В прошлых частях мы разобрали, как география дала Европе идеальный стартовый полигон, как тропические болезни и ручная мотыга заперли Африку, а вертикальная ось и вымершая мегафауна не оставили шансов цивилизациям Америки. Теперь пришло время добраться до самого экстремального и изолированного тупика планеты - Австралии.
Когда европейцы в конце XVIII века высадились на австралийский берег, они увидели коренных жителей, которые не знали ни земледелия, ни скотоводства, ни выплавки металлов, ни гончарного круга. Для колонизаторов и любителей расовых теорий вердикт был очевиден: перед ними "самая отсталая раса на Земле", неспособная к прогрессу.
Но если посмотреть на физическую карту и естественные условия региона, становится ясно, что в тех стартовых условиях, которые выпали Австралии, любая другая группа человечества оказалась бы в точно таком же каменном веке. Природа выкрутила здесь уровень сложности на максимальный хардкор.
Австралия - самый плоский, засушливый и бедный питательными веществами обитаемый континент Земли.
В Европе, Азии и Америке молодые горы (Альпы, Гималаи, Анды, Кордильеры) и ледники постоянно обновляли минеральный состав земель за счет эрозии и вулканического пепла. Австралия же десятки миллионов лет оставалась тектонически стабильной и не знала масштабных оледенений. За миллионы лет дожди и ветры вымыли из её почв фосфор и азот. С точки зрения агрономии это самый бедный континент планеты.
В Австралии нет ни стабильных муссонов, ни предсказуемых разливов великих рек, как у Нила или Тигра с Евфратом. Континент живет в режиме многолетних катастрофических засух, которые внезапно сменяются разрушительными ливнями и наводнениями. Попробуйте стать оседлым фермером в условиях, когда ваш урожай может пять лет подряд гореть от засухи, а на шестой год его смоет потопом. В таком климате оседлость - это прямая дорога к голодной смерти. Единственная стратегия выживания - оставаться мобильным охотником-собирателем.
Помимо прочего, мощнейший стартовый импульс Европе дал уникальный рельеф Средиземноморского бассейна. Это почти запертое от океана узким Гибралтаром внутреннее море, без разрушительных тропических ураганов Карибского бассейна, без тайфунов Южно-Китайского моря и без сильных океанских приливов. При этом оно буквально изрезано полуостровами, глубокими бухтами и усыпано сотнями островов. Такая география была идеальна для судоходства. Древние мореплаватели могли плавать даже на примитивных беспалубных судах, переходя от острова к острову, почти не теряя берег из виду. А так как перевозка грузов по воде в доиндустриальную эпоху обходилась в десятки раз дешевле, чем по суше, Средиземноморье превратилось в единую торговую сеть, где народы обменивались металлами, зерном и технологиями. В Австралии всё наоборот. Её береговая линия монолитна, спокойных внутренних морей нет, а большинство рек внутри континента большую часть года представляют собой пересохшие русла и цепочки соленых озер. Ни дешевой водной логистики, ни плотного обмена знаниями здесь возникнуть не могло.
У креационистов есть забавный миф о том, как Ной после потопа зачем-то бережно собрал всех сумчатых животных мира и высадил их в Австралии. Наука объясняет это куда реалистичнее. Австралия в составе древнего суперматерика Гондвана откололась от Антарктиды и Южной Америки около 35-40 миллионов лет назад. Сумчатые млекопитающие оказались в изоляции на этом материке еще до того, как в остальном мире эволюционировали более конкурентоспособные плацентарные хищники и копытные.
Первые люди переплыли проливы из Азии на единый тогда суперматерик Сахул (объединявший Австралию, Новую Гвинею и Тасманию) примерно 50-65 тысяч лет назад. Это само по себе было грандиозным достижением, древнейшим в истории человечества целенаправленным мореплаванием через открытые морские проливы.
Но дальше сработал знакомый нам по Америке сценарий. В позднем плейстоцене, на фоне резкого иссушения климата и появления нового хищника - человека, на континенте вымерла почти вся мегафауна: двутонные вомбаты дипротодоны, гигантские короткомордые кенгуру, сумчатые львы и семиметровые вараны мегалании. Местные животные не знали двуногого хищника с копьем и огнем и не успели выработать поведенческую осторожность.
А из тех животных, кто выжил (кенгуру, вомбаты, коалы, страусы эму), ни один вид биологически не подходил для одомашнивания.
С растениями ситуация была не лучше. Из тысяч видов местной флоры ни один не обладал набором высокоурожайных злаков или клубней, способных стать базой для полноценного земледелия (единственный местный вид, одомашненный уже в Новое время, - орех макадамия). У аборигенов не было ни своей пшеницы, ни кукурузы, ни картофеля, ни единого тяглового животного. Запускать переход к производящему хозяйству было просто не из чего.
При этом коренные австралийцы не были пассивными "дикарями", они выжали максимум инженерии из дерева и камня. Они практиковали пирогенное управление ландшафтом (контролируемые палы травы, чтобы стимулировать рост молодой поросли и привлекать кенгуру) и строили многокилометровые системы каменных плотин и каналов для разведения и ловли угрей (комплекс Будж-Бим возрастом более 6 000 лет - переходную форму к производящему хозяйству).
