VedinAlexey

где, как и я, кто-то сидит

на берегу и ждёт

свою волну,

свой шторм и штиль.

Морозов следил за этим издалека, не зная, что делать. А клоны принялись колотить по иллюминаторам шаттла. Удар за ударом они все сильнее повреждали стекло, сопровождая каждую трещину радостным улюлюканьем. Как только стекло удалось пробить, изнутри послышались выстрелы. Одиночные, экономные. Клоны отваливались от корабля разведотряда и срывались со стыковочной платформы. Выстрелов стало больше, когда разбилось ещё несколько иллюминаторов, а затем команда перестала стрелять. Однако клоны всё также безмолвно гибли в диком натиске.

Морозов осознал, что держит в руке раскрытый телескопический клинок. Кровь стекала с него, образовав у ноги капитана небольшую лужу. Значит, команда пошла в ближний бой, чтобы сэкономить патроны. Это хорошо. Кто-то там внутри шаттла всё ещё мог соображать.

Морозов огляделся. Какие у них пути? Как вызволить команду? Под потолком он увидел клешню погрузчика, и родился план. Не спасения – нет, но план, который даст им передышку.

Хромая, Морозов побежал в рубку управления транспортно-погрузочным отсеком. На приборной панели он обнаружил отдельный пульт для управления погрузчиком.

– Давай, давай, давай! – капитан суетливо нажимал на кнопки, пока индикаторная лампочка не загорелась зелёным.

Там за окном под потолком зашевелилась огромная металлическая клешня.

– Так, хорошо, теперь давай… – Морозов направил клешню на контейнер, стоящий подальше от сражения. – Сейчас, сейчас…

В далёком детстве он управлял похожей клешней в игровом аппарате. Желанный синий медведь предательски срывался с клешни вниз. Морозову удалось заполучить желаемое лишь с пятого раза. На этот раз он должен был всё сделать с первого. Но что, собственно, сделать?

Идея пришла как раз в тот момент, когда клешня схватила огромный и синий, как тот медведь из детства, контейнер с логотипом Альянса. Морозов поднял контейнер под самый потолок и потащил к осаждённому шаттлу.

Из-за боевого рёва клоны не замечали шума от плывущей в темноте под потолком громадины. Не замечали вплоть до последнего момента, когда клешня расцепилась и контейнер сорвался вниз.

Грохот прервал остальные звуки. Эхо загуляло по огромному помещению, поднимая пыль. Контейнер придавил с два десятка клонов, но, что самое главное, он перекрыл доступ к шаттлу. Но только на несколько секунд. Клоны быстро опомнились и стали взбираться металлический короб, используя поломанные конечности сородичей, как приступки.

Морозов спустил клешню и снова схватил контейнер. Клоны отошли назад, ожидая, что сейчас железный ящик поднимется, но у капитана был другой план: он лишь чуть оторвал контейнер от пола и двинул его в сторону клонов. Стыковочная платформа была не такая широкая, и клоны попятились назад. Как раз в сторону коридора, который вел к рубке управления, где находился Морозов. Услышав нарастающий шум диких голосов, капитан нажал кнопку, и дверь ведущая в коридор закрылась. Клоны оказались зажаты на небольшом пространстве между дверью и приближающимся контейнером.

Поднялся отчаянный вой. Клоны решили взять контейнер штурмом. Сначала в сам контейнер, а затем и в клешню полетели железные снаряды. Затем клоны пошли в ближний бой: они бежали прямо на контейнер, колотили по гулкому металлу, взбирались на плечи друг друга, чтобы забраться повыше – к самой клешне манипулятора. Но оттуда их сбрасывали бойцы разведотряда. Трое разведчиков во главе с Отто Райхом выбрались на поверхность через пулемётное гнездо и сшибали клонов одиночными выстрелами.

Клоны ринулись к своим лазам в стенах, но к тому моменту дикарей было настолько много, что несколько десятков всё равно оказалось зажато между контейнером и стеной. Там же оказалась и пара шлемоголовых.

Морозов сообразил, что манипуляторная клешня не сможет двигаться дальше. Ход её ограничивали направляющие рельсы под потолком, а они не позволили бы придвинуть контейнер достаточно близко к стене, чтобы раздавить зажатых клонов. А раз раздавить их не выйдет, надо сделать хоть что-то, что даст команде преимущество.

Морозов решил вернуть контейнер точно к шаттлу, где он выступит защитной стеной. Клешня медленно потащила контейнер обратно.

В рядах клонов что-то произошло. Один из шлемоголовых последовал за контейнером, размахивая мультиинструментом. Несколько клонов пошли следом, зазывая за собой остальных. Они начали взбираться на контейнер, используя вместо лестниц своих сородичей.

– Ну нет, сукины дети, ну уже нет…

Морозов начал поднимать контейнер, но было поздно. Парочка клонов уже взобралась наверх: они затащили и шлемоголового, который уселся у клешни и стал орудовать мультиинструментом. От манипулятора полетели искры. Отряд пытался сбить клонов с контейнера, но угол стрельбы не позволял вести прицельный огонь.

На табло загорелся индикатор потери связи. При этом клешня ещё несколько секунд тащила контейнер под потолок, будто орёл, не желающий терять добычу. Но ход машины остановился. Клоны на контейнере, ликуя, подняли руки вверх. Им вторили клоны внизу. Раздался радостный крик, и ещё недавно перепуганная толпа вновь ринулась к шаттлу.

С диким скрежетом клешня разжалась и контейнер сорвался вниз, но волну клонов это не остановило. Десяток их придавило контейнером, а тех, что были сверху, включая шлемоголового, ударом отбросило в стороны. Но волну было не остановить. Они перебирались через контейнер и неслись к недобитому кораблю, откуда одиночными выстрелами плевались пистолеты-пулемёты.

Ничего не вышло. Морозов забегал глазами по пульту управления в надежде, что сможет выжать из этого аппарата что-то ещё. Столько кнопок и рычагов – что-то должно помочь!

Над головой загрохотало. Затем несколько плит обшивки рухнуло вниз и в рубку свалилась пятёрка клонов. Морозов дал по ним очередь, прибив сразу парочку.

– Давайте, возьмите, если сможете!  – Он выставил оружие, но пистолет-пулемёт заикнулся пустым магазином.

Капитан бросил пистолет-пулемёт и взял в правую руку телескопический клинок.

– Тогда по старинке…

6

Клоны набросились как по сигналу. В быстрой атаке Морозов успел задеть одного из них по шее, но удар пришёлся вскользь. Капитана сбили с ног и тяжёлыми ударами железных орудий принялись вколачивать в пол – клинок тут же выбило из рук. Закрываясь от ударов, Морозов попытался развернуться, чтобы прижаться спиной к стене и закрыть хоть какую-то сторону, но его план раскрыли. Не прекращая ударов, капитана оттащили на середину рубки.

Один из клонов несколько раз врезал по защитному стеклу на шлеме, и оно с хрустом вдавилось. Морозов смотрел на нападавших сквозь паутину трещин, будто зверь, пойманный в сети.

Всё закончилось в один миг. Клоны что-то услышали и отошли от Морозова на пару шагов, а затем и вовсе рухнули на пол. Капитан снял шлем и бросил в сторону, он отполз за клинком, а когда снова обернулся на нападавших те даже не дрогнули. На самом деле, казалось, они вообще забыли о противнике. Они сидели на коленях, вытянув руки с оружием перед собой, прижав головы к полу.

И тогда он услышал голос, доносящийся из громкоговорителей. Тихий, едва различимый на фоне помех голос почти шептал. Но шептал требовательно, властно, злобно:

– Кха-каа, кха-каа, кха-каа…

Морозов успел прикончить одного из клонов, прежде чем остальные опомнились. Но радоваться было нечему. До него донёсся шум открывающейся двери в транспортно-погрузочный отсек. Видимо, другой шлемоголовый что-то таки наколдовал, будь он неладен. Только капитан обернулся в сторону коридора, как из тени выпрыгнул ещё один клон. В руке он раскручивал узкий кусок материи.

– Что, поиграть со мной хочешь? Это я с тобой…

Клон крутанул тканью и оттуда вылетело что-то размером с куриное яйцо. Снаряд попал Морозову точно в лоб.

***

Кха-каа, кха-каа, кха-каа…

Снова этот голос. Через жуткий звон в голове он снова слышал это чёртово кха-каа. Кха-каа твою мать и кха-каа мать всех твоих клонов!

Перед глазами Морозова плыли красные вспышки. С обеих сторон что-то скрипуче гремело: кха-каа, кха-каа, кха-каа… Он попытался пошевелиться, но его крепко сжимало по рукам и ногам. Под спиной что-то неприятно бугрилось.

Наконец, раскрыв глаза, он понял, что его катят на грузовой телеге. Капитан лежал на спине, перед глазами изредка проплывали красные лампы аварийного освещения. Скрежещущий голос оказался звуком колёс телеги о металлический пол корабля. Морозов чуть повернул голову и резко качнулся в сторону, когда увидел на чём лежит. Всю его команду перебили. Тела их лежали под ним в телеге, будто неотёсанные брёвна.

Морозов прислушался в надежде, что кто-то из его ребят подаёт признаки жизни, но напрасно он напрягал слух. Все были мертвы.

– Куда вы меня тащите?! Эй! – кричал он диким клонам. – Я с вами говорю! Куда вы меня тащите?! Куда…

Он осёкся, когда телега заехала в большой зал. Кажется, это было что-то наподобие столовой, только столы стояли не привычными блоками, а полукругом. Стены помещения украшали рисунки чёрным маслом. Силуэты кораблей, людей с чем-то наподобие винтовок в руках, рисунки шлемоголовых в окружении простеньких фигур, и в самом центре – существо, собранное из трех, с гигантской лучистой головой в середине.

Клоны сидели отдельными группами. Кто-то затачивал железные орудия, кто-то тихо напевал, раскачиваясь в такт собственного голоса, большая группа клонов сидел вокруг шлемоголового, а тот что-то рисовал на полу перед собой масляным пальцем. Если кто и бросал взгляды на телегу, то это были взгляды полные безразличия.

Телега остановилась у большой двери. Клоны заголосили:

– КА-А-А ДЖУ! КА-А-А ДЖУ! КА-А-А ДЖУ!

