pericofoto

Мы узнали об этом не от сирены. Не от государственного оповещения.

А от сына из Москвы. Мы сидели дома на Маргарите. У нас были гости — муж с женой. Обычный вечер: разговоры, пиво, жара, островная бытовуха.

Звонок: — Вы там живые?

Мы: — А что, уже надо было умереть?

И тут выясняется, что Венесуэлу тряхнуло.

Из Москвы. Вот такой XXI век: WhatsApp, Google и родительская тревога иногда работают быстрее государства.

⸻

Самое тупое — мы с другом ничего не почувствовали. Вообще. Сидели как два сейсмографа из бетона. А женщины почувствовали. Моя супруга и девушка друга потом признались: здание как будто чуть повело, стул дрогнул, в голове появилось ощущение, похожее на морскую болезнь. Но вслух никто не сказал. Почему? Потому что все пили пиво. И каждая, видимо, подумала: “Это дом качнулся или я уже красиво вошла в вечер?” Женщины почувствовали землетрясение.

Мужики почувствовали только пиво. Классика жанра.

⸻

Потом пришли фото и видео. Ла-Гуайра. Каракас. Аэропорт. Завалы. Машины под бетоном. Пожарные спиной к разрушенным зданиям.

Стены, раскрытые как консервные банки.

Лестницы, которые больше никуда не ведут.

Люди на руинах. Собака и кот в пыли с глазами, после которых уже не хочется шутить.

И вот тогда цифры перестали быть цифрами.

По последним сообщениям, погибших уже около полутора тысяч. Раненых — больше трёх тысяч. Почти тринадцать тысяч человек остались без нормального жилья. Десятки тысяч числятся пропавшими или неучтёнными. Да, часть найдётся.

Да, в таком хаосе списки всегда кривые.

Кто-то без связи, кто-то у родственников, кто-то просто ещё не отметился.

Но когда после землетрясения звучит “десятки тысяч неучтённых” — это не статистика. Это огромная чёрная дыра, где у каждой семьи своё “а вдруг”. А вдруг жив. А вдруг в больнице. А вдруг под завалом. А вдруг телефон сел. А вдруг не успел. А вдруг уже всё. Вот это “а вдруг” страшнее сирены.

⸻

Самые тяжёлые истории сейчас не про бетон.

Они про семьи.

У аргентинского футболиста, игравшего в Ла-Гуайре, после 74 часов поиска нашли погибшими жену и двоих маленьких детей.

Семьдесят четыре часа. Это трое суток, когда человек ещё живёт надеждой, но внутри уже начинает понимать, что надежда становится тоньше волоса.

Ты стоишь перед завалом. Там твоя жена. Твои дети. Твоя жизнь до землетрясения. И ты не можешь поднять этот бетон руками.

Вот это ад. Не черти, не огонь, не киношная музыка.

Просто человек перед грудой бетона, где может лежать всё, что он любил.

⸻

Есть другая история. Женщина погибла, закрыв собой маленькую дочь. Девочка выжила. Мать — нет. И тут любые слова дешевле пыли. Потому что это не “красивая трагедия”.

Это последняя секунда человека, который не спорил, не рассуждал, не выбирал.

Она просто стала стеной между ребёнком и смертью. Вот и всё. В этот момент вся философия заканчивается.

Остаётся мать. И ребёнок, который будет жить, потому что мать успела.

⸻

Но среди этого ада есть чудеса.

Отец и сын пролежали под завалами четыре дня. Четыре дня. Без нормальной воды. Без света. С пылью во рту. С телом, которое с каждым часом хуже слушается. С мыслью, что наверху тебя уже могут не слышать. Их вытаскивали осторожно, часами.

Когда человека достают живым через четыре дня — это не просто спасение. Это будто смерть на секунду отвернулась, а люди успели вытащить своих.

⸻

По местным видео и соцсетям разлетелась история 18-дневного младенца, которого достали живым из-под завалов. Восемнадцать дней от роду. Человек ещё толком не понял, куда попал, а мир уже проверил его бетоном, пылью и криками. Такие истории звучат как религиозный текст, даже если ты не религиозный. Потому что мозг иначе не принимает. Как младенец может выжить там, где взрослый человек ломается?

И когда его передают на руки — в этот момент верят все. Даже те, кто делает вид, что не верит.

⸻

Ла-Гуайра приняла один из самых тяжёлых ударов. И это не просто город у моря.

Это горло Венесуэлы. Порт. Аэропорт. Дорога на Каракас. Побережье между горами и водой. Когда бьёт по Ла-Гуайре, это удар не только по домам. Это удар по дыханию страны. Через это место идут люди, грузы, рейсы, помощь, связь с материком и островами.

А теперь часть этого горла в трещинах, пыли и бетоне.

⸻

После главных толчков начались афтершоки.

Их уже считают сотнями.

Сначала говорили о трёхстах с лишним. Потом пошли цифры больше четырёхсот.

Представьте состояние людей. Дом треснул. Соседний сложился. Кто-то под завалом. Телефон садится. Ночь впереди. Ребёнок плачет. Ты сидишь на улице и не знаешь, можно ли вернуться за документами, водой, лекарствами, собакой, кошкой, фотографиями. И тут снова дрожит земля. Может, грузовик. Может, показалось. Может, очередная реплика. Может, сейчас упадёт то, что после первого удара ещё держалось на честном слове.

После землетрясения человек начинает слышать землю в каждом звуке. Это уже не паника. Это новый слух тела.

