Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

Секретная миссия элитного отряда французской разведки была тщательно спланирована. Но один случайный звук в сомалийской ночи перечеркнул все планы и месяцы тренировок.

Катастрофа случилась 11 января 2013 года, но всё началось 14 июля 2009 года.

В этот день в Могадишо – столице Сомали – боевики джихадистской группировки Harakat al-Chabab al-Moudjahidin («Аш‑Шабааб»; запрещена в РФ) захватили в плен двух французских агентов DGSE (Главное управление разведки и безопасности Франции) – Дени Алье и Марка Обьерра. Оба находились в стране под прикрытием: официально они работали инструкторами для местных сил безопасности и охраны президента переходного правительства Сомали. Во время нападения на отель «Сахафи» , где они проживали, Обьерру удалось бежать, а вот судьба Алье сложилась куда хуже.

«Спасти рядового Алье»

DGSE поклялось освободить своего агента, но исламисты постоянно перевозили Алье из одного места заключения в другое, и французской разведке долго не удавалось напасть на его след. Поиски агента продолжались три года. И вот летом 2012 года его наконец нашли – в 110 км к юго‑западу от города Могадишо.

Дени Алье держали в кандалах в одноэтажном глиняном доме с жестяной крышей, окружённом глухими стенами и небольшим двориком. В помещении практически не было солнечного света. Снаружи были оборудованы кухня и туалеты. Ворота открывались редко – лишь для доставки еды подростком. Длительное заточение сильно сказалось на психическом состоянии Алье, что утвердило руководство DGSE в решении сделать всё возможное для его освобождения.

«У нас есть доказательства и новости».

министр обороны Жан‑Ив Ле Дриан в эфире радиостанции Europe1 13 июля 2012 года.

Сначала французские власти пытались вытащить своего агента с помощью всевозможных дипломатических шагов. Велись переговоры со всеми, кто хоть как‑то мог помочь в освобождении. Но боевики «Аш‑Шабааб»* потребовали невыполнимых условий: освобождения заключённых и выплаты выкупа. Эти требования были категорически отвергнуты руководством французских спецслужб – Франция придерживалась основополагающего принципа «не платить выкуп террористам». Ключевую роль в посредничестве между французами и террористами играла эритрейская разведка.

Когда стало понятно, что «мирным» путём проблему не решить, в DGSE задумались о проведении силовой операции по спасению своего агента.

Операция в Було-Марер

Решение о проведении тайной операции принимали три человека:

• министр обороны Ле Дриан;

• директор DGSE Эрар Корбен де Мангу;

• начальник генштаба Седрик Левандовски.

После получения одобрения со стороны президента Франции, спецслужбы начали тщательную разработку операции. Её проведение было поручено Service Action (SA) – элитному подразделению DGSE.

В Центре подготовки десантников (CPIS) в Перпиньяне построили три полномасштабные копии дома, в котором держали Алье. Тренировки спецназовцев продолжались несколько месяцев. Французы даже заручились поддержкой американцев – те в дополнение к последним разведданным от сомалийских агентов предоставили средства наблюдения, включая беспилотный летательный аппарат JSOC Predator и даже обещалит обеспечить миссии воздушное прикрытие с помощью самолетов AC-130 Spectre и RQ-4 Global Hawk.

И вот после многомесячной подготовки наконец была назначена дата начала операции...

Из Тулона в направлении Суэцкого канала направился французский вертолётоносец «Мистраль», на котором находились два военно-транспортных вертолета Eurocopter EC725 Caracal из оперативной службы и еще два таких же вертолета Командования специальных операций. С конца декабря корабль находился в режиме полной секретности: телефонная связь и интернет были отключены. Некоторые отсеки корабля были закрыты для членов экипажа – там продолжались тренировки спецназа. Экипаж «Мистраля» ничего не знал о целях его нового похода, вместо прерванного перехода в Гвинейский залив.

Ночью 11 января с палубы «Мистраля» взлетели четыре вертолёта Caracal и два ударных вертолёта Tiger, и взяли курс на деревню Було‑Марера к югу от Могадишо. На борту транспортников находилось около 40 (по другим данным – 50) бойцов оперативной службы DGSE, преимущественно вооружённых лёгким оружием типа пистолет‑пулемёта H&K MP7.

В 9 км (по другим источникам – в 3 км) от Було‑Марера группа спецназа высадилась из вертолётов и пешим порядком, используя приборы ночного видения, начала продвижение к дому с заложником. Сначала все складывалось благополучно. После трёхчасового перехода группа без происшествий добралась до места.

Но потом всё пошло не по плану…

Одна ошибка ценой в несколько жизней

На подходе к цели произошла фатальная ошибка: один из бойцов штурмовой группы в темноте наткнулся на спавшего охранника дома, зацепив ногой кусок ткани, которым тот укрывался. Охранник проснулся и успел крикнуть, прежде чем был убит. Эффект внезапности был утерян. Тут же между спецназовцами и исламистскими боевиками завязался бой, который в итоге продлился почти 45 минут.

Французский отряд столкнулся с гораздо более мощным и организованным сопротивлением, чем предполагалось: противники были хорошо вооружены – у них были автоматы, крупнокалиберные пулемёты, гранатомёты. К тому же к дому начало быстро прибывать подкрепление. Впоследствии это вызвало подозрения, что местные жители или информаторы заранее предупредили «Аш‑Шабааб»* о приближении спецназа.

В самом начале боя 40‑летний сержант с позывным Фиделио за считанные секунды перебрался через забор, запрыгнул во двор и побежал открывать ворота, но был убит очередью из АКМ. Ни он, ни остальные участники операции по спасению Дени Алье еще не знали, что операция уже потеряла всякий смысл: Алье уже был мёртв. Как только террористы поняли, что начался штурм дома, они немедленно казнили заложника.

Группа поддержки, с трудом сдерживая натиск прибывающих со всей округи боевиков, начала призывать участников штурма к отступлению. Угроза того, что отряд не сможет выйти в зону эвакуации возрастала с каждой минутой – а это означало верную гибель всех участников операции. Под прикрытием ударных вертолётов Tiger спецназовцы отступили и были эвакуированы.

Печальные итоги операции

Операция по спасению Дени Алье провалилась. Заложник был убит.

В ходе боя погибли 3 бойца спецназа (по другим данным – 2). Двое были убиты на месте, третий позже скончался от ранений уже на борту «Мистраля».. Три бойца получили тяжёлые ранения. Тела погибших спецназовцев, в том числе и заложника, остались на территории, контролируемой исламистами – эвакуировать их так и не смогли.

Со стороны «Аш‑Шабаб», по разным оценкам, погибло от 20 до 60 боевиков.

Некоторые источники писали, что в ходе операции погибли еще восемь мирных жителей, в том числе беременная женщина: четверо в месте высадки спецназа и четверо в перестрелке внутри Було‑Марер. Такое количество жертв среди мирного населения породило утверждение, что французский спецназ получил приказ уничтожать каждого, кто мог бы предупредить противника. Так ли это, уже никто не узнает.

13 января правительство Сомали провело пресс-конференцию, на которой осудило операцию в Було-Марере как одностороннюю и проведенную без ведома или согласия сомалийских властей.

Президент США Барак Обама в письме Конгрессу, касающемся резолюции о военных полномочиях, указал , что самолеты ВВС США вошли в воздушное пространство Сомали в рамках ограниченной поддержки французской спасательной операции. Однако он заявил, что самолеты не использовали оружие во время рейда.

14 января, террористическая группировка опубликовала через своё «информационное агентство» несколько фотографий тела и лица одного из убитых спецназовцев, а также захваченное оружие и снаряжение. На фото был боец спецназа Фиделио, которого исламисты везде представляли как командира французских коммандос. В своих публикациях боевики высмеивали не только убитого солдата, но и президента Французской Республики.

В августе 2014 года медиаподразделение «Аль-Шабааб»* выпустило видео под названием «За пределами теней: Неудачный французский рейд», в котором описывается неудачная попытка Франции спасти Дени Алье.

