Яркий писатель, публицист и юрист, обер-прокурор А. Ф. Кони в разговоре с императрицей Марией Федоровной о беспорядках в Хвалынске подчеркнул: «Мадам, эта дикость - результат невежества народа, который в своей жизни, полной страданий, не руководится ни церковью, ни школой»…

Эти трагические события были описаны В. Вересаевым в повести «Без дороги», вышедшей в 1895 году. О них сообщал воронежский губернатор И. Ф. Кошко в своих «Записках губернатора» в 1916 году и многие другие деятели. Наш всемирно знаменитый земляк, К. С. Петров-Водкин даже сочинил в 1905г. пьесу «В маленьком городке» из трех действий, которую предварил эпиграфом: «Люди, когда они потеряют последнюю искру веры, - задушат друг друга звериными объятьями…», а позже описал трагическую смерть Молчанова в своей повести «Хлыновск», ставшей в наши дни настольной книгой многих жителей и гостей города.

Но все известные нам свидетельства, которыми оперируют историки-краеведы, вышли гораздо позже письма, которое я предлагаю вашему вниманию. Текст его, насколько мне известно, еще нигде не публиковался. Оно написано служащим городского головы А. В. Васильева (Радищева) своему другу, студенту Троицкому по горячим следам тех событий. Как и все документы такого рода, письмо весьма субъективно, но передает волнение автора и содержит некоторые детали, которые заинтересуют местных краеведов.

"Дружище студент!

Извини меня, что так долго не отвечал на твое письмо. Поздравляю тебя с успешным окончанием курса. Доставай денег и махай прямо в Томск. Ты, наверное, слышал уже о бунте в Саратове, у нас также был таковой и последствия, как тебе, может быть, уже известно, имел печальные, а именно убит доктор Молчанов. Все корреспонденции по поводу этого бунта оказались неправдоподобными. Вследствие этого Васильев (А.В. Радищев - городской голова г. Хвалынска - Авт.) попросил меня написать как было на самом деле, что я и исполнил и отослал в "Московские ведомости".

Чтобы не составлять еще раз описание этого бунта, я напишу тебе мою корреспонденцию и попрошу тебя сделать оценку. Вот она:

«Передаваемые до сего времени в газетах сведения по поводу Хвалынского бунта оказываются более или менее несостоятельными и неправдоподобными. Я, как очевидец этого бунта, надеюсь сообщить более подробные и верные сведения.

Холера и разные санитарные мероприятия послужили только поводом к этому бунту, брожение же умов в среде хвалынских мещан началось еще с октября 1891 года.

Брожение это было вызвано желанием мещан отобрать принадлежавшие городу земли, леса и луга в свою исключительную собственность. Всю зиму мещане собирались толпами и обсуждали этот вопрос, коноводы же их напивались пьяными и угрожали городскому управлению. Городской голова Васильев (мой хозяин) не раз указывал кому следует на опасность этих сходок, но сходки продолжались. И теперь в такое ужасное время, когда свирепствует страшная болезнь, беда разразилась.

30 июня, часов в 8 вечера к городскому голове явился член управы и сказал, что в городе неспокойно, - на Московской улице (ныне ул. Советская – Авт.) собралась толпа. Городской голова тотчас же отправился к исправнику, вместе с которым явился в толпу.

На вопрос головы, чего хочет толпа, ему отвечали – уволить доктора Молчанова, не строить холерный барак, не опрыскивать дворы карболкой и не очищать их от навоза.

Васильев обещал исполнить все их требования и этим, казалось, успокоил народ, но некоторые негодяи, стоявшие позади и не слыхавшие его слов, начали кричать:

«Нечего с ним разговаривать, он вас только обманывает, - разве не он отобрал у нас все земли и вместе с Молчановым отравил все родники и бассейны – на воздух его!»

С такими возгласами и угрожающими жестами толпа стала надвигаться к голове и исправнику, но благодаря только некоторым более благоразумным, которые старались незаметно отстранить толпу, дело не приняло печального оборота. Васильев, выбрав удобный момент, бросился на близстоящего извощика (так в тексте – Авт.) и поскакал, исправника же увез на своей лошади один купец. В это время к толпе подошел пастух (Салынов - Авт.) главный подстрекатель, он рассказывал, что своими глазами видел, как Молчанов отравлял воду, увидя, что голова уехал, он закричал: «Зачем отпустили голову!» Толпа бросилась за ним, то есть за головой, но на Дворянской улице (ныне - у сквера на ул. Ленина – Авт.) внимание ее было отвлечено появлением доктора Молчанова. Пока голова и исправник находились в толпе, Молчанов был в квартире судебного пристава Боголепова, когда же ему сказали, что бежит толпа, он, не желая подвергать Боголепова какой-то неприятности, вышел на улицу и бросился бежать, но его остановили (какой-то подлец мальчишка лет 12 вцепился в него) и окружили.