⸻

Почему тряхнуло? Если без фольги на голове: север Венесуэлы — сейсмически нервная зона. Там рядом Карибская плита и Южно-Американская плита. Они трутся, давят, цепляются, копят напряжение. Годами. Десятилетиями. Иногда столетиями. А потом напряжение срывается. И всё. Планета не спрашивает, где твои паспорта, есть ли билеты, куда ты летишь, сколько у тебя денег и кто у тебя в комментариях виноват. Она просто двигается. И человек со всеми своими планами внезапно становится маленьким. Очень маленьким.

⸻

Но человеку тяжело принять, что это просто Земля.

Поэтому сразу пошли слухи.

Американское оружие. HAARP. Климатическая атака. Странные круги в небе. Знаки. Порталы. “Птицы молчали”. “Собаки знали”. Я люблю мистику и всякую нечисть. Но тут, скорее всего, всё прозаичнее и страшнее. Не секретная кнопка. Не масоны с пультом. Не рептилоиды перед ужином.

А геология. Скучная, древняя, беспощадная геология. Хотя я понимаю, почему людям хочется верить в оружие. Если есть враг — значит мир управляем.

А если это просто Земля? Вот это страшнее. С Землёй не договоришься. Ей не занесёшь. Ей не скажешь: “hermano, реши вопрос”.

Ей нельзя пообещать вернуть в пятницу. Она не берёт доллары.

⸻

Интересная деталь: часть пользователей Android получила предупреждение на телефон. Не все. Но некоторые реально получили уведомление от Google. Телефоны ловят первые слабые колебания, система собирает сигнал и может предупредить людей рядом. Иногда это всего несколько секунд. Но несколько секунд — это не ерунда.

Это успеть не зайти в лифт. Отойти от стекла. Схватить ребёнка. Упасть, закрыться, держаться.

И вот парадокс: Google у кого-то успел.

А общей сирены, понятной инструкции, ощущения “система включилась” — нет.

Венесуэла опять живёт на “как-нибудь”.

И в этот раз земля ударила именно по этому “как-нибудь”.

⸻

Страна не готова.

Это видно. Где-то люди сами лезут в завалы.

Где-то десять человек стоят на одном куске бетона. Кто-то без каски. Кто-то без перчаток. Кто-то в обычной одежде. Кто-то с фонарём. Кто-то с голыми руками. Это не киношный героизм. Это героизм бедной системы. Когда человек сам становится спецтехникой.

Руками вместо крана. Спиной вместо экскаватора. Молитвой вместо инструкции. Да, так нельзя по учебнику. Но когда под бетоном может быть твой брат, дочь, мать, сосед, собака — учебник идёт нахрен.

Появляются руки. И эти руки копают.

⸻

Но есть и совсем мерзкий слой. Мародёры. В любой большой беде рядом с теми, кто вытаскивает людей, появляются те, кто вытаскивает чужие вещи. Это мерзко всегда. Но самый низ — когда мародёр в форме.

Тот, кто должен охранять. Тот, кто должен помогать. Тот, при виде кого человеку должно становиться спокойнее.

Уже гуляет история про “героев” в кавычках, которых поймали с поличным: спёрли кондиционер и везли его на мотоцикле.

Кондиционер. После землетрясения. На фоне завалов, раненых, пропавших, людей без дома и пожарных, которые идут в пыль. Если тебя после катастрофы поймали с чужим кондиционером на мотоцикле — поздравляю, hermano. Ты уже не человек. Ты мем с погонами.

⸻

У нас тоже был свой личный карибский прикол от судьбы. На этой неделе мы должны были лететь в Каракас. Рассматривали среду. Потом купили на четверг. Потом поменяли на пятницу, потому что нужно было решить всё одним днём.

Почему? Потому что у нас забрали паспорта и отправили их в Каракас. Да, в Венесуэле иногда твои документы путешествуют самостоятельнее, чем ты.

И вот ты сидишь на острове, думаешь, как слетать и не встрять. А потом страну трясёт. И аэропорт, через который тебе надо лететь, становится частью новостей.

После такого в голове включается мерзкая карусель: если бы полетели в среду, если бы не поменяли билет, если бы были там, если бы ехали по дороге, если бы застряли в Каракасе. Эти “если бы” после катастрофы звучат громче любой сирены.

⸻

Сейчас сборы помощи открыты почти в каждом супермаркете.

Люди несут воду, еду, гигиену, детские вещи, фонари, батарейки, медикаменты.

Мы уже отвезли немного того, что смогли купить. Сегодня попробую докупить медикаменты. Думаю, сейчас это одно из самого нужного: перевязка, антисептики, обезболивающее, базовая аптечная история.

Одеяла, палатки, большие вещи — тоже нужны, но это уже, честно, не совсем мой карман. Я не люблю мутные сборы и не хочу превращать чужое горе в интернет-попрошайничество. Поэтому скажу просто: если кто-то хочет участвовать — welcome.

Не “мне на красивую жизнь”. А нормально: вещами, адресно, через понятные точки, с отчётом, что куплено и куда уехало.

Помощь — да. Крысам — ничего. Пафосу — тоже нахер.

⸻

Венесуэла сейчас выглядит как Венесуэла в самый тяжёлый день.

Система хромает. Люди тащат. Слухи летят. Бог в каждом втором предложении. Кто-то кричит про американское оружие. Кто-то ищет родных. Кто-то молится. Кто-то ворует. Кто-то руками разбирает бетон. Кто-то просто сидит на улице и боится вернуться домой. Это не открытка. Это страна после удара. Грязная. Живая. Гордая. Разбитая. Сентиментальная. Злая. Безалаберная. Иногда мерзкая. Иногда невероятно сильная. Земля ударила дважды. Первый раз — по домам. Второй — по иллюзии, что всё как-нибудь само. А дальше уже вопрос к людям. Смогут ли они ударить обратно. Не по земле. По равнодушию.