Общественная реакция и выводы

Провал операции в Сомали вызвал серьёзную критику силовых структур со стороны общественности. Прежде всего люди задавались вопросом: должны ли спецслужбы проводить подобные штурмы? Не являются ли такие масштабные операции задачей военных, а не разведки?

Генерал Кристоф Гомар (бывший командующий COS – Командования специальных операций) утверждал, что Service Action предназначен для тайных, малочисленных операций, а не для крупномасштабных боевых действий, каким оказалась операция по спасению Дени Алье.

Глава французских военных спецподразделений заявил: «Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека». Хотя он похвалил храбрость агентов, он раскритиковал «размывание границ». По его мнению, это уже не была тайная миссия, а французская разведка плохо приспособлена для военных операций.

«Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека».

Другие отмечали чрезмерную медийную огласку подобных дел, которая мешает переговорам, провоцирует похитителей и ставит под угрозу жизни заложников.

Президент Франции Франсуа Олланд на церемонии прощания с погибшими в ходе операции военнослужащими сказал:

«Была ли эта операция необходима? Да. Я взял на себя ответственность за неё. Семья Дени Алье, семьи двух погибших во время поисков, полк – все они говорили мне: „Наш долг – пойти и забрать его“. Мы должны были пойти».

Акт возмездия?

Спустя чуть более, чем полтора года после провала в Сомали, в сентябре 2014 года, состоялся своего рода акт возмездия. В результате целевого удара американского БПЛА ракетой Hellfire был ликвидирован лидер «Аш‑Шабааб»* Ахмед Абди Годане, который возглавлял группировку с 2008 года и входил в список самых разыскиваемых американскими властями людей. За его голову в 2012 году была назначена награда в 7 млн. долларов США. Главарь террористической банды нёс персональную ответственность за похищение и казнь Дени Алье, но был ликвидирован не только за это, а по совокупности многих других причин.

* группировка «Аш-Шабааб» запрещена в РФ

kubnews.ru

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

В истории спецслужб любой страны есть тёмные страницы, о которых они бы предпочли забыть раз и навсегда. И израильский «Моссад» здесь не исключение.

Общественности известно немало спецопераций этой разведывательной службы, которые вошли в своего рода мировой «золотой фонд». Но даже эта легендарная организация не избежала громких провалов и не менее громких скандалов.

И вот одной из таких «темных» страниц «Моссада» стала история, берущая свое начало в Мюнхене 1972 года. Проходившие там в это время XX летние Олимпийские игры были омрачены трагическим событием – в результате теракта, совершенного палестинскими террористами, погибли 11 израильских спортсменов и один полицейский.

В ответ на это Израиль начал операцию «Гнев Божий» и объявил тотальную охоту на  террористов, причастных к этой жестокой акции.

«Израиль приложит все силы и способности, которыми наделён наш народ, чтобы настичь террористов, где бы они ни находились»

.

Голда Меир, премьер-министр Израиля

К июню 1973 года большинство из 17 известных участников теракта уже были ликвидированы. Но агентам «Моссада» долго не удавалось найти Али Хасана Саламе по прозвищу Абу Хасан, который по мнению израильтян фактически руководил действиями террористов в Мюнхене.

Саламе был начальником охраны Ясира Арафата, одним из создателей палестинского спецназа «Подразделение 17», а также создателем и руководителем террористической группировки, взявшей ответственность за этот теракт.

И вот в начале июня 1973 года спецслужба получила информацию, что Али Хасан Саламе скрывается в Лиллехаммере (Норвегия). Кстати, существует версия, что эти сведения могли быть дезинформацией, вброшенной самим Саламе, чтобы пустить «Моссад» по ложному следу.

В Лиллехаммер отправилась команда из 15 агентов, к которым присоединились генеральный директор «Моссада» Цви Замир и руководитель операции Майкл Харари. Прибытие такого количества незнакомцев в небольшой северный город привлекло внимание местных жителей и все пошло не так как планировалось.

Агенты начали слежку за человеком, которого считали Али Хасаном Саламе, и пытались подтвердить его личность. Подозреваемый действительно внешне был очень похож на Саламе. К тому же, агенты слышали, как он говорил по-французски, а им было известно, что Саламе  владеет несколькими языками. На основании этого агенты «Моссада» решили, что перед ними именно тот, кого они так долго ищут.

В действительности же объектом слежки стал человек, который вообще не имел никакого отношения ни к теракту в Мюнхене, ни к Палестине вообще. Это был местный житель марокканского происхождения, официант Ахмед Бушики, который на свою беду внешне походил на Саламе.

Норвежская полиция, не избалованная криминалом, с легкостью вычислила и арестовала шестерых агентов, остальным удалось скрыться. На допросах «рыцари плаща и кинжала» сдали все конспиративные квартиры и связи. «Моссаду» пришлось экстренно свернуть свою агентскую сеть по всей Европе.

Этот провал хоть и заставил спецслужбу в последующие годы тщательно пересматривать каждый свой шаг, но не изменил ее методы и цели. Впрочем, как и не избавил от новых провалов. Израиль так и не признал свою ответственность за убийство невиновного человека, хотя в 1996 году все-таки выплатил семье погибшего компенсацию в размере чуть больше 280 тысяч долларов.

Пятеро из шести арестованных в Норвегии агентов были признаны виновными по различным обвинениям и осуждены за соучастие в убийстве, получив сроки от 1 года до 5,5 лет. Однако в 1975 году их всех освободили и депортировали в Израиль.

А Али Хасан Саламе все-таки был ликвидирован шесть лет спустя – в 1979 году – при подрыве машины в Бейруте. При взрыве погибли четверо прохожих, 18 человек получили ранения. Но это, как говорится, уже другая история.

kubnews.ru

В 50-х годах прошлого столетия Юлиус и Этель Розенберг были ключевыми фигурами резонансного дела о шпионаже в пользу СССР. Этот процесс стал символом борьбы Америки с «красной угрозой» и в то же время – ярким примером политических репрессий эпохи «маккартизма».

Супруги Розенберг стали единственными гражданскими лицами в США, казненными за шпионаж. Судебный процесс «по атомному делу Розенбергов» расколол общество на два лагеря – одни считали, что обвинения четы Розенберг в значительной мере были сфабрикованы, а смертельный приговор стал необоснованно жестоким проявлением антикоммунистической истерии. Другие были уверены, что суд в полной мере подтвердил вину Розенбергов, а посему приговор был не только оправданным, но и справедливым.

Инженер и активистка – обычная американская семья на службе советской разведки

Юлиус Розенберг – американский инженер-электронщик, родился 12 мая 1918 в Нью-Йорке в семье эмигрантов из Российской империи, придерживался коммунистических взглядов. По мнению американских спецслужб, в конце 1930-х – начале 1940-х годов он начал сотрудничество с советской разведкой под кодовым именем «Либерал», организовав агентурную сеть, в состав которой, по версии следствия, входило до 18 человек, в том числе его жена Этель, ее брат – Дэвид Грингласс, сотрудник Специального инженерного отряда в Лос-Аламосе и Мортон Собелл – инженер «Манхетеннского» проекта.

Розенберг передавал СССР секреты, включая «чертежи американской атомной бомбы», которые якобы значительно помогли советской военной промышленности. Однако ценность информации, переданной Розенбергом советской разведке, уже в то время подвергалась сомнению. Часть сведений, безусловно, была полезна для СССР – в большей степени как подтверждение собственных разработок, но вряд ли эти «чертежи» были полными или решающими для создания бомбы, так как советская бомба «РДС-1» была в значительной степени результатом собственных разработок советских ученых. Поэтому информация от Розенбергов и других агентов в большинстве случаев могла служить лишь подтверждением тех или иных теорий и технических решений уже имевшихся в СССР, что способствовало ускорению процесса создания бомбы.

Этель Розенберг (в девичестве Грингласс) родилась 28 сентября 1915 года в Нью-Йорке, тоже в семье выходцев из России. В молодости занималась вокалом. В 1939 году вышла замуж за Юлиуса. Так же как и Юлиус придерживалась коммунистических взглядов и была активным участником левых движений США. Возможно, что именно коммунистические убеждения и сыграли крайне негативную роль в дальнейшей ее судьбе.

