…

Пришлось чувствительно ткнуть скандалиста под ребро, параллельно нажав на могучей шее точку, временно лишившую его способности говорить глупости:

― Похоже, господин Профессор уже исчерпал все возможности повелевать Джинном. Иначе зачем бы мы с Роджем Вам понадобились? Понравилось чувствовать себя всемогущим, да? Но рано или поздно всё кончается… ― я вложил в свой смех столько яда, сколько смог.

И мерзавец занервничал: благостное выражение исчезло с его лица, сменившись отвратительной гримасой ненависти. Он стукнул сухонькой ладонью по столу, выпучив глаза и брызжа слюной, так что я невольно подался назад. Тем временем Роджер, коварно оставленный бессовестным напарником без права голоса, показал мне огромный кулак, а Профессору ― не менее впечатляющую фигуру из трёх пальцев.

― Вы, Вы все… ― пыхтел возмущённый Профессор, ― ни на что не годитесь, вы и пальца моего не стоите, но почему-то способны жить столетия. В то время как век обычного человека, ― и он громко высморкался в платок, ― неприлично короток. Где же тут справедливость? Но бог всё видит! Во время последней  экспедиции на Восток он послал своему верному рабу бесценный артефакт. К сожалению, осталось лишь одно желание, но и его хватит, чтобы превратить весь мир в руины. Так что у вас, мерзкая нечисть, нет выбора, кроме как подчиниться!

После этого пафосного заявления несостоявшийся диктатор снова громко высморкался, глядя на нас с выражением явного превосходства. Я только собирался высказаться по этому поводу, но к Роджу внезапно вернулся голос, то есть хриплый рык заядлого курильщика. И со словами:

― Ты кого это посмел назвать нечистью, таракан? ― мой не сдержанный товарищ по борьбе с негодяями отвесил старикашки леща. От чего тот охнул, свалившись носом в кусок яблочного пирога.

Пощупав тощую шею очередного претендента на мировое господство, я с ужасом посмотрел на замершего оборотня:

― Ты что наделал, паразит блохастый? Убил его одним шлепком до того, как мы выяснили, где артефакт? Да чтоб тебя и твою бабушку…

И пока растерявшийся Родж смущённо бормотал:

― Я же совсем несильно, кто знал, что он такой слабак… ― быстро ощупал карманы покойного противника. К сожалению, безрезультатно.

― Вот что, Родж… исчезни, пока я сделаю так, чтобы здешние посетители забыли о нас с тобой. А потом пойду вон в то высокое здание. Как понимаю, это университет, где работал Профессор, раз, по его же словам, он оставил свой плащ в кабинете. Надо проверить, не там ли спрятан чёртов артефакт...

Роджер расстроенно тёр белобрысую макушку:

― При нём даже документов нет. Как ты узнаешь, кем был этот дохляк?

Подмигнул, вставая из-за пластикового стола:

― Гипноз, напарник. Это просто… Люди в универе сами всё расскажут обаятельному «журналисту». Давай встретимся в парке через час, думаю, этого хватит на обыск кабинета, а, возможно, и квартиры. А теперь уходи, официантка наверняка нас запомнила, но, к сожалению, сейчас куда-то ушла, и я не смогу стереть ей воспоминания. Вернувшись, она поднимет шум, и вскоре у полиции будут наши портреты. Хорошо, что хоть столик выбрал там, где нет камер наблюдения.

Я осторожно рассматривал обстановку в кабинете Профессора ― попасть сюда было несложно, но, быстро справившись с первой частью задачи, опытный сыщик, каким я себя всегда считал, вот уже минут двадцать в растерянности бродил перед шкафами, доверху набитыми сказочными сокровищами. Нет, не бриллиантами и платиной, а ценнейшими находками, видимо, привезёнными Профессором из прошлых экспедиций.

Проблема была в том, что одна из этих многочисленных, спрятанных за стёклами шкафов невзрачных чаш, табличек или неказистых на первый взгляд фигурок могла оказаться тем самым артефактом…

Я снял с плеча рюкзак, впервые пожалев, что не умею создавать дополнительное пространство, этакий сказочный безразмерный куб, ― что здорово облегчило бы мою задачу. Но время поджимало, а идей, как из этого «богатства» выбрать подходящий предмет, так и не было. А когда за дверью кабинета вдруг раздались голоса, вообще стало не до размышлений.