P.S. Фотографии из местных пабликов и социальных сетей

Про латиноамериканскую культуру, менталитет, доверие, недоверие, музыку, бедность, братство, понты, обман, щедрость, хитрость и всю эту cualquier verga, которая русскому человеку сначала кажется душевностью, а потом внезапно оказывается счётом к оплате. Сразу предупреждаю: это не научная работа, не диссертация по этнографии и не попытка обосрать целый континент. Это личный опыт одного русского идиота, который слишком долго думал, что если тебя называют “hermano”, значит ты реально брат. Спойлер: нет, братан. Иногда ты просто ходячий банкомат с сентиментальным ебалом.

⸻

За что я люблю Латинскую Америку

Я много путешествовал по Латинской Америке. И, если честно, раньше я реально умилялся местной культуре. После стольких лет колонизаторов, после европейского влияния, после американских ценностей, после всего этого исторического фарша они всё равно создали что-то своё. Не Испанию. Не США. Не “бедную Европу под пальмами”. А отдельный мир. Свою музыку. Свою боль. Свою радость. Свою религию. Свой криминальный фольклор. Свою манеру жить так, будто завтра может не быть, но сегодня всё равно надо включить колонку, налить ром и станцевать.

Музыка здесь вообще отдельная вселенная. Есть песня на всё. Родился — песня. Крестился — песня. Проснулся — песня. Бухнул — песня. Дунул — песня. Занюхал натуральный продукт белого цвета — тоже песня. Бывшая ушла — песня. Нынешняя бесит — песня. Та, что у друга, нравится — песня. Денег нет — песня. Ствол есть — песня. Работы нет, но гордость есть — обязательно песня.

Даже криминальная тематика там разложена по полочкам лучше, чем товары в немецком супермаркете.

Ты вор? Есть стиль. Ты убийца? Есть стиль. Ты мошенник? Есть стиль. Ты traficante? Есть стиль. Ты просто районный смотрящий с пузом, цепью и взглядом “я всё решаю”? И для тебя тоже найдётся саундтрек. У них есть музыка для дня, вечера, ночи, похорон, румбы, драки, пьянки, тоски, измены, Бога, дьявола, мамы, пистолета и соседской женщины. И это, честно, красиво.

⸻

Стереотипный персонаж LATAM

Большинство людей, когда слышит “Латинская Америка”, представляет примерно такой набор: ленивый смуглый мужик, работать не любит, курит траву, иногда нюхает “натуральный продукт”, живёт в barrio, имеет ствол, хочет наебать белого, вечно жалуется на правительство, жизнь, доллар, Мадуро, Америку, соседей, семью, погоду, но только не на самого себя. И вот тут неприятный момент. Отчасти это стереотип. Отчасти — не совсем. Всё зависит от страны, региона, семьи, воспитания, уровня бедности, окружения, района, количества выпитого, нюхнутого и того, насколько человеку сегодня “надо срочно решить вопрос”. То есть нельзя сказать “они все такие”. Но можно сказать: если ты белый и приехал с деньгами, пусть даже небольшими, в бедный район, где люди живут сегодняшним днём, то вероятность, что тебя начнут мягко, ласково, душевно и с улыбкой доить — очень высокая. И ты даже не сразу поймёшь, что тебя доят. Потому что делают это красиво. С объятиями. С Богом. С “hermano”. С “familia”. С грустными глазами. С историей про больную тётю, умирающего дядю, день рождения племянника, ребёнка, школу, похороны, крестины, зуб, крышу, кур, мотор, лодку, билет, молоко, лекарства и “брат, ты же знаешь, я бы никогда”. И ты такой стоишь. Русский. Добрый. Пендехо. С деньгами в кармане и дыркой в голове. И думаешь: “Ну он же свой”. Нет, Володя. Он не свой. Он просто хорошо произнёс слово “брат”.

⸻

Что мне всё равно нравится

При всём этом я люблю Латинскую Америку. Мне нравится их прямота. Мне нравится их умение радоваться, даже когда в жизни полная жопа. Мне нравится, что они умеют плакать не стесняясь. Мне нравится, что они могут говорить обо всём и со всеми. Мне нравится их вера в Бога — не показушная, не музейная, а какая-то бытовая, живая. Мне нравится, что они чаще говорят fe — вера, чем esperanza — надежда. Надежда — это когда ты ждёшь, что что-то изменится.

Вера — это когда вокруг уже всё горит, но ты всё равно ставишь кофе, включаешь музыку и говоришь: “Dios proveerá”. Мне нравится, что человек может жить бедно, в бараке, без нормальной воды и света, но если у него есть еда, он всё равно может поделиться с тем, кому хуже. Это правда. Здесь есть душевность. Есть тепло. Есть щедрость. Есть человечность. Есть готовность на любую движуху, кроме, пожалуй, голодовки. Но есть одно “но”. Всё это в первую очередь для своих.

Для своего barrio. Для своей деревни. Для своей urbanización. Для своей семьи. Для своего муниципалитета. Для своего круга.

А gringo — это не совсем человек. Gringo — это существо с зелёными бумажками. Даже если ты русский, не американец и сам всю жизнь работал продавцом. Для многих ты всё равно gringo. А gringo, по местной логике, создан Богом примерно для трёх вещей: платить, помогать, и не задавать лишних вопросов.

⸻

Как я покупался

Я покупался долго. На душевность. На прямоту. На “pana”. На “hermano”. На “familia”. На “mi hermano ruso”. На красивые разговоры под ром, музыку и закат. Когда я был туристом, я многое прощал.

