После ночной ругани Антонины и Виктора муж сказал мне, что общаться и взаимодействовать с этим «странным» человеком он не хочет. Изюминки добавило поведение «гостя» - на часть обращенных к нему фраз он не реагировал. При подруге, кстати, он диалог поддерживал.

Виктора провожать до поезда желание отпало окончательно, назревал если не скандал, то нечто близкое, поэтому по моей просьбе муж поехал к своим родителям до вечера.

Речь зашла о ребенке (пусть будет Алешей). Изначально мы с подругой планировали пойти и развлекаться семьями в парк или показать музей. В парке Алешке было чем заняться: он любит лазить по площадкам, веревочным паркам, батуты обожает. Но в парк с самокатом, велосипедами нельзя.

И это Виктора выбесило. «Такого закона нет! Кто так решил, где написано? Потом сходите, я не могу, спина болит пешком ходить».

Музей он отверг, когда узнал, что в раздевалке хранить самокат там нельзя, а парковки нет.

Сказал мне, что посмотрел по карте, и до места приземления Гагарина ехать недалеко. Это в Энгельсе, а я ошибаюсь, раз говорю, что нет. Карты показывают, он разбирается.

Ну да, сорок пять километров в одну сторону от нас и столько же в другую, только час с лишним дороги без пробок. Там по жаре в чистом поле ходить в полдень – самое оно. Понятно, что он ходить не будет, а остальные как? Я за самокатом бегать не собиралась.

Идею ходить по набережной в полдень в ту же жару всем вместе? Предлагаю семьей: Виктор, Антонина, Алешка. Да, негостеприимно, но мне на жаре становится плохо физически без тени. На набережной ее нет. Это мы тоже до приезда с подругой обговаривали – в солнце гуляем с тенью, если на пляж, то после двух-трех.

До набережной они решили идти вместе.

Обратный поезд Виктора в три с хвостом дня, время есть. И тут ему сказали, что никто не будет провожать до вокзала.

«Вы же отвечаете за нас», - выдал на это Виктор. (Тебе, козлу, напомнить, что ты вчера говорил?)

Я ответила, что тут прямой троллейбус от дома до вокзала, заблудиться нельзя. А если он поедет по городу, то на самокате вполне доедет. Есть же яндекс карты.

Поведение изменилось. Мгновенно. Это не преувеличение.

После реплики о картах ему резко стало плохо и он побоялся заблудиться. Поэтому жена и ребенок должны его проводить, он же в незнакомом городе. Мало ли что случится. И Антонина согласилась, что надо его отвести до вокзала.

Виктор начал собираться. Точнее, его начала собирать жена: сходила с ним в магазин, потому что он снова побоялся заблудиться и не знает, какой сыр купить и какой хлеб. Потом ему срочно потребовалось с ней пообщаться, они ушли с ребенком на аллею на площадку для малышей. «Да мы тут на аллее сидели, около магазина, Витя поговрить хотел», - сказала мне Тоня, как они вернулись. Я снова выпала в осадок.

А теперь поясню, почему. Через пятьсот метров от этой площадки, в сквере есть нормальная площадка с лесенками, трубами и прочими «полазилками» для детей постарше. Оба были в курсе. Нормально ли для мужика, говорящего об ответственности и о том, как ребенок ему важен, настолько на него забивать? Пятьсот, блять, метров.

Следующий эпизод. Она идет его провожать. Он едет на самокате, она идет рядом всю дорогу. Тут идти минут сорок-пятьдесят до вокзала. Дома она со смехом рассказывает эту историю и добавляет, что этот мудак спросил, почему она устала. Правда, предложил ей обратно вызвать такси.

Ребенок спал, когда Антонина вернулась. Мы сели пить чай. Он ей звонил постоянно. И тут она спросила, какого я мнения о Вите. «Только честно».

Я ответила. Добавила, что это мой взгляд, с моей стороны смотрится так.

Она выслушала. И начала его оправдывать (он стеснялся) и выяснять, правда ли ребенок был у воды.

Версии Виктора: 1) Нет, ребенка не оставляли одного, я все время был с ним. Night River лгунья. 2) С Алешкой был муж Night River. Night River лгунья. 3) С Алешкой была Night River, болтала с ним и качалась в гамаке. Night River лгунья.

Night River снова упала в Ахуй от этих слов. Антонина тоже. Потому что один из нас явно лгал.

Пошли гулять. За время вечерней прогулки он звонил ей раз двадцать точно, пока она ему не сказала, что надо следить за ребенком. Он снова позвонил – не знал, как кормить животных. Потом снова – стало плохо в поезде. Потом захотел поговорить.

Наконец, Антонина снова сказала, что ей надо следить за ребенком. И поставила телефон на режим полета.

Вот это была хорошая прогулка. Вспоминали прошлое, играли с Алешкой. Никакого напряга и негатива, пока она снова не включила телефон.

И заулыбалась – этот куй писал ей комплименты. «Приятно такое слышать, правда?»

И все равно вечер был хорош.

Ночью он снова начал ей звонить.

Следующие два дня я видела всего два состояния – «подруга с сыном и телефоном» и «подруга и телефон». Витя незримо был с нами. Он просил снимать каждый момент, особенно сына. Я просто ходила рядом с ними. Собственно, мы почти не общались.

На предложение отлипнуть от телефона, она спросила, почему я слежу за ней.

Были два момента, когда она убрала телефон. Мы пошли кататься на теплоходике. Тоня обожает природу и ветер, реки. В свое время она нас вытаскивала в походы около рек и на ночевки у воды. Мы там отдыхали без связи и цивилизации.

Второй раз телефон исчез в кафе. Ненадолго, но поболтать втроем нам хватило.

Один из пикабушников посоветовал дать ей книгу «Бойся, я с тобой». Я добавила к ней книгу Екатерины Безымянной «Беги. Мучители. Манипуляторы». Посоветовали на форуме, где качала первую. Она начала читать. Я тоже за компанию. (Ссссука, я в такое говно тоже, оказывается, вступала, а грешила на особенности характера мужчины – служба в полиции меняет, он так волнуется за меня. Блять).

Что драгоценный Витюша налил ей в уши, я не представляю. Она верит ему, но «царапануло что-то».

Вечером четвертого дня мы почти разошлись с ней – Вите верят, может, я забыла, что разрешила ему не надевать жилет и не заметила, что он был с ребенком. Голос он не повышал, просто был эмоционален. Это реально говорила не она. Я никак не ответила. А что ответить? Книгу дала. Дальше – ее дело.

Сегодня, перед отъездом, мы вели по отношению друг к другу вежливо и обычно. Что-то осталось, какая-то искра прежней Тони. Из телефона ее вытащил ребенок.

За два часа до поезда мы поговорили. На разговор вызвала она. Попросила снова повторить все претензии к Виктору. Сказала, что такие отрицания были уже, ее это «царапнуло». Попробует разобраться.

Сказала, что может еще приедет с ребенком.

У поезда нас прорвало обеих. Попрощались очень тепло.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

В комментах пишут, что как я могу вообще судить о другой семье, если у меня были проблемы.

Да, проблемы были, п*здец еще тот, дошло почти до развода. Нервный срыв, аутоагрессия, попытка суицида, ПНД. Потом психотерапия, антидепрессанты, семейный психолог. Собирали по кусочкам вместе. И его, и меня.

Вместе с мужем семь лет. Вполне себе дата.