Дверь дёрнулась, затем со скрипом створки разъехались в разные стороны. В этот момент капитан понял, что это самое КА-А-А ДЖУ очень напоминало звук открытия дверей. Как и кха-каа из громкоговорителя напоминало звук стука колёс телеги. Клоны выработали свой язык, на основе звуков корабля. Видимо, У-У-У ХА! тоже было подражанием звука выстрела ЭМИ -генератора. Интересное наблюдение, только бесполезное…

Помещение, куда закатили телегу, было выше предыдущего. Стены закрывали полотна перепачканные, как показалось Морозову, засохшей кровью. Сотни кровавых отпечатков чьих-то ладоней. Из-за одного из полотен вышел клон, завёрнутый в белый плащ. Плащ его также покрывали следы кровавых рук. Перед собой он держал глубокую пустую чашу.

Телега остановилась, и клон в плаще подошел к телам убитых разведчиков. Сверкнуло что-то острое. Послышался треск рвущегося скафандра. Морозов задёргался.

– Отстань от них, ты! Слышишь, урод?! Оставь их!

Не обращая внимания на крики капитана, клон закончил своё дело и отошёл к одному из полотен. Он сел на колени, поклонился чаше с набранной кровью и начал осторожно переносить на полотно кровавые следы.

В этот момент мимо телеги прошагал шлемоголовый с ярко-оранжевым цилиндром в руках. Тварь сумела добраться до чёрного ящика шаттла, сообразил Морозов. Но откуда он знал, где искать? Они же не могли разобрать весь корабль по кусочками ради этого! Да и что его там могло интересовать, что рычащий клон может узнать из кодированной записи чёрного ящика? Был бы на связи Диего, он бы…

Диего!

Морозов вспомнил, что именно в чёрном ящике находилось резервное ядро бортового ИИ. Клоны хотят добраться до Диего! Морозов попытался раскачать телегу в надежде, что та перевернётся, и он сможет выбраться, но колёса стояли крепко. Он лишь услышал, как влажно чавкнули широкие раны на телах его бойцов.

От напряжения голова капитана закружилась, да и удар в висок, полученный тут же от одного из клонов, сопровождавших телегу, здоровья не прибавил.

– КА-А-А ДЖУ! – задрав руки в воздух, заголосили клоны и открылась ещё одна дверь. Из комнаты вышло четверо шлемоголовых. Их шлемы украшали рисунки чёрным маслом. Тела также покрывал чёрный узор, напоминающий то ли вьющиеся стебли, то ли пучки проводов. Один из высших шлемоголовых принял чёрный ящик, остальные приняли управление телегой.

Следующее помещение оказалось лабораторией. Кругом стояли ряды из десятков высоких прозрачных контейнеров, заполненных густой зелёной субстанцией. Перед каждым из контейнеров мигал индикаторами пульт управления. Огромные сосуды были захвачены в рамку, пронизанную сотнями трубок. Под потолком находилась рельсовая сеть для погрузчиков.

В дальней части помещения почти не было света. Только пара крупных мониторов бросала на пол зеленоватый узор из графиков и таблиц.

Внезапно клоны рухнули на пол, ударившись шлемами. Клон, несший чёрный ящик, тоже рухнул на пол, но вытянул руки вперёд, протягивая кому-то устройство с захваченного корабля.

– Добро пожаловать, капитан Морозов! – раздался тихий голос сразу из всех громкоговорителей.

7

– КУРТ! КУРТ! КУРТ! – заголосили клоны, глядя в пол.

Капитан приподнял голову насколько мог. В темноте появился силуэт. Какая-то неорганизованная масса. Затем, проходя мимо мониторов, существо обрело очертания. Сетки зелёных таблиц скользнули по конгломерату человеческих тел. Наконец, на свет вышел сам Курт. Или то, что от него осталось…

Идти в привычном смысле он не мог, его несли на кустарно собранной конструкции – на чём-то вроде стула, объединённого с жилетом, – два клона. Эти двое отличались от сородичей: были выше, массивнее, походили на мясных быков. Сам же Курт Шейн оказался иссушенным стариком. Ноги и руки его безвольно висели вдоль тела, будто игрушечные. Голова держалась прямо благодаря двум железным кольцам, что фиксировали лоб и подбородок. Только зелёные глаза живо бегали в этом черепе, обтянутом кожей. Верх головы скрывала шапка с массивными проводами, идущими куда-то за спину Курта.

– Добро пожаловать на Колкол-13, – раздался голос из громкоговорителя, при этом губы самого Курта не пошевелились.

Морозов завертел головой, подозревая, что кто-то всё-таки должен был стоять за этим калекой меж двух горилл.

– Я перед тобой, капитан. Кого ты ещё ищешь?

– Что за хрень?! Какого хрена здесь происходит? – Морозов пару раз дёрнулся, но путы не поддавались.

– Твоя команда стала очередным звеном в пищевой цепочке нашего корабля. Замечу, добровольно, – на сухом лице Курта появилось подобие улыбки, – вас никто не звал.

– Когда неизвестный корабль возникает на границе сектора, трудно не посчитать это за приглашение...

– Тем не менее, решение было ваше… Кху-ча! – скомандовал голос Курта в громкоговорителях.

Трое высших шлемоголовых бросились к телам под Морозовым и стали отвязывать их по одному. С тем самым звуком кху-ча защёлкали невидимые Морозову механизмы, что стягивали верёвки. Капитан снова зашевелился, но его верёвки так и не ослабли.

– Не стоит тратить силы, капитан.

– Думаю, сейчас самое время их тратить.

– Высокий уровень катехоламинов в крови не пойдёт на пользу процедуре.

– А, так меня ожидает процедура? – язвительно спросил Морозов. – Я уже был у доктора в этом месяце.

Курт не ответил.

Морозов опускался всё ниже и ниже, по мере того как клоны утаскивали куда-то тела. Прошло несколько минут, когда Курт скомандовал.

– Зак-дун!

Клон с чёрным ящиком в руках побежал куда-то за спину Курта. Через пару секунд мониторы погасли и снова включились. Морозов увидел, как на экранах появилась строка загрузки.

– Ты же понимаешь, что теперь за тобой придёт уже не корабль разведки? – спросил капитан.

– Возможно… – безразлично ответил Курт.

Спустя пару секунд из громкоговорителей зазвучал голос Диего:

– Наиболее вероятно, на выручку будет отправлена группа лёгких штурмовых кораблей класса «Титан».

– Диего!

– Приветствую, капитан Морозов.

– Диего… ты… ты в их системе? Ты с этим монстром? Ты можешь что-то сделать? Взорви этот корабль, открой все шлюзы, слей остатки топлива!

– Ваши слова приняты к сведению, капитан, но приоритет на данный момент у слова Курта Шейна, поэтому… – Диего осёкся, – да, господин Курт, – ответил он в пустоту, – интеграция с ИИ «Колокола-13» возможна. Процесс займёт какое-то время. Да, господин Кур-р-р-р… – помощник зарычал и исчез, издав резкий писк. 

– В моём положении ничем нельзя пренебрегать. Всё должно идти в дело, всё на благо…

– Больной ты ублюдок! – перебил Морозов. – Наши штурмовики разнесут тут всё к чёртовой матери! Я очень надеюсь, что сюда отправят Эрскина с его Мародёрами и тогда…

В темноте загудели механизмы. На всех колбах открылись люки. Морозов вновь увидел членов своей команды. Их держали – кого за голову, кого за руку или за ногу – небольшие манипуляторные клешни. Тела разместились над открытыми люками – и началось погружение. Клоны заранее сняли с разведчиков всю одежду, но наготу их тут же скрыла плёнка из пузырей, образовавшаяся при контакте человеческой кожи с зелёной жижей внутри контейнеров. В какой-то момент плёнка окрасилась в алый цвет, затем весь раствор стал серовато-коричневым. Завибрировали трубки в раме позади каждого контейнера. Лазерные лучи, выпущенные из трубок, прошли контейнер насквозь, образовав в местах пересечений сеть, в центре которой, казалось, кипели тела разведчиков. В основании контейнеров с шумом заработали насосы, и пена стала уходить, оставив внутри лишь голые скелеты. Будто всё мясо с костей слизал шершавым языком гигантский хищник.

– Сукин ты сын! Ты за это поплатишься!

– Их тела послужат благому делу. Не хочу, чтобы этот вид, лелеемый мной, переносил столько же тягот развития, как и весь ваш вид. Твои друзья, Морозов, послужат эволюции. Направленной, выверенной, точной…

– Посмотрим, как ты будешь эволюционировать, когда по этому сраному кораблю откроют залп наши штурмовики!

Сухое лицо Курта не изменилось, лишь немного сверкнули зелёные глаза.

– В конце концов выживает сильнейший, не так ли? – сухо спросил Курт.

Морозов хотел бросить в ответ оскорбление, но осёкся. Он ведь до сих пор жив. Почему же он ещё не принял эту ванну, растворяющую ткани?

– Так какого хрена ты со мной церемонишься, Курт? Хотел, чтобы я смотрел, как ты растворяешь моих ребят, а? Сраный извращенец! – Морозов плюнул в сторону Курта, но слюна упала ему же на скафандр.

– Мне не интересны такие вещи, капитан. Но, думаю, ты имеешь право узнать, какой цели послужишь лично ты. Видишь ли, все люди ценны, но ценны по-разному. Не хочу утруждать тебя специальной терминологией… Говоря проще: твои модифицированные приятели сгодятся лишь на стройматериал. А ты достаточно интересен… Да, теперь я вижу… Диего показал мне отчёты доктора… Ты не просто так стал капитаном. Уникальный набор генов… – Зелёные глаза плавали в глазницах, пока не замерли точно на капитане. – Но, что поделать, возраст берёт своё. Ты должен быть рад, что твоё тело послужит чертежом для…

– Хер тебе, а не чертёж! – Морозов задёргался, но верёвки туго держали его на месте.

В следующий миг пара шлемоголовых прижала его к телеге, а третий надел на капитана маску. Морозов вертел головой как мог, стараясь скинуть устройство с лица, но через пару секунд мышцы его парализовало, а ещё через несколько мгновений он погрузился в глубокий сон.

8

Эрскин со своим штурмовым отрядом, известным как «Мародеры», высадился в том же транспортно-погрузочном отсеке, где стоял полуразобранный шаттл разведотряда. В других отсеках высаживались ещё несколько штурмовых групп. Грузовые корабли держались в отдалении. «Колокол-13» встретил их податливым молчанием всех систем.

– Диего, – сказал Эрскин, – повтори-ка запись.

– Включаю.

У Эрскина вместе с его Мародёрами в наушниках заговорил голос Морозова. Запись была плохого качества, однако все экспертизы «Дальнего Берега» подтвердили её подлинность. Это, действительно, был Морозов. Штурмовые отряды предупредили о подозрительном интонировании капитана. Речь его была сглажена, будто бы механизирована.