На кассе внезапно добавили товар, который мне не нужен? Ну ладно. Попросили купить что-то “дяде на день рождения”? Ну ладно. Заказали самую дорогую и бесполезную вещь, чтобы потом echar la fama перед друзьями? Ну ладно. Устроил румбу, фиесту или parrilla на пляже — и внезапно пришли все свои, свои своих, кум, брат, сосед, племянник, деверь, собака и какой-то мужик, который просто проходил мимо? Ну ладно. Проблема в том, что это продолжалось из года в год. И так называемые братаны очень быстро перестали видеть границы.

Потому что если ты один раз разрешил сесть тебе на шею, через год там уже будет не человек, а полноценная венесуэльская семья с колонкой, кулером, ромом, детьми и планами на завтра.

И самое смешное — никто ни разу не предложил ничего взамен. Не деньги. Не дорогой подарок. Даже не простое: “Брат, приходи к нам на семейный праздник, мы всё сделали”. Нет. Схема была простая: если праздник — платишь ты. если проблема — помогаешь ты. если горе — покупаешь ты. если радость — тоже покупаешь ты.

А если ты вдруг задаёшь вопрос “а может теперь вы?” — в воздухе появляется такая обида, будто ты не денег попросил, а плюнул младенцу в крестильную воду.

⸻

Новый год, который сожрали без нас

Один раз я заранее купил и привёз продукты для празднования Нового года. Нормально так купил. Чтобы всем хватило. Чтобы по-человечески. Чтобы праздник. Потом мы приехали уже на сам праздник. И продуктов не оказалось. Их просто сожрали без нас. Не украли даже. Не продали. Не спрятали. Именно сожрали. А потом включили режим “ой, а мы что-то не подумали”.

Это, кстати, один из самых мощных местных режимов. “Не подумали” здесь может объяснить вообще всё: сожрали твои продукты, потратили твои деньги, сломали твою вещь, не вернули долг, не пришли, не сделали, не позвонили, не предупредили. Ой, hermano, no pensé.

Очень удобно. Русскому бы так в налоговой сказать: “Ой, я что-то не подумал”.

⸻

Похороны, какао и печенье для всей деревни

Я помогал по возможности всегда. От рождения ребёнка до смерти одного из родителей моих “братанов”. И даже на поминки один из них умудрился заказать не просто помощь, а как будто поставку гуманитарки в осаждённый город. Самое дорогое печенье. Самое дорогое сухое молоко. И в таком количестве, что можно было накормить всю деревню два раза и ещё оставить на сериал. У них на поминках делают какао и пьют его с крекерами.

Традиция нормальная. Горе реальное. Помочь человеку в такой момент — правильно. Но даже в горе они умудряются включить режим: “Раз уж платит gringo, давайте возьмём лучшее и побольше”. И ты стоишь такой с пакетами, вроде делаешь доброе дело, а внутри маленький русский бухгалтер уже начинает орать: “Блядь, это поминки или оптовая база?”

⸻

День рождения с виски 12 лет и больным поросёнком

На день рождения этого же персонажа я купил алкоголь. Но не просто алкоголь. Он сам заказывал марку. Конкретный виски. 12 лет выдержки. Потому что обычное бухло, видимо, оскорбляло его сложный внутренний мир. Также я купил мясо, вырезку и прочую радость для праздника. А он обещал поросёнка на гриле. Нам его даже показали. Поросёнок был. Надежда была. Вера была. Даже, кажется, запах будущего праздника был. В итоге пожарили маленькую часть, которую сами же почти и сожрали.

А потом я узнал, что поросёнка закололи не потому, что праздник, а потому что он заболел. Чтобы не заразил других.

То есть мне, по сути, продали мечту о праздничном поросёнке, который на самом деле был санитарной операцией. Вот это уже уровень. Michelin по-маландрски.

⸻

Про кур и “хороших людей”

Потом была идея с курами. Да, звучит смешно. Но всё было серьёзно. Я решил разводить кур с людьми, которые казались мне очень хорошими. Причём идея вложиться была моя. У них была семья за городом, у подножья гор. Там мы всё организовали. Первые 100 цыплят выросли хорошо. Умер только один. В январе продали.

Потом случилась ситуация с Мадуро, боливар рухнул, курс поехал, страна снова сделала своё фирменное сальто без страховки.

И пока я думал… точнее, я нихрена не думал и даже не интересовался, потому что доверял, они сами решили вложиться во второй раз.

В кур.

На мои деньги, на деньги от первого оборота, на доверии, на “hermano”, на “familia”, на “всё нормально”. И вот до сих пор я не увидел ни доллара. Потому что, как оказалось, взять чужие деньги — легко. А отдавать уже надо свои. А на это пойти может не каждый духовный человек с верой в Бога, музыкой в душе и отсутствием привычки считать чужое чужим. Скорее всего, деньги просто бездарно проебаны. Но зато, уверен, все были очень душевные.

⸻

Ещё один братан и 300 долларов

Был ещё один мутный братан. Мы с ним плакали вместе. Разговаривали по душам. Я верил. Он красиво говорил. Одолжил ему 300 долларов с обещанием вернуть 600 через месяц. Да, да знаю что лошара , точнее тут pendejo .Я ему сразу сказал: “Ничего мне не объясняй, не втягивай меня в мутную херню, просто верни как обещал”. В итоге я до сих пор бегаю за ним. И самое смешное — в деревне теперь, похоже, меня уже боятся. Потому что по слухам я стал каким-то карибским Джоном Уиком: бегаю с ножом, перелезаю через заборы, врываюсь ночью в дома и вообще представляю угрозу региональной стабильности. Хотя на самом деле я просто человек, которого настолько заебали пустые обещания, что у него уже лицо само по себе стало похоже на заявление в полицию.

