Серия «Андрей Андреевич Громыко»

Глава XI. Друзья и соседи
На встрече с Мао
...Во второй раз Мао Цзэдун прибыл в Москву в ноябре 1957 года. Во время этого визита мне сообщили, что китайский лидер хотел бы встретиться со мной и поговорить по вопросам международной политики. Встреча эта состоялась в Кремле. Переводил беседу прекрасно знающий китайский язык О. Б. Рахманин, который уже тогда являлся специалистом по Китаю и одним из наших крупных международников.
С точки зрения сегодняшнего дня, несомненно, самую важную часть беседы представляли оценки, данные Мао Цзэдуном советско-китайским отношениям. По ходу беседы китайский руководитель по собственной инициативе от имени китайского народа заявлял:
— Я выражаю благодарность Советскому Союзу за экономическую помощь, за поддержку Китая на международной арене, в том числе и в вопросе о допуске КНР в ООН.
Он заверял:
— Китай никогда не пойдет на ухудшение отношений с Советским Союзом и будет совместно с вами выступать в борьбе за мир.
Главные вопросы, которые интересовали Мао, состояли в следующем:
— Можно ли квалифицировать политику США, конкретно — администрации Эйзенхауэра, как агрессивную?
— Так ли уж США сильны в экономическом отношении, что с ними трудно бороться?
И по первому, и по второму вопросу разговор получился довольно пространным.
Я в ответах проводил такие мысли:
— Создание военного блока НАТО, а также многочисленных военных баз, разбросанных по всему миру, говорит отнюдь не о миролюбии США. О том же свидетельствует и отклонение администрацией Вашингтона всех советских предложений о разоружении и запрещении ядерного оружия.
Что касается экономических возможностей США и их экономического потенциала,— продолжал я,— то следует учесть, что США за годы войны во многом обновили промышленное оборудование, вывезли из Западной Германии многие лаборатории, созданные во времена «третьего рейха» при концернах и промышленных предприятиях. Это, конечно, еще больше увеличило их производственные и экономические возможности. Но такое положение вовсе не означает, что США находятся вне досягаемости и с ними нельзя успешно конкурировать. Социализму надо только раскрыть свои возможности. И он их раскроет, время такое придет.
Мао Цзэдун в целом высказывал те же мысли. Но говорил по-своему. Крылатое выражение «империализм США — бумажный тигр» ему нравилось, и он его со вкусом повторял.

...Говоря конкретно о возможностях Китая в области развития промышленности, особенно металлургической, он выразился так:
— В ближайшие годы Китай уже сможет выплавлять ежегодно тридцать — тридцать пять миллионов тонн стали.
Когда беседа закончилась, я, как обычно, задал сам себе вопрос:
— Что же превалировало в высказываниях Мао и что он хотел тем самым показать нам?
И я пришел к выводу, что в основном он хотел как бы взвесить вслух возможности Китая как великой державы, в частности в экономическом отношении. Желал он также знать, в пределах ли возможного не позволить империализму США диктовать свою волю другим, и прежде всего Китаю.
Вот и вел он со мной свою беседу так, чтобы мы, советские люди, знали о его взглядах на этот счет.

Глава XI. Друзья и соседи
Стамбульские впечатления.
...На высоком берегу Босфора выделяется красивое здание бывшего посольства Российской империи. Его соорудили в 1837 году по проекту архитекторов братьев Фасати. Ныне в нем находится генеральное консульство СССР.
Советская страна была первой в мире, которая признала Турецкую республику. 16 марта 1921 года был подписан советско-турецкий Договор о дружбе и братстве.
По прибытии в Стамбул я сразу же проехал в советское генеральное консульство. Достопримечательностью его является главный зал. Он именуется Кутузовским. Интерьер здесь роскошный, строгой классической архитектуры, точнее, в стиле ампир. Создавалось такое впечатление, что в этом зале как-то даже и дышится по-особому.
Да, великий российский полководец, герой Бородина, «спаситель России», как назвал его впоследствии народ, Михаил Илларионович Кутузов одно время служил своей стране как посол Петербурга при дворе турецкого султана в Константинополе. Страница эта в его жизни известна только специалистам. А зря! Мне кажется, его дипломатическая деятельность заслуживает глубокого уважения и пристального внимания потомков.
Миссия в Турции считалась одной из сложнейших на дипломатическом поприще в России. Но и здесь он, человек удивительной образованности и великих талантов, проявил себя с самой лучшей стороны. Поражал он турецких придворных вежливостью речи и изысканными манерами. Удивлял пашей и везиров своим тактом настолько, что те отказывались верить в его военные способности, не могли представить себе, как этот галантный дипломат мог быть тем самым страшным Кутузовым, который вместе с Суворовым штурмовал Измаил и жестоко громил янычар в других битвах. Недолго пробыл Кутузов на посту посла — всего около двух лет,— но за это время он отстоял право русских плавать по Черному морю, добился того, чтобы из портов этого моря изгонялись суда враждебных России государств, а русские флаги свободно проходили через Черноморские проливы.
Когда стоял я посередине Кутузовского зала, то хотелось вслух сказать:
— Хвала вам и низкий поклон памяти вашей, дипломат земли Российской — Михаил Илларионович Кутузов!