– Всем группам «Дальнего Берега»... Колокол-13 взят под контроль, но нам требуется поддержка штурмовых групп… На данный момент угрозы для команды нет… ситуация стабильна… Для дальнейшей транспортировки оборудования со взятого под контроль корабля потребуется топливо и грузовые суда…

– Капитан Эрскин, – заговорил Диего, – впереди движение.

Штурмовики выставили тяжеленные винтовки в сторону входа в транспортно-погрузочный отсек.

Из тени показался Морозов.

– Стволы вниз. Свои. Почему больше не выходил на связь? Что за хрень, капитан?!

Морозов шёл без скафандра, руки и ноги были перевязаны тканевыми лентами, в руке у него был раскрытый телескопический клинок.

– Эрскин, – в наушнике послышался голос командира штурмовиков, высадившегося в соседнем транспортном отсеке.  – Морозов у нас. 

– Мужики, – вклинился ещё один командир, – я вас сейчас удивлю, но и ко мне идёт Морозов. И он, мать его, голый!

– Эй, – Эрскин крикнул приближающемуся капитану, – что за хрень тут происходит?

– Капитан, – вмешался Диего, – обнаружено вмешательство стороннего ИИ… Подозрительная активность в… в… в…

– Диего? Диего! Эй, у меня испанец отвалился!

– У меня тоже! И у меня! – дошла передача от двух других командиров.

– У-У-У ХА! – прокричал Морозов, подняв клинок.

– У-У-У ХА! – раздалось громом из темноты позади него. 

– Какого х… – не успел удивиться Эрскин.

Морозов нырнул в сторону, и из темноты с гулом вылетела электромагнитная волна.

– И что с ним случилось?

– Согласно открытым источникам: один из кораблей отклонился от курса из-за неисправности системы навигации и был безвозвратно утерян во время прыжка через слепую зону.

– А что по закрытым источникам?

На этот раз Диего понадобилось чуть больше времени на ответ.

– Согласно закрытым источникам: модератор – Курт Шейн – взломал бортовой ИИ, после чего скрылся во время следования каравана через слепую зону.

– И вот он здесь, да?

– Всё верно.

Морозов спокойно смотрел, как приходят в себя остальные члены команды. Синаптические акселераторы, стимуляторы, миотоники, цитокинетики – полный набор вкуснятины от компании «Дальний Берег» приводил в чувства не хуже укола адреналина в сердце. Сам капитан – из-за особенностей своей нервной и иммунной системы – пользовался лишь экзогенными стимуляторами.

– Так… – Морозов пригляделся к громадине, висящей в чёрной пустоте. – Что нас там ждёт?

– Мне потребуется некоторое время для получения информации.

– Заодно расскажи нам об этих модераторах.

– Запрос добавлен.

– Капитан, – оживился сержант Отто Рай, – что думаешь?

– Похоже на очередную заблудшую громадину. Корабль выглядит мёртвым. Диего сказал, что он с 2074 в бегах. Видимо, на последних крохах топлива приплыл к нам. Кто-то хочет поумничать и поделиться с нами, что такое эта клон… клон что-то тамо…

– Клон-опосредованная колонизация – некогда одна из самых перспективных технологий освоения планет земного класса, – раздался голос Диего. На этот раз ИИ решил явится в виде голограммы. Синий гуманоид, одетый в корпоративный комбинезон компании «Дальний Берег», остановился в конце каюты, будто учитель перед классом. – Методика разработана во второй половине двадцатого века, хотя разработки её начались уже…

– Боже, ты можешь так не сиять, а? – взмолилась Айна, единственная женщина в отряде.

– И давай без истории. – Морозов встал перед Диего, скрестив руки на груди. – Покороче. Нахрен эта штуковина была нужна, что там может быть сейчас и кто такие модераторы?

Диего взял небольшую паузу, чтобы сократить материал в цифровом мозге. Со стороны выглядело, будто бортовой ИИ обиделся, что его перебили.

– Если покороче, – Диего использовал запись голоса Морозова для этого слова, а затем продолжил голосом цифрового бюрократа, – эту штуковину можно представить, как мобильный завод. «Колокол-13» состоит из нескольких секторов: промышленного, лабораторного, жилых боксов, медпункта, технических помещений, транспортно-погрузочных отсеков, рубки управления...

– Арсенал?

– Оружия на борту нет. До зоны прыжка и после корабли сопровождали крейсеры флота Альянса, поэтому сами «Колокола» безоружны.

– А что с клонами?

– Мобильные лаборатории имеют ограниченный ресурс в сравнении с планетарными заводами. Предел – сто генераций. Было решено, что этого достаточно для создания плацдарма на колонизируемой планете.

– Что после ста генераций?

– Нехватка материала приведёт к невозможности выращивания клонов.

– Допустим, что материал нашёлся, что тогда?

– Клонирование носит программируемый характер в пределах всех ступеней. Начиная с девяностой генерации особи слабеют, что делает дальнейшие циклы бессмысленными, даже в случае доступа к ресурсам.

– Можно ли это перепрограммировать?

– Информации об этом нет.

– Поищи в закрытых источниках.

– Такой информации нет, – после паузы ответил Диего.  – Информация о модераторах готова.

– Выкладывай.

– Модератор – или главный генный инженер колонизационной программы – человек, управляющей реакцией автономного цепного клонирования…

– Не такая уж и автономная, раз нужен человек, а? – усмехнулся Отто Райх.

– Модератор является руководителем колонизационного лагеря, развёрнутого на базе Колокола на поверхности планеты или спутника.

– Военная подготовка? – спросил Морозов.

– Нет информации.

– А что по этому Курту Шейну?

– Нет информации.

– Боже, почему я должен каждый раз просить тебя копнуть глубже, а? – раздражённо спросил Морозов.

– Доступ к информации другого уровня сопровождается санкционированием из центра проведения операций и…

– Диего, – прервал капитан, – будь другом, разыщи мне что-нибудь про Курта Шейна в закрытых источниках.

– Курт Шейн. Инженер-генетик. По земному отсчёту – 65 лет. С тридцати лет работал в коммерческой компании «ChainTech». Был главой отдела по разработке путей генетического программирования. После поглощения компании промышленным блоком Альянса в 2065 году информация о нём была засекречена. Следующее упоминание обнаружено только в 2074 году – это год отправления каравана. Курт Шейн значился модератором «Колокола-13».

– Учёный головастик сошёл с ума и угнал корабль-завод? – усмехнулся Отто Райх. – Наверное решил наклонировать себе кучу баб.

– Дебил, Отто! – шикнула Айна.

– Будь у меня такая штука, – сержант ткнул пальцем в иллюминатор, обращаясь к Айне, – я бы тебя растиражировал.

– Тихо! – прервал перепалку Морозов. – Какие признаки активности на корабле?

– Поверхностный анализ дронами показал, что корабль работает на малых мощностях. Можно сказать, что он дрейфует. Признаки активного участия в управлении не обнаружены. Кстати, к шутке, сказанной сержантом: клоны данной программы не имеют пола. По сути, это гуманоиды, лишённые половых признаков, запрограммированные на определённые, чаще всего строительные, цели и… 

– Давай уже к тактике, Диего, – снова перебил Морозов. – Как нам попасть на корабль?

Точно посредине каюты в воздухе возникла синяя голограмма корабля «Колокол-13». Небольшой участок в корпусе горел красным, будто очаг воспаления.

– Лучшей тактикой будет взлом данного транспортно-погрузочного отсека. Предположительно он ведёт в один из промышленных блоков. Точной карты внутреннего устройства корабля нет, поэтому ориентация на месте будет возможно только после моделирования пространства разведдронами.

– Ладно, ребят, надеваем подштанники – на улице холодно. – Морозов поднялся с места и закрутил плечами, разминаясь. – Следующая остановка – «Колокол-13».

2

Шаттл разведгруппы парил перед гигантским шлюзом транспортно-погрузочного отсека, как креветка, заворожённая закрытой пастью кита. Группа разведдронов под руководством Диего колдовала где-то неподалёку, пытаясь пробраться в систему управления шлюзом. 

Команда сидела на местах в полном обмундировании. Шлемы скрывали лица, но Морозову и не надо было их видеть. Он знал: все спокойны и готовы к работе. Не первая их вылазка. Не последняя. Однако про себя он не был так уверен: последний медосмотр показал, что стареющий организм уже не так хорошо откликается на модуляторы: метаболические конфликты, клеточный стресс, какой-то генетический мусор. Доктор прислал отчёт на несколько страниц. Несмотря на врождённую уникальность организма капитана: высокую нейропластичность (Индекс Алипова около 19 ± 1) и стойкость иммунных реакций, его – организм капитана – настигло то, что настигает всех. Морозов попросил сократить медицинскую болтовню, и доктор ответил одним словом. Старость.

– Капитан, – позвал Отто Райх, указывая в иллюминатор, – птички в гнезде.

Группа дронов обнаружила дефект обшивки. Жадно, точно шершни у пчелиного улья, они собрались у трещины, орудуя клешнями-манипуляторами. Спустя пару минут дроны пробрались внутрь, и вскоре ворота шлюза открылись. Дроны вылетели наружу через открывшийся проход и разместились в гнёздах на крыше шаттла разведотряда.

В кромешной темноте шаттл поплыл по транспортно-погрузочному отсеку. Для остановки подошла только третья платформа: первые две были разрушены. Будто изъедены какой-то болезнью или разобраны гигантскими муравьями.

Команда ощутила легкий толчок и поднялась с мест. Дроны снова покинули гнёзда и исчезли во внутренностях корабля. Через пару мгновений шлюз закрылся.

– Все шесть дронов направлены на разведку местности для составления карты, – сообщил Диего.

– Отлично, пойдём потихоньку. У шаттла остаются Айна и Мика.

Отто Райх толкнул локтем Айну. Та в ответ врезала кулаком под ребра.

– Капитан, рукоприкладство! – шутливо доложил сержант.

– Как вернёмся на базу, разрешаю поплакать в подушку, – сказал Морозов, глядя на заполняющуюся перед глазами карту местности, спроецированную на внутреннюю часть лицевого стекла.

Пара дронов забралась в вентиляционные шахты, запуская вглубь щупальца-эндоскопы, остальные четверо вылетели из транспортно-погрузочного отсека в общий широкий коридор.

Двери шаттла открылись. Энергетические винтовки отряда с тихим свистом перешли в боевой режим.

– Двигаемся за дронами, – указал Морозов. – Диего, приоритет – рубка управления кораблём. Если дроны найдут что-то интересное – сообщай.

– Да, капитан, – отозвался помощник.

– Приоритет номер два – минибар, – добавил Отто Райх.

– Шутка сержанта принята к сведению, – бесстрастно добавил ИИ.