В августе 1950 года, вслед за своим мужем, была арестована по обвинению в шпионаже.

Дело Розенбергов

В феврале 1943 года служба радиоэлектронной разведки армии США (предшественница Агентства национальной безопасности, АНБ) начала секретную программу по перехвату и дешифровке переписки советской разведки. Позже эта операция, получившая кодовое название «Венона», позволила американцам получить доказательства тайной деятельности нескольких советских агентов, в том числе Клауса Фукса, Юлиуса Розенберга и американского физика Теодора Элвина Холла. Эти же документы раскрывали и связь Розенбергов с Дэвидом Гринглассом и его женой.

Сначала в Великобритании был арестован Клаус Фукс, который был одним из главных источников советской разведки по атомному проекту США. Через Фукса следствие вышло на Гарри Голда, работавшего на НКДВ с 1934 года. Через Голда контразведка вышла на Дэвида Грингласса, с 1943 года служившего механиком в секретной лаборатории Лос-Аламоса, где разрабатывалась первая американская атомная бомба. А уже от Грингласса нити шли к Юлиусу Розенбергу, которому, по версии следствия, он передавал технические данные, документы, заметки о ядерных исследованиях и наброски ядерного устройства, а также информацию об ученых, работавших над проектом.

• 1940-е годы: начало сотрудничества Розенбергов с советской разведкой. Вербовка брата Этель, Дэвида Грингласса и его жену.

• Июнь 1950 года: арест Дэвида Грингласса и его согласие сотрудничать со следствием. Именно его показания легли в основу обвинения против Юлиуса и Этель Розенберг. Он обвинил свою сестру Этель Розенберг и ее мужа в том, что они завербовали его в свою агентурную сеть.

• 17 июля 1950 года: арест Юлиуса Розенберга.

• 11 августа 1950 года: арест Этель в зале суда после ее отказа отвечать на вопросы большого жюри.

• 6 марта 1951 года: начало судебного процесса по обвинению Розенбергов в передаче Советскому Союзу секретной информации по атомному проекту.

Судебный процесс проходил на фоне антикоммунистической истерии в США (разгул «Маккартизма» и «Охоты на ведьм») и сопровождался огромным общественным резонансом. По всей стране проходили митинги антикоммунистической направленности, участники которых требовали жесткого наказания Розенбергов.

Обвинение четы Розенбергов в основном строилось на свидетельских показаниях других агентов, также работавших на советскую разведку: Дэвида Грингласса, его жены Рут, Гарри Голда и Макса Элитчера. Показания последнего были особо важны, так как лишь он указывал на связь Розенберга с Мортоном Собеллом (инженером «Манхэтеннского» проекта, третьим обвиняемым в деле Розенбергов).

В качестве одной из главных улик обвинения фигурировал «чертёж бомбы», выполненный Гринглассом и переданный Юлиусу Розенбергу. Несмотря на то, что этот «чертеж» сразу стал предметом насмешек со стороны специалистов, которые называли его «детскими каракулями», не имевшими никакой практической ценности, суд принял его в качестве доказательства вины.

• 29 марта 1951 года: присяжные признали Юлиуса и Этель виновными в шпионаже. Хотя Розенберги отрицали все обвинения, а также отказались дать информацию о других участниках шпионской группы.

• 5 апреля 1951 года: судья И. Кауфман вынес супругам смертный приговор, хотя обвинение даже не настаивало на максимально жестком наказании.

При назначении приговора судьи опирались на Закон США о шпионаже 1917 года, который предусматривал суровое наказание за госизмену: до 20 лет тюрьмы в мирное время, и до 30 лет или смертную казнь – в военное. То есть, смертная казнь даже и не предполагалась по закону, так как суд проходил в мирное время. Тем более, что с момента принятия этого закона в США ни разу не выносили смертного приговора, даже во время ВМВ. А еще сторона обвинения, заявив о наличии неких «неопровержимых улик», доказывающих вину подсудимых (полученных в рамках секретного проекта «Венона»), эти улики так и не предъявила суду, ссылаясь на то, что они не могут быть предъявлены «в интересах национальной безопасности».

Некоторые юристы и историки сходятся во мнении, что давление, оказываемое на подсудимых в ходе процесса, свидетельствовало о том, что обвинение до последнего рассчитывало выбить у Розенбергов признание вины, которое бы перекрыло слабость доказательной базы и полностью бы оправдало жесткий приговор. Государственные обвинители позже признали, что надеялись, что осуждение и возможность вынесения смертного приговора Этель Розенберг убедят ее мужа признаться и сдать других, в том числе некоторых агентов, известных следователям по тайно перехваченным советским телеграммам. Однако признания не было, а политический контекст судебного процесса не дал обвнинению «отыграть» в пользу более мягкого наказания. С учетом этих фактов, смертный приговор для гражданских лиц, вынесенный в мирное время, действительно был беспрецедентным и странным.

• 1951 – 1953 гг.: несмотря на многочисленные апелляции и попытки добиться помилования, особенно для Этель из-за наличия у пары детей, суд оставил приговор – высшая мера наказания – без изменения.

• 19 июня 1953 года: приговор был приведен в исполнение – Юлиус и Этель Розенберги были казнены на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг.

Кстати, Мортон Собелл, третий обвиняемый в деле Розенбергов, избежал смертного приговора, получив 30 лет тюремного заключения, из которых он отсидел около 18. Хотя, по мнению американских спецслужб, он передал СССР более 40 научно-исследовательских работ, имевших важное военно-техническое значение, а также первым передал информацию о том, что в США создана система управления ракетами, которые могут быть использованы как носители ядерных боезарядов.

Правда, непосредственно к секретам атомной бомбы у Собелла доступа не было, а информация, которую он передавал в Москву, по его мнению, имела отношения исключительно к оборонительному оружию.

Этот контраст заставляет задуматься: не стали ли Розенберги в большей степени «козлами отпущения», чья казнь явилась не столько символом справедливости правосудия, сколько демонстрацией беспощадности борьбы со шпионажем?

Казнь Этель Розенберг: справедливый приговор или политическая целесообразность?

Большое количество косвенных улик обвинения, особенно в отношении Этель, указывало на то, что смертный приговор был в большей степени политически мотивированным, чем справделивым. По мнению историков, администрация США в эпоху антикоммунистической истерии стремилась продемонстрировать решимость в борьбе со шпионажем и устрашить всех, кто бы захотел пойти по стопам Розенбергов.

Много лет спустя в интервью телепрограмме «60 минут» Грингласс заявил, что обвинение поощряло его ложь и что он, давая показания против сестры, поддался давлению, опасаясь обвинений в адрес своей жены. Его признание в лжесвидетельстве: «Как шпион, сдавший свою семью… мне всё равно» – на много лет стало одним из главных аргументов в спорах о несправедливости приговора для Этель.

Сам Дэвид, благодаря сотрудничеству со следствием, был осужден всего на 15-лет заключения, но вышел досрочно, после 10 лет отсидки.

В 2008 году Мортон Собелл подтвердил то, о чем давно говорили другие – Этель Розенберг, казнённая вместе с мужем, знала о шпионской деятельности Юлиуса, но не принимала в ней активного участия. «Она знала, что он делает, – сказал он, – но в чём она была виновата? В том, что была женой Юлиуса?».

Холодный расчет: почему два президента США отказались помиловать Розенбергов?

Новоизбранный президент Дуайт Эйзенхауэр, как и его предшественник Гарри Трумэн, отказался даровать помилование Юлиусу и Этель Розенбергам, мотивируя это тем, что их преступление было злостным предательством всей нации, которое могло привести к смерти множества невинных людей. Его решение принималось на фоне обострения Холодной войны – после блокады Западного Берлина в 1948-49 годах, приходом к власти Мао Цзэдуна, начала Корейской войны – когда страх перед «коммунистической угрозой» практически достиг апогея.