...Уже к концу осмотра дворца мы прошли через залы с картинами нашего выдающегося соотечественника Айвазовского. Почти все они — большие полотна. Некоторые изрядно потемнели, и впечатление создавалось такое, что они нуждаются в реставрации. Как известно, Айвазовский выезжал в Стамбул по контрактам, чтобы писать эти картины. Ценность они представляют огромную. Турки ими гордятся, тем более что батальные морские сцены, изображенные на картинах, явно пришлись по вкусу заказчикам. Здесь свыше двадцати полотен Айвазовского, а всего во дворцах Стамбула их насчитывается до сорока.
Султан и его двор осыпали милостями русского художника: его наградили бриллиантовыми знаками ордена «Османия» и украшенной бриллиантами драгоценной табакеркой. Правда, впоследствии, когда турки возобновили войну с Россией, по рассказам родственников, Айвазовский публично выбросил эти награды в Черное море.

Первая русская песня о Персии
На первый взгляд это может показаться странным. Правда, только на первый взгляд. Об Иране, а точнее, о Персии — раньше именно так официально называли эту страну — я услышал, когда я уже ходил в школу. Узнал и о том, что страна эта — наша соседка.
Взрослые нет-нет да и затянут какую-либо напевную старую русскую песню. Мальчишки любили скорее слушать такие песни, чем распевать.
Однажды в вечернее время вдруг разнеслось по округе пение. Мужские голоса выводили отчетливо и задушевно:

Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны...

Мы все слушали как зачарованные.
В пении ощущалось и буйство, и жестокость, и беспредельная отвага тех, к кому относились слова песни. Глубоко волновала судьба молодой персидской княжны. Признаться, жаль было, что матушка-Волга, согласно песне, поглотила ее, приняв жертву из рук Степана.
Упомянув об этой услышанной песне, я задумался:
— А стоит ли мне говорить в этой связи о грустной истории какой-то персидской княжны?
Можно было бы и не говорить. Но ведь романтическая легенда не случайно пережила многие десятилетия и широко распространилась!
Сначала она получила отражение в сухих и отрывочных свидетельствах современников-иностранцев, а потом и в поэзии. Доказательством этого и является сочиненное самарским поэтом Д. Н. Садовниковым стихотворение, которому уже более ста лет. Переложенное на музыку неизвестным композитором, оно стало широко популярной в народе песней.
Даже великий певец Шаляпин принял на веру наговор, исходивший от залетных иностранцев, находившихся на службе у царя. И повторил его в книге о своем творческом пути «Маска и душа», вышедшей в начале тридцатых годов в Париже.
Волнующая и трагическая легенда о красавице княжне выдумана! Она пущена в оборот двумя иностранцами — голландцами Стрейсом и Фабрициусом, в отношении которых Степан Разин — руководитель казацкой вольницы — был милостив и не казнил, несмотря на их тяжелые преступления против казаков. Насмерть перепуганные в плену, ненавидевшие Степана Разина и Россию, они, вернувшись в Голландию, через много лет написали свои «мемуары», в которых нагромоздили немало небылиц об атамане, в том числе и о случае с «утоплением княжны», рассказанном ими сбивчиво — у одного все произошло на Волге, у другого — на Яике (ныне река Урал). Они даже сговориться как следует не сумели.
Оказывается, не захватывал Степан в плен никакой персидской княжны. А значит, и не мог бросать ее в «набежавшую волну». Один из иностранцев объявил, что княжна была сестрой хана Шабына. Да, такого хана, по многим историческим источникам, Разин в плен брал. Однако после того, как он хана отпустил из плена, тот в пространной челобитной на имя шаха Персии даже не упомянул о том, что его родная сестра была в плену. Ни один из современных Разину источников — ни из лагеря атамана, ни из стана московского монарха — тоже ни словом не свидетельствует о какой-то зарубежной княжне. А этих источников сохранилось немало.
Ничего такого не приписывали Степану Разину и палачи, казнившие его на Лобном месте на Красной площади. Бессовестной неправды об «утоплении княжны» не посмела написать даже та рука, которая сочиняла перечень «преступлений» и подписывала жестокий приговор атаману.
Не так уж многие знают, что выдающийся руководитель казацкой вольницы был образованным для своего времени человеком, знавшим несколько иностранных языков. Именно с этим оружием не раз московский царь направлял своего посла и драгомана Степана Разина для переговоров с восточными соседями.
Вот уже несколько поколений наших людей с теплотой и добрыми чувствами относятся к прославленному имени руководителя крестьянского восстания, хотя со времени подвигов Степана прошло уже более трех столетий.