Отряд, за исключением двух бойцов, двинулся в сторону, куда улетела основная группа дронов. Шли друг за другом, не спеша, оглядываясь по сторонам. Морозов шёл вторым, следом за сержантом. В транспортно-погрузочном отсеке было темно и пусто. Где-то наверху перекатывались красным цветом лампы аварийного освещения.

– Диего, можешь включить нормальный свет? 

– Освещение на данный момент недоступно, – отозвался помощник.

Спустя пару минут, когда отряд добрался до точки, где дроны разделились, Диего снова заговорил.

– Капитан, дроны добрались через вентиляционную шахту до других транспортно-погрузочных отсеков. На стыковочных станциях находятся суда.

– Альянс? Наёмники?

– Несколько штурмовых кораблей без опознавательных знаков. Могу предположить, что это незарегистрированные пиратские суда.

– Следы экипажа?

– Никого, капитан. На кораблях заметны следы разрушения.

– Такие старые посудины?

– Нет, капитан. Видны следы деятельности человека. Их пытались разобрать с помощью грубой силы. Дронам нужно время, чтобы просканировать корабли. Вернусь с отчётом позже. Рекомендую избегать этих транспортно-погрузочных отсеков до выяснения обстоятельств.

– Принято, – буркнул Морозов.

На интерактивных картах часть синих зон стала красными.

Отряд двигался по широкому и высокому коридору, заставленному контейнерами с логотипами Альянса: буква «А» со звездой посередине. Часть контейнеров была разрушена. Двери были сняты с петель, где-то сорвана обшивка, возле некоторых контейнеров темнели пятна какого-то масла.

Четверка дронов, что разлетелась в стороны в коридоре, вновь собралась вместе на противоположном его конце. Отряду они были не видны: коридор расходился в разные стороны и сходился вновь несколько раз.

– Впереди препятствие.

Интерактивная карта засияла красной полосой у одного из краёв.

– Что там?

– Обломки кораблей, фрагменты внутренней обшивки «Колокола-13», металлоконструкции неизвестного происхождения. Приступить к разбору завала?

– Давай осторожно. Мы близко.

– Чтобы ускорить процесс, предлагаю перенаправить все дроны на эту задачу.

– Приступай.

В вентиляционных шахтах над головами отряда с громким гулом пронеслась пара дронов. Где-то впереди из потолка вырвались пучки света, покружили на месте и пропали за поворотом. По мере приближения, отряд начал различать звук работы клешней-манипуляторов.

– Внимание, движение! Внимание, живой объект!

На внутренние стекла шлемов отряда пришло изображение с камеры одного из дронов. За грудой мусора – тёплое пятно человеческого контура.

– Кто это?

– Объект скрылся за завалом, идентификация невозможна.

– Запусти туда одну из птичек, остальные пусть ждут.

Как только дроны расчистили достаточно пространства, один из их пролетел за преграду и медленно поплыл дальше, сканируя местность сразу в нескольких режимах.

Отряд же добрался до преграды. Фонари на шлемах заскользили по поверхности завала.

– Не похоже, что это тут случайно… – сказал Отто Райх. – Смотрите, как торчат эти балки. Будто защитный вал.

Морозов подошёл поближе, но вместо препятствия он двинулся лучом фонаря по чёрному масляному следу, что шёл от завала к стене.

– Мать твою…

3

На стене – от пола до потолка – громоздился рисунок этим самым чёрным маслом, созданный то ли гигантским ребёнком, то ли первобытным человеком. На рисунке были изображены две одинаково крупные фигуры, держащие третью – тощую, точно детскую, – между собой. Голова тощей фигуры была огромной и от неё расходились во все стороны лучи, будто от примитивного солнца. Лучи эти заканчивались ступенчатыми узорами, тем более сложными, чем дальше тянулись лучи.

– Капитан, закончен анализ незарегистрированных судов.

– Говори, – не отводя глаз от рисунка, сказал Морозов.

– Примечательны бортовые орудия. Все остались целы, кроме генераторов направленного ЭМИ.

– Что с ними?

– Сняты с корпусов. Похоже, что… – Диего остановил сам себя. – Обнаружен живой объект.

– Дай картинку.

Перед глазами отряда возникло изображение с камеры дрона. В конце узкого коридора, всплывающего из темноты в красных вспышках ламп, стоял человек. На нём не было одежды в привычном смысле, только какие-то лохмотья, обвязанные вокруг рук, ног и шеи. Человек держал в руке тонкую длинную железку с заострённым концом.

– Иду на контакт, капитан? – запросил разрешения Диего.

– Нет, стой, включи голос, я сам поговорю.

– Голосовая передача активирована, он вас слышит, капитан.

– Говорит капитан разведотряда компании «Дальний Берег». Моя фамилия Морозов. Назовите себя!

Человек в лохмотьях пригнулся, будто над головой его засвистели пули.

– Диего, приблизься к нему.

Дрон медленно поплыл по воздуху.

– Мы не причиним вреда, нам нужно понять, откуда тут взялся ваш корабль. Вы находитесь в секторе, принадлежащему частной компании. Ваше прибытие несанкционированно…

Человек прижался к полу, будто пародируя рептилию.

– Давай пониже, Диего. Хочу рассмотреть его лицо.

Дрону оставалось всего несколько метров до человека. Тьма на секунду опустилась на коридор. В следующее мгновение в красном свете лампы предстала фигура с высоко задранной над головой железякой. Но вместо того, чтобы атаковать дрон, неизвестный вонзил железку в груду мусора перед собой. Оттуда с бешеной скоростью вылетело нечто похожее на древний охотничий кляпец. Изображение от дрона скрылось за помехами и пропало.

– Что это, мать его, было?! – вырвалось у сержанта.

– Сигнал потерян, – доложил Диего. – Управление невозможно. Выслать другой дрон?

– Отправь одного, но пусть не двигается так далеко. До ближайшего поворота.

Один из дронов загудел, протиснулся через препятствие и двинулся по коридору.

– Надо быстрее расчистить путь, Диего. Давай, подгони дронов…

– Обнаружено движение, – перебил искусственный помощник. – Несколько человек движутся по коридору.

– Отведи пока дрон обратно, мы скоро пройдём завал.

Дрон стал виден через дыру в преграде. Красный свет аварийного освещения переливался по металлическому корпусу. Вдруг с потолка упала одна из пластин обшивки, и на дрона рухнула фигура с чем-то небольшим и блестящим в руке. Пара мгновений и дрон заискрил, лежа на полу, а полусогнутая нагая фигура побежала вглубь корабля.

– Что за хрень происходит, капитан?! – Отто Райх выставил дуло винтовки в расширенную дыру в завале. За ним последовали остальные.

– Живее разбирайте завал!

– Может ну их нахер, а? Передадим это штурмовой группе, капитан!

– Отто, ты что, обоссался от парочки голожопых?

– Голожопые покалечили уже несколько дронов!

– Безоружных разведдронов… Да убери ты винтовку и тащи этот хлам в сторону! Мы почти закончили.

– Капитан, снова движение! – Доложил Диего. Один из дронов вылетел вперёд, не дожидаясь команды капитана. ИИ мог совершить манёвр без приказа, только в случае крайней необходимости. 

На дальнем конце коридора появилось устройство. Человеческий глаз ещё не мог различить, что это, но глаз дрона передал изображение. Четыре человека катили грузовую телегу, на которой стояло что-то похожее на большой двигатель с вытянутым носом. Позади телеги шло ещё несколько вооружённых примитивным оружием человек – руки, ноги и шеи перевязаны обрывками ткани. Завершал процессию человек с инженерным мультиинструментом в руке. Голову его скрывал шлем Альянса.

– Диего, что это за хрень?

– Провожу анализ…

За пару мгновений неизвестные выставили устройство носом по направлению к завалу.

– Они что поют? – спросил Отто Райх.

Действительно, за гулом двигателей дронов, слышалось что-то похожее на пение. Будто древнее племя тянуло: У-У-У ХА! У-У-У ХА! У-У-У ХА!

– Капитан, анализ завершён. Это снятый с незарегистрированного судна ЭМИ-генератор. Один из них.

Человек с мультиинструментом скрылся за устройством. Послышалось громкое: У-У-У!

– Назад! Назад! Назад! – крикнул Морозов. 

Диего двинул дронов вперёд, чтобы хоть как-то загородить отряд от накопленного импульса.

– ХА! – раздался хор голосов и орудие выстрелило.

4

Дроны упали на пол, будто мухи, застигнутые волной морозного воздуха. Бойцы отряда, включая самого Морозова, потеряли равновесие. Их скафандры были оснащены лёгкими экзоскелетами, которые отказались сотрудничать с людьми после прошедшей через них электромагнитной волны. Полный вес обмундирования рухнул на человеческие плечи.

– Мать твою, они бегут! – крикнул Отто Райх, выставляя дуло в проход в завале.

Винтовка не издала ни звука.

– Оружие не работает! Капитан, оружие не работает!

К другой стороне завала приближались неизвестные. Они бежали в полный рост, размахивая заточенными железками. Бег сопровождался монотонным гулом голосов, переходящим в животный рёв.

– Мозги сгорели, – отбрасывая винтовку в сторону, сказал Морозов.  – Давайте по старинке!

Капитан достал из кобуры на бедре скафандра складной пистолет-пулемёт. Отряд побросал винтовки и вооружился непривычным огнестрелом.

– Следите за перекрёстным огнём! Работаем! – скомандовал Морозов, занимая позицию у прохода в завале.

Началась стрельба. 

Нападающие отскочили к стенам. Одного удалось подстрелить, прежде чем началось чёрте-те что. Панели в стенах стали открываться, точно двери. Полуголые варвары космического корабля «Колокол-13» попрыгали в открывшиеся проходы. Послышался стук голых пяток где-то в застенном пространстве.

– Капитан! – Оттой Райх стоял над одним из бойцов.

Милош Керз, по прозвищу «Ирокез», лежал на полу. Руки и ноги подёргивались в судорогах. От шлема поднимался дым.

– Програмируемый нейроускоритель… – Отто Райх наклонился к бойцу и приподнял защитное стекло шлема. Один глаз Ирокеза залило кровью, другой глаз смотрел в сторону. Лицо скривилось, будто кто-то сильно тянул за кожу на шее.

– Ирокез всё… – растерянно сказал сержант. – Я же говорил, надо было передать это штурмовикам!

– Хватаем Милоша и на корабль. Диего! Диего!

– Передатчики тоже сгорели… – обречённо сказал сержант.

Вдруг со стороны транспортно-погрузочного отсека раздались выстрелы винтовок. Айна вместе с ещё одним бойцом отбивались от нападения. Винтовки работали, а значит, импульс не дошёл до шаттла. Ещё был шанс покинуть этот чёртов корабль!

