Семья⁠⁠

Я крутилась-вертелась в промышленной стиральной машине. В неисправной, во дворе прачечной. Барабан раскручивает безликий солдат. А потом бабушка гоняет его палкой за то, что он устроил мне такой аттракцион.

Садик был закрыт на летний ремонт, и родители меня отправили к бабушке. Она еще работала, была заведующей банно-прачечным комбинатом при военной части. Ответственная за меня в тот день по жребию.

Мы — средний класс. У нас хорошая квартира, достраивается через год еще лучше. В семье две машины (не считая раритета на хранении). Квартира переработана в духе Мари Кондо, а детские — еще и с рекомендациями Паевской. Клининг: два раза в неделю — общая уборка, раз в месяц — генеральная, три раза в год — мойка окон.

Но вот кому я не плачу, так это няням. Я сама решила отказаться от карьеры и купить готовый маленький бизнес, не требующий постоянного присутствия. Каждый раз, когда нет возможности нам самим с мужем заниматься детьми или мы хотим отдохнуть от них, мы обращаемся к родственникам. К бабушкам, родителям, брату, дядям, «крестным»-друзьям. И более того — я намеренно вожу их к ним, когда их помощь и не нужна, чтобы дети чувствовали свою семью и общность. Это не скупость — было бы удобнее и дешевле нанять именно няню.

В детстве у меня была большая семья: бывали праздники по тридцать-сорок-пятьдесят человек. Толпой строили дачи, бани, косили сено, встречали с роддомов. Мы ездили в гости за триста километров вшестером в одной машине на один-два дня. И я не слепая — раньше было совершенно другое время, деревенскость тогда еще не выветрилась из нас.

Я кручусь-верчусь в сходящем с ума барабане, и вот мой эгоизм — я счастлива от одной мысли: если меня внезапно не станет, то мои дети потеряют не всю любовь.