Мысль, осенившая Махатму Ганди.
...Глубоким взаимным уважением проникнута переписка между М. Ганди и Л. Н. Толстым. В этой связи вспоминаю случай, относящийся к моему первому визиту в Индию в 1955 году. Меня разместили в отеле, и я попросил гостеприимных хозяев:
— Не могли бы вы принести несколько местных книг, которые можно было бы прочитать или по крайней мере полистать в свободное от официальных мероприятий время.
Книги принесли. Среди них оказалась автобиография М. Ганди.
Насколько позволяло время, я пробежался по ее страницам и наткнулся на весьма любопытную деталь.
Автор описывал, как однажды он ехал в поезде и читал произведение Л. Н. Толстого. Вдруг его осенила мысль: а почему бы не последовать призыву русского писателя, с которым тот обратился к людям,— не противиться злу насилием? Тем самым Толстой дал М. Ганди импульс к формированию им своей индийской философии непротивления. Об этом М. Ганди откровенно пишет в своей автобиографии.

Джавахарлал Неру.
Запали в память высказывания Неру в беседе, состоявшейся в ноябре 1955 года в Дели с советской делегацией во главе с Н. А. Булганиным и Н. С. Хрущевым,— я тоже входил в состав делегации.
Хрущев тогда говорил о результатах имевшего место летом того же года в Женеве совещания руководителей СССР, США, Англии и Франции. Он сказал:
— «Холодная война» уже ушла в прошлое.
Неру внимательно его выслушал и в свою очередь заявил:
— Хочу предостеречь против излишнего оптимизма.
На его лице играла сдержанная улыбка. А затем он добавил:
— «Холодная война» еще даст о себе знать.
Так оценивал положение этот индийский государственный деятель, хорошо зная повадки тех, кто стоял в то время на капитанском мостике политического корабля крупных держав Запада.

Глава X. И опять дела европейские
Страна, где мне не довелось побывать.
...В центре Афин есть площадь под названием «Филики Этерия». Так в начале XIX века именовалось тайное общество греческих патриотов, созданное в Одессе, на юге России. Оно стало тем детонатором, который взорвал старые порядки. Долгие годы шла изнурительная освободительная борьба греческого народа. В ходе ее и многие сыны России отдали свои жизни, погиб великий английский поэт Байрон. Однако Греция в 1830 году все же добилась национальной независимости. Молодому государству в этом помогала политически, морально и материально Россия.
Символично и то, что первым президентом Греческой Республики стал Иоаннис Каподистрия. Случилось это в 1827 году, а до того он многие годы состоял на российской дипломатической службе, был близок к прогрессивным кругам России, общался с А. С. Пушкиным. Враги Греции не могли простить президенту его дружественного расположения к России, и он пал жертвой заговора, инспирированного Англией и Францией.
После Великого Октября Советское правительство расторгло все неравноправные договоры царя с Грецией. Это включало отказ от осуществления «международного экономического контроля» над Грецией, то есть от участия в созданном для этого международном контрольном органе и от «русской доли» в этой грабительской организации, навязанной стране западными державами.
В 1923 году Италия совершила акт агрессии против Греции и бомбардировала остров Корфу. Советский Союз был единственным государством, которое решительно выступило в защиту Греции.
Нет, вовсе не случайно Греция одной из первых стран в мире признала Советскую республику и 8 марта 1924 года установила с ней дипломатические отношения.

