araksa

Есть явления и вопросы, которые сложны для восприятия людей, как мы есть сейчас. И в самих вопросах, и в ответах на них рождаются десятки противоречий, которые раздирают на части человека, неспособного охватить целое или гибко воспринимать многогранность множества аспектов жизни и себя самого в ней.

Как действительно глубоко понять, что одна грань реальности не спорит с сотнями других, а жизнь гораздо более глубока и неоднозначна, чем этого требует мозг, жаждущий разложить всё по полочкам? Жизнь течёт и дышит, один момент перетекает в другой, и пока человек отчаянно цепляется за одно единственное понимание или определение любого аспекта бытия, он наверное и не совсем живёт, а топчется и застревает, упираясь, как баран, в стену своих собственных убеждений и принципов, утверждений и идей, зацикленностей, ощущений, и очень ограниченных пониманий.

А ведь мог бы продолжать движение, которое вовсе не обязательно означает отказ от чего-то прежнего или некую дикую беспринципность, ставящую под угрозу социальную адекватность человека или скорее его способность продолжать взаимодействия с обществом других людей. . Наоборот... приходит бОльшая гибкость, способность Понимать других, видеть через и за границы и пределы своих-чужих ограниченностей глубже - туда, где за различными наслоениями и влияниями системы, в которую мы рождаемся, есть живой Человек. Это социум неадекватен сейчас во многом, "нормы" социума ненормальны, если взглянуть на них из состояния большей осознанности.

Почему-то прохождение трудностей или выход из зоны комфорта противопоставляются счастью, а расслабленное состояние созерцания и умиротворения сопоставляется с ним. Мой вопрос - почему? Или скорее нет, спрошу иначе - а вы уверены, что ощущение счастья связано с одним и тем же у разных людей, или всегда с одним и тем же у одного человека?

Ведь мы не статичны (я надеюсь), мы - не замершие в одном состоянии истуканы. Можно ощущать счастье, пребывая в состоянии созерцания, внутренней тишины, покоя и комфорта, и такие состояния безусловно бывают нужны. Но можно так же, а то и более остро (или просто иначе) ощущать счастье, делая что-то другое, и не всегда легкое или даже приятное. А иногда - как бы парадоксально это ни звучало, можно быть счастливым, одновременно пребывая в состоянии некоего упадка, тревоги, сильных изменений, непривычных ощущений, и так далее.

И ещё одна штука. Мне кажется, определение счастья и того, в какие моменты и от чего его можно испытывать, стало столь же стереотипным и заезженным, как и другие громкие, мощные слова. Более того, счастье в социуме стало коммерциализированным, и сейчас многие практики и учения пропагандируют определённый тип «счастья» (тот самый, когда человек пребывает в состоянии постоянной расслабленности и наслаждения) как жесткую необходимость, и «духовные люди» и «самосовершенствующиеся люди» просто Обязаны быть счастливы.

Если учесть, что большая часть духовных учений насквозь системна и подогнана под уже существующий миропорядок, то в пропаганде расслабленного удовольственного бездеятельного «типа» счастья нет ничего удивительного. Пребывая в таком счастье, люди не представляют из себя неудобные элементы.

Интересная разница, обусловленная культурой и менталитетом. В одной беседе мне написали:

"Быть учителем - это работа. Ученик заключает с учителем договор, что под руководством учителя ученик достигнет определенных результатов. Это всего лишь работа ученика и учителя. А взаимоотношения между учителем и учеником не обязательно должны быть больше, чем рабочие. Все отношения, что больше рабочих между учителем и учеником - строятся вне их работы. А рабочие отношения между учеником и учителем исчезают, когда в этом уже нет необходимости"

Да, такова ситуация сейчас на западе. А вот в древнем Китае отношения Учителя и Ученика были вторыми лишь после отношений Родителя и Ребёнка. В некоторых школах стран Востока до сих пор сохранился такой тип взаимодействия, и примерно это (или скорее отголоски этого) можно наблюдать в некоторых японских додзе и школах кунфу, старающихся сохранить традиции.

Это тебе не западный тренер в спортивном клубе, которому ты платишь деньги за его работу научить тебя определённой технике. Не человек, с которым можно подискутировать, поспорить, поболтать о жизни, речь или действие которого можно легко прервать, и чей авторитет заканчивается для учеников на пороге зала, как впрочем и сама тренировка.

Отношения Учителя и Ученика на востоке простираются за пределы учебного зала и за «рамки» тренировки. Как и само боевое искусство, взаимодействие Учитель-Ученик - это нечто, не имеющее расписаний или пространственных ограничений.

Когда я иду по лесу, горной тропе, пустыне, морскому побережью, в моём движении есть безоценочность и простота. В движении каждого человека на природе есть безоценочность и простота, лишенная всяческих социальных наслоений. Это шаги по живой земле в живом мире, где ни дерево, ни трава, ни журчащий ручей не увидит в человеке его профессию, семейное положение, социальный статус, политические предпочтения, сексуальные пристрастия, детские эмоциональные травмы, психологические комплексы, планы на будущее, переживания о прошлом. Естественно, всё это никуда не девается из головы самого человека, он не может отпустить и забыть, выкинуть из жизни, разом перестроиться на новый лад... Но в тот момент, когда человек наедине с природой, кто оценивает, беспокоится, требует, ожидает?

Когда я разжигаю огонь, я просто разжигаю огонь. Когда я ловлю рыбу, я просто ловлю рыбу. Когда я смотрю на звёзды, собираю ягоды, пью воду, купаюсь в реке, это естественные действия, которые просто происходят и не имеют ни двойного дна, ни скрытых смыслов, ни претенциозности. Ни мне самой, ни миру вокруг меня нет дела до каких бы то ни было ярлыков, определяющих меня как социальное существо определенного характера, национальности, возраста, пола, профессии, статуса, и ещё целого списка титулов и обозначений, которые делают меня социальной мной. Мы так сильно структурируем общество, в котором живём, и воспринимаем это как что-то естственное, что простота и безоценочность, которые появляются на природе, кажутся по сравнению с этим чем-то сверхъестественным, из ряда вон выходящим. Люди привыкли играть в игры, в которых каждый должен быть кем-то, и каждому присваивается по меньшей мере пару десятков социальных ролей. Игра не прерывается ни на минуту, и в мишуре её, такой аляпистой и важной, теряется простое настоящее.

В камине тлели угли. За окном

Октябрьский мрак с дождем вели беседы.

Я продолжал поить себя вином,

И греться в шерстяных объятьях пледа.

Я убывал, как желтый лик луны,

Невозвратимость времени пугала,

И все яснее привкус белены

В вине читался, и на дне бокала

Я видел бездну. Тонких пальцев дрожь

Напоминала, как непрочно тело.

Пока не потеряешь, не поймешь -

Я это знал теперь, когда летела

В небытие неспетая любовь,

Не сказанное в нужный час признанье.

Упущенное не дается вновь -

Таков закон судьбы и Мирозданья.

Застыла ночь, как черное желе

Обмякло тело, пропитавшись грогом...

И разум в полусмерти-полусне

Не смог прийти сознанью наподмогу.