⸻

Как меня пытались ограбить

И вот всё это настолько накопилось, что когда однажды нас реально пытались ограбить на пляже, я среагировал вообще неправильно.

Тип вышел из мангров. Под майкой вроде бы был ствол. Начал требовать вещи. И по-хорошему надо было отдать. Я сам всегда всем говорю: если вас грабят — отдавайте. Телефон, деньги, вещи можно купить. Жизнь одна. Но в тот момент у меня, видимо, уже перегорел предохранитель.

Я не испугался. Я просто взорвался. И тип в итоге сверкал пятками через мангровые заросли без обуви. До сих пор, если честно, страшно уже постфактум. Потому что я не знаю, был ли там реально ствол или нет. И если был — я повёл себя не как герой, а как идиот, которому просто повезло.

Так тоже бывает. Иногда выживает не самый умный, а самый злой и уставший.

⸻

Вот так я полюбил культуру, но перестал верить словам

И вот после всего этого я всё ещё не могу сказать, что не люблю Латинскую Америку. Люблю. Люблю музыку. Люблю еду. Люблю хаос. Люблю веру. Люблю умение радоваться. Люблю, как они танцуют даже в бедности. Люблю, как плачут. Люблю, как говорят с Богом. Люблю, как могут разделить последний кусок.

Но теперь я намного лучше понимаю одну вещь:

душевность — это не всегда честность.

улыбка — это не всегда дружба.

“hermano” — это не всегда брат.

“familia” — это не всегда семья.

“mañana” — это не всегда завтра.

А “yo te pago” — это вообще отдельный жанр латиноамериканской фантастики. Русский человек часто путает открытость с порядочностью. А здесь это разные вещи.

Человек может обнять тебя, плакать с тобой, молиться за тебя, называть братом, звать в дом, познакомить с семьёй, петь с тобой песни, а потом совершенно спокойно попытаться развести тебя на деньги. И при этом не считать себя плохим. Потому что в его голове это не “обманул”. Это “решил вопрос”. А если gringo заплатил — значит Бог послал.

⸻

Так кто виноват?

Самое неприятное — виноват не только “менталитет”. Виноват я. Потому что я хотел верить. Хотел быть своим. Хотел думать, что дружба сильнее денег. Хотел видеть в слове “брат” то, что мы в России часто в него вкладываем. А здесь это слово иногда легче воздуха. Сказал — и оно улетело. Я сам позволил стереть границы. Сам молчал. Сам платил. Сам закрывал глаза. Сам думал: “ну ладно, у них жизнь тяжёлая”. А потом тяжёлая жизнь почему-то оказалась у них, а оплачивать её должен был я. Классика жанра.

⸻

Просто вглядитесь в эти лица

И вот теперь я иногда смотрю на фотографии, на эти лица, на улыбки, на объятия, на общие праздники, на румбы, на мясо, на бутылки, на “hermano”, “familia”, “pana” — и думаю: какой же я был красивый пендехо.

Добрый. Сентиментальный. Слегка туповатый. В белой шляпе доверия и с открытым кошельком. Но, знаете, даже после всего этого я не хочу превращаться в человека, который никому не верит. Просто теперь у меня вера отдельно, деньги отдельно. Дружба отдельно, касса отдельно. Слова отдельно, поступки отдельно.

И если кто-то называет меня братом, я больше не умиляюсь. Я улыбаюсь и думаю: “Хорошо, hermano. А теперь давай посмотрим, что ты сделаешь, когда я ничего не куплю”. Вот там обычно и начинается настоящая этнография.

⸻

Продолжение будет

Про рыбаков Мансанильо я всё равно напишу. Там есть настоящее чудо, море, поломанный мотор, лодка, которую унесло, люди, которых считали пропавшими, и семьи, которые несколько дней жили между верой и похоронами. Но сначала надо было написать вот это. Потому что остров Маргарита — это не только пляжи, пальмы, сардина, ром и красивые закаты.

Это ещё и люди. Смешные. Добрые. Хитрые. Щедрые. Лживые. Набожные. Опасные. Тёплые. Жадные. Настоящие. Иногда всё это в одном человеке. А иногда — в одном братане, который заказал тебе виски 12 лет, больного поросёнка и обещал вернуть деньги “mañana”.

Добро пожаловать в Латинскую Америку.

Тут рай, ад и семейный праздник могут происходить одновременно. Главное — заранее уточнить, кто платит.

Важное уточнение

И чтобы не было ощущения, что я тут сел на белого коня и начал всех обвинять. Нет. Я лично никого не обвиняю. С большинством этих людей я до сих пор общаюсь. С кем-то здороваюсь, с кем-то обнимаюсь, с кем-то могу посидеть, поговорить, посмеяться, выпить кофе, ром или что там Бог сегодня послал. А кого-то стал любить и уважать ещё больше.

Я не стал их ненавидеть. Я не превратился в человека, который теперь ходит и шипит: “Все вокруг мошенники”.Нет. Я просто в какой-то момент спокойно объяснил: ребята, теперь всё будет по моим правилам. Хочешь дружить — дружим. Хочешь общаться — общаемся. Хочешь брататься — братайся, мне не жалко.

Но касса закрыта. Больше не будет: “брат, купи”, “брат, помоги”, “брат, потом отдам”, “брат, это срочно”, “брат, ты же знаешь”, “брат, у меня проблема”. Проблемы у всех. У меня тоже. Просто я почему-то раньше свои проблемы решал сам, а чужие — тоже я. Теперь нет. И что самое смешное — после этого многое сразу стало понятнее. Кто реально относится к тебе нормально, тот остался.