Итак, пришлось снова положиться на интуицию: в рюкзак попали только вещи, сразу притянувшие взгляд ― несколько медных кувшинов, пара объёмных глиняных табличек с шумерскими надписями, чёрная деревянная шкатулка и, наконец, металлическая статуэтка сидящего кота с большими выпуклыми глазами, покрытыми жёлтыми полудрагоценными камнями. Она была совсем не похожа на искомый артефакт, и всё-таки я её почему-то взял.

Роджер сидел на скамейке недалеко от журчащего фонтана: он был печален, всем своим видом изображая вселенскую скорбь. Пришлось оторвать его от самосозерцания, плюхнув рядом тяжёлый, громко звякнувший медными сосудами рюкзак. Напарник посмотрел на меня усталым взглядом:

― Принёс?

Кивнул, присаживаясь рядом и развязывая тесёмки заметно потяжелевшей ноши:

― Выбирай, что нравится. Схватил первое, на чём остановился взгляд.

Грустный Родж заглянул в рюкзак:

― И как глиняные таблички могут быть сосудом для Джинна? Наверное, нужно хоть какое-то отверстие, желательно с крышкой…

Пожал плечами:

― Не нравится, иди и сам ищи, в кабинете старинного барахла хватит на целый музейный зал. У меня кончились силы, а ведь есть ещё квартира и, наверняка, немаленькая. Уверен, хапуга-Профессор забил её артефактами до отказа. И куда только полиция смотрит?

Роджер тряхнул стальной серьгой:

― Куда, куда… Она не смотрит, а ищет нас с тобой, как вероятных убийц этого маньяка. Ох, какая симпатичная кошка, люблю таких… Можно я её себе оставлю? ― вдруг заныл «суровый» оборотень, поглаживая холодный металл древней статуэтки.

Не успел я ему ответить, что, вообще-то, вещь краденая и должна вернуться в музей, где ей самое место, как неуклюжий палец оборотня сковырнул один из полупрозрачных жёлтых камней, заменявшей «кошечке» глаз. Что-то чёрное, похожее на смятое облако, вырвалось из замаскированного отверстия, быстро скрывшись среди только начинавшей желтеть резной кленовой листвы.

Икнув от неожиданности, я прошептал застывшему в шоке оборотню:

― Родж, это ― то, что я думаю? Неужели, Джинн… А почему тогда он сбежал? Как же «слушаю и повинуюсь, о, Господин» и исполнение наших желаний, а?

Никогда ещё не видел, чтобы суровый белобрысый байкер так хохотал, ударяя большой лапищей себя по коленке. А отсмеявшись, этот старый балбес хлопнул по моей несчастной спине так, что я чуть не задохнулся:

― Почему? Да просто парня достало столько лет служить всяким заср..цам, вот и решил свалить по-быстрому, пока потенциальные хозяева не очухались. И знаешь, я его прекрасно понимаю… ― Родж вытирал мокрые от смеха глаза, но, посмотрев на меня, вдруг снова погрустнел.

Осторожно тронул его за рукав куртки:

― Ты чего такой… странный? Радоваться надо ― похоже, наша проблема решена. Или я чего-то не знаю?

Оборотень хитро прищурился:

― Да ничего особенного… Просто я настолько задумался, что сдуру сел на скамейку, не заметив вот этого, ― он показал на криво налепленную бумагу с надписью: «Осторожно, окрашено!».

Я почувствовал, как яркий румянец заливает обычно бледную кожу вампира:

― Как ― окрашено? Что значит… Чёрт, моё пальто из новой коллекции… Ах ты придурок! Почему не предупредил, зараза?  Думаешь, поверю, что с твоим супернюхом и не почувствовал запах? Поиздеваться решил? Смешно тебе, да? А ну стой, куда побежал? Да чтоб я ещё хоть раз связался с этой псиной…

P,S. Входит в цикл "Закадычные враги". Продолжение по пятницам.