– Бегом! К шаттлу!

Бойцы схватили тело Ирокеза и понесли. За стенами слышался грохот, уже не десятка, а будто бы тысяч ног. Гремело не только по бокам, но даже и сверху. Со всех сторон доносилось: У-У-У-ХА! У-У-У-ХА! У-У-У-ХА!

– Да сколько их тут?! – озираясь на грохот, спросил один из бойцов.

Вернувшись назад, они упёрлись в закрытую дверь. Кто-то отрезал им путь к отступлению. Направо вёл небольшой проход, судя по всему, в комнату управления транспортно-погрузочным отсеком.

– Оставьте Ирокеза тут, – приказал Морозов. – Идём дальше. Заберём его на обратном пути.

Из-за двери послышалось ещё несколько выстрелов из энергетических винтовок и гул двигателей шаттла.

– Айна, blöde Kuh! – выругался Оттой Райх. – Она улетает без нас!

Морозов тоже слышал эти звуки, но не мог в это поверить. Нет, Айна бы не оставила команду. Хоть она и злилась на всех вокруг за собственный провал во время прошлой миссии, но оставить команду на верную смерть?

– Заткнись, Отто! Доберёмся до рубки и разберёмся с дверью. Бегом!

Коридор действительно привёл их к рубке управления транспортно-погрузочным отсеком. Морозов стал искать на панели кнопку открытия двери. Отто нажал на кнопку, снимающую с окон рубки защитный экран.

– Sheiße… – тихо сказал сержант. 

Шаттл был на месте, а вокруг него толпились те же самые космические дикари. Все как один – высокие крепкого телосложения, абсолютно лысые, разве что в разных обмотках. Кто-то в красных, кто-то в синих. Лицо и тела покрыты рисунками чёрным маслом. Было там и несколько клонов в шлемах Альянса, но они держались поодаль от битвы. Полевые командиры. Всего около сотни нападавших бросались на шаттл волнами, но отскакивали обжигаемые пламенем из форсунок двигателей.

Айна не собиралась улетать. Диего запустил шаттл, догадался Морозов. Запустил, чтобы отбиться от налётчиков.

На крыше шаттла открылся люк и за пару секунд на поверхности развернулась платформа с крупнокалиберным пулемётом. Айна выбралась наружу из шаттла и заняла гнездо стрелка, второй боец – Мика – тоже выбрался наружу через люк в крыше и стал прикрывать её спину.

– Ещё! Лезут ещё! – крикнул кто-то из бойцов, указывая в сторону. На другом конце транспортного-погрузочного отсека со стены сорвалось несколько панелей и наружу вывалились, будто осы из лопнувшего гнезда, ещё десятки клонов.

В шаттл полетели железные прутья. Казалось, современный корабль попал в бронзовый век, откуда его пытались вытурить: взять количеством живой силы, а не качеством оружия. И всё это под бешеный рёв: У-У-У ХА! У-У-У ХА! У-У-У ХА!

Отто Райх бросился к пульту управления в надежде, что есть кнопка поднимающая и толстое стекло, но такой не нашлось.

– Отто! Сержант! – Морозов пытался привести бойца в чувства, но не успел.

Короткой очередью сержант разбил толстое стекло рубки.

– Эй, твари! А-ну, сюда! – Отто прошёлся по толпе короткой очередью, отвлекая внимание от Айны в пулемётном гнезде. – Что стоите, стреляйте! – бросил он уже своим.

Бойцы разместились у окна. Пистолеты-пулемёты кротко тявкали в сравнении с сердитым лаем стационарного пулемёта. Со звонким свистом била по одинаковым головам импульсная винтовка. Тела клонов завалили пол, часть из них срывалась со стыковочных платформ и безмолвно исчезала в глубине.

Наконец, Морозов нашёл нужную кнопку – в глубине коридора загремела открывающаяся дверь.

Не дожидаясь команды, Отто и остальные рванули на прорыв. Морозов выглянул в окно: несмотря на усеянное трупами пространство, живых клонов не становилось меньше. Волнами в помещение проникали новые отряды, вооруженные железным оружием.

Морозов развернул приклад и хорошенько прицелился по одному из шлемоголовых. Выстрел – полевой командир рухнул, а вместе с его смертью дрогнула часть атакующих. На какое-то мгновение они замешкались, чем и воспользовалась Айна, уменьшив хорошей очередью число нападавших почти на четверть.

Морозов перевёл прицел на другого шлемоголового, но того окружила группа из пяти клонов, плотно закрыв телами.

В этот же момент на стыковочную платформу выбежал отряд во главе с Отто. Тело Ирокеза они не прихватили. То стреляя, то сражаясь врукопашную, они пробирались к шаттлу. Айна, заметив своих, усилила огонь. Крупный калибр беспристрастно перемалывал одинаковые тела в кровавую кашу. Конечности, внутренности, обрывки обрывков – место вокруг корабля разведотряда превратилось в ужасное месиво, сквозь которое двигался разведотряд.

– Где капитан?! – крикнула Айна.

Морозов уже бежал по коридору, когда перед ним хлынула новая волна, как раз со стороны завала. Видимо, пока шёл бой, клоны окончательно расчистили дорогу. Морозов вплотную прижался к стене и пропустил противника, решив, что в случае чего нанесёт им удар с тыла. Только он двинулся дальше, как пошла новая волна. Клоны катили в глубине потока грузовую телегу с ЭМИ-генератором. Шлемоголовый сидел сверху, как полководец на коне.

– У-У-У ХА! У-У-У ХА! – доносилось со стороны шаттла. Клоны радостно приветствовали телегу с устройством.

Морозов добежал до открытых дверей и вскинул пистолет-пулемёт, чтобы прикончить шлемоголового, но тут на него набросились сзади. Удар пришёлся по затылку. Шлем взял на себя большую часть удара, но равновесие капитан всё равно потерял. В падении он развернулся и дал короткую очередь вслепую. Пули прошли у одного из клонов через шею, свалив того замертво, как куклу. Ещё один клон получил пулю точно в лицо: глаз лопнул, залив лицо кроваво-прозрачной жижей. Двое не задетых клонов принялись колотить Морозова трубами куда попало. Один из них сумел выбить из рук капитана оружие. Второй несколько раз ударил по колену – от последнего удара что-то хрустнуло под скафандром.

Прикрываясь одной рукой от ударов, полетевших по голове, другой рукой Морозов сумел дотянуться до телескопического клинка. Капитан подсек здоровой ногой одного из клонов и вонзил развернутый клинок тому в шею. Второму он успел отсечь кисть, когда клон в очередной раз приложил капитана трубой.

Пока клон в растерянности глядел на фонтан из руки, Морозов подобрал свой пистолет-пулемёт. Но было поздно: он услышал, как боевой клич клонов повторил ЭМИ-генератор.

У-У-У ХА!

– Про метагород? –  улыбнулся Александр, приглядевшись. – Ага.  

– И что думаешь?

– Автор пытается собрать из своих мыслей Франкенштейна. Ну, какой-то монстр у него точно получился.

– Оно нам надо – вот вопрос?

– Тема номера «Карнавал реализмов»: с этой точки зрения статью никуда не приткнуть. Слишком она… э-э-э… абстрактна? Можно сунуть в спецраздел, попытаться натянуть на theory fiction. Но не знаю…

– Да, вот и я не знаю…

***

Значит дело не совсем в общем месте прежнего обитания, хотя оно и служит фундаментом. Дело ещё и в памяти. В памяти, привязанной к тем самым «родным» местам с помощью чувств. Это что-то сродни ностальгии, только не по времени, а по месту. Получается, что существует некий виртуальный «метагород», сотканный из воспоминаний о местах, с которыми сложилась эмоциональная связь?

Пожалуй, составляющих куда больше. Во-первых, чтобы произошёл факт узнавания в схожем месте, само место, как уже ясно, должно напоминать другое. Это работает благодаря архитектурному коду и вложенной в него идеологии «борьбы с излишествами». Так и рождались районы близнецы, рассыпанные по республиками бывшего СССР. Житель Алматы с удивлением почувствует себя дома в одном из дворов Новосибирска. Турист из Омска вновь окажется на родной улице, пройдясь по спальному району Махачкалы. Питерский таксист обнаружит себя в родном дворике, оказавшись в гостях у родственников в Баку.

Во-вторых – время. Само время стирает различия. Износ, разрушения, следы эксплуатации и намеренного, или случайного, членовредительства – всё это набрасывает поверх одного кода (архитектурного) другие (темпоральный, вандалистский, культурный), парадоксальным образом разбавляя места до узнаваемости.

В-третьих – свойства памяти. Память изменчива, расплывчата, трудноуловима. Память не ячейки с открытым доступом, память – сеть, ризома. Память бесконечно (в пределах жизни одного человека) связана внутри себя, бесконечно динамична, бесконечно неустойчива. Она подменяет места, стороны, звуки, вкусы и запахи, подменяет чувства и мысли, добавляя к действительности некий фильтр, искажающий реальное, что позволяет в разном видеть одно. Но верно и обратное.

Это не исчерпывающий список, но хорошее подспорье, чтобы ответить на вопрос: где же находится этот персональный (с маленькой буквы) метагород? Или, что ещё важнее, где находится (с большой буквы) Метагород как главная собирательная структура – конечный эйдос.

***

– Напомни, кто автор? – спросил главный редактор.

Александр, державший планшет, вернулся в начало статьи, где были указаны данные автора.

– Какой-то С.Б.Потеряев.

– Кафедра? Университет?

– В строке про образование написал «необразован».

– М-м-м. А в графе город – «Метагород»? – улыбнулся главный редактор.

– Не-а. Санкт-Петербург.

– Радует, что он знает, где находится.

***

Начну с индивидуального метагорода. Вышеназванные составляющие удобно ложатся на привычную со школьных времён трёхосную систему.

Первая ось – культуральная, вторая – темпоральная, третья – мнестическая (ось памяти). Конечно, есть ещё (есть ли?) некоторое реальное, к которому все они отсылают, но это тема для другого разговора. Оси на рисунке взаимно перпендикулярны в пространственном смысле, но нельзя забывать об их глубоко генетической связи, которая на схеме не отражена. Так вот, на пересечении значений этих осей будут возникать эти точки узнавания, каждая из которых и будет являться входом в этот самый метагород. И чем больше времени живёт человек, чем плотнее становится культурный код, чем ненадёжнее память, тем больше точек на графике возникнет. Предполагаю, что в итоге это будет выглядеть как некая воронка, всё шире раскрывающая горло по мере удаления от центра – нуля. Это и есть структура метагорода. Структура – как нечто сотканное из отношений разных планов бытия. Индивидуального бытия, в данном случае.