Кто видел в тебе только кошелёк с ногами, тот начал обижаться, пропадать или рассказывать, что ты изменился. Да, изменился.

Раньше я был добрый пендехо.

Теперь я добрый пендехо с правилами.

Ребята, вы прекрасны.

Без вас интернет был бы слишком добрым, а я бы, не дай бог, расслабился.

Особенно понравились специалисты широкого профиля, которые за три минуты по одному посту уже успели провести аудит моей жизни, эмиграции, финансов, морали, квартиры, жены, Венесуэлы и, возможно, падения Римской империи.

Тем, кто подписался — низкий поклон.

Постараюсь иногда радовать вас не унылой открыткой “я и пальма”, а нормальной живой историей: с ценами, районами, водой, бензином, полицией, заброшенными отелями, спортом, коровами, местной мистикой и всем этим карибским цирком, где утром у тебя вид на море, а вечером ты думаешь: “Так, а я воду в бак набрал или опять буду мыться влажной салфеткой?”

Короче, поехали.

⸻

Сразу важное: я не миллионер

На всякий случай для особо нервных. Я не миллионер. Не бизнесмен с чемоданом долларов. Не айтишник на удалёнке, который пьёт матчу на балконе и делает вид, что работает. Не криптомагнат. Не сын олигарха. Не человек, который “сдал три квартиры в Москве и поехал страдать на Карибы”.

Я почти всю жизнь работал продавцом. Сначала в ГУМе.Потом в М.Видео. Потом в Benetton на Чеховской. Потом на ВДНХ. Потом был небольшой бизнес. По неопытности попал под выездную проверку. И в какой-то момент жизнь посмотрела на меня, я посмотрел на жизнь, и мы оба поняли: либо я сейчас что-то меняю, либо окончательно превращаюсь в человека, который по утрам ненавидит будильник, днём людей, вечером себя, а ночью страну.

Я вообще много лет был против того, чтобы проводить за границей больше двух месяцев. Мне казалось: ну отдохнул, посмотрел, поел местного, загорел, получил пищевое отравление для полноты впечатлений — и домой.

Даже сюда, на Маргариту, я ехал на 3–4 месяца. Но судьба, как обычно, пришла без записи, села на стул напротив и сказала:

— Красиво придумал. А теперь будет по-другому.

В итоге мы с супругой живём здесь уже около 8 месяцев. И это не отпуск. Это уже быт. А быт — он везде быстро снимает розовые очки и надевает тебе на голову кастрюлю.

⸻

Где мы живём

Сейчас мы снимаем квартиру в муниципалитете Манеиро, зона Плая-Морена.

Это одна из самых безопасных и нормальных зон острова. Вид на море. Хороший район. Можно гулять хоть в час ночи. Технически можно. Практически — лучше не надо. Не потому что тебя обязательно ограбят. Просто здесь так не принято. И, скорее всего, к тебе подъедут какие-нибудь менты и начнут выяснять, кто ты, где живёшь, почему идёшь пешком ночью и не являешься ли ты случайно участником чего-то, о чём они сами ещё не знают. А полиции тут реально как сортов колбасы в хорошем магазине:

Guardia Nacional, Policía Nacional, Policía Municipal, Policía del Estado, Policía de Tránsito, и ещё PTJ (пэтехота)— что-то типа уголовки/следственного комитета в местном понимании. То есть если ты в детстве мечтал собрать коллекцию силовых структур — приезжай на Маргариту. Тут можно закрыть альбом за неделю.

⸻

Квартира за $600

Квартира стоит 600 долларов в месяц. За эти деньги входит: аренда, свет, вода, интернет, телевидение, вся коммуналка, капитальная уборка два раза в месяц, и даже мытьё балконных стёкол.

В здании есть: бассейн, зона барбекю, охрана 24 часа, личное парковочное место.

Сама квартира примерно 60 квадратов: две спальни, два туалета, зал с кухней, большой балкон.Из техники есть почти всё: стиралка, сушилка, микроволновка, плита, духовка, кофеварка, холодильник, телевизор, кондиционер, водонагреватель, шейкер, фен.

На балконе был один гамак. Я повесил второй. Потому что один гамак — это уже жильё. Два гамака — это уже жизненная философия. Вечером мы почти всё время проводим на балконе. Сидишь, смотришь на море, ветер, пальмы, внизу охрана, где-то музыка, собаки, машины, закат, всё такое.

И в этот момент кажется: “Ну вот. Может, я всё-таки не совсем дурак. Может, где-то я свернул правильно”. А потом вспоминаешь: машина в сервисе, заправка закрывается в пять, доллары надо менять аккуратно, приход денег как второе пришествие , воду надо набрать, а если что-то сломается — мастер может прийти завтра, послезавтра, через неделю или в следующей жизни. И романтика сразу становится бытовой.

⸻

Вода: остров, где вокруг море, но кран может послать тебя нахрен

Самая смешная и одновременно самая тупая вещь для человека из России — вода. Вода здесь не просто “открыл кран”. Вода здесь — событие. Почти праздник. Иногда квест. Иногда унижение. Она может идти по расписанию. Не наполнил баки — сам виноват. Можешь сидеть без душа, без стирки, без уборки и иногда без нормальной готовки. И вот ты такой живёшь на острове. Вокруг океан. Пальмы. Влажность. Красота. Туристическая картинка. Всё как в кино. А дома стоишь перед краном и думаешь: “Ну что, родной? Дашь воды или опять будешь изображать сувенир?” Маргарита очень быстро учит уважать простые вещи. В России ты можешь открыть воду и даже не задуматься. Здесь ты иногда смотришь на полный бак как на банковский вклад.

⸻

Курс: местная финансовая магия для начинающих шаманов

Теперь про деньги.

