Лига авторов

— Ты посмотри, Коля, — вздохнула она, оборачиваясь ко мне с выражением глубокой скорби. — Африке миллиардные долги списали. Какие мы все-таки щедрые, душевные люди! А в магазине сегодня на цены глядела — скоро на бутерброд один воздух намазывать будем. Как же так получается: там прощаем, а у своих пенсионеров последнее забираем? Я ведь и не понимаю в этой политике ничего, нас же такому сроду не учили… А всё равно смотрю, душа-то болит.

«Ничего себе! — подумал я. — Неужели мама, наконец, научилась читать между строк и делать выводы, независимые от навязываемого сверху мнения?» Прогресс. Главное тут было не спугнуть, поэтому я аккуратно сменил тему.

- Да бог с ней, с Африкой, мам. Я сегодня с очередной «блаженной» встречался. На картинке в соцсетях была такая красотка, а по факту там — весы показывают трехзначное число... Но дело даже не в весе, а в самомнении Катерины. Она презрительно называет всех стройных девушек «дохлыми» и считает себя эталоном красоты. Пришла в кафе в обтягивающих джинсах — зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. Еще и обиделась, что я без цветов.. Три часа, вычеркнутые из жизни. Внуков тебе ждать еще долго.

Мама улыбнулась.

- Мне проще уж их из детдома взять, - пошутила она.

Но идиллия длилась недолго. В следующем блоке новостей диктор сменил интонацию на тревожную. Мама тут же замерла с вилкой у рта. Через секунду ее лицо снова исказила привычная паника:

— Ты только посмотри! Эти гады на границе с нами забор огромный отстраивают, миллионы долларов туда вбухивают. Готовятся к нападению!

Показалось. А ведь все  так хорошо начиналось.

Спорить и доказывать, что заборы строят для защиты, а не для атаки — бесполезно. Проходили, и не раз. Хватит максимум до утра, пока она снова не нажмет кнопку на пульте. Телевизор всегда побеждает логику.

И как тут быть? Рецепта нет, но я поступил, так, как чувствовал.  Я не стал читать лекции,  а просто подошел и обнял ее за плечи.

— Не думай ты о третьей мировой, мам. С твоими запасами закаток в погребе мы и ядерную зиму пересидим. Самогонный аппарат нам в помощь.

А через неделю я принес в дом двухмесячного лабрадора.

Это был поворотный момент. Маме пришлось выключить ящик, взять поводок и выйти на улицу. Теперь вместо вечерних ток-шоу у нее — сырой осенний воздух, грязные лапы, мокрый нос и реальная, осязаемая жизнь в парке у дома. У этого щенка просто нет выбора: он обязан переиграть телевизор. И, кажется, у него понемногу получается.

Марина Анатольевна, стоявшая рядом в своём безупречном дорожном костюме, холодно усмехнулась, поправляя ремешок дорогих часов:

— Чей же ещё. Нашего новоиспечённого младшего сотрудника, у которого хватает совести опаздывать в свою первую серьёзную экспедицию.

— Она не опаздывает, Марина, — резко, чуть громче, чем нужно, оборвал её Сергей Степанович. Он бросил быстрый взгляд на вокзальные часы. — До отправления ещё сорок минут. Наш поезд даже не объявляли.

Марина Анатольевна лишь едва заметно повела безупречным плечом. Но эта сухая, резкая поспешность, с которой муж бросился защищать студентку, заставила её внутренне подобраться.

И в этот самый момент стеклянные двери распахнулись, и в душный зал легко скользнула Настя.

На ней было летящее летнее платье и огромная соломенная шляпа с широкими полями, полностью скрывающая лицо. Она спокойно катила за собой дорожный чемодан на колёсиках. Заметив у входа газетный киоск, девушка уверенно направилась прямо к нему. Протянула деньги, купила толстый журнал с судоку и только после этого медленно подняла голову, выискивая глазами группу. Из-под края шляпы на грудь выбилась светлая коса.

