Точный возраст города неизвестен. Впервые в письменных источниках город упоминается в 1146 году в Ипатьевской летописи как Дебрянск. Название города Брянск, возможно, произошло от древнерусского слова Дьбряньск, образованного от слова дьбрь. Древнерусское слово дьбрь/дебрь означает горный склон, ущелье, ров, долина или низина, поросшие густым лесом и кустарником. При Петре I на Десне была заложена Брянская верфь, на которой для похода против Турции были построены суда Брянской флотилии. В 1783 году для изготовления осадной и полевой артиллерии был основан Брянский арсенал. В 1709 году город вошёл в состав Киевской губернии, с 1727 года в составе Севской провинции передан в Белгородскую губернию, а с 1778 года вошёл в новообразованное Орловское наместничество (с 1796 — губернию).
Интересное описание Брянска оставил 1870-х исследователь С. В. Максимов: «За две станции до Брянска выступил навстречу настоящий густой лес, в котором резко выделялась сосна, хотя и смешанная с другими видами лесных дерев Послышалось название селения и монастыря «Белые Берега», и в подкреплени слова в брянских борах стали обнаруживаться песчаные холмы «белого» песку...
Деревни около города тянутся по горе на четырёх - пяти верстах без всякого перерыва, и одна из них длиной на две версты. В подтверждение древнего обычая, вынуждавшего для взаимной защиты селиться кучей, здесь сельское население жмётся с одной стороны к воинствовавшему некогда укреплению города, с другой - к крепости Свенского монастыря, до сих пор сохраняющего четыре крепкие башни.
Город Брянск, раскинутый по покатостям хребта и по подолу реки Десны, со множеством церквей, представляет действительно такую картину, которой можно залюбоваться. Она привлекательна начиная с того места, где выступает из горного узла первая гора с Петровским женским монастырём, оканчивая той горой, которая выше и круче других, находится уже в грех верстах от города и увенчана одним из древнейших русских монастырей - Свенским.
Под горами вьется извилинами довольно широкая, оживленная судами и криками сплавщиков, Десна. За ней расстилается великолепная огромная равнина с роскошными пойменными лугами. За лугами тянутся иные леса, в которых нельзя не заметить видимой силы растительности, как в дубках, липах и ракитах, так и в соседях их - соснах и елях...
Дерева так много, что им совсем не дорожат: по улицам города Брянска валяются щепы и гниющие бревна без всякого внимания и призора. На городских мостах перила и накаты из толстых брёвен, комнатные столы из толстых брусьев...
Резко бросается в глаза, даже на брянских площадях, обилие свиней - обитательниц города, окруженного дубовыми рощами. В продаже много дичи и, между прочим, вкуснейшая из них, лакомый кусочек - молодые тетерки, по 25-35 коп. пара.
Городские улицы вымощены камнем, и его вообще такое множество, что оно после черноземной степи резко бросается в глаза...
Главная биржа для торговли пенькой изо всех полесских местностей собирается около 1 октября в трёх всрстах от г. Брянска при Свенском монастыре, во время ярмарки, когда производятся самые значительные сделки по продаже и покупке. Состоявшимися здесь сделками во весь год до следующего урожая руководят торговцы. Кроме закупа самими торговцами в ближайших местностях, пенька по зимам свозится на многочисленные еженедельные базары. В закупах принимают наибольшее участие городские торговцы и в особенности евреи, покупая на пуды и перепродавая товар различным капиталистам на берковцы (русская мера веса в 10 пудов, равная 163,8 кг.).
Уже в городе Брянске на базаре, подле нижнего собора, преобладает белая магерка - классический белорусский колпак или низенькая шляпа без полей, и та коротенькая и узенькая свита, которая отличает белоруса от малоросса. Замечается впрочем здесь некоторое стремление приблизить форму головного убора к форме великорусской шляпы (тулья не так узка кверху, пониже и пошире, как и указано на нашем рисунке) и выделиться от коренных Белорусов черными и коричневыми (некрашеными) свитами, Впрочем, в последнем отношении большая смесь: либо при белом колпаке серая свита, либо тот и другая серые, как признак того, что брянский базар стоит на рубеже и тут еще не окончен спорь из-за наряда (в особенности головного), составляющего во всяком случае один из существенных этнографических признаков».
