Закон парных случаев — не иначе. Опять прилетает повод: судороги у женщины 30 лет, в анамнезе эпилепсия.

Не могу найти квартиру. Звоню, по домофону сообщают, что Скорую не вызывали. Выхожу. Перезваниваю по рации диспетчеру, пусть уточняют. Через пять минут из противоположного конца многоквартирного дома выходит мужчина.

—  Это нам. Я просто номер квартиры забыл.

Интересное начало знакомства. Видимо, это семья с "изюминкой". В квартире девушка с маленьким ребенком на руках. Парень сразу же садиться за компьютер, делает звук громче. Краем глаза замечаю, что это очередной "танкист".

—  Рассказывайте, что случилось?

—  У меня были судороги 3 раза.

—  Такое раньше бывало?

—  Да, у меня эпилепсия. Но я отказалась от таблеток, чтобы ребенка химией не пичкать, так как на грудном вскармливании. И теперь приступы все чаще и чаще.

—  Не замечаете закономерность?

После полного осмотра, еще раз предлагаю ехать в больницу на консультацию с неврологом. Нет, и все тут.

— Подумайте, если приступ начнется в тот момент, когда вы будите держать ребенка на руках или купать? Сильно это поможет его здоровью?

—  Я не знаю...

—  ДАААААААААА!!!

Мужчина выиграл очередной бой. Но, кажется, проигрывает свой брак.

Другие истории в моем телеграм канале: https://t.me/smpstory

—  Пишем!

Только что по рации врачебную бригаду отправили на высокую температуру. Я счастлив, что диспетчер дает мне уникальную возможность себя проявить. Успокаиваю себя этими мыслями. Не может же он быть настолько глупым?

На адресе судорог нет. Есть довольные играющие дети, спокойный муж и недовольная женщина. Из их перепалки понимаю, что вчера у мужа был день рождения, он пошел веселиться с друзьями, а не остался с ней и детьми дома. Отсюда недовольство.

—  Помогите, у меня были судороги!

—  Сейчас посмотрю.

При проверке нервостатуса, понимаю, что судорог не было. Девушка начинает "потряхивать" руками, имитируя приступ. Так обычно делают люди, которые видели подобное только в кино. Моя проверка еще раз подтверждает факт: женщина истеричная дура плохая актриса. Не поленился, снял ЭКГ, проверил сахар, давление. Все в норме.

Женщина всячески пытается привлечь внимание супруга, стонет, охает, смотрит в его сторону. Это не мешает ему спокойно сидеть в телефоне рядом. Не прокатило.

— Извините за нее, у нас как ссора, так сразу "приступы". Мне кажется, с головой проблемы...

— Что ты говоришь?! Какие проблемы с головой?!

Осталась дома, спокойно уехал на остальные адреса... Во втором часу ночи повтор ей же. На этот раз судороги прошли, болят почки. Заболели через минуту, как я уехал. Муж демонстративно отворачивается и уходит на кухню, оставляя меня с ней наедине. Вот бы и мне можно было уйти на кухню...

Другие истории в моем телеграм канале: https://t.me/smpstory

Инсульт? Наркотики? Травма головы? Эпилепсия? Это может быть совершено все, что угодно. Никогда не угадаешь.

Приехал через 6 минут. Взволнованные кассиры провожают в отдел бытовой химии. Девушка сидит на стуле в сознании, приступ закончится. Ошарашенно смотрит по сторонам, не понимая, что происходит. Сразу же катетер. Мне нужен венодоступ на случай повторных судорог, иначе порву ей вены. Рядом супруг.

— Такое впервые?

— Да.

— Чем болеет?

— Я не знаю!

— Постоянно лекарства принимает?

— Я не знаю!

Незнайка на луне. Нужно отвезти её в машину Скорой, сделать ЭКГ и сделать другие манипуляции. Подозреваю инсульт, нужно ехать исключать.

Рядом крутится муж с продуктами, помогать жене он не торопится.

— Вы идите, мне ещё на кассу с корзиной, а то товары по акции!

Главное в жизни уметь расставлять приоритеты. Где жена, а где экономия. Кстати, инсульт потом подтвердился.

Другие истории в моем телеграм канале: https://t.me/smpstory

ЧАСТЬ 1: "РЕШЕНИЕ"

Марина нервно теребила краешек медицинской карты, сидя в прохладном холле клиники "Новая жизнь". Глянцевые журналы на столике пестрели фотографиями счастливых беременных женщин. "Тоже мне, рекламная сказочка", – хмыкнула она про себя.

– Суворова Марина Андреевна! – раздался голос медсестры.

"Ну, с Богом", – Марина одернула простенькую блузку и направилась в кабинет.

Доктор Анна Сергеевна, полноватая женщина с добрыми глазами, внимательно изучала её анализы.