Сергей Степанович обомлел. Воздух из его лёгких вышибло в одну секунду. Напрочь забыв про академический статус, коллег и стоящую рядом жену, Новиков решительным шагом пошёл через весь зал ожидания прямо к ней.

Марина Анатольевна проводила его порывистые шаги ледяным взглядом, замечая, как он перехватил ручку чемодана и бережно, словно величайшую ценность, повёл Настасью за собой. Крючок сомнения, заброшенный Марго, ушёл ещё глубже, намертво вонзаясь в её гордость.

— Знакомьтесь, коллеги, — голос Сергея Степановича слегка вибрировал от сдерживаемого урагана внутри, но он отчаянно пытался держать лицо перед сотрудниками. — Это наш новый младший научный сотрудник Анастасия Викторовна Журавлёва. Прошу любить и жаловать.

Он быстро представил её притихшим коллегам, а когда очередь дошла до жены, сухо добавил:

— Ну, а с Мариной Анатольевной вы уже знакомы.

Марина Анатольевна не сводила с Настасьи пристального, ледяного взгляда. Вся её былая уверенность в превосходстве над «деревенской мышью» рассыпалась в прах. Ухоженные губы вытянулись в тонкую струнку:

— Какой причудливый гардероб, Анастасия Викторовна. Вы вырядились так, словно на курорт собрались.

Настасья даже бровью не повела. Она спокойно посмотрела Марине прямо в глаза и ответила с тихой, убийственной иронией:

— А что, мы прямо в поезде копать начнём?

Вокруг них синхронно затаили дыхание. Профессор Борис Сергеевич с интересом прищурился, внимательно и оценивающе присматриваясь к девчонке — он сразу понял, что Марина сама ляпнула лишнего от раздражения, но вот этот твёрдый отпор от юной сотрудницы его заинтриговал. Зато доцент Филимонов потемнел лицом. Он впервые видел Журавлёву, но то, как сам Новиков бежал к ней через зал и бережно вёз её чемодан, уже вызвало у него глухую зависть к такой очевидной протекции. А теперь эта девчонка ещё и позволяла себе прилюдно пререкаться с женой руководителя. Филимонов проводил Настю злым, колючим взглядом: такие «неприкасаемые» любимчики в экспедиции всегда ломали субординацию.

Этот короткий диалог высек такие искры, что раскалил душный зал до предела. Сергей Степанович внутренне напрягся. Смелый ответ Настасьи застал его врасплох, а побледневшее лицо Марины не предвещало ничего хорошего. Понимая, что ссора разгорается прямо на глазах у всей группы, Новиков решил срочно вмешаться и замять назревающий конфликт.

Но в эту самую секунду над их головами хрипло затрещал вокзальный динамик, объявляя о прибытии поезда и начале посадки на второй путь.

— Так, всё, билеты в руки и на выход, — Сергей Степанович первым нарушил звенящую паузу, хватая коробку с нивелиром и буквально разводя женщин в разные стороны. — Быстрее, у нас стоянка всего пятнадцать минут.

Группа шумно засуетилась, подхватывая чемоданы и двигаясь к выходу на перрон. Ловушка, в которую они все трое добровольно зашли в марте, только что официально захлопнулась.

Знакомая пишет:

Я еще ни разу не видела, чтобы люди тратили большие деньги на хорошие дела, а вот на всякие гадости отдают сотни тысяч.
Я хочу понять людей, но не могу. Видимо, я живу по-другому…

А мне сразу, навскидку приходит на ум история жизни Илона Маска. МуСЧина постоянно вкидывает огромные суммы в совершенно потрясающие, на мой взгляд, проекты. Кто назовёт нехорошим делом разработку программного обеспечения для интернета, или производство аэрокосмической техники и электромобилей, или деятельное изучение практического применения солнечной энергии, или продвижение искусственного интеллекта, или… чем он там сейчас занимается?

