В нашей историографии есть устоявшееся восприятие того, что Российская империя была экзистенциальным противником Османской империи (и наоборот): мы постоянно били турок, забирали у них территории и освобождали угнетенные христианские народы. Заветной мечтой российской интеллигенции и экспортеров зерна были Царьград и Проливы, они были у нас уже почти в руках, но коварный Лондон и немного Париж всё не давали нам это сделать, сохраняя целостность «больного человека Европы» как противовес Петербургу.

Ну, отчасти это верно, но только, пожалуй, до Крымской войны включительно.

Британия и Франция (а потом и Италия) при каждом удобном случае спокойно откусывали от Порты по кусочку — и территории, и экономику. А когда началась Первая мировая, то разошлись уже по полной.

За годы войны было разработано сразу несколько планов раздела Османской империи и обустройства её бывших территорий:

- Константинопольское соглашение 1915 года в Петрограде. (см. картинку ниже — сам закрашивал границы, пардон за качество). Проливы Россия всё-таки получает, Константинополь становится свободным портом. Франция забирает Левант, Британия — Месопотамию и увеличивает сферу влияния в Персии.

- Соглашение Сазонова — Сайкса — Пико 1916 года. Раздел азиатских владений Порты (Ближнего Востока и части Анатолии) на прямые владения и сферы влияния между Британией, Францией и Россией.

- Переписка эмира Мекки Хусейна ибн Али (клан Хашимитов) и верховного комиссара Великобритании в Египте Мак-Магона (1915–1916 гг.). Британцы гарантировали поддержку независимого арабского государства в обмен на помощь арабов в противостоянии с османами (вот эта вся история с Лоуренсом Аравийским).

- Декларация Бальфура 1917 года. Британская поддержка создания «национального очага для еврейского народа» в Палестине.

- Секретный договор Франции и России (январь 1917 года). По нему Париж обещал настаивать на передаче Константинополя России, а Петроград взамен — на передаче Франции всей Рейнской области (отнятой у Германии).

- Ну и Севрский мирный договор 1920 года (картинка 2), по которому от Османской империи остается только огрызок в части Анатолии.

Инициаторами и вдохновителями всех соглашений были... англичане. Кроме предпоследнего — о франко-русском сговоре в Лондоне не знали.

Ну и Германия, конечно, союзник Османской империи по Четверному союзу, также не была в стороне. В 1912 году во время Балканских войн германский МИД считал очень большой вероятностью полный развал Порты, заход российских войск в Восточную Анатолию для защиты армян, грызню Франции и Британии за Левант и т.д. И это невыгодно было Германии (пока), так как у нее не было "застолбленных" сфер влияния у осман, кроме участка ж/д Берлин-Багдад. Поэтому немецкие политические круги считали "преждевременным" раздел империи. Ну а потом...лет через 5-7 вполне себе можно претендовать на Александретту и Месопотамию.

Тут напрашивается заключение, что всё это — обычная realpolitik: слабого коллективно добьют, кем бы он ни был, и поучаствуют в этом все, кто может. Но поставила ли в итоге Османская империя не на ту лошадь в войне? Да в общем-то нет. Это была скорее последняя отчаянная попытка сохранить свою государственность. Даже союз с Антантой её бы не спас. Делить Порту решили еще задолго до. Предвоенные годы это очень хорошо показали.

Литература:

Sean McMeekin, “The Ottoman Endgame: War, Revolution, and the Making of the Modern Middle East, 1908-1923”. New York, 2015.

Mustafa Aksakal, “The Ottoman Road to War in 1914”, Cambridge, 2008.

Юджин Роган, “Падение Османской империи. Первая Мировая война на Ближнем Востоке 1914-1920”, Москва, 2023

Фотограф

Босфор соединяет Черное море с Мраморным морем. Дарданеллы соединяют Мраморное море с Эгейским морем, а через него — со Средиземным. Вместе они образуют единственный морской путь из Черного моря в Средиземное море и Мировой океан.

Через Босфор ежегодно проходят десятки тысяч судов, что делает его одним из самых загруженных естественных проливов мира, обеспечивая 2-3% мировых морских поставок. Хотя проливы обеспечивают сравнительно небольшую долю мировой торговли, их значение непропорционально велико. Это единственный морской выход из Черного моря, поэтому они критически важны для стран Черноморского региона.

