Еще в садике он понял, что ему смешно, когда другим плохо. Мальчик на бегу ударился ножкой и плачет, размазывая сопли по лицу, Евграша смеётся. Девочка расстроилась, что забыла куклу дома - Евграша довольный стоит в сторонке, хлопает в ладошки. Потом Евграфий понял, что может сам создавать приятные для себя ситуации, подгаживая другим. Самой любимой мелкой пакостью было толкнуть кого-нибудь незаметно на прогулке и спровоцировать чужую ссору. А однажды ему так повезло, что нарядная по случаю Дня рождения девочка (вот бы ещё имя вспомнить!) в новом пальтишке мало того, что шлëпнулась от его толчка в грязную осеннюю лужу почти плашмя, так ещё и обрызгала гулявшую их няню. В тот раз его бесенята вырвались наружу звонким смехом, за что он был наказан воспитательницей и получил долгий разговор с мамой вечером в их однушке на краю города. Евграфий усвоил урок. С тех пор он старался не проявлять сразу радости из-за результатов своих проделок. Он копил впечатления за день и выхохатывал их перед сном в подушку, радостно вспоминая дневные проделки. Смеялся осторожно, чтобы не мешать маме на кухне пить джин-тоник из жестянки и тихо плакать, перебирая фотографии под песню "Прощай" из двухкассетника Айва.

Годами Евграфий учился сдерживать своих бесенят. Он делал это не из добрых побуждений и стремления к гармонии со вселенной. Просто он знал, что мельчайшее проявление злочинности с его стороны, замеченное окружающими, немедленно повлечёт за собой заслуженную кару. Евграфий был уверен, то, что другим с лёгкостью сойдёт с рук, ему лично аукнется сторицей. И он старался.

Борьба с внутренними демонами была непростой и отнимала много сил. К тому же сдержанные за день бесенята вечерами вырывались на волю нервным тиком, ссорами с матерью на пустом месте, а иногда и запруживанием матраса. Раз не даёшь нам смеяться над другими - будем смеяться над тобой, зассыка! А самое страшное - Евграфий в любой миг мог потерять контроль над собой и совершить какую-нибудь гадость. Да, страстно желаемую, но зачастую чрезмерно опасную для его нежного мягкого тельца. Так, в самом начале смены в летнем лагере после седьмого класса, Евграфий проходя мимо самого высокого пацана из первого отряда, игриво болтавшего с краснеющей девушкой-вожатой, резко со спины схватил его подмышками и грубо пощекотал. Парень по-девичьи взвизгнул и подпрыгнул, вызвав волну смеха вокруг, а Евграфий, быстро моргая, стоял столбом и недоуменно разглядывал свои бледные пухлые ладошки, будто спрашивая их, как так-то? Стоит ли говорить, что три недели смены превратились для Евграфия в ежесекундное испытание ценою в жизнь, а то и в сухость небесно-голубых шортиков с белыми якорями.

Как пить дать, сгинул бы наш герой от праведного гнева какого-нибудь опрометчиво униженного здоровяка, но, на счастье, Евграфий открыл для себя интернет. Старые-добрые Жж-шечки и прочие сетевые болталки неожиданно позволили ему в полной мере раскрыть свой талант без угрозы получить по дряблой ягодице. Конечно же, Евграфий регулярно читал обещания вычислить его по айпи и физически воздействовать на целостность его организма. Но всё это ограничивалось трепом. Один раз какой-то сумасшедший, и вправду ломился ночью в дверь оставшейся после мамы однушки и орал что-то про бесов и заслуженное наказание. Перепугавшись, Евграфий закрылся в ванной и вызвал полицию, приехавшую, на удивление быстро (видимо, наряд был где-то рядом) и задержавшую буйного наркомана из соседнего дома. На следующий день мнительный Евграфий взял больничный, чтобы копаться в своих интернет-срачах и пытаться понять, где он дал маху, выдав своё место жительства. Через две недели нервов, паранойи и литров ромашкового чая с клубничными рулетами Евграфий поверил в неприятное совпадение. Но пару запасных аккаунтов всё-таки завёл.

С тех пор так и повелось. Каждый вечер Евграфий варил себе пачку жирных полуфабрикатов, доставал из холодильника банку пива и садился за компьютер. Пара бульмешек, глоток светлого, размять пальцы и бесенята, намаявшись за день, наконец, вырываются на свободу. Поначалу осторожно, потом всё смелее и наглее прыгают мелкие черти по комментариям к чужим постам. Скачут, извиваются, корчат рожицы. Чем злее комментарий, тем довольнее смеются и подзадоривают друг друга мелкие бесы. Чем ярче реакция собеседника на обидные слова, струящиеся из-под нервных пальцев с холеными ногтями (что-что, а за ногтями Евграфий ухаживал. Не стеснялся и на мужской маникюр сходить по случаю), тем довольнее прикладывается Евграфий к банке с пивом, с тем большим наслаждением закидывает в рот остывшие бульмешки.

Выпуская бесенят, Евграфий преображается. На его лице проступают мефистофелевские черты, подчеркнутые не бледным, беспристрастным светом монитора, а внутренним огнём демонического торжества. На непомерно тонких губах змеится улыбка победителя. Глаза словно колиматоры наводятся на цель. Залп - очередной пост удобрен остроумным, а других Евграфий писать и не умеет, комментарием. И вроде вечер не зря прошёл и бесенята успокоились, а значит, матрас не намокнет и спать ему в тепле и сухости. И только изредка, посреди ночи вырвется сквозь сон резкий смешок из тонких, растянувшихся в довольной ухмылке губ Евграфия, вспомнившего особо удачное оскорбление незнакомца в интернете, чтобы тут же погаснуть в пустой темноте маленькой комнаты на краю земли.