Поднялись крики и ругательства, а один негодяй с криком: «Чего на него смотреть, бей!» занес руку для удара, но находящийся около Молчанова нотариус Богданов отпарировал удар, но тот бросился на него, и Богданову пришлось отретироваться.

После этого произошло что-то ужасное: Молчанов со слезами на глазах бросился к стоявшим здесь же священнику Ктаторову и миссионеру Карманову, умоляя их защитить его от разъяренной толпы, но те не в силах были усмирить эту необузданную толпу, - слов их не слушали. В Молчанова вцепились десятки рук и начали бить, кто палкой, кто камнем; затем, когда он упал, уже мертвым, над ним святотатственно надругались, топтали ногами, подбрасывали в воздух (я сам был свидетелем), стреляли из его же револьвера и т. п. После убийства Молчанова толпа бросилась к дому головы, находящемуся поблизости, (ныне здание картинной галереи – Авт.) перебила окна, рамы, сломала ворота, забор.

(Мы в это время все находились в подвальном этаже с оружием в руках и с минуты на минуту ждали смерти. Но благодаря Богу к нам вниз никто из бунтовщиков сойти не решился за исключением одного. Этого субъекта мы напугали тем, что положим его на месте, если он станет кричать, и он все время просидел с нами).

От дома головы буяны бросились к городской управе, где начали бить стекла, но скоро опомнились, так как кто-то крикнул, что это их собственность. От городской управы толпа двинулась далее; разбила дома члена управы Шикина, секретаря управы Платонова и частного поверенного Морозова. Более всех в материальном отношении пострадали Платонов и Морозов. Всё имущество их было истреблено или разграблено, не оставлено ни одной мелкой вещицы в целости. В эту ночь часть интеллигенции разбежалась из города (В том числе и я уехал с сыном Васильева и его женой за Волгу верст за 50), часть же спряталась в острог под прикрытием 11 человек солдат!! (Ты, может быть, удивляешься, но это верно).

На другой день толпа опять собралась и готовилась идти грабить, но помешала гроза, успели разбить только дом Черабаева, мещанина, и его мелочную лавку. Страшно подумать, чтобы было на третий день, если бы не подоспели войска; в этот день толпа собиралась произвести поголовный грабеж у всех богатых, разбить гостиный двор и вероятно напала бы на острог. В особенности негодяи добирались до головы за то, что он будто бы условился с англичанкой переморить народ. Крестьяне соседних сел к этому бунту отнеслись сочувственно и преследовали бежавших из города. Толпа буянов состояла из 500 человек, арестованных же всего только 45, потому что большая часть бунтовщиков разбежалась.

Сам я чуть было не попался в их руки. В то время как собралась толпа, я находился у нотариуса Соловьева и пил чай, когда же по городу поднялись крики, я вышел от него и бросился бежать домой: а почти около самого дома я видел, как били Молчанова. Впереди меня бежала баба из дворни Васильева и так как ворота были заперты, то она стала подлезать в подворотню, я за ней, а она, думая, что это лезет кто-нибудь из бунтующих, кричит: «Ай, батюшки лезут, бейте» и хотела меня ударить ногой, хорошо еще, что меня узнал дворник, а то бы я очутился меж двух огней: со двора бы меня приняли, да с улицы, так как вслед за мной подоспела к дому толпа.

В эту ночь я случайно уехал за Волгу, на другой же день опять приехал и укрывался в остроге. Всю неделю, хотя уже и были войска, мы выходили на улицу не иначе, как с оружием. Семья Васильева уехала в Липецк, сам он, как только вырвался из толпы, ускакал в свое имение, а оттуда в Сызрань, так как оставаться в имении ему было небезопасно, - крестьяне хотели его убить.

Через неделю после (этого – Авт.) я ездил в Саратов, потому что наши очень беспокоились – какой-то дурак сказал Молодцовой, что меня избили и арестовали (за что, спрашивается). Отвечай поскорее, что поделываешь, видишься ли с Егором и что он намерен предпринять. Спроси его, скоро ли он думает посылать документы, свои я еще не отправлял.

В Саратове арестовали учителя женской гимназии Воронова (вероятно, был пьян).

Ну, однако, довольно, и так расписался уж очень, рука даже устала. Желаю тебе всего хорошего. Не забывай меня, пиши. Остаюсь, твой друг А.Тихо… (угол листа оторван – Авт.)