Или вот моего соседа по даче взять. Человек сейчас, весной 2026-го, купил парусную яхту почти за $500 000. Я его спрашиваю:

– Олежек, ты дурак? Куда ты сейчас на этой яхте выползешь дальше острова Мощный и внутренних вод Выборгского залива?

А он отвечает:

– Вовыч, ты не понимаешь. Парусная яхта – это хорошее дело, даже если она просто в марине стоит.

И больше ничего не говорит. Ни своей жене, ни детям, ни тем более мне. Почему хорошее дело, кому хорошее, зачем… то тайна великая есть.

Но гадостью я бы его поступок всё равно не назвал.

Подумаешь.

Кто-то собаку заводит, чтобы её любить и заботиться о ней. Или кошку. Некоторые даже в аквариумных рыбках души не чают.

А Олежек вот яхту себе купил.

Знаете, сколько стоит её ежемесячное содержание?

Правильно. И дальше не знайте. Пищеварение и сон будут лучше, однозначно. Я, когда узнал, чуть не заплакал от зависти. Да будь у меня каждый месяц такая сумма на необязательные и неподотчётные расходы, я бы, наверное, внука за полгода разбаловал. А может, и жену 😁

Разработчики соцсетей просто взяли этот древний механизм и обернули его против нас. Когда вы свайпаете ленту, вы активируете режим бесконечной охоты. Алгоритм работает идеально: он подсовывает то скучный ролик, то взрывной мем. Мозг не знает, что будет дальше, и эта непредсказуемость опьяняет его.

Происходит страшное: мы приучаем себя к «дешевой» радости. Чтобы получить удовлетворение от прочитанной книги или сложной рабочей задачи, нужно потрудиться. Короткие видео дают ту же дозу за доли секунды. Мозг всегда выбирает легкий путь, и постепенно мы просто разучиваемся прилагать когнитивные усилия.

TikTok-мозг: что происходит под черепной коробкой.

Это не абстрактная теория. Ученые уже заглянули внутрь черепа любителей короткого контента с помощью МРТ, и результаты пугают.

1. Кома для силы воли. Исследования в журнале NeuroImage подтверждают: во время просмотра персонализированных быстрых роликов префронтальная кора (наш внутренний менеджер, отвечающий за контроль, волю и фокус) буквально засыпает. Включается режим «зомби» — вы смотрите, но не контролируете процесс.

2. Выгорание рецепторов. Из-за лавины ежесекундных ярких стимулов дофаминовые рецепторы снижают чувствительность (это защитная реакция организма на перегрузку). Как результат — реальный мир за пределами экрана начинает казаться серым, пресным и невыносимо скучным. Музыка не радует, книги утомляют, заставить себя учиться — пытка.

3. Деградация фокуса. Физические изменения происходят в орбитофронтальной коре — зоне мозга, которая гасит наши импульсивные порывы. Мозг быстро привыкает потреблять информацию порциями по 15 секунд. Всё, что длиннее — лекция, фильм с глубоким сюжетом или длинный пост — теперь вызывает у него глухое раздражение и отторжение.

Парадокс Кремниевой долины: товар не для своих.

Если технологии так прекрасны, почему их создатели ведут себя как наркобароны, которые никогда сами не употребляют свой товар? Двойные стандарты IT-элиты — лучшее доказательство скрытой угрозы.

• Стив Джобс не позволял своим детям дома прикасаться к iPad. Создатель культового планшета признавался, что вечернее время в его семье было временем, свободным от гаджетов: они сидели за большим столом, ужинали и спорили о литературе, истории и искусстве.

• Билл Гейтс держал своих детей без смартфонов до тех пор, пока им не исполнилось 14 лет. И даже после этого в доме действовало железное правило: никаких гаджетов за семейным столом и перед сном.

• Илон Маск в интервью открыто сожалел, что вовремя не ограничил экранное время для своих старших детей, признавая, что безжалостные алгоритмы соцсетей буквально «съедают» неокрепшую психику подростков.