Несмотря на многочисленные международные петиции и обращения известных личностей, включая Альберта Эйнштейна и Жан-Поля Сартра, а также личные послания и просьбы от Этель Розенберг, Эйзенхауэр оставался непреклонен.

Президент США исходил из «необходимости проявить решимость» для защиты государства и поддержания строгого наказания за шпионаж, который в те годы воспринимался как крайне социально опасный акт, и что оправдание или смягчение наказания Розенбергов могло бы ослабить национальную безопасность и подорвать моральный дух страны.

Таким образом, отказ в помиловании тоже был обусловлен политическим контекстом той эпохи и тотальным страхом перед «красной угрозой».

Наследники трагедии: «дети шпионов» продолжают бороться за честь своих родителей

Роберту и его брату Майклу было шесть и десять лет, когда их родители были казнены. Братьев усыновили писатель и автор песен Абель Миропол и его жена. Мальчики взяли их фамилию.

Майкл стал профессором экономики, Роберт – ученым-антропологом. Всю жизнь они пытались реабилитировать память о своих родителях. После изучения документов проекта «Венона», опубликованных в 1995 году, Майкл и Роберт признали, что отец, скорее всего, действительно был замешан в шпионаже, однако считали, что степень его вины всё ещё вызывает сомнения.

Но вот доводы обвинения матери, по их мнению, были совершенно необоснованными, а улики – сфабрикованными. Роберт в 2022 году заявил газете El Pais, что хочет оправдать свою мать и рассматривает возможность «требования обнародования материалов по этому делу, которые ещё не были опубликованы».

Многолетняя кампания по реабилитации Этель Розенберг, предпринятая ее сыновьями, делала акцент на ложности обвинений против Этель и несправедливость судебного процесса и включала несколько ключевых шагов:

• публичные выступления и обращения к властям США с призывом пересмотреть дело и официально оправдать Этель, подчеркнув политическую природу обвинений.

• сбор подписей и организация петиций в поддержку помилования и последующей реабилитации, с вовлечением известных личностей, правозащитников и международного сообщества.

• обращения к президентам США, включая письма и официальные запросы от семьи, активистов и общественных организаций.

• издание книг и публикаций, проведение конференций и обсуждений, направленных на пересмотр фактов дела и восстановление репутации Этель.

Дело Розенбергов до сих пор является напоминанием о том, как идеологическое противостояние и страх могут возобладать над правовыми нормами. Борьба их сыновей – это не только попытка оправдать мать, но и стремление поставить окончательную точку в одном из самых спорных и мрачных эпизодов эпохи холодной войны. Так что, эта странца в истории спецслужб все еще не перевернута.

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

kubnews.ru

В истории времен «холодной войны» есть немало темных страниц, которые даже спустя полвека читаются как сценарий фильма ужасов. И одна из таких страниц – проект «Кондор» – тщательно законспирированная система межгосударственного террора, созданная военными режимами шести стран Южной Америки с целью тотального контроля общества, а также для устрашения и уничтожения политической оппозиции.

Это был не просто международный сговор, это была высокотехнологичная машина для тотальных репрессий, работавшая при поддержке западных спецслужб, ну или как минимум с их молчаливого одобрения.

Диктаторские режимы все свои преступные действия оправдывали борьбой с террористами, партизанами и прочими «подрывными элементами». Вот только в понятие «террорист» они вкладывали слишком широкий и вольный смысл.

Хорхе Рафаэль Видела, президент Аргентины и один из главных участников «Кондора», считал, что: «террористы – это не только те, кто бросает бомбы, но и те, чьи взгляды противоречат западной христианской цивилизации».

А В Парагвае был принят закон «Закон о защите демократии», в рамках которого принадлежность к коммунистической организации считалась тягчайшим преступлением и приравнивалась к национальной измене.

Кровавый проект, растянувшийся на многие годы и охвативший практически весь континент, предусматривал слежку, аресты, допросы, пытки, похищения и убийства всех, кто потенциально мог протестовать против действующих режимов – оппозиционных политиков, дипломатов, преподавателей, священников, сотрудников профсоюзов, ученых, деятелей искусств.

По оценкам историков, жертвами «Кондора» стали десятки тысяч человек в разных странах. Только в Аргентине количество убитых и исчезнувших оценивается в 30 000 человек.

Континент в когтях «Кондора»

С началом холодной войны многие страны Латинской Америки не менее рьяно, чем США и Европа, включились в «охоту за коммунистами». В числе особо ретивых борцов с коммунизмом был Альфредо Стресснер, диктатор Парагавая. Буквально с первых дней своего правления Стресснер начал получать от США миллионы долларов на борьбу с коммунистической угрозой. Президент США Ричард Никсон вообще называл его «антикоммунистом №1». Очевидно, такую же поддержку получали и другие страны.

Ядро будущего преступного альянса сложилось стихийно. К середине 1970-х годов почти все страны т.н. «Южного конуса» латиноамериканского континента оказались под властью военных диктатур:

• Парагвай (1954 г.)

• Бразилия (1964 г.)

• Боливия (1971 г.)

• Уругвай и Чили (1973 г.)

• Аргентина (1976 г.)

Каждый из этих режимов чем-то отличался, но всех их объединяла общая идеология – «доктрина национальной безопасности», объявлявшая беспощадную войну «внутреннему врагу» – и прежде всего «коммунистам», к которым причисляли всех, кто проявлял хоть какое-то недовольство. В общем, под соусом борьбы с коммунистической идеологией шло банальное уничтожение оппозиции. И в этой борьбе у них была общая проблема – диссиденты, преследуемые на родине, легко находили убежище в соседних странах.

Решение этой проблемы было найдено на секретной встрече в Сантьяго в ноябре 1975 года, на которой руководители спецслужб шести стран по инициативе Мануэля Контрераса, главы чилийской спецслужбы DINA (Dirección de Inteligencia Nacional), договорились о создании единого механизма «сотрудничества». Так и родился проект «Кондор».

Позже к проекту эпизодически присоединялись Перу и Эквадор, но именно эта шестерка стран-основательниц стала главной движущей силой межгосударственного конвейера смерти.

Эффективный менеджмент террора

Работа «Кондора» была выстроена с почти ювелирной точностью. Координация спецслужб разных стран осуществлялась через регулярные тайные встречи их руководителей. Роль «штаб-квартиры» организации играла чилийская DINA, а её шеф, Мануэль Контрерас, позже признавался, что он лично координировал все действия с ЦРУ.

В рамках проекта был создан единый банк данных, куда стекалась информация о «подрывных элементах» со всего континента. Если, к примеру, тот или иной диссидент из Уругвая, преследуемый местными властями, скрывался в Буэнос-Айресе, то уругвайские спецслужбы отправляли соответствующий запрос своим аргентинским коллегам, а те организовывали поиск данного диссидента на своей территории, проводили его задержание и отправляли «груз» либо в Уругвай, либо в другую страну, если нужно было скрыть следы. Часто жертвы перевозились через границы в багажниках машин или на самолётах, чтобы исчезнуть без следа в секретных тюрьмах той или иной страны, где их могли пытать и казнить, не опасаясь никаких последствий.

Вторая кожа парагвайца до сих пор – страх.

Мартин Альмада, адвокат, парагвайский диссидент

Одной из самых первых акций «Кондора» была ликвидация Орландо Летельера, который в правительстве Сальвадора Альенде был министром обороны, а до этого был послом Чили в США. Его убийство в 1976 году в Вашингтоне стало ярким примером эффективной транснациональной работы участников операции. Летельер был взорван в своей машине в центре города. Вместе с ним погибла Ронни Моффит, его секретарша.

Крайне дерзкое политическое убийство в столице США?! И это было не просто убийство, это была наглядная демонстрация вседозволенности и безнаказанности. Рассекреченные документы Госдепартамента свидетельствуют о том, что спецслужбы США были осведомлены о планах убийства Летельера, и могли его предотвратить. Но по каким-то причинам не стали этого делать.