Сохранилась интересная статистика о жителях города в 1867 году. На тот момент Брянске проживало 13 881 человек, в том числе 7 289 мужчин и 6 592 женщины. Большая часть брянцев относилась к мещанскому сословию — 4 078 мужчин и 4 234 женщины. 16 мужчин и 9 женщин – потомственные почётные граждане, а одна женщина – личная почётная гражданка. К купеческому сословию относились 634 мужчины и 534 женщины. 64 мужчины и 69 женщин были потомственными дворянами. Личное дворянство – 73 мужчины и 79 женщин. 106 мужчин и 114 женщин приписано было к духовному сословию православного вероисповедания. Кроме того, в Брянском женском Петропавловском монастыре числилось 180 монахинь и послушниц. В городе проживали 464 крестьян «разных наименований» (государственных, временно обязанных и т. п.). В городе и его окрестностях насчитывалось 1 612 офицеров, военных чиновников и солдат регулярных воинских частей, 148 нижних чинов, пребывающих в бессрочном отпуске, 250 отставных нижних чинов, 77 солдатских сыновей и кантонистов и 1 119 солдатских жён и дочерей. Наконец, в 1867 г. в Брянске проживали четверо иностранных подданных: мужчина и три женщины, а также 9 мужчин и 7 женщин неопределённого сословного статуса. Православными числились 13 627 человек. 150 мужчин и 40 женщин были католиками, 12 мужчин и 13 женщин были протестантами, 17 мужчин и 12 женщин принадлежали к иудаизму. Тогда же в Брянске жили один старовер и один мусульманин.
В 1873 году возникло Акционерное общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического заводов. С появлением железной дороги город стал быстро расти и развиваться.
В 1875 году в городе случился страшный пожар. Вот что писал об этом происшествии «Орловский вестник»: «16-го июля, около 7 часов утра, при сильном ветре, в г. Брянске вспыхнул пожар, продолжавшийся весь день, несмотря на всевозможные меры, принимавшиеся к прекращению его. Г. Мальцев и Губонин также прислали на помощь для тушения пожара до 500 человек фабричных и пожарные инструменты. Точных сведений о причиненных этим пожаром убытков, пока не получено; но достоверно можно считать не менее 500 домов сгорели до основания и, сверх того, пять церквей, в том числе старый и новый собор. Вообще выгорела лучшая часть города, с магазинами, гостиницами ит. п. Прибывший в г. Брянск в тот же день г. Вицегубернатор В. И. Дьяконов, открыл под своим председательством комитет пособия погоревшим. На первоначальные расходы брянская городская дума выдала комитету 3000 р.; члены комитета собирают пожертвования. Из Карачева высланы 14000 калачей для раздачи погоревшим, вчера из Орла также посланы печеный хлеб, булки и другие съестные припасы. Главное здание арсенала едва могли защитить от огня».
А вот что писал о Брянске «Орловский вестник» в 1889 году: «Редкий город так придерживается поговорки «хоть есть нечего, так жить весело», как Брянск. Кругом жалобы на безденежье, полный застой в делах, крушения банков, заводов, а живут, как говорится, «во всю». Наружность города рекомендует его плачевное материальное положение и еще с1875 г, со дня разрушительного пожара, кое- где остались еще его следы: развалины домов, не поправленных и не отстроенных, производящих тяжелое впечатление, но видно не на брянцев: у них два клуба, каток, опереточная труппа, словом - в другом губернском городе того не встретишь. Клубы военный и местный долго соперничали между собой: соединялись, разъединялись, но, в конце концов, военный осилил и поместился в нарочно выстроенном на этот предмет Свенским монастырем доме, совсем убив местный клуб, построенный очень немногими не военными завсегдатаями. Обстановка этого захудалого клуба ничем не отличается от дюжинного трактира; как и чем влачит он свое существование, едва ли он сам себе дает отчет.
Зато военный живет бойко. Он охотно посещается особенно туземками и многие из них стали уже в ряды "военных дам"; много еще и кандидаток, чающих быть ими. Словом - бог брачных уз Гименей "здесь правит бал", говоря словами из "Фауста". Только не всегда он опутывает своими узами, — видно спрос не так велик, — и бывали трагические случаи неудавшейся погони, а затем чахотка и смерть... Каток на десне - с военной музыкою, конечно - приманивает любителей и любительниц конькобежного спорта. Здесь также собирается публика подышать морозным воздухом, послушать нестройный хор музыки, утешающий самими заурядными польками и вальсами слух брянцев, и поглазеть на малоискусных конькобежцев. Театр, оперетка... но это что-то такое, о чем даже здесь не говорят. Поэтому обойдем и мы их молчанием, — достаточно того, что в Брянске есть и то и другое.
Наружный порядок и состояние города заставляют желать много, много лучшего. Днем по улицам рискованно ходить от коровьих и свиных митингов, а поздно вечером - от нападений "недобрых людей" и, к стыду, в этом упражняются совсем не обыкновенные босяки... Набеги на кладовые и погреба и очистка их- дело обыкновенное. Брянские ночные башибузуки до того смелы, что изловчаются даже сводить коров со двора, что и случилось в доме одного священника, а запоздавший подпрапорщик защищался шашкою от нападающих. Прекрасный пол и подавно ничем не застрахован от наглых и площадных выходок со стороны наших ‘башибузуков. У нас сильно поговаривают о каких-то скандальных историях, сопровождавших обед и танцевальный вечер, устроенные на прощанье перед отъездом отсюда одного из железнодорожных деятелей».
