Серия «Монголы»

"Любовь монголов к молочным продуктам не всегда идёт им на пользу. Монголы очень любят мороженое и потребляют его в очень больших количествах.

Очень вкусное мороженое производится в самой Монголии из местного молока. И из всего предложения на рынке это самое качественное мороженое, так как в нём практически нет растительных жиров, в том числе пальмового масла, и консервантов.

Кроме того, на монгольский рынок идёт большой поток мороженого сразу из четырёх стран: России, Казахстана, Южной Кореи и Китая. Если российское и казахское мороженое более-менее соответствует старым советским стандартам (с поправкой на современные реалии и маркетинг), то с корейским и китайским дело обстоит несколько иначе.

Среди мороженого производства этих стран может на самом деле попадаться что угодно: от замороженной воды с горохом до суперкалорийного жирного пломбира. Так как на обёртке либо буквы хынгыль, либо иероглифы, понять, что внутри, практически невозможно.

Калорийность монгольского мороженого начинается от 80-100 ккал на 100 грамм и в принципе не особо опасна. А вот другие сорта мороженого имеют калорийность, превышающую 300 ккал на 100 грамм, то есть сравнимую со свининой.

Именно в этом и кроется опасность мороженого для монголов. Едят они его много, и это ведёт к ожирению (особенно у жителей городов), резким скачкам содержания сахара в крови, росту уровня холестерина, диабету, разрушению эмали зубов и кариесу.

В сочетании с большими объемами потребляемой монголами баранины и жареного теста в виде хушууров, это даёт не только риск ожирения, но и высокую нагрузку на печень, что в итоге приводит к циррозу, по уровню заболеваемости которым Монголия является одним из мировых лидеров."

"Некоторые монгольские изображения могут шокировать европейского туриста. Но для понимания юмора и мировоззрения монголов нужно понимать суть их менталитета.

Натурализм в монгольском искусстве укоренен в самой природе кочевой цивилизации — в ее неразрывной связи со степью, животным миром и суровыми законами выживания. Веками монгол был обязан зорко вглядываться в окружающий мир: от точности наблюдения зависела сама жизнь, и эта зоркость стала художественного видения.

Наиболее полно натуралистическое начало раскрылось в национальной живописи «монгол зураг». Художники с удивительной достоверностью передавали внешний вид лошадей, верблюдов, домашнего скота — их облик, мускулатуру, характерные движения. Вершиной этой традиции стало творчество Балдугийна Шарава, чья картина «Один день Монголии» соткана из множества жизненных сцен, написанных с этнографической тщательностью и теплотой.

Тяга к достоверности применена и в декоративно-прикладном искусстве: в орнаментах на сёдлах, упряжи, оружии и ювелирных изделиях, где фигуры животных вылеплены совершенно натурально.

В целом кочевая культура монголов исторически менее табуирована в соответствии с телесностью и бытом, чем европейская городская традиция. Это связано с самим укладом жизни: в степях человек постоянно находится в тесном контакте с природой и животными. Многие естественные и физиологические процессы не табуированы, их не стыдятся, в отличие от оседлых обществ с их привычкой к конфиденциальности личной жизни.

В монгольской жанровой живописи (например, у Шарава) быт показан без прикрас — роды, забой скота, повседневные моменты включения наравне с праздниками и трудом, без иерархии «высокое/низкое».

Сама граница «естественное/непристойное» у монголов проходит иначе: то, что европеец XIX–XX веков счёл бы неприемлемым для искусства, в степной традиции воспринимается просто как часть правдивой картины жизни, без моральных оценок, как естественная часть жизни.

А то, что европейцу может показаться шокирующим, монголу кажется просто забавным.

Само собой, немалую роль в описанной картине играет религия. Большинство мировых религий строго регламентируют отношение к физиологии и особенно браку и сексу. Однако в Монголии подавляющая часть населения исповедует весьма своеобразную смесь буддийских и шаманистских практик с местными верованиями и традициями. которая не предполагает категорической регламентации большинства жизненных процессов"

"Монголия остается одной из немногих стран мира, где значительная часть населения продолжает жить в традиционных переносных жилищах — юртах. Население юрт выглядит весьма своеобразно. Они редко пересекаются с туристами, но в столицах аймаков их можно встретить в торговых центрах и на рынках. С первого взгляда может показаться, что это опустившиеся люди, находящиеся на грани нищеты и деградации. Жёсткое монгольское солнце и постоянный ветер, несущий песок, делают из их кожи коричневую задубевшую поверхность, а глаза таких людей, как правила, имеют красноватые слезящиеся белки, как у больных или алкоголиков. Вид таких людей может показаться европейскому человеку пугающим, особенно учитывая, что в силу природного любопытства они склонны пристально разглядывать иностранцев. Однако образ жизни в юрте не следует воспринимать как признак низкого уровня образования или отсталости. Современные монгольские скотоводы нередко имеют среднее или высшее образование, пользуются мобильной связью, интернетом, спутниковым телевидением и современным транспортом. Многие семьи совмещают традиционное кочевое хозяйство с достижениями современных технологий. Система образования в Монголии охватывает практически всю территорию страны. Дети из отдаленных районов имеют возможность учиться в школах-интернатах, а уровень грамотности населения остается одним из самых высоких в Азии. Среди жителей юрт можно встретить учителей, ветеринаров, инженеров и специалистов других профессий, которые сохраняют связь с традиционным укладом жизни своих семей. Практический интеллект юрточных монголов проявляется в глубоком знании природы. Например, они точно прогнозируют погоду, легко ориентируются в степи и пустыне без GPS, эффективно управляют гигантскими стадами, прекрасно ориентируясь в вопросах ветеринарии и поведения животных. Исследования показывают, что средний IQ в Монголии находится на высоком уровне — около 100–103 баллов, что ставит страну в верхнюю часть мирового рейтинга. Особенностью монгольского общества является то, что высокий уровень образования и приверженность национальным традициям не рассматриваются как противоречие. Напротив, многие образованные монголы считают сохранение культурного наследия важной частью национальной идентичности. Даже проживая в городах, они часто устанавливают юрты во время праздников и семейных торжеств. Жизнь же в юрте воспитывает особый тип интеллекта — не только академический, но и эмоциональный, экологический. Дети с ранних лет учатся ответственности, наблюдательности и взаимопомощи. Сохранению традиций способствует и сама организация быта. Юрта остается не только жильем, но и символом связи поколений. Ее конструкция, внутреннее устройство и правила поведения внутри передаются от родителей к детям на протяжении многих веков. Благодаря этому Монголия успешно сочетает модернизацию и экономическое развитие с уважением к своему историческому наследию. Парадокс в том, что жизнь в юрте — это осознанный выбор, а не вынужденная бедность. Многие монголы имеют квартиры в Улан-Баторе, но предпочитают лето (или даже круглый год) проводить в степи, сохраняя национальную идентичность. И сохранение традиций здесь находится на высоком уровне. Юрта — это не просто жилище, а модель мироздания. Интеллект кочевника направлен не на технологическое усложнение быта, а на гармонизацию человека с природой и предками."