P.S. Передай поклон своему patri и всем домашним, хотя я их и не знаю. Хотелось бы мне повидать тебя, да не знай, придется ли увидеться.

г. Хвалынск Июля 14-го дня 1892 года".

Беспощадный холерный бунт черни был предтечей куда более грозных событий, в которых счет уже шел на многие тысячи.
Могила А. М. Молчанова на городском кладбище, к сожалению, не сохранилась, так пусть будет хоть камень или крест на месте расправы над ним, о чем должны позаботиться местные власти.
Ведь его смерть стала частью российской истории и литературы, поэтому необходимо, чтобы об этой жертве врачебного долга знали и помнили.

А пьеса всемирно знаменитого художника и писателя К. С. Петрова-Водкина пока хранится в РГАЛИ (Российский государственный архив литературы и искусства - Ред.) невостребованной. Я думаю, пришло время поставить ее на местной театральной сцене. Она явилась бы интересным и ярким моментом в культурной жизни не только Хвалынска, но и Балакова.

Блог Галины Панченко (Мореновой), 95 подписчиков

Письмо моего дедушки Порфирия Ивановича Птицына

https://dzen.ru/a/XUmap7wlFACvSGCR

6 августа 2019

Мои дедушка и бабушка жили в городе Хвалынске Саратовской области в двух домах от дома родителей художника Петрова-Водкина. Бабушка умерла, когда мне было 4 года, а к дедушке мы приезжали каждое лето.

Однажды я попросила его написать историю его жизни и получила вот это письмо:

"Я, твой дедушка Порфирий Иванович, родился в 1893 году 16 февраля по старому стилю в городе Хвалынске[1]. Вообще все отцы и деды – уроженцы г. Хвалынска. Время было тяжелое, смутное; была в то время холера; народ помирал; был бунт, народное недовольство в управлении быта людского[2]. И вот случилось что.

Мой отец был замешан в этом бунте и был осужден с многими другими на 25 лет каторги. Но во время ссылки, по дороге, заболел тифом и умер. И осталась моя мать вдовой с новорожденным ребенком и дедушкой Николаем Ивановичем, бабушкой Еленой…

Мой отец был кузнецом, и у дедушки была своя кузница недалеко, а их было 5 кузнецов. Ковали лошадей, ремонтировали телеги, делали железоскобяные изделия и прочее.
Дедушка, материн отец, Максим Тихонович (Жильцов) числился купцом, имел свой дом, 3 сада по ½ десятины, были крыжовник, малина, яблоки, груши. Ухаживал своей семьей. Мать моя помогала им (за) 25 к. в день. Звали ее Прасковья Максимовна (урожд. Жильцова – Птицына). Был садик у нас: 40 дерев яблонь, а за домом были вишня, часть яблонь. Трудно жилось с четверыми детями: никаких сбережений не было, отец только что выстроил дом, расплатился с долгами. Вот так и жили. Уродится вишня – хорошо – на хлеб. Отец мой служил в солдатах чуть ли не 4 года в кавалерии. Отслужился, ездил по зиме в г. Баку работать на нефтяных промыслах, заводах, а на лето бывало и приедет. В своей кузнице работает с отцом, но дедушка мало работал: старость пришла. У дедушки Николая были племянники. Одного звали Сирьпиеон. Видел я его, но я помню чуть-чуть. Как-то раз заехал к нам, но ненадолго. Он был политический, ходил по волчьему билету (т.е. по фальшивому паспорту). Мать боялась его, что он политический, но он пробыл только 1 день, и больше мы ничего о нём не знали. Мать матери, звали ее Феона Андреевна, малограмотная. Раньше грамоте учились на дому у старух. Учили по церковному славянскому. Строгость была… Били линейкой, а то и лестовкой (чётками) Были у нее сын и дочь. Сын был приказчиком в мануфактурном магазине, а дочь росла, звали ее Мария, росла, выросла, а замуж не пришлось выйти. Сватали, но не было согласия в вере, и не отдали замуж только из-за веры. Сын Огап и дочь Мария недолго жили: заболели и померли, и остались старые дедушка и бабушка.

Меня приказом перевели в Петроград. Но я проработал там месяц. Меня вытребовали на завод в г. Балаково к Мишину обратно работать контрол. 3-х" частей 2 1/2 г.
И началась Октябрьская Революц. нас расчитали куда домой.
И вот началось неведомое.
Немного хорошего было, больше всего было плохова, безработица, голодные года разрухи, производство встало.
Работал на мельнице 21 1/2 года пом. маш., моторист на маслозаводе, на лесопилке, на меломолке. Собралась артель ремонт. мастерс. 6 человек проработ. 1 1/2 года, артель распалась кто куда вот в ней мы и зделали по мотору самоделки, кто в лодки а я на молодьбу в село к крестьянам дело наладил заработ. больше ста пудов жить стало сытно. Потом ещё год работал на своем моторе, наработал капитал, купил молотил(ку) и движок посильнее 8 сил.