Именно в этих условиях родился знаменитый бумеранг - гениальный ответ на дефицит ресурсов. Строго говоря, тяжелые невозвращающиеся метательные палки знали и в Древнем Египте, и в Индии, но там их быстро вытеснил лук со стрелами. В Австралии же лук не прижился, и местные мастера довели аэродинамику деревянного крыла до совершенства:
Охотничий (невозвращающийся) бумеранг весил до килограмма и летел по прямой на 150–200 метров (намного дальше обычной дубинки или копья), сохраняя убойную силу, способную перебить ноги кенгуру или страусу эму.
Возвращающийся бумеранг использовался не для убийства крупного зверя, а как хитрая ловушка для стайных птиц. Его запускали над водоемом или кустами, где он со свистом описывал петлю, имитируя атаку хищного сокола, и загонял испуганных уток прямо в расставленные охотниками сети. Бумеранг сам возвращался к ногам охотника, избавляя от необходимости искать дефицитное оружие в густых зарослях.
Как они вообще до этого додумались? Всё началось с обычной охотничьей дубинки. Мастера заметили, что если сделать палку плоской и взять дерево с естественным изгибом корня, она не кувыркается в воздухе, а планирует намного дальше. А когда в ходе ручной обточки каменными скребками легкая палка получалась асимметричной, она начинала описывать дугу на ветру и возвращаться к ногам бросившего. В Евразии такую технологию забросили с появлением лука, а в Австралии довели до совершенства.
Примерно 8-10 тысяч лет назад ледники растаяли, уровень Мирового океана поднялся, и суперматерик Сахул разорвало на три изолированные части. Природа поставила чистейший научный эксперимент, разделив один и тот же предковый народ по разным экологическим нишам:
Новая Гвинея. В тропических горах оказались плодородные вулканические почвы и стабильные дожди. И люди, жившие там, независимо перешли к земледелию (выращивая таро, бананы, ямс и сахарный тростник) еще 7-9 тысяч лет назад! Но из-за нехватки белковых культур и отсутствия тяглового скота их цивилизация уперлась в потолок разрозненных племен без городов и металлургии.
Материковая Австралия. Сотни тысяч людей на огромном засушливом континенте сохранили культуру охотников-собирателей с разветвленными межплеменными торговыми сетями (обменивались каменными топорами, охрой, раковинами и бумерангами).
Тасмания (деградация производительных сил). На острове размером с Ирландию в полной изоляции оказались около 4 тысяч человек. Из-за резкого сокращения численности общества и разрыва кооперации труда там сработал закон утраты технологий. За несколько тысяч лет тасманийцы утратили навыки, которыми владели их предки. Они разучились делать костяные орудия, рыболовные сети, составные копья с каменными наконечниками и даже забыли, как добывать огонь с нуля (приходилось постоянно носить с собой тлеющие головни). Когда в XIX веке туда приплыли британцы, они застали людей с простейшим каменным инвентарем палеолитического облика.
Новая Зеландия. Около XIII века полинезийские мореплаватели заселили Новую Зеландию — последнюю крупную необитаемую сушу на Земле. На теплом Северном острове хорошо прижился привезенный ими сладкий картофель (батат). Излишки еды вызвали взрывной рост населения: предки маори разделились на ремесленников и воинов, начали строить сложные крепости и вести ожесточенные войны. Но часть того же самого народа около 1500 года перебралась на холодные, продуваемые ветрами острова Чатем, где батат расти отказался. Оказавшись в холодном климате, эти люди (народ мориори) вынужденно вернулись к собирательству и охоте на тюленей, запретили войны и упростили быт до уровня каменного века. Когда в 1835 году вооруженные ружьями маори приплыли на европейском судне на острова Чатем, они почти полностью истребили и поработили своих мирных безоружных родственников. За несколько столетий изоляции в различных природно-климатических условиях один и тот же народ разделился на воинственных земледельцев и примитивных собирателей исключительно из-за разницы в условиях производства пищи.
Остальная Океания. Похожий эксперимент природа поставила на тысячах островов Полинезии и Микронезии. Переселенцы из Азии привезли туда свиней, кур, таро и кокосы, но на самих островах полностью отсутствовали металлические руды. Даже самые развитые общества региона были вынуждены оставаться в каменном веке, делая топоры из базальта и раковин. При этом их социальный строй напрямую зависел от геологии конкретного острова. На крупных вулканических островах с плодородной почвой (Гавайи, Тонга, Таити) урожайность позволяла кормить огромную плотность населения. Там появились жесткая сословная знать, профессиональные воины, сложные ирригационные системы и каменные мегалиты (вроде статуй острова Пасхи или базальтового комплекса Нан-Мадол). На Гавайях общество вообще подошло вплотную к созданию раннего государства. А на соседних коралловых атоллах - плоских песчаных кольцах без почвы и пресных рек - росли только кокосовые пальмы. Без излишков продовольствия люди там выживали за счет рыбалки и оставались на уровне небольших, примитивных общин.