Через полюс — совсем близко.
...Канадцев русского происхождения насчитывается около тридцати тысяч. Они практически почти все — потомки духоборов — представителей секты так называемых «духовных христиан».
Она возникла в России во второй половине XVIII века и отвергала православные обряды и таинства, священников и монашество. За неподчинение властям и отказ от военной службы духоборы преследовались царским правительством. В конце XIX века при содействии Л. Н. Толстого они переселились в Канаду. Здесь они живут общинами. Многие их хозяйства основаны на принципе коллективной собственности. Центр сосредоточения русских в Канаде — район города Трейл на юго-востоке провинции Британская Колумбия, а также город Ванкувер.
Канадцев украинского происхождения более пятисот тысяч. Это потомки тех бедняков, которые в прошлом веке и в начале нынешнего покинули родные белые хаты, спасаясь от нужды, и группами или в одиночку устремились за океан. Сейчас они живут разбросанно по всей стране, но больше всего их в провинции Манитоба, чьи степи похожи на украинские где-то под Каховкой или Херсоном. А в главном городе Манитобы — Виннипеге перед зданием законодательной ассамблеи рядом с монументами основателю провинции — Луи Риэлю и английскому поэту Роберту Бернсу возвышаются памятники великим украинцам — Тарасу Шевченко и Ивану Франко.

Глава X И опять дела европейские
Швеция и ее Улоф Пальме.
...Родословная шведского короля уходит в начало XIX века. Основателем теперешней династии стал известный французский маршал Жан Батист Бернадот, он же принц Понте-Корво. В свое время Бернадот командовал корпусом в наполеоновской армии. Двигаясь по запутанным дорогам европейской политики того времени, наполеоновский маршал отошел от императора, и тот уволил его в отставку.
Бывшего маршала прельстила шведская корона. Престарелый шведский король Карл XIII не имел детей, и он усыновил французского маршала, а риксдаг Швеции специальным решением избрал его наследником престола. Карл XIII скончался, и Бернадот стал королем Швеции под именем Карла XIV Юхана.
Нет, нельзя сказать, что Бернадот не разделял агрессивной политики французского императора. Жажда власти и наживы, присущие Наполеону, не порождали гнева у его маршалов. Ведь сам Бонапарт выдвигал их из нижних чинов. И среди этих выдвиженцев было немало людей незаурядных, ловких и по-своему талантливых. Бернадот не являлся исключением.
В Швеции, что находилась вдали от столбовой дороги европейской политики, экс-маршал прижился неплохо и стал для шведов своим. В те времена, когда братья Наполеона один за другим превращались в королей разных европейских государств, а сестры — в королев, выходя замуж за коронованных особ, случай с Бернадотом вовсе не казался из ряда вон выходящим.
Новый шведский король дожил до середины XIX столетия. В Швеции рассказывают, что, когда приступили к омовению усопшего Карла XIV Юхана, двор был шокирован тем, что на руке их обожаемого монарха оказалась плохо вытравленная татуировка: «Смерть королям!»
По отношению к России Бернадот проводил дружественную политику. В 1812 году в городе Турку состоялась его встреча с русским императором Александром I, во время которой они заключили соглашение о совместных действиях против Наполеона.
Случилось так, что с 1814 года Швеция ни разу не воевала. Ее международное, а в известной степени и внутреннее положение отличалось, да и сейчас отличается относительной стабильностью. Швеция и королевская династия не испытали ударов бурной судьбы Европы, потрясших многие троны и страны континента. Все это объективно создавало почву для традиционного шведского нейтралитета.