Но год вышел неурожайный, никто не нуждался в машинной молотьбе. Кончилась непманская политика, всё перевернулось верх дном разруха снова, недород, саботаж, хлеб крестьяне прятали. Что было у меня хлеба весь взяли, ни фунта не оставили и без копейки. Я до того хлеб сдал по твердой цене. Машину и молотилку взял Сталинский колхоз без копейки, как хош так и живи. Пришлось выехать из Хвалынска в Кашпир на стройку сланцеперегонного завода, проработал там 2 1/2 года. Получилось при пуске водопровода с Волги засорение трубы, попали щепки, кто-то плотничал щепки попали в горловину трубы, она была не закрыта, и нас монтажники, водопроводчики арестовали, сидел один месяц в Сызрани вместе с раскулаченными. Их отправили в ссылку на неожитые места, – а меня одного опрашивали и предложили работу агентом подпольным; и отпустили. Меня это возмутило, и я не стерпел обиду, подал заявлен., уволился. Назвали врагом народа, я уехал в Ульяновск (Хвалынск), проработал на мельнице 2 меся. Началась паспортизация, надо менять паспорт. Подал заявление в горисполком о восстанов. голоса. Восстановили, и я поехал молотить хлеб в село Усь-Кулатку[3]. Окончил, поступил работать в МТС в Мазу. Прораб. там зиму, подал заявл. в Союз и меня сразу уволили как лишенца. Когда получил справку и паспорт о восстановлен. голоса, поступил в МТС село Елшанку, проработал там 15 лет. Время было военное. Уволиться нельзя было военнообязанный. Заболел камнем в почке, работать не мог. Лечили – не вылечили, послали в Саратов, там дали II группу. Приехал домой, поступил сторожем на меломойку, пригласил бывший директор по полит. части. Просидел сторож. – 2 года, кажется, в трудовой книжке записано, кажется, так. Рядом работала столярная артель. Я перешёл к ним работать мотористом подороже и проработ. с год. Все артели объединили в комбинат, я стал работать инструментальщиком в шлакоблочном цехе – был он у меня на присмотре. Работал 2 года, попросили меня в столярный цех наладчиком станков. Работа не тяжёлая, здоровье укрепилось. Но года немолодые – много шума, производство увеличилось, работы стало много, и я уволился, кажется, на 68 году. Стаж был у меня более 40 лет. А когда увольнялся из МТС, я получал заработок был 50 р. в месяц. Мне в итоге подсчитали в райсобесе 45 р. пенсию. Вот так и получаю 46 р. с копейками. В МТСе много не давали зарабатывать, урезали. Сработаем 1 1/2 нормы, выпиш. за одну, война, некуда жаловаться. А вот теперь другое дело, дают зарабатывать и жить стало лучше в быту и продовольствии. Стали новые капиталисты. Иметь стали автомашины и протчее имущество. А мне тогда дали за личный труд и 3-х сильн. мотор притом всё сдал и получился шиш да ещё назвали врагом. Вот как получается. А всё это получилось. Зависть друзей, злолиходейство, что и делали зло как навтыкали палки в колеса моей жизни. Я до сих пор живу, а те злоумышленники давно подохли.

Вот так жилось, мож что и забыл, что спросить не у кого. Всё ушло в забытие времени.

Дедушка".

___________

[1] По новому стилю получилось 29 февраля, день рождения раз в четыре года.

[2] 30 июня 1892 года

[3] Усть-Кулатку

-Здравствуйте, что случилось? — спросил я присаживаясь на стул возле кровати.

— Пошел... по нужде... — голос был тихим, но спокойным. — Встал... и будто провалился. Свет погас. Очнулся — Люда над лицом.

Ортостатический коллапс — классика для пожилых. Резко встал, давление рухнуло, мозг отключился. Казалось бы, всё ясно. Помочь добраться до кровати, дать совет, уехать. Но интуиция не просто шептала, она кричала во весь голос, что не все так просто.

Неврология была чиста — инсульта не было. Руки-ноги слушались, речь внятная. Но вот пульс…Я наложил электроды кардиографа. Полоска бумаги поползла из аппарата, рисуя для меня совсем не ясную картину.