В Венесуэле последние годы была такая инфляция, что боливар — это не валюта, а ледяная скульптура на пляже. Вроде есть, но лучше не отходить далеко. Цены в голове у всех в долларах. На ценнике может быть боливар, касса может считать по своему курсу, официальный курс может быть один, параллельный другой, а реальная жизнь стоит рядом и тихо смеётся. Я меняю деньги обычно только перед походом в магазин. На карте стараюсь не держать больше 20 долларов в боливарах.Потому что держать боливары “на потом” — это как хранить мороженое в кармане.

Сегодня поменял 110 долларов и получил 81 435 боливаров по параллельному курсу.

Официальный курс банка Венесуэлы сегодня — 545.

И вот из-за этой разницы мои 110 долларов в магазине ощущаются почти как 150 долларов покупательной силы. В январе было ещё веселее: сотня могла превращаться почти в триста. Звучит как финансовый фокус от цыганского Дэвида Копперфильда, но это не способ разбогатеть. Это способ не проиграть слишком быстро.

Тут вообще вопрос “сколько стоит?” неправильный. Правильный вопрос: “По какому курсу, брат?”

⸻

Закупка: 7400 рублей на столе

Сегодня как раз надо было купить продуктов, и получился отличный материал для любителей бытовухи.

На фото обычная закупка.

По курсу 76 рублей за доллар — примерно 7400 рублей.

На столе яйца, мясо, хлеб, сыр, ветчина, йогурт, молоко, фрукты, овощи, кофе, бумага, полотенца, напитки и прочая домашняя радость.

И сразу важный момент: продукты здесь в нормальных магазинах реально хорошие. Не “для Венесуэлы сойдёт”. А нормальные. Мясо свежее. Фрукты отличные. Овощи приличные. Много местного, но хватает и импорта: Испания, Италия, Европа. Вина на любой вкус. Ром — от 3 долларов. То есть страна может быть в кризисе, вода может идти по расписанию, но ром за три доллара есть. Приоритеты, как говорится, расставлены по-карибски.

Пример цен:

Кока-кола 2 литра — примерно $1.35.

Камбур — местные бананы — $1.16–1.40.

Патийя — арбуз — примерно $1–1.20.

Клубника в сезон — около $7.

Помидоры margariteño — $3.5–4 за кг.

Ящик пива 36 бутылок по 220 мл — около $19.

Но чтобы купить ящик пива, нужен сам ящик с пустыми бутылками. То есть ты не просто пришёл за пивом. Ты вступил в древний орден стеклотары. Без пустых бутылок ты никто. С пустыми бутылками — уважаемый человек. Помидоры margariteño, кстати, отдельная песня. Мы покупаем только их. Мясистые, плотные, вкусные, не эта пластиковая московская грусть, которая выглядит как помидор, но внутри по ощущениям сделана из тоски и пенопласта.

⸻

Бензин: 50 центов, но расслабляться рано

Бензин здесь стоит 50 центов за литр. По параллельному , еще меньше. Звучит как сказка. Но это Венесуэла. Здесь даже сказка приходит с инструкцией, печатью, странным графиком и дядей, который говорит: “Нет, подъезжай с другой стороны”.

У нас в районе заправки обычно работают до 17:00. Иногда по воскресеньям не работают. Иногда вроде работают, но живут своей жизнью. Иногда ты просто смотришь на них и понимаешь: сегодня у них настроение не бензиновое. Заправляют строго с той стороны, где горловина бака. Подъехал не той стороной — могут не заправить. Иди, разворачивайся, становись правильно, не умничай. Бензин один. Выбора нет. По запаху и по тому, как он влияет на машины, ощущение, что это 87 или ниже. Я не лаборатория, но техника после него не выглядит благодарной. Платить можно долларами, боливарами, картой, криптой, наличкой.

И вот это Венесуэла в одной картинке: вода в кране может быть не всегда, но на заправке у тебя могут принять крипту. Киберпанк с козами, пальмами и кассиром в окошке.

⸻

Машины: Citroën против острова

Наша машина сейчас в сервисе.

Это Citroën C2, расход примерно 7–8 литров. Маленькая, экономичная, европейская, вроде бы умная машина. Но на Маргарите маленькая европейская машина — это как интеллигент в деревенской драке. Вроде человек хороший, но долго не продержится. С запчастями сложно. Специалистов мало. Компьютер, который считывает ошибки, по ощущениям, один на весь остров. И тот, возможно, сегодня уехал на пляж. Скорее всего, будем продавать.

Пока друг дал Ford Expedition, примерно 2008 года, V8 5.7. Расход около 30 литров. Это не машина. Это домашний нефтяной демон. Он не едет — он торжественно превращает бензин в звук, жару и тревогу в районе кошелька. С другой стороны, на острове такие машины понятны. Дороги местами нормальные, местами “а теперь держитесь”. Жара, песок, горы, пляжи, ямы, внезапные лежачие полицейские размером с маленький мавзолей. Тут быстро понимаешь: маленькая машинка — это экономия до первого “ой”.

⸻

А потом ты приезжаешь к Laguna Mar

И вот теперь начинается самое странное.

Рядом со всей этой обычной жизнью — магазины, заправки, квартиры, полиция, ром, бананы, курс, вода, машины — стоит бывший Laguna Mar.

Когда-то это был один из известных больших курортов острова. Место, где были туристы, бассейны, рестораны, браслеты all inclusive, чемоданы, семьи, вечерние платья, загар, музыка, “ещё один коктейль, пожалуйста”.