– Присаживайтесь, Мариночка. Значит, решились?

– А у меня есть выбор? – Марина невесело усмехнулась. – Маме операция нужна. Срочно.

– Выбор есть всегда, – доктор сняла очки и устало потерла переносицу. – Суррогатное материнство – это не просто способ заработать. Это...

– Я всё понимаю, – перебила Марина. – Девять месяцев, полное обследование, никакого алкоголя и сигарет. Я готова.

В памяти всплыло бледное лицо матери на больничной подушке. "Ничего, мам, прорвемся", – шептала она тогда, сжимая холодную мамину руку.

– Что ж, – Анна Сергеевна вздохнула. – Тогда познакомлю вас с потенциальными родителями. Они ждут в соседнем кабинете.

Елена Воскресенская оказалась именно такой, какой Марина себе её представляла: холёная, с идеальным маникюром и осанкой балерины. Её муж Павел, высокий мужчина в дорогом костюме, сдержанно кивнул.

– Присаживайтесь, – Елена указала на кресло. – Нам многое нужно обсудить.

"Господи, как на собеседовании", – подумала Марина, опускаясь в кожаное кресло.

– Почему вы решили стать суррогатной матерью? – в голосе Елены звучала плохо скрываемая настороженность.

– Честно? – Марина подняла глаза. – Деньги нужны. Очень.

Павел едва заметно улыбнулся, а Елена поджала губы:
– Ценю прямоту. Но вы понимаете, что речь идет о нашем ребенке?

– Вашем ребенке, – твердо поправила Марина. – Я просто... инкубатор.

– Не люблю это слово, – вмешался Павел.

Елена бросила на мужа раздраженный взгляд:
– Главное – чтобы все было по договору. Никаких эмоциональных привязанностей.

– Не беспокойтесь, – Марина старалась говорить спокойно. – Я все понимаю.

Через неделю они подписали договор. Марина долго вчитывалась в мелкий шрифт, пока строчки не начали расплываться перед глазами.

"Суррогатная мать обязуется... Биологические родители имеют право... В случае выявления патологий развития плода..."

– Распишитесь здесь, здесь и здесь, – юрист клиники деловито переворачивал страницы.

Рука с ручкой замерла над последней строчкой. "Прости, мам. По-другому никак".

Вечером она сидела у маминой кровати в больнице.

– Доча, ты какая-то смурная, – Вера Николаевна попыталась приподняться на подушках.

– Все хорошо, мам. Я устроилась на новую работу, – Марина поправила одеяло. – Скоро будут деньги на операцию.

– Какую работу? – в глазах матери мелькнуло беспокойство.

– Нормальную, – Марина отвернулась к окну, за которым моросил дождь. – Нормальную работу, мам.

Процедура ЭКО прошла успешно. Марина лежала на кушетке, пока Анна Сергеевна проводила УЗИ.

– Есть прикрепление! – доктор улыбнулась. – Поздравляю, вы беременны.

Елена, сидевшая рядом, шумно выдохнула и схватилась за руку мужа.

– Теперь главное – соблюдать все рекомендации, – Анна Сергеевна протянула Марине салфетку. – И никаких нервов.

"Легко сказать", – подумала Марина, глядя, как Елена строчит что-то в свой ежедневник. Наверняка расписывает график посещений и анализов на девять месяцев вперед.

Дома Марина долго стояла перед зеркалом, разглядывая свой все еще плоский живот. Где-то там, внутри, уже билось крошечное сердце. Чужое сердце.

– Прости, малыш, – прошептала она, касаясь живота. – Ты не мой. Не привязывайся ко мне, ладно?

Телефон разрывался от звонков Елены:
– Марина, вы приняли витамины? Марина, что показал тонометр? Марина, вы точно не ели селедку?

"Боже, дай мне сил", – мысленно молилась Марина, в сотый раз отчитываясь о своем самочувствии.

Однажды вечером позвонил Павел:
– Извините за жену, – в его голосе слышалась неловкость. – Она просто очень волнуется. Мы так долго этого ждали.

– Я понимаю, – устало ответила Марина. – Все нормально.

– Нет, правда... Елена может быть... настойчивой. Но у нее доброе сердце.

"Ага, особенно когда спит", – подумала Марина, но вслух сказала:
– Не беспокойтесь. Я справлюсь.

На первое УЗИ пришли все: Елена с Павлом, Анна Сергеевна и даже юрист клиники. Марина чувствовала себя подопытным кроликом.

ЧАСТЬ 2: "Открытие"

Анна Сергеевна водила датчиком по животу Марины, всматриваясь в черно-белое изображение на мониторе. В кабинете повисла гнетущая тишина.

– Что-то не так? – Елена подалась вперед, впившись наманикюренными пальцами в подлокотники кресла.

Доктор нахмурилась, нажала несколько кнопок на аппарате.