Частота — 160 ударов в минуту, фибрилляция предсердий. Сердце не билось, оно трепетало, как птица в клетке. Но это было еще не всё.

Были и высокие ишемические зубцы, которые кричали об одном — о возможном инфаркте. Но сквозь шторм аритмии разглядеть правду невозможно.

-Скажите, а раньше у вас аритмии бывали?- спросил я мужчину.

-Никогда такого не было!- ответил он.

Я вспомнил лекции, учебники, глаза преподавателя: «При тахиаритмии с признаками ишемии — ритм восстанавливать в первую очередь!»

Руки сами, на автомате, стали заряжать капельницу с амиодароном. Катетер в вену, кардиограф в режим мониторинга.

Я не отрывал взгляда от экрана монитора, ловя каждое изменение в ритме сердца.

Пять минут. Десять. Прошла вечность. И вдруг... чудо.

Бешеный шторм на экране начал стихать. Хаотичный ритм стал реже, упорядоченнее. Еще несколько мгновений — и сердце поймало потерянный ритм. Ровная, красивая синусоида. 90 ударов в минуту.

Ритм восстановился, а вот те самые высокие зубцы — никуда не делись. Они по-прежнему торчали на ленте, напоминая «слонов идущих на водопой». Значит, правда.Острый коронарный синдром.

Теперь не было места сомнениям. Четко, почти машинально: клопидогрель, гепарин — разжижить кровь, не дать тромбу расти. Морфин — чтобы убрать боль и ограничить зону некроза миокарда.

— Людочка, не плачь, — прошептал он, когда мы перекладывали его на носилки.

Мы вынесли его из дома совместно с соседями,бережно, как хрустальную вазу. Его жена смотрела нам вслед, стоя в дверях, вся сжавшись в комок.

Пациент был госпитализирован в отделение интенсивной терапии, его жизни ничего не угрожало.

Источник.

-Блин, че это за школьники сейчас такие пошли... - а потом вспоминаю, что я бы новеньким в этой школе и меня там постоянно колотили.

-А они видят, что у нее родителей нет, а мы что можем сделать, старики?! - с надрывом в голосе говорит бабушка. Тут из диалога я понимаю, что эта девочка, дочка моей знакомой, мы в детстве дружили, вернее у нас мамы дружили, ну и мы соответственно общались, а теперь я узнаю, что она спилась.

Такая интересная веселая девочка была. Жила с мамой и бабушкой, мы к ним в гости ходили. А потом осталась она одна с бабушкой, потому что мать в один не прекрасный день себе вены в бане вскрыла. Потом наши пути разошлись, я учился, жил в другом населенном пункте когда работал на ФАПе, а она вот спилась после того как муж погиб. Блядская жизнь...

Девочку увезли с черепно-мозговой травмой. А потом, лет через 8, я к ней приезжал опять. У нее были боли в животе. Училась она уже в 10 классе и это уже не была маленькая худенькая девочка, это теперь подросток, я бы даже сказал с лишним весом. Отсюда наверное и проблемы с животом. Но теперь вроде как ее никто не обижает, да она даже и не вспомнила, что был такой вызов когда-то к ней, хоть и закончилось это все больницей.

Как она сейчас живет, я не знаю, но почему-то кажется, что у нее все нормально. По крайней мере, хочется что бы все у нее было хорошо.

И к матери ее, к своей подруге детства, я тоже когда-то ездил на вызов. Вызвали на какую-то пилораму ночью. Повод - избили женщину. Приехали, а это она - пьяная и с гематомой под глазом. Бухала там с двумя кентами, они ее захотели, она видимо нет, получила, хорошо что смогла полицию вызвать, а то убили бы ее там. Она меня узнала:

-О, Витя, ты врачом стал, важный теперь... - помню только это, да мы и особо не разговаривали.

В больницу ехать она отказалась, ее потом полиция забрала, как и ее кентов, для выяснения всех обстоятельств.

***

Вызывала нас как-то пьющая женщина. Заходим в ее дом, три мужика сидят за столом, кушают, они у нее какую-то работу выполняли. Она сама пьяная в другой комнате. И рядом дочка, девочка лет 14 тогда. Эту пьяную мать мы посмотрели и уехали. По приезду на станцию, я решил позвонить в органы опеки. Дозвонился, трубку взяла женщина, говорю ей:

-Были на таком то адресе, мать пьяная, мужики какие-то непонятные сидят, девочка там живет, за ней никто не смотрит, с ней же все что угодно сделать могут, предпринимаете что-нибудь?

Ответ меня обескуражил:

-Так она же вроде все, не девственница уже ... - Ёбанный стыд, у меня слов не было.