Глава IX. Европа — старый и вечно новый дом
Петр I в Париже
Хозяева-французы спросили:
— Не хотели бы вы ознакомиться с тем, что оставил потомкам после своего визита в Париж Петр I? Я сказал:
— Постараюсь, если смогу найти для этого время.
С интересом я узнал и по рассказам хозяев, и после осмотра ряда достопримечательностей Парижа о некоторых фактах, связанных с пребыванием Петра I во французской столице.
Стремясь к скорейшему окончанию Северной войны, недовольный медлительностью «холодных друзей» — своих союзников Дании и Саксонии, Петр предпринял смелую попытку сблизиться с Францией, которую связывал со Швецией союзный договор.
Используя сложное положение, в котором оказалась в то время Франция,— неудачная война за испанское наследство, неустойчивое положение регента Филиппа Орлеанского внутри страны — Петр, находясь весной 1717 года в Голландии, сделал предложение Парижу о сближении. Получив благоприятный ответ, он в конце апреля того же года отправился во Францию.
Встреченный настороженно, Петр блестяще сумел растопить лед парижских салонов и вызвать к себе и России живой интерес, даже симпатию. Он встречался с королем Людовиком XV, которому в то время исполнилось всего семь лет и за которого впоследствии Петр хотел выдать свою дочь Елизавету.
Во время почти двухмесячного пребывания российского царя в Париже велись интенсивные переговоры о заключении договора о дружбе с Францией и Пруссией. Из-за задержки с получением полномочий прусским посланником этот договор подписали только в августе 1717 года в Амстердаме.
Весьма актуально и сегодня звучит цель договора — «мир и безопасность в Европе». Слова вполне современные.
В Париже Петр жил в снятом в аренду частном особняке, отказавшись от приготовленной ему резиденции в Лувре. И это отражало манеру поведения русского царя, его стиль. Явно сдержанное отношение проявил он к участию в разного рода официальных церемониях, приемах и балах, зато с огромным интересом посещал мастерские ремесленников, мануфактуры, лаборатории ученых.
Царь ознакомился с обсерваторией, комнатой планов (географических карт) и обещал содействовать налаживанию сотрудничества русских и французских картографов. Во время посещений Академии наук в Париже он подолгу беседовал с видными учеными. За его глубокий интерес к наукам Петра избрали почетным членом этой академии, что стало событием неординарным.
Такие черты Петра, как его неуемная тяга к новому, деловитость, простота в общении, привлекали внимание французов. Тогда они удивлялись и, согласно источникам, говорили друг другу:
— Вот это монарх!

Европа — старый и вечно новый дом
Франция помнит Анну Ярославну.
...Во время одного из моих визитов во Францию в программу пребывания включили поездку в Санлис — небольшой город, находящийся в полусотне километров к северу от Парижа.
Главное, что интересовало и интересует нас, как и многих наших соотечественников,— это то, что с Санлисом связана жизнь Анны, дочери великого киевского князя Ярослава Мудрого. В 1044 году отец выдал ее замуж за Генриха I, и она стала королевой Франции.
Удачно передал колорит той эпохи Киевской Руси драматург Иван Кочерга в драматической поэме «Ярослав Мудрый», за которую он был удостоен Государственной премии СССР. Автор писал ее в годы Великой Отечественной войны, и патриотическая пьеса шла в театрах нашей страны. Анна Ярославна по ходу действия произносит такие слова:

Король французский сватов присылает.
И, если батюшка решит отдать меня,
Посадят Аннушку на доброго коня
И повезут в Париж, где волки завывают,
Как в диких чащах. Улицы грязны,
Дома мрачны, холодны и темны.
Нет там ни лавок, ни портных путящих,
Нет у французского народа
Ни хлеба доброго, ни меда,
Ни осетрины, ни блинов,
Ни наших сладких арбузов.