А где же искать Метагород? Где найти тот самый прообраз доиндивидуальных улиц, вневременных переулков, номадически ускользающих тропинок?

Здесь на помощь может прийти всё геометрия. Некоторые помнят, как можно изобразить четырёхмерный куб примитивным образом. На всякий случай я напомню: необходимо нарисовать два трёхмерных куба на каком-то расстоянии друг от друга, а затем соединить вершины одного куба с соответствующими вершинами второго. Получится замерший четырехмерный куб.

Теперь вернёмся к Метагороду. Конечно, он будет составлен из множества всех персональных метагородов. Проще всего его представить, по аналогии с четырёхмерным кубом, в виде соединения соответствующих точек на всех графиках-воронках. При этом не совсем ясно, как привести эти графики к одному масштабу, но это уже вопрос чисто технического характера, который можно раскрыть в другом месте.

Так что же мы получим в итоге? В итоге у нас образуется некая сеть, туго натянутая между всеми персональными воронками; сеть, каждая точка которой ведёт к раскрытию целого индивидуального метагорода. Равнозначная сеть без центра, сеть, где каждый элемент легко найдёт дорогу к любому другому элементу. Настоящая ризома! Это и будет Метагород. Как уже должно быть ясно, у него нет определённой позиции в мире вещественном, в мире «реальном». Его место(-а) скользит(-ят) в мире отношений, в мире структур. Метагород – это гиперобъект.

***

– Я хочу сунуть это в спецраздел.

– Ты тут шеф.

Александр заблокировал планшет и протянул главреду.

– Тем более там опять прислали что-то про Нолана. Сколько уже можно этого бедолагу мусолить.

– А мне нравится его «Тёмный рыцарь».

– Да, но шлют-то всё про «Начало» и «Довод». Эта игра с пространством и временем до сих пор не даёт людям покоя. Ну ведь уже всё об этом сказали. Разве нет?

Александр пожал плечами.

– Давай озаглавим это «экспериментальная проза» и пошлём нахрен Нолана?

– Как я уже сказал, ты тут шеф.

***

Из этой горы теории следует один практический вопрос. А может ли человек, изредка имеющий доступ к метагороду личному, попасть в Метагород? Здесь я скажу своё спекулятивное «да!». Кажется, может. Ключевое слово «кажется», а не «может». Почему так? Потому что, как уже было ясно из примера с графиком и воронкой, чтобы забраться хотя бы в собственный метагород, необходимо отказаться от привычного понимания времени и пространства. Чтобы забраться на уровень выше (глубже?), необходимо отказаться от любого понимания времени и пространства. Вырвать, несмотря на скупые слёзы Канта, эти трансцендентальные бредни. Но и это ещё не всё. Следующим этапом будет отказ от Я, отказ от интенционального вектора разума. Последним сознательным решением на этом пути будет деперсонализация и дереализация как средства побега. И вот тогда что-то – уже нельзя будет сказать, «кто-то», – окажется в Метагороде. Думается мне, что сознательно такой путь пройти нельзя. Туда ведут лишь болезни (деменция), травмы (черепно-мозговые), зависимости (преимущественно химические) и прочие вещи, способные поколебать физиологический фильтр мира. И даже если кто-то и окунётся с головой в путину отношений Метагорода и сможет затем выбраться наружу, вряд ли он сможет об этом рассказать. Ведь никакого «Я» там никогда не было. Улицы Метагорода пусты и безлюдны, но в то же время они полны призраков.

***

Александр вышел из здания редакции ближе к полуночи. Улица перед ним открывалась островками фонарного света. Прохлада ночи приятно окружила голову. Далёкий шум машин напоминал звук наката волн на каменистый берег. Александр поджёг сигарету и двинулся в сторону дома.

– Эй, дружище! – услышал он из ближайшего переулка. – Найдётся закурить?

– Последняя, – не оборачиваясь, ответил Александр и ускорил шаг.

– Погоди, я тебя ещё спросить хочу. Стой!

Тьма позади Александра ожила. Несколько фигур отделились от чёрного ядра подворотни и двинулись за ним.

– Погоди-ка, дружище!

Александр побежал. Неподалёку находился круглосуточный магазин. Если преследователи не отстанут, то в магазине может найтись охранник или кто-то, кто вызовет полицию.

– Да куда ты чешешь, а? Куда чешешь?! – кричали ему вслед.

Александр свернул за угол. До круглосуточного магазина оставалось всего ничего. Он уже видел горящую вывеску 24/7. Ещё чуть-чуть и всё. Ещё чуть-чуть…

Раздался шум. Что-то полетело в его сторону. Гулкий удар – Александр полетел лицом вниз, не успев выставить руки. Вокруг звенели осколки стекла. Второй удар, от которого перед глазами поползли цветные пятна, будто лопнул цветной соборный витраж.

А затем весь мир превратился в калейдоскоп: дома, дороги, фонари, заборы, окна, всё двигалось, менялось, перетекало одно в другое. Никаких больше преследователей. Вообще никого вокруг. Только пустота бесконечного узнавания. Не помня себя, он знал, что бывал тут когда-то. Он всё это видел раньше. Но где?

Ярослав пригляделся к крупному телу Василисы. Широкая бесформенная грудь, большая складка под животом, крупные ноги с крохотными пальчиками. Её близкий вид вызвал в нём отвращение. Наблюдая за ними из тени, она казалась ему привлекательной, даже соблазнительной, но теперь: потная, жаркая, непременно липкая – ничего похожего на влечение он не испытывал.

Но вот Феня.

Обнажённое тело сына охотника так и дышало здоровьем: крепкие плечи, плотно собранное туловище, квадратная грудь, ноги – дубовые стволы. Ярослав не заметил, как товарищ его детства стал мужчиной, когда он сам навсегда остался сухим калекой. Тут и появилась ненависть. Вышла наружу, как сам Ярослав вышел тени.

Княжич снял с пояса плеть и развернул. Заострённый металлический кончик цокнул о деревянный пол. Княжич замахнулся, целясь по лицу Фени, но не устоял на больной ноге и повалился, да ещё и так, что оказался лицом точно перед срамным местом Василисы. Дёргаясь и перебирая здоровой рукой и ногой, он постарался встать, но, запутался в складках своей одежды и не смог даже сесть. 

– Твари! – ругался он, размахивая рукой с плетью, ударяя то по лицу Василисы, то по Фене. – Твари…

Ярослав испугался, что сейчас на шум зайдёт старик слуга и увидит его здесь, на полу, возле голой черни. Жалкий таракан с перебитыми лапами, да ещё в княжьих одеждах, что никак не может подняться, – таким он себя видел со стороны.

– Ну и пусть увидит. Пусть увидит!

Княжич начал размахивать плетью, лёжа между телами. Через несколько ударов по сторонам полетела кровь, а вместо хлёсткого щелчка послышались влажные шлепки.

– Смотрите же! Смотрите! – кричал он в истерике.

На шум действительно явился старик.

– Да что же это, да что же? – испуганно причитая двинулся он к княжичу.

– Смотрите! – всё не унимался Ярослав, даже когда руки старика потянули его вверх.

– Да чего же, ведь прибьёшь Фенечку… – бормотал старик.

– Прибью, прибью! – прорычал княжич. – А ты стой рядом и держи. Держи, я сказал!

Старик встал позади княжича, прихватил того за ворот одежды и закрыл глаза. Закрыть бы ещё уши, да нечем, и старик слышал, как с каждым ударом плети из Фени и Василисы уходила жизнь.

Вдруг Ярослав замер. Плётка упала на пол. Больная нога натянулось тугой тетивой, здоровая же задрожала, выстукивая каблуком дрожащую песнь.

– Припадок, батюшки! – сообразил старик и потащил Ярослава прочь из залы. – Эй, на помощь! Помогите княжича снести в покои!

Силами нескольких человек Ярослава перетащили в покои и позвали за лекарем. Когда лекарь зашёл в комнату, княжич неподвижно лежал в кровати, изредка подёргивая стопой и пальцами на правой руке. Лицо больного выражало полнейшее безразличие. Из-под полуоткрытых век устало смотрели тёмно-карие глаза.

– Оставить теперь можно. Больше ничего не будет. Огонь только уберите и воздуха больше дайте. Окно пошире и на ночь оставить. – Так распорядился лекарь и пошёл прочь.

– Ещё не всё, – старик слуга придержал лекаря за локоть. – Там двое лежат. Она совсем уже плоха, а Фенечка, кажется, выдержит. Погляди, а?

Лекарь прошёл в залу, где застал уже мёртвую Василису: княжич рассек той шею, и кровь залила грудь и лицо, будто бы кто-то бросил сверху красный платок. А вот Феню лекарь осмотрел внимательно. Даже поднёс свечу к ранам, глядя на свежие разрезы кожи.

– Выдержит. Давайте его ко мне…

Ярослав пришёл в себя ночью. Ему показалось, что кто-то лежит с ним рядом в кровати и гладит его по левой – мёртвой –стороне. Он резко обернулся, но никого не обнаружил. Оглядев комнату, он выдохнул – никого. Из открытого окна в комнату косо падал свет луны. Со двора доносились тихие голоса.

Княжич приподнялся и на одной ноге, придерживаясь за изголовье кровати добрался до окна. На дворе в тени забора виднелись две фигуры. Старик слуга, а с ним кто-то ещё, кажется, один из дворовых рабочих. Последний заканчивал бросать землю лопатой.

Ярослав приглядывался к темноте соображая, что они делают. Тут его осенило. Феня! Он ведь отхлестал его так, как никого раньше. И Василисе досталось. Перегнул он палку что ли? Нет, быть не может.

На миг он ощутил вину, но только на миг. А если и да? Если и перегнул. И чёрт с ними! Да, чёрт с ними. Они точно смеялись над ним, смеялись над его телом. А теперь кто будет смеяться? Кто?

Пока он так мыслил, старик с рабочим ушли со двора. Безымянная могила осталась лежать мрачным пятном в чёрной тени забора. Ядовито-жёлтая луна неслышно двигалась по небосводу глазом невидимого хищника, искривляя тени на земле. Но тут каждый предмет во дворе: старая телега, лавка, колодец, брошенные рабочими инструменты – всё отбросило вторую тень. Не такую чёрную, а будто чуть серебристую, прозрачную – и живую. Эти тени вились и клубились, будто сплетённые из змей.