Я не знаю, как мы живем в этом мире...

Эта девочка в 17 лет вышла замуж, родила сына. Вышла правда за такого же босяка, но вроде как непьющего, может вместе чего и добьются. Не знаю как они сейчас, хочется верить, что все у них хорошо...

***

Вспомнился еще один вызов. Приехали в деревню, повод был избили ребенка - девочку 12 лет. Зашли в старый покосившийся дом, там всего две комнаты и печка, которая ужасно дымит, все пропахло неприятным запахом гари. Дома грязно, темно, угарно. В доме живут три сестры, насколько помню 15, 12 и 8 лет, и их пьющие родители. По лицам видно, что пьющие, по обстановке в доме. В этот день, к счастью, родители были трезвы, наверно поэтому и вызвали скорую.

Среднюю сестру избили в школе. Опять школа.

Аббревиатура: «Шизанутая Колония Одиннадцати Лет Ада, также Штрафная Колония Одиннадцати Лет Ада».

Еще Г.Л Менкен писал:

Школьные годы, я уверен, — самые несчастные годы за весь период существования человека. Они наполнены скучными непонятными задачами, новыми и неприятными распоряжениями, зверскими нарушениями здравого смысла и правил приличия.

Извините, ну просто нет слов, что творилось, творится и будет продолжать творится в этих школах...

Избили такие же девочки, с ее же класса. Старшая сестра была где-то на занятиях и не смогла заступиться. За что избили? Да за что они бьют, не за что или предлог может быть надуманным. Беззащитный ребенок, у которого родители алкаши, грязненькая старая одежда и пахнет от него печкой и дымом. Это объект для насилия, буллинга, насмешек и угроз. Злые дети будут это делать постоянно, они готовятся к взрослой жизни где гомо гомени лупус ест...

Девочка получила сотрясение, пришла домой, старшая сестра обратила внимание, что сестре плохо, сообщили матери, та уже вызвала нас. Я предложил ехать в больницу, они согласились. Оказалось, что девочке нечего одеть, сестры начали предлагать свои вещи, я наблюдал за всем этим и хотелось плакать...

Не знаю как теперь живут эти девчонки, никогда не ездил к ним больше, хочется что бы все у них было хорошо, даже отлично.

Давайте вместе пожелаем всем героиням этого поста счастья, здоровья, благополучия!!!

ПС: обнимайте и любите своих детей сейчас, если есть возможность, забейте на работу и другие дела, проведите этот день с детьми, потом они вырастут и не будут вас обнимать, приставать и задавать вопросы, а вам так будет этого не хватать...

Источник.

-Скорую вызвали? Мужчина какой-то лежит?

-Так я уже сделала отбой 112, сказала, что все в порядке - сказал женский голос из-за двери, - так что не нужно уже ничего.

-А где мужик то?

-На диване уже лежит, все в порядке с ним, до свидания - так же не открывая дверь, сказала женщина.

Я позвонил диспетчеру, сообщил о событиях в подъезде, что помощь не нужна и дверь не открыли, нам дали освобождение с вызова. В карте я так и указал - дверь не открыли.

Мы спустились вниз, наш водитель стоял у нашего автомобиля ГАЗель, у которой был поднят капот, водитель задумчиво смотрел на двигатель и обратился к нам:

-По ходу нам нужна замена.

-А че случилось?

-Чек загорелся и масло немного бежит, надеюсь сами до подстанции доедем, там стоит резервная газелька.

Я опять связался с диспетчером и с ее разрешения мы поехали менять машину.

На замену машины ушло минут сорок. Мы перезагрузили все оборудование, отметились, что свободны и нам тут же дали новый вызов.

На сей раз повод был - боль в мочеиспускательной системе у мужчины. Адрес был рядом от нас, поэтому мы доехали за несколько минут. Поднялись на лифте на 15 этаж. Дверь нам открыла супруга пациента, провела нас в комнату.

Оказалось, что у мужчины, уже несколько месяцев установлена цистостома, а несколько часов назад он обращался в приемный покой, что бы ему заменили засорившийся катетер. Его заменили, но придя домой, мужчина почувствовал дискомфорт и в последствии боль, в области своего искусственного отверстия, ну и вызвал "скорую", что бы его опять увезли в приемный покой.

Только тут я не совсем понял - если он уже сегодня самостоятельно обращался в урологию, то почему он на этот раз вызвал нас, хотя мог бы и сам снова обратиться таким же макаром. Но позже, все встало на свои места, когда мы доставили его в приемный покой. Оказывается при первом обращении, катетер ему заменили медсестры, без сопровождения врача уролога. В принципе тут ничего такого нет, мы иногда по скорой тоже меняем эти катетеры, но видимо сейчас они установили что-то неправильно...

