Фотограф

Босфор соединяет Черное море с Мраморным морем. Дарданеллы соединяют Мраморное море с Эгейским морем, а через него — со Средиземным. Вместе они образуют единственный морской путь из Черного моря в Средиземное море и Мировой океан.

Через Босфор ежегодно проходят десятки тысяч судов, что делает его одним из самых загруженных естественных проливов мира, обеспечивая 2-3% мировых морских поставок. Хотя проливы обеспечивают сравнительно небольшую долю мировой торговли, их значение непропорционально велико. Это единственный морской выход из Черного моря, поэтому они критически важны для стран Черноморского региона.

Через проливы проходит 20–30% мирового экспорта пшеницы (в отдельные годы доля была выше, особенно до 2022 года), поскольку через них идет экспорт из России, Украины и Румынии. Также 2–3% мировых морских поставок нефти, главным образом из России и Каспийского региона.

Режим прохода через пролив регулируется Конвенцией Монтрё. Для торговых судов конвенция предусматривает в целом свободный проход через проливы в мирное время независимо от флага и груза. Для военных кораблей действуют значительно более строгие правила: вводятся ограничения по классу кораблей, суммарному тоннажу, сроку пребывания в Черном море для нечерноморских государств и обязательному предварительному уведомлению Турции о проходе. В случае войны или если Турция сама является воюющей стороной либо считает себя находящейся под непосредственной угрозой войны, ее полномочия по регулированию прохода существенно расширяются.

Турция не может взимать произвольную плату за сам проход торговых судов через проливы. Однако страна получает экономические выгоды за счет лоцманской проводки, буксирного сопровождения, спасательных и навигационных услуг, работы портов, терминалов и судоремонтных предприятий, бункеровки (снабжения судов топливом) и других портовых сервисов. Совокупный вклад в ВВП страны — около 2-4%.

Немного детальнее об объемах торговых операций стран Черноморского региона:
Турция — 5-10% товарооборота;
Румыния — 15-25% экспорта (70-90% зерна), 10-20% импорта;
Болгария — 15-25% экспорта, 20-30% импорта;
Украина — 35-45% экспорта, 15-25% импорта;
Россия — 10-15% экспорта, 5-10% импорта;
Абхазия — 5-15% экспорта, 10-20% импорта;
Грузия — 15-25% экспорта, 25-35% импорта.

Еще больше экономических мыслей — https://t.me/econpv

Из центра Стамбула можно добраться почти до Чёрного моря и всё это время формально оставаться в городе. Для этого нужно двигаться по азиатскому берегу Босфора на север — через прибрежную часть района Бейкоз.

Первая удобная остановка — Канлыджа. Небольшая площадь у причала, старые дома на склонах и кафе, где подают местный йогурт. Его традиционно посыпают сахарной пудрой. Сам йогурт плотный и кисловатый, поэтому сахар здесь не украшение, а часть замысла.

Канлыджа давно не секретное место. Сюда приезжают погулять у воды, позавтракать и посмотреть на Босфор. Но по сравнению с центральными районами Стамбула здесь уже заметно спокойнее.

Дальше маршрут идёт через Чубуклу, Пашабахче и центр Бейкоза. Это не тот Стамбул, который обычно попадает на открытки. Вдоль берега стоят жилые кварталы, чайные, причалы и бывшие промышленные здания. По Босфору проходят грузовые суда, а на другом берегу всё ещё видны плотно застроенные европейские районы.

Сам Бейкоз — огромный район, уходящий далеко от пролива. Но даже короткой поездки вдоль побережья хватает, чтобы увидеть, как меняется город. Дома становятся ниже, между кварталами появляется больше зелени, а расстояния между интересными местами растут. Здесь уже не получится выйти из одной достопримечательности и через пять минут оказаться у следующей.

Конечная точка такого маршрута — Анадолу-Кавагы, поселение у северного выхода из Босфора. Называть его неизвестным туристам местом было бы неправильно: сюда приходят экскурсионные паромы, и в часы их прибытия набережная быстро заполняется пассажирами.

Большинство остаётся возле рыбных ресторанов. Но главная точка находится выше — на холме у крепости Йорос. Подъём довольно крутой, особенно летом, зато сверху хорошо видно, зачем Бейкоз вытянулся вдоль Босфора именно в этом направлении.

Позади остаётся пролив с кораблями и мостами. Впереди Босфор раскрывается к Чёрному морю. Внизу стоят дома Анадолу-Кавагы, а за ними начинается уже совсем другой пейзаж — вода, лес и редкая застройка.

Бейкоз не похож на отдельную достопримечательность, ради которой нужно пересечь весь город. Здесь интересна сама дорога. Канлыджа ещё выглядит частью привычного босфорского Стамбула, Пашабахче и центр Бейкоза показывают его повседневную сторону, а у Анадолу-Кавагы город наконец упирается в море.