Среди других известных жертв «Кондора» – два бывших депутата уругвайского парламента и бывший президент Боливии Хуан Торрес, убитые в Буэнос-Айресе.

Западные технологии для репрессий

Рассекреченные архивы правительства США однозначно подтверждают – американские спецслужбы не просто знали о «Кондоре» практически с самого начала, но и оказывали странам-участницам существенную техническую и разведывательную поддержку.

Все операции «Кондора» основывались на зашифрованной системе связи, проходящей через военные базы США в районе Панамского канала. Шифрование всей информации обеспечивалось оборудованием швейцарской фирмы Crypto AG, десятилетиями поставлявшей многим странам мира, включая диктатуры Южной Америки, шифровальные машины. Позднее выяснилось, что фирма эта была подконтрольна ЦРУ и в выпускаемое ей оборудование были встроены «закладки», позволявшие ЦРУ и БНД (западногерманская разведка) легко читать зашифрованную переписку всех, кто использовал эти шифровальные машины.

Таким образом, спецслужбы США имели прямой доступ к коммуникациям палачей из «Кондора», знали обо всех их преступных операциях и не менее преступных методах работы, но никак не препятствовали всем тем зверствам, которые творили участники этой тайной организации.

Индустрия смерти и исчезновений

Методы работы «Кондора» были позаимствованы у самых страшных режимов мира. Историки документально подтверждают, что французские офицеры, применявшие крайне жестокие пытки в Алжире, консультировали латиноамериканских коллег, ну а те, в свою очередь, были довольно прилежными учениками.

В общем, методы системы устрашения и уничтожения инакомыслящих были универсальны:

• Похищения. Людей хватали на улицах, вывозили из их домов без предъявления ордеров. Потом многие «арестованные» просто исчезали. Про таких людей говорили не «арестованный», а los desaparecidos – «исчезнувший». Чаще всего людей забирали прямо из дома, по ночам. Нередко забирали целыми семьями. В Аргентине своеобразным символом репрессий стали автомобили «Ford Falcon”» зеленого цвета, на которых обычно передвигались похитители. Распространенным явлением было и мародерство.

• Секретные тюрьмы. По всему континенту были организованы сотни тайных «центров содержания», крупнейшим из которых была печально известная ESMA (секретная аргентинская тюрьма, сейчас там музей и мемориал) в Аргентине. Только в Аргентине было более 300 тайных тюрем. В Парагвае были лагеря, охрану которых обучали нацистские преступники, получившие там политическое убежище. Среди таких «учителей» был и печально известный Йозеф Менгеле. «ESMA было местом, где царил ужас», Ана Мария Соффиантини, узница тюрьмы ESMA, в которой она провела один год вместе с двумя своими детьми.

• Пытки. Электрические разряды, водные пытки, избиения – всё это было обыденным явлением в ходе получения информации и запугивания «арестованных».

• «Полёты смерти». В Аргентине жертв, часто ещё живых, сбрасывали с самолёта в реку Ла-Плата или в Атлантический океан, чтобы скрыть тела. Перед «полётом смерти» человека при помощи барбитуратов приводили в бессознательное состояние. Затем его погружали на борт самолёта и сбрасывали с высоты в воду. Некоторые подробности этих расправ стали известны от бывшего офицера ВМС Аргентины Адольфо Силинго, в 2005 году приговорённого в Испании к 640 годам тюремного заключения. Силинго участвовал в двух «полётах смерти», жертвами которых стали 30 человек.

• Кража детей. Беременных женщин-заключённых содержали в тюрьмах до родов, после чего их убивали, а новорожденных младенцев передавали в семьи военных. Только в Аргентине таких случаев насчитывается более 500. В Аргентине до сих пор существует движение «Бабушки площади Мая» ( Asociación Civil Abuelas de Plaza de Mayo), состоящее из женщин, чьи дочери или невестки на момент ареста были беременны, а потом пропали. «Бабушки площади Мая» начали разыскивать своих внуков с того момента, как только в стране было восстановлено конституционное правительство. К 2023 году активисты движения разыскали уже более 130 из похищенных военными младенцев в те годы. Например, внук Розы Руасинблит, вице-президента этой организации, был найден только в апреле 2000 года. Он был украден у своей родной матери в момент рождения в концлагере «Пласа де Майо» в 1978 году.

Жертвами южноамериканских диктаторских режимов становились не только «партизаны» и коммунисты. Под раздачу попадали профсоюзные активисты, студенты, журналисты, священники и просто любые неугодные режиму люди. Каждый, кто был недоволен действующим режимом, был опасен для власти, а потому всегда был в зоне риска.

Осведомлённость США о массовых пытках и «эскадронах смерти», свирепствующих в странах-участниц проекта «Кондор», совсем не мешала им предоставлять диктаторским режимам разностороннюю помощь. Официальный Вашингтон, руководствуясь логикой холодной войны, видел в южноамериканских хунтах союзников в борьбе с распространением коммунистической идеологией. Ну а какие методы использовали «союзники» в этой борьбе – было уже не столь важно. Цель оправдывала средства! Как отмечалось в одном из рассекреченных докладов Госдепа, приоритетом была «борьба с подрывными элементами», а не «правозащитная риторика».

Память как приговор

Проект «Кондор» начал разваливаться только с падением диктатур в 80-х годах прошлого столетия. Но его окончательное публичное разоблачение произошло в декабре 1992 года, когда в парагвайском городе Ламбаре Мартин Альмада (адвокат, известный парагвайский диссидент, сам пострадавший от репрессий и много лет расследующий дело гибели своей жены) обнаружил так называемые «Архивы террора» – тонны документов, детально описывающих механизм сотрудничества полиции, военных и их информаторов в период военных диктатур, правивших в Парагвае, Аргентине, Чили, Бразилии, Уругвае и Боливии в 1950 – 1980 годах.

В 2002 году по запросу правозащитных организаций, США рассекретили 4700 документов Госдепартамента. В 2017 году администрация Барака Обамы расширила этот список, включив в него военные и разведывательные документы.

Эти документы стали доказательством в десятках судебных процессов, прокатившихся не только по Южной Америке, но и по Европе. Бывшие диктаторы, главы спецслужб, сотрудники полиции, десятилетиями жившие в безнаказанности, один за другим оказались на скамье подсудимых, получая гигантские сроки тюремного заключения. Например, глава чилийской DINA Мануэль Контрерас был осужден на 289 лет лишения свободы. В 1985 году аргентинский диктатор Хорхе Видела был осужден на пожизненный срок. В 1989 году новоизбранный президент Аргентины Карлос Менем помиловал бывшего диктатора. Но в 2010 году Хорхе Видела снова был осужден на пожизненное, а спустя еще 2 года к его пожизненному сроку добавили еще 25 лет.

Однако справедливая кара постигла не всех. Один из главных архитекторов «Кондора» – чилийский диктатор Аугосто Пиночет фактически так и не ответил за свои преступления. В Чили против него было выдвинуто обвинение по более чем 100 эпизодам, связанным с убийствами, похищениями и пытками людей, однако в 2001 году суд признал его недееспособным по причине старческого слабоумия, освободив от уголовного преследования. Умер Пиночет в 2006 году в возрасте 91 года.

Избежал наказания и Парагвайский диктатор Альфредо Стресснер. После военного переворота 1989 года, в ходе которого он был отлучен от власти, Стресснер еще 17 лет вполне комфортно прожил в Бразилии, хоть и был заочно осужден парагвайским судом. Умер в 93 года от пневмонии.

Операция «Кондор» стала незаживающей раной на теле Латинской Америки. Десятки тысяч семей до сих пор ищут следы своих без вести пропавших близких, а в Аргентине «Бабушки Пласа-де-Майо» все еще продолжают поиски украденных внуков.

Эта история – не просто мрачное прошлое. Это суровое предупреждение о том, во что превращается государство, когда под лозунгами «борьбы с террором» само становится террористом.

Как британский аристократ и успешный дипломат стал агентом советской внешней разведки.