+++

Дальше был вызов с поводом - женщина 75 лет, агрессивная, плохо.

На квартире нас ждали две женщины помоложе (дочь и соседка больной) и сама пациентка 75 лет. Что же случилось? Уже со вчерашнего дня у пожилой пациентки появились какие-то приступы дезориентации, агрессии и вообще какое-то неадекватное поведение. Ранее подобного состояния не наблюдалось.

Вчера вечером дочь вызвала скорую мед помощь и наши коллеги хотели увезти ее в больницу, они даже оставили сопроводительный лист, где стоял диагноз - острое нарушение мозгового кровообращения, по другому ОНМК или по простому инсульт. Но женщина категорически отказалась от госпитализации и ее не смогли увезти, сегодня она вроде как согласна.

В итоге мы провели лечение по стандарту и доставили пациентку в приемный покой сосудистого центра. И что интересно, уже через пару часов мы опять оказались в стенах этого учреждения, только вызов нам дали уже после обеда.

Да, мы пообедали положенные нам полчаса и нам дали практически аналогичный вызов - женщина 70 лет, дезориентирована. С ней тоже была дочь, со слов дочери у мамы в течении нескольких дней появляется какая-то дезориентация, помрачнение сознания, она то заговаривается, то говорит осознано. Дочь тоже вызывала бригаду СМП, но при них, чудесным образом все прошло и женщину признали симулянткой. А сейчас вот опять.

Короче сложный случай. Единственный момент, что в это случае был отягощен анамнез - еще в августе этого года, у женщины случился ишемический инсульт и у нее даже отказала левая рука. Раньше дочь жила от матери отдельно и мало про нее знала, но после инсульта ее пришлось забрать к себе. Ну что ж, раз был уже инсульт и сейчас творится что-то непонятное, мы решили отвезти ее в сосудистый центр, пусть там смотрит невролог и делают компьютерную томографию.

Под вечер поехали в дальнюю деревушку, вызов с поводом - плохо после приема алкоголя. Проехали 40 километров, нашли нужный дом. Уже на улице слышны были пьяные крики и мат. Заходить в этот дом не очень то и хотелось, но такова работа.

Зашли.

В доме человеков пять-шесть, все естественно пьяные. Вызывала хозяйка дома:

-Это мой дом, я вас вызывала вот к нему, меряйте ему давление! - и она рандомно (как мне показалось) указала перстом на пьяного паренька на вид лет 25.

-Э, мне ниче не надо, я не больной, ты что Наташка делаешь - завозмущался пьяный паренек.

-Так вам нужная скорая медицинская помощь? - спросил я у пьяного паренька напрямую.

-Ниче мне надо, эта дура че то придумала здесь.. Хуйню какую-то...

-Ему давление нужно померить, скорая, давайте делайте.

-Все хорошего, мы здесь не нужны, - и мы уходим, а в след слышим маты от хозяйки Наташи.

Вот так съездили туда сюда 80 километров, что бы просто посмотреть на алкашей.

+++

После вечерней пересменки, дали перевозку из травмпункта в нейрохирургию. Зашли в т/пункт, в коридоре сидят двое мужчин и парень лет 18 в шлеме для боксеров. Думаю травма какая-то спортивная что ли. А оказалось, что паренек страдает олигофренией и постоянно проживает в доме инвалидов, и периодически у него возникают непонятные приступы, во время которых он просто так бьется головой об стену. Вот и в этот раз он пару раз успел самостоятельно себя травмировать, ему тут же натянули шлем и повезли в травмпункт, но травматолог решил все таки отправить пациента в нейрохирургию, что бы там исключили черепно-мозговую травму. Такие вот проблемы у человека...

Ближе к 00 ночи еще одна травма. Две девушки встретились на квартире одной из них, купили коньяка, разбавили его колой, целый день вместе пили, потом пьяные вырубились спать. И тут одна из них, та что хозяйка, просыпается среди ночи и обнаруживает у себя под глазом фингал. И обвиняет в этой гематоме свою собутыльницу.

-Да я ее не трогала, зачем она мне нужна, - объясняет мне вторая девушка.

-Так мне то вы что рассказываете, потом полиции будете давать показания, если ваша подруга на вас заявление напишет, - отвечаю я.

-А напишу, - говорит травмированная девка.

-Вот что ты несешь, я ведь тебя не трогала, ты сама ударилась, а теперь начнешь по полициям бегать, - между девушками началась перепалка, пришлось остановить их.