Миллиардеры Кремниевой долины массово отдают своих детей в дорогие Вальдорфские школы. Там нет интерактивных досок, планшетов и компьютеров. Зато есть обычные тетради, карандаши, глина и живое общение. Проводники цифровой революции платят огромные деньги за то, чтобы их дети росли в свободном от гаджетов мире.

Как выйти из комы?

Мы не сможем полностью отказаться от смартфонов — это часть нашей реальности. Но мы можем перестать быть безвольным кормом для алгоритмов. Вот с чего можно начать уже сегодня:

• Час тишины. Не берите телефон в руки первые 60 минут после пробуждения и за час до сна. Дайте мозгу запуститься и настроиться на сон без цифрового шума.

• Правило «30 минут». Поставьте жесткий лимит в настройках телефона на приложения с короткими видео. Когда лимит исчерпан — экран блокируется. И не обманывайте себя, нажимая «продлить еще на 15 минут».

• Реабилитация «медленным» дофамином. Возвращайте чувствительность рецепторам. Читайте бумажные книги (хотя бы по 10 страниц в день), гуляйте без наушников, займитесь спортом или делайте что-то руками. Заставьте мозг снова трудиться ради радости.

Гаджет в наших руках — это либо инструмент для развития, либо цифровой поводок. И только мы решаем, в какую сторону сделать следующий свайп.

Настасья удивлённо подалась вперёд, и внутри неё тут же закипела злая обида. Опять он делает то, что хочет! Опять нарушает её границы, будто той тяжёлой ссоры и её твёрдого «отвезите меня в общежитие» вовсе не было.

— Сергей Степанович! Вы что?! Куда мы едем? — резко, не скрывая раздражения, спросила она.

— Ужинать, — коротко, не отрывая взгляда от дороги, ответил он.

— Вы с ума сошли? Какой ужин? Мне собираться надо! Немедленно остановите машину! — Настасья упрямо откинулась на спинку сиденья и отвернулась к боковому стеклу, скрестив руки на груди.

— Да успокойтесь вы, Настасья, — в зеркале заднего вида отразилась его мягкая, мальчишеская улыбка. — Я сегодня весь день на ногах, страшно устал. И, представляете, поймал себя на мысли, что ужасно хочу именно тот бургер, он мне тогда очень понравился. Марина-то у меня за здоровый рацион, она такой выбор точно не оценит и не одобрит. Вот я и решил устроить себе маленький бунт... Взял на двоих, всё как вы любите. Картошку тоже не забыл, она в пакете рядом с вами. Пахнет на весь салон.

Упоминание его жены на секунду больно укололо её, мгновенно напомнив о реальности. Но вслед за этим внутри Настасьи против воли накатила горячая, запретная волна. Её девичье сердце не могло не заметить главного: прямо сейчас, уставший после тяжёлого дня, он выбрал её, а не Марину. Он приехал к ней, он помнил её вкусы и хотел разделить этот момент только с ней. От этой мысли её бетонная стена дала стремительную трещину, и Настасья тут же разозлилась на саму себя — за то, что так легко сдаётся, за то, что плавится от обычного бумажного пакета с фастфудом. Пытаясь укротить бурю внутри и спрятать собственную растерянность, она поспешно закрылась привычным щитом иронии. Девушка озорно качнула головой:

— Ну молодец, Журавлёва, поздравляю! Подсадила профессора на фастфуд!

Сергей Степанович открыто, с облегчением рассмеялся, и машина повезла их прочь из шумного центра. Минут через пятнадцать они свернули на грунтовую дорогу и остановились в глухом местечке у реки. Вокруг — ни души, только высокая трава, тёмная гладь воды и ленивый летний закат.

Они сидели в салоне с открытыми окнами, впуская внутрь прохладный речной воздух, и с упоением уничтожали ужин. Сергей Степанович, увлечённо жестикулируя, рассказывал о планах на раскоп, о топографии древнего города и стратиграфических слоях, которые им предстоит вскрыть. Настасья слушала затаив дыхание. В эти минуты он не был женатым мужчиной — он был чистым, увлечённым учёным, и этот внутренний огонь завораживал её сильнее любых голливудских фильмов. После их ледяного расставания она готовилась к глухой официальной стене, но сейчас, глядя на его горящие глаза, Настасья понимала, что её защита тает без следа.