Дональд Дуарт Маклейн (встречается также вариант транскрипции фамилии как Маклин) родился 25 мая 1913 года в Лондоне, в семье сэра Дональда Чарльза Хью Маклейна, либерального политика и члена британского парламента от Либеральной партии. Про таких обычно говорят, что «родился с золотой ложкой во рту».

Маклейн получил привилегированное воспитание и образование − сначала учился в элитной школе Gresham’s, а затем поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета, где познакомился с тремя будущими участниками известной агентурной сети «Кембриджская пятёрка» − Гаем Бёрджессом, Кимом Филби и Энтони Блантом, там же увлекся коммунистической идеологией, а позднее был завербован советской разведкой.

Маклейн был первым из знаменитой «Кембриджской пятёрки», кто занял высокий пост в МИДе. Карьеру в британском Foreign Office он начал в 1934 году, сумев скрыть свои коммунистические взгляды. Работал на различных дипломатических постах: сначала в Париже, потом в Лондоне. В 1944-48 годах был первым секретарём британского посольства в США, где имел доступ к важным секретам, включая данные по атомному проекту США (Манхэттенский проект). В 1950 году он возглавил Американский департамент в британском МИДе. Работать на советскую разведку Маклейн начал фактически с первых дней своей дипломатической службы.

«Блистательной “Кембриджской пятёрке”, наверное, нет равных в мировой истории разведки». Евгений Примаков, директор СВР России в 1991–1996 годах

Дональд Маклейн (сначала под кодовым именем «Уайзе», позднее − «Гомер») сыграл критически важную роль в обеспечении доступа СССР к информации о западных атомных исследованиях и стратегиях, а также сведениям о переговорах по созданию НАТО, что серьёзно сказалось на балансе сил Запада в годы холодной войны.

Работая в посольстве Британии в США Маклейн дважды повышался в должности, став в итоге первым секретарем посольства, благодаря чему получил доступ к еще большему количеству совершенно секретной информации о разработке атомного оружия и ходе Манхэттенского проекта. Одним из самых важных фрагментов информации, переданной в СССР, были сведения о реальном положении дел в американской ядерной программе, которая по факту была в гораздо худшем состоянии, чем считалось.

Например, один из планов ядерной войны против СССР, разработанный в США в 1947 году, предполагал нанесение удара по 24 советским городам с использованием 34 атомных бомб. Но в наличии на тот момент было только 12-13 готовых ядерных зарядов. Помимо ограниченного количеств готовых бомб в Пентагоне отмечали и отставание по количеству "средств доставки" − самолетов В-29 в специальной модификации Silverplate. Эта информация, безусловно, была сверхсекретной. Но не для Москвы − стараниями Маклейна.

«В официальной истории Маргарет Гоуинг «Британия и атомная энергия, 1945 −1952» верно сказано… что в 1947 -1948 годах все секретные бумаги вашингтонского посольства, касающиеся атомной энергии, проходили через меня. Лорд Глэдвин прав, когда пишет в своих «Мемуарах»… что я был его главным советником в посольстве во время его секретного визита в Вашингтон, имевшего целью начать первые англо-американо-канадские переговоры, которые привели в итоге к заключению Североатлантического договора… То, что было секретным, перестало быть таковым в считанные месяцы, а не годы». Дональд Маклейн, письма Деннису Огдену, август-ноябрь 1980 года.

После работы в британском посольстве в США (1944 -1948 гг.) Маклейн некоторое время работал в Лондоне, а затем был переведен на дипломатическую службу в Египте, где считался ключевым должностным лицом посольства, ответственным за координацию военного планирования США и Великобритании и за отношения с правительством Египта. Однако, уже в 1950 году вынужден был вернуться в Лондон − он стал злоупотреблять алкоголем и со временем его пристрастие к спиртному стало слишком заметным, создавая риски для его шантажа и вербовки. В Британию Маклейн вернулся главой Американского департамента МИДа.

Шпионскую деятельность Маклейна британская контрразведка могла остановить еще на ранней стадии. В 1940 году агент НКВД по имени Уолтер Кривицкий, сбежавший на Запад, дал британской контрразведке МI5 информацию практически о всех известных ему советских агентах − всего около 100 человек, в том числе и о 30, работавших в Англии. Он не знал всех имен, но дал подробные описания агентов, которые, как он считал, работали на Москву.

Одно из описаний явно подходило под Дональда Маклейна, однако британские контрразведчики из МI5 по какой-то причине не провели необходимых проверок, или провели их небрежно. Возможно, здесь сыграли свою роль принадлежность Маклейна к британской элите и его очень высокое положение в обществе, благодаря которым сотрудники MI5 просто не поверили перебежчику, считая, что человек с такой родословной − истинный английский аристократ − просто не мог быть агентом НКВД.

«Маклейн считался исключительно трудолюбивым работником в посольстве. Он приобрел репутацию человека, который всегда берёт на себя запутанную работу коллеги, если тот был болен, уезжал в отпуск или просто не проявлял должного рвения. Таким образом, он мог проникнуть в самые секретные места, представлявшие наибольший интерес для НКВД». Роберт Сесил, дипломат, коллега Маклейна

Тем временем, поток секретных материалов и их ценность, поставляемых Маклейном, были таковы, что нелегальный резидент советской внешней разведки в Лондоне Теодор Малли даже потребовал от Центра выделить для передачи этих документов «самостоятельную линию» связи. Что и было сделано, хотя и заняло время.

Под подозрение Маклейн попал лишь на рубеже 1950 - 1951 годов после сложной криптоаналитической работы по проекту VENONA (программа контрразведки США, предназначенная для расшифровки сообщений, переданных разведывательными службами Советского Союза). Кольцо вокруг Маклейна стало сжиматься. Кстати, здесь тоже не обошлось без предательства − помощь в дешифровке сообщений резидентов советской разведки оказала информация, которую слил американцам шифровальщик советского посольства в Канаде Игорь Гузенко.

Летом 1950 года криптоаналитикам ФБР удалось частично дешифровать одну из телеграмм, отправленной в Москву ещё в 1945 году резидентами советской разведки в США, в которой сообщалось о секретных англо-американских переговорах. Проанализировав список лиц, имевших доступ к этой информации, контрразведка западозрила двух человек, одним из них был Дональд Маклейн.

Ким Филби, который в то време тоже работал в Вашингтоне, понял, что британские контрразведчики совместно с ФБР фактически вышли на Маклейна. Он предупредил его и Гая Бёрджесса о результатах расследования в рамках проекта VENONA, и проинформировал советскую резидентуру о надвигающейся опасности (в том числе и для самого Филби). В итоге Москва решила вывести своих агентов из игры и срочно эвакуировать их в СССР.

27 мая 1951 года Маклейн и Бёрджесс прибыли в Москву, но факт, что они находятся в Союзе, советские власти признали только спустя пять лет. Местонахождение бывших агентов было публично раскрыто в феврале 1956 года после интервью с корреспондентами Reuters и The Sunday Times.

Для британских аристократов началась новая жизнь. И надо заметить, что Дональд Маклейн сумел прекрасно адаптироваться к ней и успешно интегрировался в советское общество.

Первые годы Маклейн жил в городе Куйбышев (ныне Самара). Летом 1955 года, он получил разрешение переехать в Москву, где ему предоставили квартиру на Большой Дорогомиловской улице, а также небольшую дачу в мидовском поселке Чкаловский.

Он получил советское гражданство, звание полковника КГБ, а также новое имя − Фрейзер Марк Петрович. Изучал русский язык, получил докторскую степень, преподавал международные отношения и был специалистом по экономической политике Запада и иностранным делам Великобритании. Был награждён орденом Красного Знамени и орденом Трудового Красного Знамени. В 1972 году он добился возвращения своего имени. В СССР оно звучало так − Маклейн Дональд Дональдович.

