Меркантильность
Без ложной скромности – я очень красивая женщина. Не прямо как модели Victoria's Secret, но все равно очень. Естественно, я всегда пользовалась этим. Считаю, это 100% нормально. Если ты не пользуешься своими преимуществами, то ты болван. Если ты используешь кого-то, воспользовавшись своими преимуществами в ущерб ему, – тогда ты подонок. Есть тонкая черта, которую порядочный человек никогда не переступит.
Когда я была ярка и свежа, я получила в подарок дом в чудесном месте от куда более взрослого женатого мужчины. У нас была достаточно неприличная разница в возрасте. И мне, конечно, никто не поверит, что я безумно его любила и люблю до сих пор при таких вводных. И я, не сомневаясь, отказалась бы от дома, если бы это могло продлить наши отношения. Он был готов буквально носить меня на руках. Он так сильно меня любил, как никого ранее. Мы летали с ним отдыхать на море. Мы ходили по лучшим ресторанам города. Однажды он даже свозил меня на рыбалку со своими друзьями. Мы много гуляли в парках. На него мне никогда не хотелось обижаться. Как он говорил – полюбил меня с первого взгляда, утонув в моих черных глазах. Потом взял меня за руку и никогда больше не хотел отпускать. Сначала я пленила его своей красотой, а потом он пленил меня своей заботой и всепоглощающей бескорыстной любовью.
Он ушел из моей жизни 7 сентября. За 4 дня до моего дня рождения.
Я вернулась из школы веселая, прыгучая. Это же первые дни первого класса, все новое и интересное! Забежала домой со своими смешными косичками с бантами и дурацким бело-красным портфелем. Дверь в квартиру была не заперта – мама сидела на кухне. Я подбежала обнять ее и поцеловать, поделиться своими радостями. Мама крепко-крепко обняла меня, сказала: «Деда Стёпа умер», – и горько зарыдала.
Она гладила меня по голове и ревела, а я стояла и не понимала, что произошло. Как он умер? Что случилось? Что вообще значит «умер»? Мы ездили всего пару недель назад к нему на праздник, и с ним все было хорошо. Было много родственников. Он немного приболел и лежал в кровати, но мы, как всегда, с ним подурачились. На прощание я крепко его обняла, поцеловала и боднула головой в плечо по традиции. Я его звала Деда, а он меня – Бодя, или Бодуля, или Бодуша. Я была козой-дерезой, но не разрешала деду называть меня так. На прощание я не сказала, как сильно я люблю его. Когда я подросла, мама рассказала, что тогда родственники съехались попрощаться с ним – дед семь лет боролся с язвой, а потом оказалось с раком и умирал. Рассказала, какая была в доме гнетущая атмосфера, но из спальни раздавался наш с ним хохот, как будто бы ничего не случится. В моей жизни не было смерти. Даже старый кот Пират, который был старше меня лет на 10 и неделю не мог толком встать, – выздоровел и ночью сбежал в форточку, и, после долгих поисков, я все ждала, что он вернется из своих кошачьих приключений.
В этот день шел дождь. Мы приехали с папой ближе к выносу тела. Дед был на заводе начальником цеха, очень уважаем, и в последний путь его пришли провожать многие. Перед подъездом курили в кулак мужики, стояли женщины под зонтами, некоторые в черных платках. Мы поднялись, дверь в квартиру была нараспашку. Было много людей. Они входили, здоровались, шептались меж собой, подходили к гробу и выходили. Мама в черном платке, осунувшаяся, помогала готовить дедушку с вечера, так что уже была тут. Она взяла меня за руку и помогла подойти проститься.
В гробу лежал не мой Деда. Кожа этого человека пожелтела. Совсем не мой. Он был весь какой-то заостренный. Совершенно не мой. Этого человека я никогда не видела. Не мой. Он вообще походил на манекен.
Я отошла, присела в уголочке на табурет и стала читать свою любимую книжку «Приключения Тома Сойера». Перед тем как выносить гроб, папа подошел, присел и обнял. Сказал: «Побудь тут, мы вернемся скоро».
Когда все ушли, посреди пустой комнаты остались табуреты. Я тоже ушла, но на кухню. Достала из буфета халву. Села на любимое место дедушки на кухне – в углу, между батареей и столом. Я ела халву и прощалась со своим любимым человеком, слезы потекли по щекам, а халва была все равно очень сладкая. Я люблю всех своих бабушек и дедушек. Но Деда Стёпа был моим человеком.
Деда мне часто говорил, что дача будет моей. И дача стала моей. Вплотную к участку подходил прозрачный сосновый лес, а за ним, метрах в двухстах, был залив с песчаным пляжем. Сам домик был щитовым, маленьким, метров 25, внутри только одна комната с кухней вместе - студия. Дом давно уже снесен, и на его месте построен современный, в которой можно приезжать круглый год. Участок раздулся – выкупили соседние участки. Но под самыми соснами так и стоят качели, которые Деда сварил для меня своими руками. Все эти годы я ухаживала за ними каждую весну. Сначала с папой, а потом одна.
Я сажусь на них, иногда. Раскачиваюсь сильно-сильно. Под скрип закрываю глаза. И чувствую себя той Бодей, что верещала от страха и восторга. И что Деда стоит за моей спиной и толкает меня до самого неба.