Когда с едой было покончено, Сергей Степанович ненадолго вышел, открыл багажник и вернулся с небольшой вытянутой коробкой из плотного тёмного картона.

— Это вам, Настасья, — он повернулся к ней и протянул коробку назад. — Для будущей работы.

Настасья удивлённо взглянула на него, аккуратно сняла крышку и обомлела. Внутри, на бархатной подложке, лежала кованая археологическая кельма знаменитой американской фирмы Marshalltown, рядом аккуратно покоился чехол из толстой телячьей кожи, а чуть ниже — набор тончайших скребков и стальных скальпелей для деликатной зачистки находок. О таком инструменте она только читала в импортных каталогах. Вечная, идеально сбалансированная, по студенческим меркам эта кельма стоила сумасшедших денег.

Настасья бережно взяла кельму, восторженно проведя пальцами по безупречно гладкой стали и лакированной деревянной ручке:

— Господи... Какая прелесть. Она же идеальная! Где вы её достали? Я такое только на картинках видела!

Она крутила подарок в руках, искренне восхищаясь каждой деталью, и не сразу заметила, что на стальном основании, у самого черенка, красуется изящная тонкая гравировка на латыни: «Dum spiro, spero».

— Это подарок, Настасья, — тихо произнёс он, глядя на то, как горят её глаза.

Девушка мгновенно осеклась. Восторг испарился. Она поспешно уложила всё обратно в бархатные пазы и потянула коробку вперёд, протягивая её между передними сиденьями:

— Нет. Нет, Сергей Степанович, я не могу это взять. Это слишком дорого. Я не принимаю такие подарки.

— Настасья, послушайте, — Сергей аккуратно перехватил коробку и вернул её назад, ей на колени. Его голос звучал непреклонно. — Всё куплено на целевые средства гранта для младшего сотрудника. Если откажетесь, кельма просто будет пылиться на складе. Возьмите. Вам ей всё лето работать.

Настасья упрямо сжала губы. Отказаться от такой мечты у неё просто не поднималась рука.

— Хорошо, — наконец сдалась она, вздыхая и прижимая коробку к себе. — Я возьму. Но на одном условии: с первой же зарплаты в НИИ я верну вам всю стоимость. До копейки. Иначе прямо сейчас оставлю её на сиденье.

Сергей Степанович горько улыбнулся, понимая, что спорить бесполезно:

— Договорились, Настасья. С первой зарплаты.

Машина плавно тронулась и повезла их обратно к общежитию. В салоне снова стало тихо. Настасья сидела на заднем сиденье, прижимая подарок к себе, но упрямое девичье любопытство всё-таки взяло верх. Она не удержалась и, дождавшись, пока автомобиль выедет под тусклые огни городских фонарей, бесшумно приоткрыла картонную крышку.

В бледном скользящем свете сталь кельмы мягко блеснула. Настасья провела пальцем по металлу у самого черенка и замерла. Только сейчас она разглядела изящные, тонкие буквы гравировки на латыни: «Dum spiro, spero».

Сердце Настасьи снова пропустило удар. Она испуганно вскинула голову и посмотрела на Сергея Степановича через зеркало заднего вида. Но профессор был подчёркнуто занят дорогой — он уверенно держал руль, сурово и неподвижно глядя на проезжую часть строго перед собой. Настасья медленно опустила крышку коробки. Ей больше не нужны были оправдания про целевой грант младшего научного сотрудника и склады НИИ. Она абсолютно точно поняла: это был его личный, тайный подарок. Зашифрованное в металле признание, которое она теперь будет каждый день держать в руках на раскопе — прямо под пристальным взглядом его жены Марины.

Однако местным комментаторам хочется ткнуть пальцем в больное место: «Посмотри, ты здесь не права», «Вот это хрень», «Зачем ты вообще взялась писать?!»