Ярослав посмотрел наверх и замер. По небосводу, будто гонясь за луной, неслась звезда. Крупнее всех остальных она походила на золотое ядро с красным ореолом. Косой дугой она пронеслась над лесом и вонзилась за горизонт, осветив на мгновение даже небо. Пол под ногами Ярослава слабо дрогнул. Оживились криком дворовые псы. Неспокойно заржали в конюшне лошади. Витиеватые тени, оставленные звездой, пару мгновений ютились возле предметов, а затем бросились все в одно место. К могиле под забором.

Ярослав отстранился от окна, когда увидел, как зашевелились комки земли. Он потерял равновесие и упал, крепко приложившись затылком об пол.

– Господи, помоги, – прошептал он, услышав снаружи женский смех. – Господи помоги! – уже прокричал он, когда донёсся скрежет чего-то острого о деревянную стену княжьего дома.

Тут в открытом окне показалась фигура. Похожая на убитую Василису, только вся чёрная, с идущим от неё не то дымом, не то паром. На месте крохотных глаз – два горящих уголька. Существо забралось на подоконник и село на манер лягушки, расставив ноги и оперевшись на руки.

– Ну здравствуй, княжич… 

6

Недолго длилось его одиночество среди холмов. Через несколько месяцев отшельничества его землянку нашли охотники. Они шли по следам раненого оленя, да только зверь, видать, обхитрил мужиков. Разогретые охотой, они остановились у входа в землянку.

– Эгей! Есть хто? – прокричал старший из охотников.

Он осторожно выглянул, щурясь от яркого солнечного света.

– Ба, ты хто такой? – спросил старший, глядя в сумрак убежища.

Он решил, что больше ни с кем не будет говорить – он сам выбрал такое наказание. Деревенская девушка не смогла назвать его имени, не смогла указать, где его найти. Вот и он больше никому ничего не скажет. В память о той крови, что осталась на руках разбитых горем стариков.

– Нусь? Чего молчишь?

Он ничего не ответил. Только сердито буркнул и замахал руками, чтобы те убирались, точно назойливые мухи от тарелки с едой.

– Чудной чтоль? – спросил младший охотник, сплюнув в сторону.

– Аль блаженный, а? – старший сунул голову вглубь убежища, чтобы разглядеть получше обросшее лицо отшельника, но тут же бросился в сторону, уворачиваясь от клочка земли. – Эй! Ну-ка брось это!

Снова ком земли полетел в старшего охотника, но тот ловко увернулся.

– Тьфу, дурак! – закричал младший, поймав лицом большую часть снаряда. – Пошли отсюда! Пусть сидит себе, крот подземный!

Только надолго его не оставили. Тут же пошла молва о блаженном в холмах. Подземельник – так его окрестили охотники. Младший же вообще стал рассказывать, что с тех пор, как в него землёй запустили, так его кошмары ночные оставили. И люди поверили. Потянулись из ближайшей деревни. Сначала по одному, затем семьями, а потом и вовсе по несколько дворов разом. Несли с собой еду и питье в благодарность. Ждали, чтобы он комом земли швырнул, да с тем оставили бы их беды да болезни. И он кидал. Но это мало кому помогало. Привели к нему раз девочку немую. Он в её отца такой ком кинул – с камнем в сердцевине – что тот еле оклемался. Сам отец больше не ходил, зато немая дочь продолжала ходить, несмотря на запрет.

За несколько лет слава Подземельника поутихла, тем более, когда молодой охотник обмолвился, что кошмаров то у него и не было. Он сказал это ради пары монет, что брал вместе со старшим за то, чтоб довести страждущих до землянки блаженного.

А немая девочка, уже ставшая девушкой, продолжала ходить. Он не знал её имени, а она не могла спросить его. Так и сидели, бывало, день напролёт молча, рядом друг с другом. Он не хотел говорить, а она не могла. Лишь оба тяжело вздыхали.

Однажды весной, когда река подмыла берег, землянка его провалилась под землю. Он бы ушёл вместе с ней, если бы в тот момент не гулял по другому холму с немой. Но потеря дома его нисколько не огорчила. Он бросил всего один хмурый взгляд на прежнее жилище, пыль от которого ещё не улеглась, и двинулся дальше в холмы, выбирая новое место. О новом доме Подземника знала только немая девушка, но она умела хранить тайны. А спустя ещё несколько лет о нём и вовсе забыли, тем более что в деревне неподалёку родилась собака о двух головах, что по слухам ночами тихонько поскуливала молитвы за здравие.

Большего он и не мог желать. Укромное место вдали от людских глаз, да молчаливая спутница, что врождённой немотой будто передавала ему Божье одобрение на собственное отшельничество.

И так жизнь его шла благим забытьем, пока однажды ночь он не проснулся от грохота, что сотряс землю. Подземник перепугался и выбрался из землянки, боясь, что и та собралась уйти под землю, однако дело было в другом. Соседний холм сиял светом. Что-то на его вершине горело с яростью тысячи костров – Подземник смотрел сквозь щели меж пальцев, соображая, что же это творится. И также внезапно, как всё началось, свет пропал. Рассеялся в воздухе усталым призраком, оставив после себя лишь золотые пылинки, медленно оседающие вниз.

Подземник подождал немного, прислушиваясь и приглядываясь к вершине соседнего холма, затем осторожно взобрался наверх. В самой середине вершины появилась воронка, а на её дне лежало нечто, окутанное тёплым свечением, точно святой лик на иконе. Повинуясь ещё не совсем ясному желанию, Подземник спустился вниз по склону воронки и прошёл сквозь ореол.

Он едва не заговорил, когда перед ним открылась сердцевина того, что сотворило эту воронку. В следующий миг вся эта буря слов и мыслей оборвалась, ведь он никак не мог вместить увиденное в голове. Что же сказать о том, чего нельзя понять?! Откуда это явилось? Что это вообще такое?!

Перед ним лежало существо, прикрытое, будто плащом, шестью крыльями из золотых перьев с узорами, похожими на глаза. Крылья скрывали, точно скорлупа, ядро, состоящее из… И вот тут он боялся осознать свою правоту. Существо внутри оболочки из крыльев напоминало ему тех стариков, что сплелись вокруг убитой дочери. Убитой по его вине. Только он не мог вычленить, кто и где. Всё сливалось, один образ заканчивался другим без перехода. Осмыслить увиденное Подземник не мог, но существо точно было живым: крылья едва заметно шевелились, и то, что они скрывали также изредка подрагивало, точно беззвучно всхлипывая. И стоя вблизи он вновь ощутил – острее, чем в тот самый миг шесть лет назад – свою вину. Свою ответственность.

Он закрыл лицо руками и побежал в землянку, где забился в самый дальний угол. Он не выходил наружу несколько дней. Он не ел и не спал, а только плакал и стонал, разрывая пальцами землю, будто старался выкопать яму поглубже, чтобы закопаться живьём.

Немая девушка приходила в эти дни. Он слышал, как она стояла у входа в землянку и стучала по деревянным подпоркам своими тонкими пальчиками – так она просила его выйти. Сначала он хотел выйти, остановить её, удержать, чтобы она не ходила на тот холм. Не видела его греха. Но страх приковал Подземника к земле и не дал двинуться. И она ушла. Он не знал, ходила ли она на холм. А если и ходила, то, что видела? То же ли самое? Или она видела там свой грех?

Да какой же у неё может быть грех, тут же спохватился он. Нет. Это существо… оно упало с неба из-за него. Это знак! Но о чём он?

Подземник выбрался наружу. Серая пелена рваными клочьями ползла по небу, бурля тёмными прожилками, обещая скорый дождь. Где-то вдали дважды разлилась синева молний, но звук так и не долетел. Он взбирался на холм, глядя наверх, будто ожидал увидеть среди размытых узоров облаков ответы на вопросы, которые задал он сам себе.

Когда показался край воронки, он остановился. Не вернуться ли ему назад? А ещё лучше, не пора ли пойти дальше. Ещё дальше от людей, ещё дальше от себя.

Нет. Раз в таком глухом углу его сумели найти люди, сумело найти нечто, упавшее с неба, то дальше идти некуда. Надо столкнуться с уготованным. Надо решиться на шаг. Но шаг куда?

Существо на дне воронки изменилось. Крылья высохли, сжались, покрылись острыми углами, стали похожими на паучьи лапы, и никаких больше узоров, похожих на глаза. Фигуры внутри клетки из крыльев слились до однообразия и уменьшились в несколько раз. Они чем-то напомнили ему свернувшегося клубком младенца-переростка.

– Эгей! – послышался далёкий крик. – Принимай гостей!

7

– Кто ты, тварь? – княжич хотел сказать грозно, но голос его пискляво дрогнул, выдавая страх.

Тварь, что сидела на подоконнике, гнусно хихикнула и спрыгнула на пол. Быстрая, как рысь, она в миг оказалась точно над лежащем на полу Ярославом. Она придавила его крупным телом, застыла пухлой чёрной мордой точно над его бледным лицом. Два раскалённых уголька напротив тёмно-карих глаз.

– Я княжий сын, я…

– Не напугаешь. Знаю я, кто ты, – перебила тварь, – а вот ты меня не знаешь, хоть я и живу с тобой бок о бок с того самого дня. – Тварь ткнула острым пальцем в изогнутую черепушку княжича.

– Кто… кто ты? – морщась, спросил Ярослав. Изо рта твари пахло чем-то болотным, ядовитым. – Ты бес? Диавол?

– Я твоя самая верная тень, твоя самая тёмная ярость! Я те пятна крови на твоём полу. Я тот ночной кошмар, о котором ты молчишь.

Княжич зажмурился и отвернулся. Тварь назвала себя кошмаром? Так это, может быть, лишь сон. Одно из тех дурных видений, что преследовали его холодными ночами. Вот что это? Ну так надо всего лишь проснуться и…

Княжич ощутил, как тело его освободилось. Он судорожно задышал, поверив, что стоит ему открыть глаза, как он окажется в своей постели. Один. Совершенно один.

– Хе-хе-хе… – послышался голос.

Открыв глаза, Ярослав обнаружил тварь на потолке. Она лежала там, чуть расставив руки и ноги в стороны, отражая точное его положение. Глаза задорно горели красным. Дым от неё стелился по потолку, и казалось, что это растекается чёрное тело.

– Готов, княжич?

– К че… к чему? – запинаясь от страха, спросил он.

– Лови! – задорно бросила тварь и сорвалась с потолка.

Ярослав очнулся от звука голосов: то переговаривались лекарь и старик слуга. Сначала он слышал их точно издалека. Не открывая глаз, он весь обратился в слух, но его интересовали не голоса. Что-то новое появилось в мире, что тихим гулом, отмечало своё присутствие. Что же это такое?

Это то, что упало с неба.

– Кто здесь?! – Ярослав открыл глаза и приподнялся на лежанке.