-Вы в больницу поедете? - уже после осмотра, спрашиваю я травмированную.

-Если надо поеду!

-Мы всем с подозрением на черепно-мозговую травму предлагаем ехать в больницу.

-Тогда я поеду.

Ну и мы ее увезли. Что там дальше будет неизвестно, но скорее всего теперь вместе они больше пить не будут.

***

Вызов к мужчине с болью в ноге. Подъехали к частному дому. И я вспомнил этого "пациента". Вызывает скорую помощь постоянно, в основном пьяный, требует, что бы его госпитализировали в неврологию с остеохондрозом. Живет с мамой, нигде не работает.

В этот раз точно тоже самое: пьяный, просит госпитализации якобы не может ходить. Когда я сказал, что мы с таким в больницу не доставляем, вскочил спокойно на обе конечности:

-Ну сделайте хотя бы укол...

Тут конечно сложно ответить на вопрос - зачем такие пассажиры дергают скорую помощь, но я думаю потому что им скучно. Ну сами посмотрите - живет с мамой, пьет, из развлечений только телевизор, а тут приедут живые люди, которые по долгу своей службы должны с ним поговорить и быть с ним вежливыми. Вот он использует такую возможность для развлечения. А иногда ведь и симпатичные девушки приезжают...

Ну и завершающий вызов за эти сутки. В районе пяти утра у пожилой женщины поднялось давление. Она проснулось, ее ничего не беспокоило, просто контрольно его измеряла и на тонометре 180/90. Женщина боится инсульта, поэтому вызвала нас, хотя могла бы и сама принять препарат для снижения артериального давления, которые у нее есть даже в избытке. А так мы дали ей сами этот же препарат, давление снизилось и мы уехали на подстанцию.

Так прошли мои очередные сутки на скорой помощи.

Источник.

– Это муж мой, Иван Семеныч, – шепотом представилась жена, – у него тут так прихватило… Прямо с утра.

Я достал аппарат ЭКГ, начал готовиться.

– Иван Семёныч, опишите боль. Где именно болит? Отдает куда-нибудь?

Мужчина приоткрыл один глаз.

– Доктор… – прошептал он трагическим шепотом. – Тут, в области сердца… ком… и в ногу отдает… в правую…

– В ногу? – уточнил я. – Странно. А как давно началось всё?

– С утра, – снова вступила жена. – Должны были на дачу поехать, а тут такое!

Иван Семёныч бросил на нее взгляд, полный упрека, и застонал громче.

Я начал осмотр. Давление и сахар в норме, дыхание спокойное, ЭКГ показывала идеальную картинку: здоровое, сильное сердце. Ни намёка на ишемию.

– Иван Семёныч, – сказал я, глядя на экран. – С сердцем у вас полный порядок. Абсолютно.

-Ага…- сказал мужчина, как мне показалось, даже расстроено.

-А что с ним тогда доктор?!- воскликнула женщина.

-Валя, принеси воды…- простонал пациент.

Как только женщина вышла из кухни, мужчина резко выпрямился и тихим голосом заговорил:

-Мужики, спасайте! Нельзя мне на дачу! Сегодня чемпионат, я уже с мужиками договорился посидеть. Пиво купил, рыбку. Скажите жене, что нельзя мне сегодня на даче работать!

-Ах ты паразит!- раздался за его спиной грозный голос жены.

Воцарилась могильная тишина. Иван Семёныч вдруг резко перестал даже дышать. Он выпрямился на диване, его лицо приобрело скорбное выражение.

– Доктор, – обратился он ко мне, полностью игнорируя жену. – А скажите, может, это межрёберная невралгия? Я в интернете читал, симптомы очень похожи. Или остеохондроз? У меня спина иногда побаливает. Может, сделать МРТ?

– Ваня, – голос жены достиг частоты, от которой дрогнула бы даже титановая пластина. – Ты сейчас получишь такую межрёберную невралгию, что все врачи города сбегутся.

Я стал быстро собирать аппаратуру.

– Знаете, – сказал я, делая вид, что ничего не происходит. – При невралгии хорошо помогает массаж. Жена вам сделает. А нам пора, на вызов.

На прощание я увидел, как Иван Семёныч, уже бодро убегает в другую комнату, а его супруга снимает с ноги тяжелый тапочек, явно готовясь к более интенсивным терапевтическим процедурам.

В машине, водитель закуривая спросил:

– Ну что, спасли?

– Спасли, – кивнул я. – От инфаркта. Но, боюсь, теперь у него будет травма черепа. От мощного домашнего воздействия.

Источник.