В 1788 году в Австралию прибыл британский флот, и метрополия применила к континенту сугубо прагматичную капиталистическую логику.
После потери североамериканских колоний Британии стало некуда ссылать "лишних людей". Промышленный переворот и огораживание земель в Англии выбросили на улицу толпы разоренных крестьян, и тюрьмы трещали по швам. Австралия стала идеальной гигантской каторжной колонией. Тысячи осужденных за мелкие кражи стали бесплатной государственной рабочей силой, которая построила в Новом Южном Уэльсе первые дороги, порты, мосты и фермы.
Чтобы решить земельный вопрос, британская корона юридически объявила весь континент Terra Nullius (ничьей землей). Раз аборигены не пашут землю и не строят каменных домов, значит, прав на землю у них нет. Коренное население просто вытеснили в бесплодные пустыни.
Но почему Австралия в итоге не превратилась в нищую полуфеодальную периферию, как Латинская Америка, а стала одной из самых богатых стран мира? Здесь снова сработали экономика и демография:
В отличие от Мексики или Перу, где испанцы сели на шею миллионам оседлых индейцев-налогоплательщиков, в Австралии некого было массово эксплуатировать в поместьях. Малочисленные племена охотников не подходили для работы на плантациях и в шахтах. Всю экономику строили сами европейские переселенцы и каторжники (которые после отбытия срока пополняли ряды наемных рабочих и мелких фермеров).
В XIX веке Австралия идеально встроилась в международное разделение труда как главный поставщик сырья для британской промышленности. Сначала мир завалила тонкорунная шерсть австралийских мериносов (огромные пастбища идеально подошли для овцеводства, обеспечив сырьем текстильные фабрики Англии). А в 1851 году в Австралии открыли богатейшие золотые прииски, вызвавшие «золотую лихорадку» и утроившие население за одно десятилетие. Позже к шерсти и золоту добавились железная руда, уголь, уран и газ.
Накопив капитал, австралийские колонии (объединившиеся в 1901 году в единый доминион) не стали отдавать свой рынок на откуп дешевому импорту. Они ввели высокие таможенные пошлины для защиты местных мануфактур, а острый дефицит рабочих рук позволил местным профсоюзам добиться одних из самых высоких зарплат и самого короткого рабочего дня в мире еще на рубеже XIX–XX веков.
История Австралии и Океании - это контрольный выстрел по любым расовым теориям и сказкам про "особый менталитет".
Коренные австралийцы не перешли к земледелию и городам не потому, что были "глупее" европейцев. На старте истории природа способна поставить перед людьми непреодолимый потолок развития. Без плодородных почв, предсказуемого климата и видов для одомашнивания засушливый континент физически не позволял накапливать прибавочный продукт, заперев местные племена в каменном веке. Пример же Тасмании и Океании доказал, что в условиях жесткой изоляции или бедности ресурсов даже один и тот же народ откатывается к собирательству. Пробить этот барьер изнутри было невозможно - потребовалось внешнее вмешательство.
Современная богатая Австралия - это не чудо "англосаксонского духа", а результат переноса готового европейского способа производства на новую почву. Это завезённые машины, тягловый скот и колоссальная экспортная рента (шерсть, золото, руда и уголь), поделенные на относительно небольшое население, защищенное сильными профсоюзами и госрегулированием.
Но если бы вся суша Земли изначально была устроена как Австралия, заимствовать технологии было бы просто неоткуда. Человечество навсегда застряло бы в палеолите с деревянным копьем - если бы разумный вид в таких скудных условиях вообще смог эволюционировать. Ремесла, города и наука не возникают из пустоты по воле гениальных вождей. Они вырастают только из прибавочного продукта, который природа позволяет извлечь на старте. Это в мире "Властелина колец" народы ремёслам и наукам обучали сами боги и сверхъестественные сущности извне, но в реальной материальной истории такой роскоши не предусмотрено.
И в этом смысле человечеству крупно повезло с физическим устройством планеты. В Австралии, Африке и Америке природа на тысячелетия затормозила шаг истории, но в Евразии удачное сочетание плодородных речных долин, внутренних морей и одомашненных животных сработало как мощнейший ускоритель. Именно эта географическая фора позволила европейским производительным силам быстрее всего вырваться из аграрной рутины, совершить промышленный переворот и построить машинный капитализм - ту самую материальную базу, которая впервые в истории создала объективные предпосылки для перехода человечества к следующему, социалистическому этапу развития. Да, этот прорыв дался чудовищной ценой колониального грабежа, каторги и истребления коренных народов, но именно так, через жестокие материальные противоречия, история пробивала себе дорогу вперед.
Но если в Африке, Америке и Австралии главным стартовым ограничителем выступала суровая природная среда, то в следующей, финальной части цикла нас ждет главный исторический парадокс. Мы отправимся в Азию - туда, где были и плодородные долины, и тягловый скот, и металлургия, и великие изобретения (от пороха и бумаги до океанских флотилий), но цивилизация так и не шагнула в промышленный капитализм, уступив мировое господство вчерашним европейским варварам.