«В отличие от Кима Филби и Гая Бёрджисса, он [Маклейн] старался стать членом советского общества и помочь построить коммунизм. Со свойственной ему энергией он овладел русским языком и ко времени нашего знакомства писал и говорил по-русски без ошибок». Джордж Блейк, агент советской разведки в Британии

Умер Дональд Маклейн в Москве в 1983 году. После смерти был кремирован, а урна с его прахом была перевезена в Лондон и помещена в фамильный склеп. Там она хранилась до 1985 года, пока сын не перевез её в США, где сейчас живёт семья.

Вместо эпилога: какие же последствия имела деятельность Дональда Маклейна и «Кембриджской пятёрки» в целом?

Из пяти агентов, входивших в Кембриджскую шпионскую сеть, Маклейн не был самым известным, но, по мнению многих историков, он предоставлял Советскому Союзу наиболее ценные разведданные, поскольку его положение высокопоставленного дипломата в Министерстве иностранных дел давало доступ к большему количеству информации, чем у остальных четверых. Он мог сообщать Москве «самые интимные подробности» процесса принятия англо-американских решений.

Бегство Маклейна в СССР в 1951 г. стало международной сенсацией и привело к глубокому кризису доверия между разведслужбами Великобритании и США. Американцы были потрясены масштабной утечкой информации, усомнились в надежности британских спецслужб и требовали проведения жёстких чисток кадров.

«Кембриджская пятёрка» стала едва ли не самым эффективным агентурным проектом НКВД-КГБ. Благодаря работе этих агентов СССР получил важнейшие сведения, в том числе о ядерных программах США и Великобритании и планам по созданию НАТО.

Группа высокопоставленных агентов, много лет эффективно работавших в высоких кабинетах британских властей, существенно повысила репутацию советской разведки. Безусловный успех такой продуманной агентурной сети стал символической идеологической «победой» СССР над Западом.

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

kubnews.ru

Тень, выпавшая из окна

Нью-Йорк, раннее утро 28 ноября 1953 года. Тело Фрэнка Олсона разбивается о тротуар перед отелем «Статлер». Официально – трагическое самоубийство ученого, страдавшего депрессией. На самом деле – первая кровавая метка Проекта MKUltra, одной из самых чудовищных страниц в истории спецслужб.

За грифом «совершенно секретно» ЦРУ десятилетиями проводило бесчеловечные эксперименты над ничего не подозревающими людьми – гражданами США и Канады.

ЛСД, подмешанный в коктейль. Гипноз, ломающий волю. Пытки, стирающие личность... Цель подобных экспериментов – получить контроль над сознанием человека. Результат этих экспериментов – сломанные жизни, невосполнимые травмы, государственная ложь, тянущаяся десятилетиями. Это не просто «темная страница» в истории спецслужб, это провал в бездну, где обычные люди стали расходным материалом в безумной гонке за иллюзорным могуществом.

1953 год – начало безумия

Питательной средой для рождения этого безумного проекта MKUltra стал параноидальный страх западных элит перед «советской угрозой», который начал нарастать после окончания ВМВ. Вчерашние союзники по борьбе с нацизмом сегодня уже мечтали об уничтожении СССР, и ради достижения этой цели готовы были на все!

В эпоху холодной войны 1950-х годов возможность ядерной войны с Советским Союзом представляла собой такую экзистенциальную угрозу, что ЦРУ было полно решимости использовать самое мощное оружие, какое только было в их распоряжении: человеческий разум.

И вот уже в 1953 году директор ЦРУ Аллен Даллес, с подачи своего заместителя Ричарда Хелмса, дал старт проекту MKUltra. А руководителем проекта стал Сидни Готлиб, химик из Университета Висконсина.

МК - шифр Управления технической службы ЦРУ, а кодом Ultra обозначались наиболее секретные операции Управления стратегических служб в годы ВМВ.

Цели проекта выглядели как научная фантастика, а методы – как мрачный триллер: найти способы стирать память, внушать мысли и команды, создавать идеальных агентов-убийц. Права человека? Мораль? Научная этика? Вся эта «мишура» была отброшена – цель оправдывает любые средства. Начинается охота за сознанием человека.

Слухи о советских и китайских успехах в экспериментах по контролю над сознанием с помощью наркотиков и гипноза породили навязчивый страх перед «манчжурским кандидатом». В 1959 году вышел роман Ричарда Кондона «Маньчжурский кандидат» про американского сержанта Реймонда Шоу, которого во время Корейской войны захватили в плен советские десантики и перевезли в Маньчжурию, где якобы коммунисты его "перепрограммировали", сделав из него «спящего агента», который слепо подчиняется приказам убивать и при этом ничего не помнить о своих преступлениях.

ЛСД, Гипноз, Разрушение Личности и «Мозги» из Тавистока

Одним из интеллектуальных партнеров ЦРУ в погоне за контролем над сознанием стал престижный британский Тавистокский институт человеческих отношений. Официально основанный в 1947 году институт к началу Холодной войны уже обладал уникальным опытом в области военной психологии, групповой динамики и воздействия стресса на психику, полученным при работе с солдатами Второй мировой.

ЦРУ довольно активно взаимодействовало с Тавистоком как с мозговым центром MKUltra. Это сотрудничество включало:

• обмен исследовательскими данными –ЦРУ получало доступ к передовым (и часто этически сомнительным) психологическим исследованиям Тавистока;

• совместную разработку методик – ученые Тавистока участвовали в создании и теоретическом обосновании техник, которые затем применялись в экспериментах MKUltra: манипулирование групповым сознанием, методы «ломания» личности и внушения;

• проведение экспериментов – есть свидетельства, что некоторые исследования, финансируемые ЦРУ и связанные с тематикой контроля над разумом, проводились или координировались через Тависток. Институт служил респектабельным фасадом и каналом для привлечения ученых;

Сотрудничество с Тавистоком придавало проекту MKUltra видимость «научной легитимности». Оно обеспечило ЦРУ доступ к самым передовым (и опасным) психологическим теориям и практикам того времени, которые были направлены на одну цель – найти способы тотального контроля над человеческим мышлением и поведением. Работы ключевых фигур Тавистока, таких как Курт Левин (групповая динамика, «разморозка-изменение-заморозка» личности), прямо или косвенно питали безумцев из MKUltra.

«Невидимый» яд в стакане

Диэтиламид d-лизергиновой кислоты (ЛСД) – стал главным «оружием» проекта. ЦРУ начало скупать мировые запасы препарата через подставные компании, в основном у швейцарского фармацевтического гиганта Sandoz. Надо отметить, что ЛСД не был запрещен в США до 1966 года, но и не был «легальным» в современном понимании – он существовал в правовом вакууме, чем и воспользовалось ЦРУ.

"Некоторые из наших людей в те дни вышли из под контроля. Они зашли слишком далеко. Были проблемы с надзором и управлением". Уильям Колби, бывший директор ЦРУ

Ради достижения своих циничных целей (изучить эффект, сломить волю, проверить степень воздействия на психику человека для ее «вскрываемости» во время допросов) агенты не гнушались ничем – препарат могли подсыпать (или принудительно ввести) ничего не подозревающим людям – военным, врачам, проституткам, пациентам клиник, случайным посетителям баров и даже своим коллегам.

Разрушители личности

Участники проекта исследовали разные методы воздействия на психику, большинство из которых были просто бесчеловечными. Изучали возможности гипноза для создания амнезии, сверхвнушаемости, программирования на выполнение команд (включая убийство). Работали даже с фигурами вроде гипнотизера Джорджа Эстабрукса, утверждавшего, что он может заставить человека убить под гипнозом. Эксперименты ставились и над ничего не подозревающими гражданами.

Использовали пытки и метод «сенсорной депривации» (полное или частичное лишение человека воздействия внешних стимулов, таких как свет, звук, запахи и осязание, что снижает поток информации в центральную нервную систему).

Например, подопытных помещали в изоляционные камеры (баки с соленой водой, звуконепроницаемые комнаты), лишали сна сутками, подвергали воздействию мощных световых и звуковых импульсов, электрошоку. И все ради одной цели – разрушить личность человека, создать из его сознания «чистый лист».

Помимо ЛСД, на людях тестировали мескалин, героин, морфин, барбитураты, амфетамины, скополамин – в смертельных комбинациях и дозах, часто вместе с гипнозом или пытками.