– Тише княжич, свои. Всё будет хорошо, – лекарь хотел положить руку на плечо Ярославу, но остановился.

Нет, княжич, не все свои. В мир явилось то, чего здесь быть не должно. И ты должен это найти. Найти и изгнать в небытие!

– Тень?! Это ты?

– Бредит? – тихо спросил старик лекаря.

А тень продолжала: Я, я… А тебе стоит поторопиться. Эта штука, упавшая с неба, она притягивает к себе других. Её могу спрятать, сокрыть, нельзя этого допустить. Поэтому проси коня побыстрее, меч поострее – и в путь.

– Ты сошла с ума?! Какой путь, я же…

Княжич осёкся. Старик-слуга отпрыгнул от удивления, лекарь насупился и сжал кулаки. Обе руки Ярослава застыли в воздухе в негодующем жесте. Княжич медленно двинул левой рукой. Та охотно зашевелилась. Пальцы заходили туда-сюда, будто желая во что-то вцепиться.

– Как же это так? Почему?

Пока я с тобой – ты силён. И будешь силён, если найдёшь небесного гостя.

– Да что же это за гость?

Для меня он враг. А значит, и для тебя тоже. Не медли, княжич. В путь!

Внутренний порыв толкнул Ярослава с кровати. Он упёрся обеими ногами в пол и встал.

– Боже мой… – тихо сказал старик-слуга.

Бог тут не при чем, ответила тень в голове Ярослава.

Княжича охватила волна веселья. Глядя на сильные ноги и руки, он внезапно захохотал. Да так яростно, что старик забился в угол и начал креститься, лекарь же отошёл поближе к своему столу, где у него лежал наготове нож, которым он подрезал ветошь.

– Коня мне! – выпалил Ярослав, глядя вокруг бешеными глазами. – Самого быстрого!

В тот же миг он выбежал из комнаты, продолжая громко требовать коня. Старик и лекарь переглянулись.

– Ты видал? У него глаз один в тени горит светом красным… Одержим наш княжич?

Лекарь сдержанно хмыкнул, глядя в сторону двери.

Тут зашевелилась шторка в дальнем – тёмном – конце комнаты. Из-за шторки вышел перевязанный Феня.

– Княжич в путь собирается… – прохрипел он, жмурясь от боли в теле. – Так и мне пора.

– Рано встал, разойдутся швы – скупо заметил Лекарь.

– Бог с ними…

Когда Феня дошёл до двора, Княжич уже сидел в седле, окружённый удивлённым людом. Дворовые охали и ахали, кто-то даже смеялся, вторя тому яростному смеху, что не отпускал Ярослава. Ему подали меч. Княжич схватил его и несколько раз рассёк воздух. Затем кончиком меча поддел шапку ближайшего мужика, подбросил в воздух и разрезал пополам. Всё это левой – некогда мёртвой рукой.

Люди захлопали, принимая это за чудо.

Будет время показать удаль. Пора, княжич…

Он поднял коня на дыбы, распугав народ, и поскакал к воротам. Люди побежали следом, но очень быстро вернулись во двор, не в силах долго преследовать удалого коня.

Люди были так заняты разговорами о внезапно зашевелившемся княжиче, что никто не заметил, как скоро за Ярославом выехал ещё один всадник. Он скакал медленнее. Сидел неуверенно, морщился от боли в раскрытых ранах. Длинный охотничий лук нетерпеливо постукивал о седло, как стучат пальцами по столу в ожидании чего-то.

8

Подземник обернулся на голос. Со стороны леса к нему двигались двое: немая девушка, а за ней, обнажив меч, двигался мужчина. Он подталкивал её в спину, а девушка шла, опустив голову, худые бледные руки прижаты к груди.

Кто это такой? Зачем он сюда пришёл? За мной?

Подземник снова посмотрел на существо на дне воронки: оно больше не казалось живым. За считанный миг крылья истончились до прозрачности, а нечто в середине стало походить на самый обыкновенный камень.

Он спустился с холма и осторожно пошёл навстречу неизвестному. Чего же ему надо?

– У тебя есть кое-что! Кое-что, упавшее с неба! – словно прочитав его мысли, говорил человек. – Отдай мне, и с девушкой ничего не случиться.

Только с девушкой? Значит, его судьба уже решена этим человеком? Да, кто же он такой…

Неизвестный с девушкой подошли уже совсем близко. Молодой юноша. Богатая дорожная одежда, легкая шапка, расшитый пояс, сапоги, отличный меч. Человек был не из простых, не из разбойников. Лицо его Подземник не узнавал, хотя в глазах незнакомца он угадывал не просто ненависть, а ликующую ярость. Особенно в правом глазу, в котором скакали огненные блики.

– Вижу, не признаешь… – несколько обиженно сказал незнакомец и стянул шапку. – А так?

Череп справа был примят. Волосы в том месте росли хуже, но под ними чётко угадывалась глубокая ямка.

Подземник округлил глаза. Так княжич выжил, а значит хотя бы этой крови нет не его руках. Лишь на миг он испытал облегчение. На долю мгновения, но этого хватило, чтобы княжич заметил.

– Тебе смешно, а? Смешно?!

Княжич схватил девушку за косу, рывком подтащил к себе и приставил меч к белой шее.

– Чего не улыбаешься, а? Ну же, посмейся ещё!

Подземник насупился и выставил руки перед собой, как делают перед разбушевавшимся зверем.

– Давай сюда то, что упало с неба, и я отпущу её. Потом займусь тобой. Живее!

Немая девушка беззвучно дышала, ища глазами Подземника, но страх закрыл от неё мир застывшими слезами.

– Давай! Живо! – княжич снова дёрнул немую за косу, на шее её выступила алая полоса.

Подземник кивнул, развернулся и пошёл обратно на холм. Спустившись в воронку, он осторожно просунул дрожащие руки меж высохших крыльев и извлёк то, что стало похожим на самый обычный камень. Разве что, чуть тёплый и…

Земля под копытами его коня будет усеяна костьми! Зло, тобою открытое, должно тобой и закрыться! Затвори врата, изгони тени, очисти землю!

Голос этот прозвучал в голове Подземника громогласным эхо. Все слова были сказаны одновременно, но так, что он всё понял. Образ неба, охваченного огнём, под которым движется всадник с горящим глазом, не оставлял сомнений. Он знал, что нужно сделать. Только вот девушка… Ещё одна кровь на его руках? Нет, так больше нельзя…

– Неси сюда, живее!

Подземник выбрался из воронки и медленно двинулся с холма.

– Это оно? Это то самое? – говорил княжич с кем-то. – Хорошо, как скажешь. Да, я сделаю это… А потом ты… Да, да, да!

Тут что-то пронзило воздух. Крохотная тощая тень взвилась в воздух со стороны леса, на миг застыла у неба и с нарастающим скорым свистом устремилась к княжичу. Ярослав поймал настороженный взгляд Подземника и обернулся. В тот же миг стрела вонзилась ему точно в глаз.

– А-а-а! Тварь! Как ты… А?!

Княжич взвыл от боли и отпустил девушку. Она бросилась к Подземнику, но тот замотал головой и указал в сторону леса. Она вопросительно посмотрела, но тот снова указал в сторону сосен, откуда прилетела стрела.

Девушка побежала прочь. Ярослав же упал на колени и следом растянулся на земле, тяжело дыша и постанывая. Стрела вошла глубоко в череп, оставив снаружи лишь немного перьев.

Подземник держал в руках окаменелое нечто и ждал. Что же теперь делать? Ярослав ведь вот-вот умрёт. Зачем он теперь с этим камнем в руках? Кто-то справился за него, омыл руки кровью.

Ярослав захрипел пуще прежнего. Но вместо того, чтобы испустить последний вздох, он стал подниматься. Из головы его, помимо струи крови из глаза, тянулся чёрный дым. Тело взмыло в воздух, будто огромная невидимая рука потянула его за шкирку. Его подняло так высоко, что ноги оторвались от земли, но затем, стопы княжича опустились на траву. Его развернуло. Голова безвольно перевалилась с одного бока на другой. Один его глаз безжизненно смотрел в землю, но другой – горящий огнём – смотрел точно на Подземника.

– Отдай! – проговорил Ярослав сразу двумя голосами: своим и вторым – хриплым, загробным голосом. – Отдай мне!

В следующий миг княжич бросился вперёд. Подземник занёс руки над головой, зажмурив глаза.

Теперь! Бей! – кричали голоса.

Он опустил руки, не раскрывая глаз. Ощутил удар, послышался хруст и хриплый стон. Что-то упало в траву у его ног.

Подземник раскрыл глаза. Перед ним лежал княжич, вторая половина головы его была разбита. На траву вывалился мозг, из дыры в черепе шёл чёрный дым, что расползался меж травяных стеблей густым червячным варевом. Огненный глаз же продолжал следить за Подземником. Он не моргал, но шевелился в орбите, презрительно рассматривая противника.

Закончи! Закончи! – скандировали голоса.

Подземник вновь поднял руки над головой и обрушил ношу точно на голову Ярослава. Вместе с тем, как окончательно разбилась голова княжича, разбилось и нечто, упавшее с неба. Поднялся столб света, рассеяв чёрный мрак, что стелился по земле. Подземник закрыл глаза руками, отвернулся, но даже так свет пробивался через его веки. Когда боль в глазах казалась нестерпимой, всё кончилось. Размозжённая голова княжича тонула в траве. Левая рука скрутилась рогаликом. Левая нога безвольно завернулась носком внутрь.

Подземник простоял над телом какое-то время, затем поднял княжича на руки и отнёс его в воронку, оставшуюся от небесного гостя.

Пошёл дождь. Подземник бросил последний взгляд на тело на дне ямы. Княжич лежал на боку, неестественно подогнув ноги, в левую его, сжатую ладонь, собирались белые капли.

Без вещей, как есть, он двинулся в сторону леса. Дойдя до стены деревьев, он различил голоса. Вскоре его окликнули.

– Эй! Мужик! Ты столб света видел?

Сквозь лес двигались воины. Коней они вели под уздцы.

– Ну так, что, видел? – спросили его, подойдя ближе. – Князь поглядеть желает.

– Видел, – ответил он, улыбнувшись.

– Князь! – обернувшись, крикнул воин. – Он видел, откуда свет шёл!

Вперёд выступил человек в богатом доспехе. Сердитый взгляд знакомых тёмно-карих глаз пробежал по Подземнику.

– Поклонись перед князем Алексеем! – воин собрался ткнуть простолюдина рукояткой меча, но князь остановил.

– Отведешь, – скупо бросил Алексей. – Как звать тебя?

Он широко улыбнулся.

– Серафим.