– Анна Сергеевна, – голос Марины дрогнул. – Скажите уже что-нибудь.

– Вижу некоторые особенности развития плода, – медленно проговорила врач. – Нужно провести дополнительные исследования.

– Какие, к черту, особенности? – Елена вскочила. – Говорите конкретнее!

– Присядьте, пожалуйста, – Анна Сергеевна сняла очки. – По предварительным данным, у плода синдром Дауна. Вероятность около 90 процентов.

Марина почувствовала, как комната поплыла перед глазами. "Только не это, господи, только не это..."

– Нет-нет-нет, – Елена замотала головой. – Быть такого не может. Мы же все проверили! Анализы, генетика...

– К сожалению, такое случается, – доктор протянула Марине салфетку. – Даже при идеальных анализах.

– Прервать, – отрезала Елена. – Немедленно.

– Что? – Марина резко села на кушетке, прикрывая живот руками.

– По договору, – Елена повернулась к юристу, – в случае патологий плода мы имеем право...

– Подождите, – перебил Павел. – Давайте не будем спешить. Нужно все обдумать.

– Что тут думать? – в голосе Елены зазвенела истерика. – Я хочу здорового ребенка! Нормального!

– А я не хочу убивать его, – тихо, но твердо сказала Марина.

В кабинете повисла звенящая тишина.

– Простите, что? – Елена медленно повернулась к ней. – Вы, кажется, забываетесь. Это не ваш ребенок.

– Но он живет во мне! – Марина почувствовала, как к горлу подступают слезы. – Я чувствую его! Он шевелится, он...

– Вы подписали договор, – ледяным тоном произнесла Елена. – Вы – суррогатная мать. Инкубатор, как вы сами сказали.

– Елена, – одернул жену Павел. – Прекрати.

– Нет, пусть знает свое место! – Елена перевела взгляд на юриста. – Каковы наши права?

– По договору, – юрист откашлялся, – биологические родители имеют право настаивать на прерывании беременности в случае выявления серьезных патологий плода. Суррогатная мать обязана...

– Идите вы все со своим договором! – Марина вскочила, путаясь в больничной рубашке. – Я не позволю его убить!

– Так, всем успокоиться, – Анна Сергеевна встала между ними. – Сейчас никто ничего не решает. Марина, оденьтесь. Елена, присядьте. Нам нужно спокойно все обсудить.

Вечером Марина сидела у кровати матери. Вера Николаевна дремала после капельницы, и дочь впервые была рада, что мама не видит ее заплаканного лица.

Телефон звякнул сообщением. Павел:

"Простите за сегодняшнее. Давайте встретимся завтра, поговорим спокойно. Без Елены".

"Дура ты, Маринка, – думала она, глядя в темное окно. – Сама же обещала не привязываться. Сама говорила – чужой ребенок..."

Новое сообщение. Елена:

"Завтра в 10:00 в клинике. Все уже решено".

ЧАСТЬ 3: "БОРЬБА"

Марина опоздала в клинику на полчаса. Намеренно. В кабинете её уже ждали – Елена мерила шагами пространство у окна, Павел хмуро листал телефон.

– Явилась, – процедила Елена. – Мы вас ждем.

– В пробке застряла, – соврала Марина, поправляя сумку на плече. В животе что-то екнуло – то ли тошнота, то ли малыш пошевелился.

– Присаживайтесь, – Павел кивнул на кресло. – Нам нужно спокойно поговорить.

– О чем говорить? – Елена нервно поправила идеально уложенные волосы. – По договору...

– Хватит! – Марина с силой сжала подлокотники. – Надоело слушать про этот чертов договор! Вы хоть понимаете, что речь о живом ребенке?

– О больном ребенке, – отчеканила Елена. – Который сломает нам всю жизнь.

– Лена! – Павел резко встал. – Прекрати истерику.

– Это я истеричка? – Елена рассмеялась каким-то жутким смехом. – Я десять лет ждала ребенка! Делала ЭКО, пила гормоны, терпела уколы! И ради чего? Чтобы получить... – она осеклась.

– Получить что? – тихо спросила Марина. – Урода? Больного? Как вы там еще это называете?

В кабинет вошла Анна Сергеевна, и все невольно замолчали.

– Так, – доктор оглядела присутствующих. – Я получила результаты дополнительных анализов.

– И? – Елена вцепилась в спинку стула.

– Вероятность синдрома Дауна подтвердилась, – Анна Сергеевна говорила спокойно, по-деловому. – Но других патологий нет. Сердце, внутренние органы – все в норме.

– Какая разница? – взорвалась Елена. – Он все равно будет... неполноценным!

– Он будет особенным, – вдруг произнес Павел. – И, может быть...