А сейчас…

Сейчас это место выглядит так, будто курорт умер, но его почему-то забыли похоронить. Цветущие сады стали выжженными полями. Дороги забыли следы людей. Пальмы стоят сухими, как старые декорации. В окнах пустота. Плитка трескается. Кусты лезут туда, где раньше ходили туристы. Кактусы растут так уверенно, будто они тут всегда были администрацией. А поля, где раньше отдыхали люди или играли в гольф, теперь стали пастбищем для коров. Коровы ходят по бывшему курорту спокойно, без суеты. С таким видом, будто у них не просто бронь, а президентский пакет.

И по правде говоря, в этом есть что-то очень мощное. Человек построил отель. Кризис забрал туристов. Солнце забрало краску. Соль забрала металл. Время забрало смысл. А природа пришла последней и сказала:

— Ну что, мальчики, наигрались? Теперь моё.

⸻

Отель-призрак для фантазмов

Местные про такие места говорят по-разному. Кто-то смеётся: “Да какие духи, там просто опасно”. Кто-то говорит: “Не ходи туда ночью”. Кто-то начинает рассказывать про привидения , духов, странные звуки, тени, ощущение, что в пустых корпусах не так уж пусто.

Я не буду писать, что видел привидение. Не видел. Но скажу так: есть места, где привидения не нужны. Там все подступает автоматически. Потому что само место уже как привидение. Laguna Mar — именно такое. Там даже днём тишина какая-то неправильная. Вроде солнце. Жара. Пальмы. Птицы. Коровы. Сухая земля. А ощущение такое, будто ты пришёл на праздник через пятнадцать лет после того, как все ушли. Музыка давно закончилась. Бассейны высохли. Бар закрыт. Туристы улетели. Чемоданы больше не катятся по плитке. Никто не смеётся у воды. Никто не спорит на ресепшене за номер с видом получше. Остался только ветер. Он ходит по территории как последний администратор отеля. Проверяет корпуса. Шевелит сухие листья. Гоняет пыль. И, кажется, всё ещё ждёт новых гостей. Только новые гости теперь — коровы, кактусы, птицы и такие идиоты, как мы, которые приехали посмотреть, что бывает с “райским отдыхом”, когда из него уходит жизнь.

Laguna Mar сейчас — это не просто заброшенный отель. Это отель-призрак для фантазмов. Памятник времени, когда Маргарита была другой: шумной, туристической, богатой, уверенной, немного глупой от собственного успеха.А потом остров как будто выключили из розетки.

И не всё включилось обратно.

⸻

Вот такая Маргарита

И в этом вся суть острова.

Утром ты можешь пить кофе на балконе с видом на море в квартире за $600, где есть бассейн, охрана, интернет, уборка, барбекю и два гамака.

Днём поехать в магазин, где есть европейские вина, итальянские продукты, нормальное мясо, свежие фрукты и ром от трёх долларов.

Потом заправиться бензином по 50 центов, но строго с правильной стороны, до пяти вечера, по правилам, которые писал человек с тяжёлой судьбой и любовью к очередям.

А через десять минут стоять среди руин бывшего курорта, где когда-то гуляли туристы, а теперь корова смотрит на тебя так, будто ты пришёл без приглашения.

Здесь богатство и бедность не живут в разных мирах.

Они рядом. Иногда через дорогу. Иногда в одном кадре. Иногда в одном дне. И вот это для меня самое сильное в Маргарите. Она не “рай”. И не “ад”. Она как нервный человек с красивыми глазами: вроде улыбается, но ты понимаешь, что внутри там целый роман, две трагедии, один суд, три бутылки рома и счёт за воду.

⸻

Зачем я всё это пишу

Я сам ещё до конца не понял, куда меня занесло. Ехал на несколько месяцев. Живу уже восемь. Планировал одно. Получилось другое. Тут было всё: спорт, океан, горы, SUP, жара, попытка ограбления, предательство людей, новые друзья, странные полицейские проверки, ночь в тюрьме, сломанные машины, бытовые квесты, красивые вечера, и места, после которых хочется не говорить, а просто молчать.

Я не продаю вам мечту. Мечта — это когда тебе показывают пальму, коктейль и пишут “жизнь удалась”. А реальность — это когда пальма есть, коктейль тоже возможен, но перед этим надо проверить курс, успеть на заправку, набрать воду, забрать машину из сервиса и понять, почему у тебя на бывшем пятизвёздочном курорте пасётся корова.

Маргарита — это не картинка.

Это живой организм.

Красивый, нервный, бедный, богатый, опасный, смешной, мистический и местами абсолютно еб….й.

Но настоящий.

Такого количества дорогих велосипедов я, кажется, даже в Москве не видел. Здесь велосипедный спорт — почти отдельная религия.

Вообще остров постоянно ломает шаблоны. С одной стороны: океан, пальмы, закаты, горы, пеликаны, карибская картинка. С другой: попытка ограбления, предательство людей, жара, от которой плавится всё, перебои с водой и электричеством, и ощущение, что ты живёшь где-то между курортом и выживанием.

Мы тут занимаемся спортом, ходим в горы, купаемся, пытаемся нормально выходить на SUP. Супруга профессионально занималась этим в Москве, а сейчас я уже скорее тренирую и помогаю ей не терять форму здесь, на океане. А я параллельно снимаю остров:

людей, пляжи, горы, местный быт, закаты, дрон, и всё то, что обычно остаётся за кадром туристических видео. И чем дольше живу здесь — тем сильнее понимаю: Маргарита вообще не похожа на «райский остров» из рекламы.

Она живая. Очень красивая. Очень странная. Иногда очень опасная. И от этого ещё более настоящая.

Если будет интересно — могу периодически выкладывать истории и фотографии жизни на острове.

Тут материала хватит надолго.