Многие, я уверена, думают, что помогают таким образом — мол, человек поймет ошибки и исправится. Но нет, чаще всего я чувствую только унижение. Мне транслируют мысль: «Ты тупа, раз подумала, что можешь писать». Если бы эти люди говорили это ради помощи, я бы поняла. Но это хейт ради хейта.

О современной литературе

Посмотрите на других современных авторов.

• Сколько среди них тех, кто берет небанальные темы?

• Сколько тех, кто пишет не только про любовь и магию?

• Кто заостряет житейские вопросы в другом смысле и пишет, например, о жизни после смерти?

Да, пусть мой роман написан не гениально и не идеально, но он интересный! А авторов с оригинальными темами сейчас — единицы. ЕДИНИЦЫ!!! Но толпе всегда проще сказать: «Ты плохо сделал».

Сколько труда вложено на самом деле

Видимо, по мнению большинства на Пикабу, раз у меня нет денег на профессиональную редактуру (а самой стать идеальным редактором для себя невозможно), то я вообще не должна рассчитывать на читателей.

Неужели это справедливое отношение? Для своей книги я сделала больше, чем любой новичок:

1. Я полностью написала текст.

2. Сама создала для нее обложку.

3. Сама сверстала ее.

4. Скорректировала текст настолько, насколько хватило моих способностей.

Я вложила в это душу. Но после токсичных комментариев кажется, будто я всё равно никто...

Марина изящно улыбнулась, поправляя безупречно уложенную прядь волос:

— Да, Сергей мне говорил. Он, кстати, сегодня в самый разгар дня сам сорвался, поехал в отдел кадров НИИ, чтобы лично всё проконтролировать. Привёз эту твою отличницу, помог документы оформить, трудовую книжку ей какую-то серо-зелёную в киоске покупал... Радеет за науку, как всегда.

Маргарита Семёновна замерла с бокалом в руке. Её цепкий, намётанный взгляд завкафа мгновенно связал эту деталь с прошлыми событиями. Перед глазами снова встал раскаленный мартовский день на кафедре, подступающие слёзы Журавлёвой и ядовитое, ехидное напутствие Петра Алексеевича. Слишком много личной, нетипичной суеты было вокруг этой студентки со стороны всегда холодного и сдержанного Сергея.

Марго поставила бокал на стол, чуть подалась вперёд и, понизив голос, серьёзно посмотрела на подругу:

— Слушай, Мариш... А тебе не кажется, что Серёжа как-то чересчур сильно опекает эту девочку? Носится с ней, из НИИ не вылезает, телефон её мне не дал, сам вызвался возить... Ты присмотрись к нему. Экспедиция у вашего НИИ долгая, закрытая. Мужчина он видный, а девчонка молодая, будет там на раскопках постоянно крутиться. Мало ли какие там у него мотивы.

Марина удивлённо приподняла брови. Она снисходительно улыбнулась и изящно отмахнулась от подруги, словно та сморозила очевидную глупость. В её взгляде не было ни капли тревоги — только абсолютная уверенность элитарной городской женщины.

— Марго, ну ты с ума сошла, что ли? — Марина сделала глоток вина и качнула головой, всё ещё мягко улыбаясь. — Какие мотивы? Я сегодня сама в отдел кадров заходила, видела я твою эту Журавлёву. Мышь деревенская! Скромная блузка, простая юбка, туфельки эти провинциальные... Да она глаз от пола поднять не смела, когда я вошла, зажалась вся. Ты Серёжу девятнадцать лет знаешь, он из интеллигентной профессорской династии, у него вкус безупречный. Стал бы он на такую блёклую заучку заглядываться. Он просто, Марго, тебе помогает отчёт перед министерством закрыть, да и девчонке талантливой, как руководитель, путёвку в жизнь даёт. Не выдумывай глупостей.

Маргарита Семёновна посмотрела на красивое, спокойное лицо подруги, на её дорогую одежду и эту железобетонную веру в свой брак. Марго вздохнула и послушно перевела разговор на другую тему.