Через проливы проходит 20–30% мирового экспорта пшеницы (в отдельные годы доля была выше, особенно до 2022 года), поскольку через них идет экспорт из России, Украины и Румынии. Также 2–3% мировых морских поставок нефти, главным образом из России и Каспийского региона.

Режим прохода через пролив регулируется Конвенцией Монтрё. Для торговых судов конвенция предусматривает в целом свободный проход через проливы в мирное время независимо от флага и груза. Для военных кораблей действуют значительно более строгие правила: вводятся ограничения по классу кораблей, суммарному тоннажу, сроку пребывания в Черном море для нечерноморских государств и обязательному предварительному уведомлению Турции о проходе. В случае войны или если Турция сама является воюющей стороной либо считает себя находящейся под непосредственной угрозой войны, ее полномочия по регулированию прохода существенно расширяются.

Турция не может взимать произвольную плату за сам проход торговых судов через проливы. Однако страна получает экономические выгоды за счет лоцманской проводки, буксирного сопровождения, спасательных и навигационных услуг, работы портов, терминалов и судоремонтных предприятий, бункеровки (снабжения судов топливом) и других портовых сервисов. Совокупный вклад в ВВП страны — около 2-4%.

Немного детальнее об объемах торговых операций стран Черноморского региона:
Турция — 5-10% товарооборота;
Румыния — 15-25% экспорта (70-90% зерна), 10-20% импорта;
Болгария — 15-25% экспорта, 20-30% импорта;
Украина — 35-45% экспорта, 15-25% импорта;
Россия — 10-15% экспорта, 5-10% импорта;
Абхазия — 5-15% экспорта, 10-20% импорта;
Грузия — 15-25% экспорта, 25-35% импорта.

Еще больше экономических мыслей — https://t.me/econpv

Из центра Стамбула можно добраться почти до Чёрного моря и всё это время формально оставаться в городе. Для этого нужно двигаться по азиатскому берегу Босфора на север — через прибрежную часть района Бейкоз.

Первая удобная остановка — Канлыджа. Небольшая площадь у причала, старые дома на склонах и кафе, где подают местный йогурт. Его традиционно посыпают сахарной пудрой. Сам йогурт плотный и кисловатый, поэтому сахар здесь не украшение, а часть замысла.

Канлыджа давно не секретное место. Сюда приезжают погулять у воды, позавтракать и посмотреть на Босфор. Но по сравнению с центральными районами Стамбула здесь уже заметно спокойнее.

Дальше маршрут идёт через Чубуклу, Пашабахче и центр Бейкоза. Это не тот Стамбул, который обычно попадает на открытки. Вдоль берега стоят жилые кварталы, чайные, причалы и бывшие промышленные здания. По Босфору проходят грузовые суда, а на другом берегу всё ещё видны плотно застроенные европейские районы.

Сам Бейкоз — огромный район, уходящий далеко от пролива. Но даже короткой поездки вдоль побережья хватает, чтобы увидеть, как меняется город. Дома становятся ниже, между кварталами появляется больше зелени, а расстояния между интересными местами растут. Здесь уже не получится выйти из одной достопримечательности и через пять минут оказаться у следующей.

Конечная точка такого маршрута — Анадолу-Кавагы, поселение у северного выхода из Босфора. Называть его неизвестным туристам местом было бы неправильно: сюда приходят экскурсионные паромы, и в часы их прибытия набережная быстро заполняется пассажирами.

Большинство остаётся возле рыбных ресторанов. Но главная точка находится выше — на холме у крепости Йорос. Подъём довольно крутой, особенно летом, зато сверху хорошо видно, зачем Бейкоз вытянулся вдоль Босфора именно в этом направлении.

Позади остаётся пролив с кораблями и мостами. Впереди Босфор раскрывается к Чёрному морю. Внизу стоят дома Анадолу-Кавагы, а за ними начинается уже совсем другой пейзаж — вода, лес и редкая застройка.

Бейкоз не похож на отдельную достопримечательность, ради которой нужно пересечь весь город. Здесь интересна сама дорога. Канлыджа ещё выглядит частью привычного босфорского Стамбула, Пашабахче и центр Бейкоза показывают его повседневную сторону, а у Анадолу-Кавагы город наконец упирается в море.

И только карта в телефоне напоминает: это всё ещё Стамбул.