Из «Орловского вестника» за 1889 год: «Наши торговцы-краснорядцы в последнее время очень жалуются на упадок торговли. И неудивительно: у жителей нашего города лишних доходов и заработков нет и нарядов покупать не на что, что торговцев же у нас все прибавляется. Бывшие приказчики делаются хозяевами и начинают дело с каких-нибудь сотен, много с тысячи рублей. Солидных мануфактурных магазинов у нас только два, которые существуют недавно. Второстепенные магазинчики существуют у нас во времени открытия брянского рельсового завода, благодаря которому хозяева магазинов сколотили малую толику и тем упрочили свое будущее. Брянский завод (находящиеся в 7 верстах от города) до прошлого года не мало помогал нашим торговцам, особенно краснорядцам. Ежемесячно, во время раздачи жалованья рабочим, они приезжали для торговли в течение двух дней, с разрешения конторы, в помещениях, специально устроенных для этого на счет конторы, за что и платили конторе изрядную сумму. Но контора, по-видимому, не интересовалась доходом с торговцев и стала расширять торговлю в своих магазинах. До прошлого года в заводе были два постоянных хороших магазина гг. Смирновых, но в начале прошлого года контора приказала этим торговцам убраться с завода, а помещения их отдала некоторому Циммерману, торгующему теперь решительно всем: и рыбой, и картофелем, и готовым платьем, и всевозможной обувью. До прошлого года контора завода никому не разрешала открывать питейных заведений в заводе, во избежание пьянства, а Циммерман с июля прошлого года открыл здесь и огромное питейное заведение, и несколько лавочек в различных частях завода».
Из «Сельского вестника» за 1894 год: «Пчеловодство в Брянском уезде, Орловской губ., весьма развито; этим промыслом занято почти все сельскохозяйственное население губернии. Здесь уцелело даже бортевое пчеловодство, в так называемом "Полесье", т. е. в лесах, начинающихся за Десной, к Жиздринскому уезду. Борти устраиваются на деревьях, преимущественно в лиственных лесах. Каждое селение, кроме бортевого пчеловодства, занимается и пасечным; в каждой деревне можно насчитать по нескольку пчеловодов; в каждой деревне можно насчитать по нескольку пчеловодов; есть пчеловоды, имеющие сотни колодок пчел. К сожалению, пчеловодство ведется между крестьянами по-старинному. Почти у всех крестьян пчелы помещаются в колодах, а ящикам крестьяне не доверяют. При малоземельи пчеловодство служит здесь большим подспорьем. Занимаются пчеловодством и помещики, среди которых немало образцовых пчеловодов. В последнее время пчеловодство начинает быстро распространяться и среди духовенства. Брянское земство давно уже сознало пользу пчеловодства и оказывает большую поддержку открытой в Брянском уезде образцовой пасеке».
Из «Орловского вестника» за 1898 год: «Базары, бывающие у нас еженедельно два раза - по пятницам и воскресеньям, привлекают из уезда массу крестьян и отличаются, в особенности воскресные, своей многолюдностью, между тем как местоположение самой базарной площади крайне неудобно, вследствие своей узости и растянутости в длину, что особенно дает себя чувствовать на конной. Здесь, при всем старании блюстителей порядка, установить его очень трудно, что и ведет иногда к большим неприятностям, так как люди и лошади здесь смешиваются в какую-то беспорядочную массу. Кроме того, не мешало бы сюда заглядывать и членам общества покровительства животным, о котором мы ‘упоминали только вчера, так как обращение подпивших хозяев с своими лошадьми слишком непозволительное. На наше замечание вчера одному из крестьян, бившему палкой лошадь по ногам для того, чтобы показать свою удаль или ради какого-то дикого удовольствия, мы получили ответ: "Моя лошады Хочу бью, хочу убью, а ты купи, а тогда и жалей"».
Из «Орловского вестника» за 1898 год: «Вчера нам доставлен одним из наших местных обывателей кусок французской булки с запеченной в ней недокуренной папиросой из махорки. Булка была куплена, по словам лица, доставившего нам ее, в лавке г. К., что на Комаревской улице. Сам же К. забирает булки по заборной книжке из булочной господин на В. Следовало бы содержателю получше следить за своими пекарями и помнить, что страдают не только его репутация, а и брянские обыватели, принужденный есть такую дрянь. На этих днях, как нам стало известно, был сделан осмотр полицией этой булочной, и все было найдено в порядке».
В 1840 году в Брянске 8200 жителей. В 1897 году – уже 24500, в 1913 году – 32100