«Доктор Смерть»

Наиболее мрачные страницы проекта MKUltra связаны с именем Дональда Эвена Кэмерона, президента Всемирной психиатрической ассоциации (кстати, Кэмерон был одним из психиатров, присутствовавших на Нюрнбергском процессе, чтобы оценить умственные способности обвиняемых).

В его клинике Институт "Мемориал Аллана" в Монреале проводились самые бесчеловечные эксперименты. Кэмерон разработал метод psychic driving (психиатрическая процедура, при которой пациентам передавали непрерывно повторяющееся аудиосообщение на закольцованной ленте, чтобы изменить их поведение).

В клинике над пациентами, поступившими с легкими расстройствами, без их согласия проводили невероятные эксперименты, например, вводили в длительную кому (до 88 дней!) барбитуратами, или обрушивали на мозг многократные электрические импульсы, в разы превышающие допустимые терапевтические дозы в 30—40 раз. А некоторые пациенты под воздействием сенсорной депривации находились до 35 дней

Но главным «психологическим оружием» было многократное, изнуряющее проигрывание записанных сообщений через наушники. Часы, дни, недели пациенты, находясь в полубессознательном состоянии, слушали одни и те же фразы – часто негативные, абсурдные, противоречивые. Это и было psychic driving – попытка стереть старые паттерны мышления и «записать» новые, нужные экспериментаторам.

Доктор Смерть не лечил – он стирал личности. Его жертвы стали символом тотально разрушенной психики. Сколько же жизней было сломано? Точное число неизвестно. Большая часть документов по проекту была уничтожена. Но несколько имен стали известны общественности:

Фрэнк Олсон. Ученый из Форт-Детрика, работавший с ЦРУ. На секретной встрече сотрудников MKUltra ему тайно подсыпали ЛСД в коньяк. Начался жуткий психоз. Через 9 дней – падение из окна нью-йоркского отеля. Официальная версия – самоубийство. Но независимые расследования (включая работу сына Эрика Олсона и экспертов в 2019 году) нашли серьезные доказательства того, что это было убийство. Олсон, потрясенный аморальностью проектов, угрожал разоблачением, и потому его просто убрали, как опасного свидетеля.

Гарольд Блауэр. Известный теннисист, лечивший депрессию в нью-йоркской клинике. Стал подопытным доктора Джеймса Кэттелла (финансирование MKUltra). В 1953 году ему вкололи 450 мг 3,4-метилендиоксиамфетамина (кодовое название EA-1298) в рамках проекта «Артишок», в результате чего произошла смерть от сердечного приступа. Его дочь Линда десятилетиями билась за правду.

Только спустя почти 35 лет – 1987 году судья окружного суда США присудил Блауэру компенсацию в размере более 700 000 долларов США в постановлении, в котором он был назван «подопытным кроликом», чьи медицинские записи были изменены, чтобы скрыть истинную причину смерти.

Филлис Голдберг. Молодая женщина, поступила в клинику «Институт Мемориала Аллана» в конце 1950-х годов для лечения легкой депрессии, но стала подопытной в кошмарных экспериментах Кэмерона: ее погружали в длительную «сонную» кому барбитуратами, подвергали электрошоку и, главное, многодневному psychic driving – изнурительному прослушиванию записанных сообщений, призванных «стереть» ее личность.

В результате такой «терапии» Филлис Голдберг была уничтожена как личность. Она потеряла память, способность к элементарным бытовым действиям, ее когнитивные функции были катастрофически нарушены. Последние 20 лет своей жизни Филлис провела в состоянии полной недееспособности, требуя постоянного ухода.

Чарльз Танни. Поступил в Мемориальный институт Аллана с диагнозом невралгия тройничного нерва, и уже никогда не был прежним после возвращения. После лечения у Танни наблюдалась почти полная потеря памяти и дезориентация, а также недержание мочи — симптомы, которые так и не исчезли полностью. Вернувшись домой из больницы, Танни из любящего и заботливого отца превратился в эмоционально отстраненного и нестабильного, даже склонного к физическому насилию по отношению к своей дочке.

Эксперименты Кэмерона имели разрушительные последствия для пациентов и их семей. Жизни десятков пациентов клиники «Институт Мемориала Аллана» превратились в кошмар – амнезия, когнитивные расстройства, потеря личности. Многие так и не оправились, став инвалидами до конца своих дней.

"Мне уже 68 лет. Большинство из нас, кто пострадал от Эвена Камерона, стареют. У меня не осталось ни цента сбережений. Я потратила все на адвокатов. Клеймо этого дела уничтожило меня в профессиональном плане. Думаю, к тому времени, когда все закончится, я буду мертва и похоронена". Мария Марроу / The Washington Post, 1985 год

Машина лжи

ЦРУ знало, что его действия – преступление, но система сокрытия незаконной деятельности работала безупречно. Финансирование проекта шло через лабиринт благотворительных фондов (Фонд Содружества, Фонд Джозии Мейси-мл., Фонд Обри Т. де Грея), университетов, больниц. Цепочка была намеренно запутанная.

Эксперименты проводили не штатные сотрудники ЦРУ, а «независимые» ученые в престижных вузах (Стэнфорд, Гарвард, Колумбия), больницах, тюрьмах.

Когда грянул «Уотергейт» и над ЦРУ сгустились тучи расследований, Ричард Хелмс приказал уничтожить архивы MKUltra. Эксперты говорят, что было уничтожено не менее 80% документов. Но часть правды уцелела благодаря случайным копиям, оставшимся у внешних подрядчиков – университетов и больниц. И именно они позже стали ключом к разоблачению.

Все тайное когда-нибудь становится явным

Жуткая правда начала всплывать в середине 1970-х. Толчок дали журналистские расследования (Сеймур Херш в NYT) и яростный натиск семей жертв экспериментов.

В 1975-1976 гг сенатская комиссия под руководством Фрэнка Чёрча по расследованию злоупотреблений спецслужб впервые официально подтвердила существование MKUltra. Сведения, отраженные в отчетах комиссии – масштабы, цели, методы, факт экспериментов над гражданами США и Канады, сотрудничество с Кэмероном, уничтожение документов – шокировали общественность.

"Где еще энергичный американский мальчишка мог бы убивать, мошенничать, красть, насиловать и грабить с разрешения и благословения правительства? Это очень круто!" Джордж Хантер Уайт, руководитель операции «Полуночный оргазм» в рамках проекта MKUltra

Но отчеты комиссии Чёрча показали лишь верхушку айсберга, а леденящие душу детали проекта стали достоянием гласности позднее – на специальных слушаниях подкомитета Сената по здравоохранению под председательством сенатора Эдварда Кеннеди. Именно здесь, в 1977 году, перед камерами и потрясенными сенаторами, выступили выжившие жертвы и их родственники. Рассказы о тайном ЛСД, пытках Кэмерона, смерти Олсона – взорвали общественность.

Последствия

Преступления были бесчеловечными. Разоблачения были громкими. А вот реальная ответственность – практически нулевая.

Уничтожение документов и истечение сроков давности похоронили уголовные дела. Ричард Хелмс был осужден лишь за лжесвидетельство перед Конгрессом (не за преступления в рамках MKUltra!) – и получил условный срок и штраф. Никто из палачей в белых халатах или их кураторов в ЦРУ не понес наказания.

Некоторым жертвам позже выплатили компенсации. В 1984 году правительство США выплатило семье Олсона $750,000 – но это было финансовое урегулирование гражданского иска о неправомерной смерти, а не признание вины или моральная компенсация. Канадские жертвы Кэмерона позже тоже получили компенсации от своего правительства.

MKUltra стал очередным символом абсолютного злоупотребления властью, безответственности и попрания человеческого достоинства государством. Эта история вновь говорит о том, что любой инструмент власти – спецслужбы, наука, медицина – без тотального общественного контроля, прозрачности и незыблемых этических рамок, может стать орудием пытки.

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

kubnews.ru