Да, в те стародавние времена Русь славилась как процветающий край высокой культуры. Недаром скандинавы называли ее Гардариком — «страной городов». Париж XI века по сравнению со стольным градом Киевом был действительно совсем небольшим городом.
Для своего времени Анна считалась весьма образованной женщиной, говорила и писала на нескольких языках, в том числе на греческом, латинском и церковнославянском. Между тем ее супруг — французский король и почти все его придворные оставались неграмотными. Об этом говорят французские источники.
Вскоре после того, как у Анны в 1053 году родился сын Филипп, она в честь этого события построила в Санлисе церковь святого Винцента, на основе которой впоследствии было создано одноименное аббатство. В настоящее время в нем размещена школа. На портале церкви привлекает к себе внимание и сегодня скульптура изящной женщины в полный рост. Под нею надпись: «Анна русская, королева французская, основательница собора в 1060 году». Это — запечатленный на века образ Анны Ярославны. Мы стояли у этой скульптуры и мысленно говорили:
— Здравствуй, прекрасная землячка.
Лет двадцать назад я посетил в Париже советско-французскую выставку документов, относящихся к истории развития связей между нашими двумя странами. На ней выставлялась фотокопия письма Анны своему отцу.
По источникам, которые дошли до нашего времени, ее жизнь на чужбине оказалась несладкой. После смерти в 1060 году Генриха I и возведения на престол малолетнего сына Филиппа I — он властвовал как король Франции до 1108 года — Анна удалилась в Санлис. Спустя некоторое время она стала женой графа Валуа. Но этот брак папа римский признал незаконным. Через пять лет умер и новый супруг.
В письме, копию которого я видел на выставке, Анна обратилась с просьбой к отцу позволить вернуться на родину, в Киев, так как ей тяжело жить среди «дикарей» французов.

Европа — старый и вечно новый дом
Заглядывая в старину
...Конечно, политика России в конце XVIII века по отношению к Франции якобинцев, Франции Робеспьера — тоже часть истории отношений между двумя державами. Россия тогда не пошла с мечом на Великую французскую революцию. Тем не менее державный абсолютизм Екатерины II не только слал проклятия на головы французских революционеров, не только преследовал свободомыслие в собственной стране, но и активно участвовал в борьбе против «этой французской моды» *, которая грозит «превратиться в эпидемию», как язвила царица.
При участии царского посла в Париже И. М. Симолина контрреволюция организовала заговор, чтобы содействовать бегству короля. Посол даже передал семье монарха российские паспортана имя вдовы полковника русской армии баронессы Корф и сопровождавших ее лиц. С этими паспортами Людовик XVI и его семья пытались бежать за рубеж, но в городке Варенне их арестовали.
В ответ на казнь Людовика XVI Екатерина II выслала французов из России, исключая тех, которые «под присягою отреклися от революционных правил, во Франции распространившихся» **.
Книги, журналы, газеты, присылавшиеся из Парижа, изымались еще на пограничных таможнях и сжигались. В ряде учебных заведений было запрещено даже изучение французского языка.
* Екатерина II. Lettres аu prince de Ligne. Bruxelles, 1924. P. 128 (письмо от августа 1790 года).
** Указ № 17101. Полное собрание законов Российской империи. Спб., 1830. Т. 23. С. 402—404.

...Небывалым масштабом для той эпохи отличалось столкновение между Францией и Россией в 1812 году. Но нашествие «великой армии» Наполеона окончилось бесславно. Обескровленный в этой смертельной схватке на просторах России, наполеоновский орел уже не смог расправить крылья. Вскоре он рухнул, окончательно поверженный на полях Ватерлоо. Судьба безжалостно, но по заслугам покарала французского императора.
Через четыре десятилетия после авантюры Наполеона произошло военное столкновение, известное как Крымская война, и снова французские солдаты, теперь уже совместно с англичанами и турками, появились на нашей земле, на этот раз под Севастополем. А примерно через шестьдесят лет после нее — опять интервенция Франции, тоже совместно с другими державами, против молодой Советской республики.
Прочно в историю вписано то, что Франция, точнее, ее правящие круги занимали до второй мировой войны враждебную позицию по отношению к Стране Советов. В двадцатые — тридцатые годы Франция задавала тон, можно сказать, дирижировала оркестром государств, проводивших антисоветскую политику.

Посланец из прошлого
...Прошел год с небольшим, и в конце 1946 года Блюм вновь возглавил французское правительство. У власти он находился всего несколько недель. Если это правительство в чем-то себя и проявило, то разве лишь в том, что именно оно развязало жестокую войну в Индокитае, желая сохранить этот район в качестве колонии, хотя стрелки часов истории показывали уже иное время в развитии судеб народов Индокитая. Час пробил, и эти народы пошли по пути независимости и свободы.