И только карта в телефоне напоминает: это всё ещё Стамбул.

Как сказал классик, разруха бывает не только в клозетах, но и в головах. Объединение Германий и переход к капитализму не прошёл гладко в бывшей ГДР. Очень многие потеряли если не рабочее место, то значимый кусок благосостояния. Вряд ли это позитивно сказалось на отношении к политике. Усугубила это утечка умов. Результатом стало лидерство евроскептиков из партии AfD, а также более позитивное отношение восточных берлинцев к России и менее позитивное – к Евросоюзу.

Мне кажется, что зря они тогда сморозили со стеной. Она стала ранней демонстрацией поражения в соревновании двух систем. Фидель был в этом смысле более дальновиден: он позволял свалить всем, но не позволял возвращаться. Кубе нелегко сейчас, но она держится по сей день. Также не могу не отметить предвзятость автора, который перечислил достопримечательности Западного Берлина, полностью забыв о Берлине Восточном. Можно потыкать пальцем на бедных гэдээровцев, но знаменитую телебашню, которая стала символом всего города, построили именно они. И Музейный остров тоже они восстанавливали, хоть и не так быстро.  О степени же тоталитарности светофорного человечка можете судить сами:

Уральские горы

По факту, Европа – это не континент вовсе. Это, скорее, огромный полуостров. Но кое-какие различия между востоком и западом от Урала всё-таки есть. Разная геология у частей, которые миллионами лет были порознь. Как следствие – разные полезные ископаемые: больше минеральных веществ к западу больше от углеводородов на востоке. Более мягкий климат запада способствует росту не только хвойных. Также он может объяснить густонаселённость европейской России. Нельзя не заметить и особенностей Сибири, которую автор называет «неизвестной» или даже «враждебной».

Урал стали называть границей Европы в восемнадцатом веке. До того границу чертили по Дону, но потом случилась смена парадигмы. В признание усилий Петра Великого по европеизации России попавший в плен шведский картограф фон Cтраленберг и его помощник Татищев решили отделить «великую, современную, имперскую» Россию от «дикой» Сибири не только в географическом, но и в цивилизационном аспекте. Возможно, Страленберг хотел убедить европейских монархов в надёжности их потенциального восточного партнёра.

Как бы то ни было, цивилизационный раскол остаётся предметом споров и сегодня. Его олицетворяли российские западники и славянофилы. Гитлер чертил свой «лебенсраум» до Урала. До Урала, начиная с Атлантики, описывал Европу Шарль де Голль. Это не понравилось тогда Хрущёву, который упрекал генерала в желании расколоть нашу страну. Пришлось французскому МИДу пообещать не повторять эту неудачную фразу.

Вера в невидимый континентальный раздел, проходящий через Россию, остаётся укоренённой. Не все чертят линию так, как это делал фон Страленберг, но от Урала не отступают. На местах стоят обелиски, доски и прочие памятные знаки. И всё же, при всех различиях, держатся они, главным образом, в головах. Рубеж между Европой и Азией существует, но он размыт, как все культурные границы. Гораздо уместнее говорить о трансграничном регионе, охватывающем широкие пространства России и Казахстана. Ну а определять континенты лучше не по культурным, а по физическим критериям.

Босфор

Граница между Европой и Азией разделяет и одну из мировых столиц. Стамбул – это место, которое можно назвать и мостом, и барьером. Это имеет, прежде всего, историческое и символическое значение. В процессе строительства национального государства Ататюрк перелопатил практически каждый аспект общества. Переименовали город, установили демократическое правительство, отделили религию от государства, ввели элементы европейского права. Далеко не всем это понравилось тогда. И сегодня очень многие турки смотрят на Восток в духовном смысле, но при этом желают сохранить западный стиль жизни. В свете непринятия Турции в Евросоюз и войн в соседних государствах поговаривают о движении страны на восток. Поляризация общества явно возросла за последние десятилетия.

Сегодня Европу и Азию соединяют три моста и два туннеля. Мегапроекты, такие как новый аэропорт или параллельный Босфору канал подчёркивают уместность Стамбула в качестве хаба мирового сообщества. 

Однако на практике различия между Востоком и Западом видны невооружённым глазом. Европейский берег больше, современнее и популярнее среди туристов. Восточный считается более традиционным (не в последнюю очередь исламским) и славится своей кухней, ночной жизнью и прочими приятными вещами. Несмотря на чистую умозрительность большинства различий, Босфор по-прежнему считается важной континентальной границей, что выражается символическими действиями как то трансконтинентальными заплывами и марафонами, а также футбольным дерби между Галатарасарай и Фенербахче.