– Что "может быть"? – Елена повернулась к мужу. – Ты готов всю жизнь нянчиться с инвалидом? Возить по врачам? Стыдиться перед друзьями, партнерами?

– Стыдиться? – Марина почувствовала, как внутри все закипает. – Вы... вы просто чудовище.

– Я реалистка! – крикнула Елена. – А вы... вы привязались к нему, как к собственному! Но это НАШ ребенок! И решать НАМ!

– Тогда я подам в суд, – Марина встала. – Буду судиться за право выносить и родить его.

– На какие деньги? – усмехнулась Елена. – На те, что нужны на мамину операцию?

Марина пошатнулась. В глазах потемнело.

– Марина! – Павел подхватил её под локоть. – Вам нехорошо?

– Не трогай её! – взвизгнула Елена. – Она специально давит на жалость!

– Всем успокоиться! – громко сказала Анна Сергеевна. – Марине нужно прилечь. А вам, – она посмотрела на Елену, – рекомендую взять паузу и подумать.

Вечером в палате у матери Марина впервые за день разрыдалась.

– Доченька, – Вера Николаевна гладила её по голове. – Что случилось? Расскажи маме.

И Марина рассказала. Все. Про договор, про беременность, про синдром Дауна. Про ультиматум Елены.

– Вот оно что, – мать тяжело вздохнула. – А я-то думаю, почему ты такая бледная ходишь.

– Прости, мам. Я хотела как лучше...

– И что теперь думаешь делать?

Марина положила руку на живот:
– Не знаю. Но убивать его не дам. Пусть особенный, пусть больной – он живой. Он уже есть.

ЧАСТЬ 4: "ПРЕОБРАЖЕНИЕ"

В коридоре клиники было тихо. Марина сидела на неудобном пластиковом стуле, машинально поглаживая уже заметно округлившийся живот. Рядом нервно постукивал ногой Павел.

– Знаете, – вдруг произнес он, глядя в пространство, – у моей сестры ребенок с ДЦП.

Марина повернулась к нему:
– Я не знала, что у вас есть сестра.

– Елена... не любит об этом говорить, – он горько усмехнулся. – Мы почти не общаемся с ними. Точнее, она не общается.

– А вы?

– Я езжу к ним тайком. Привожу игрушки, лекарства. Знаете, этот мальчик... он удивительный. Да, он не может ходить, но когда улыбается – словно солнце встает.

В животе вдруг сильно толкнулось. Марина охнула.

– Что? – встревожился Павел. – Вам плохо?

– Нет, – она улыбнулась. – Просто пинается. Любит, когда разговаривают.

Дверь кабинета распахнулась. Вышла заплаканная Елена, за ней – Анна Сергеевна.

– Я все решила, – глухо произнесла Елена. – Я... я не могу так.

– Лена... – Павел встал.

– Нет, дай договорить, – она подняла руку. – Я отказываюсь от ребенка. От всех прав на него.

Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног:
– Что?

– Вы правы, – Елена смотрела куда-то сквозь неё. – Я чудовище. Я не готова... не могу принять особенного ребенка. Я слишком... – она всхлипнула, – слишком труслива для этого.

– А я? – тихо спросил Павел.

– Что – ты?

– А если я хочу этого ребенка? – он подошел к жене. – Если я готов?

– Ты с ума сошел? – Елена отшатнулась. – Это разрушит нашу жизнь!

– Нет, – он покачал головой. – Это и есть жизнь. Настоящая. Со всеми её сложностями, болью и... любовью.

– Тогда выбирай, – Елена расправила плечи. – Или я, или этот... ребенок.

Павел молчал долго. Потом медленно снял обручальное кольцо:
– Я уже выбрал.

Елена развернулась и быстро пошла по коридору, цокая каблуками. У выхода обернулась:
– Ты пожалеешь об этом.

...Прошло три месяца.

Марина лежала в родильном отделении. За окном падал первый снег.

– Тужься! – командовала акушерка. – Еще немного!

Судорожно вцепившись в руку Павла, она рожала их сына. Их особенного, но такого желанного мальчика.

– С днем рождения, малыш, – прошептала Марина, когда ей на грудь положили крошечное, сморщенное тельце.

– Он прекрасен, – Павел смотрел на сына сияющими глазами.

В палату вошла Вера Николаевна – уже окрепшая после операции:
– Дай-ка взглянуть на внука.

– Мам, он... – Марина запнулась.

– Он – чудо, – твердо сказала мать. – Самое настоящее чудо.

...А где-то в другом конце города Елена сидела у окна в пустой квартире. На коленях лежала фотография – УЗИ того самого, первого обследования. Она провела пальцем по размытому силуэту:
– Прости меня, – прошептала одними губами. – Прости, если сможешь.

КОНЕЦ

• `Спасибо за чудесный вечер! Ты лучший` – жена нашла переписку мужа

• Ещё рассказы про семью