Они просидели в кафе ещё около часа, смеясь и обсуждая общих знакомых. Марина казалась всё такой же беспечной, и тема Журавлёвой больше не поднималась. Но слова Марго, которые вначале показались ей чистой нелепицей, не исчезли бесследно. Они легли на самое дно сознания крошечным, едва заметным крючком. И когда вечер закончился, а Марина села в машину к мужу, она поймала себя на том, что впервые за много лет посмотрела на Сергея чуть иначе — внимательно и оценивающе.

В их просторном кабинете стояла уютная вечерняя тишина. Сергей сидел за своим массивным дубовым столом. Они совсем недавно вернулись домой: Сергей, как и обещал, забрал жену из ресторана, и теперь Марина уже успела переодеться в домашнее.

Тускло светилась лампа под зелёным абажуром, а на экране открытого ноутбука был запущен сайт московского специализированного дилера, поставлявшего в страну профессиональное импортное снаряжение. Сергей внимательно просматривал вкладку с кованым инструментом, который числился в наличии на столичном складе. В его ушах всё ещё звенел отчаянный, выстраданный шёпот Насти из машины: «Да я рядом с ней просто моль серая! Она такая красивая!». Сердце болезненно сжималось от глухого ожесточения и желания доказать этой упрямой девочке, как сильно она ошибается. Он хотел подарить ей то, что заставит её почувствовать себя на этом раскопе нужной и важной.

Марина бесшумно вошла в комнату. Она уже сняла макияж, распустила волосы и накинула шёлковый домашний кардиган. Мягко подойдя к мужу со спины, она заглянула через плечо на яркий монитор, где как раз медленно поворачивалось трёхмерное изображение профессиональной американской кельмы Marshalltown в комплекте со скальпелями. Тот самый «крючок», оставленный Марго в кафе, заставил её всмотреться в экран чуть внимательнее, чем обычно.

— Серёж, а это зачем ты смотришь? — удивлённо спросила она, слегка коснувшись его плеча. — В интернете что-то изучаешь? У тебя же вроде бы полный полевой комплект собран. Сергей не вздрогнул, но его пальцы на мышке на секунду замерли. Он спокойно прокрутил страницу чуть ниже и ответил ровным, обыденным тоном:

— Да у меня на старой кельме крепление у черенка разболталось, металл уже пошёл микротрещинами. Боюсь, в этой экспедиции в самый ответственный момент лопнет.

— Так отдай ребятам в ремонтную лабораторию НИИ, — пожала плечами Марина, наматывая на палец прядь волос. — Михалыч там всё что угодно заварит и укрепит, он же мастер на все руки.

— Нет, Мариш, не надо, он своё отслужил, старый совсем, — Сергей закрыл вкладку и повернулся к жене, гася её малейшее любопытство спокойным взглядом. — Лучше возьму один раз хорошую, кованую, её на десять лет полевого сезона хватит. Договорился с ребятами из Москвы, оформлю экспресс-доставку курьером, за два дня как раз привезут. Заодно... может, тебе тоже что-то обновить нужно по твоему сектору? Посмотри, пока я на связи.

Марина снисходительно улыбнулась. Эта будничная щедрость мужа и его готовность тратить деньги на неё окончательно усыпили её бдительность.

— Нет, мне ничего не нужно, у меня все планшеты и линейки в идеальном состоянии. Покупай себе, раз старая сломалась. Ладно, я пойду ложиться, устала сегодня. Ты скоро?

— Да, сейчас иду, — кивнул он.

Она развернулась и пошла в спальню, полностью успокоенная простыми словами своего мужа. Крючок подозрения, заброшенный Марго, на время сорвался.

А Сергей ещё несколько минут сидел в полумраке кабинета, глядя на закрытый сайт, и его сердце глухо стучало в груди. Он знал, что этот безупречный кованый инструмент приедет курьерской службой через пару дней, и предназначен он вовсе не для его рук.