Murkawrite

— Благодарю за плоды своего труда... —

Её комната на 300-м уровне напоминала кабинет инженера плоти. В подставке капельниц была прозрачная капсула для сна, а зеркало на стене без конца показывало ей: «Ты самая лучше, Рейчел». Внизу, за окном, Город дышал светом и цифрами. Там не было грязи, раны или болезней. Только эстетика и эффективность — все остальное списывалось в цифровую энтропию. Но иногда ветер приносил шёпот — из глубины, где люди ещё не были обязаны быть счастливыми...Накануне большого показа, где должны были присутствовать высшие чины Психоотдела, Рейчел услыхала скрежет под пластиковым покрытием салона. Буквально и метафорически.— На вас лежит обязанность быть артефактом счастья, — напомнил Эйлон, имплантор удовольствия.

— Понимаю, — ответила Рейчел идеально традиционной улыбкой. Он ушёл, а она осталась в темноте куба. Её тело было информацией, а информация собиралась в цифры. Холодные цифры счастья.

Зрачки камер устремились к ней, высчитывая будущее.Она сделала шаг в нуледуватом воздухе. Всего один шаг в сторону, чтобы увидеть что-то новое — то, о чём никогда не спрашивала раньше.Но счастье, как зарегистрированный Морфин, не позволяло отойти. Оно оставалось её единственной абсолютной правдой. Самым красивым аксессуаром среди бесконечных платьев в гардеробе неба-города.

Рейчел плавно повернулась, откинув голову. Её длинные золотистые волосы рассыпались по плечам. В стеклянных стенах она видела своё отражение — безукоризненное, словно созданное лучшими 3D-художниками Центра Эстетики. Она была счастлива. Счастье было мандатом, прописанным в её социальном рейтинге. За красоту платили очками благосостояния, а за демонстрацию этой красоты — очками удовлетворения.

Сеанс длился ровно сорок семь минут — оптимальное время для поддержания общественного тонуса. Когда софиты погасли, а стены куба помутнели, превратившись в матовый сатин, к ней подошёл куратор. Его улыбка была калькирована с её собственной, но лишена тепла.

— Отлично, Рейчел. Коэффициент одобрения — 98,7%. Вы обеспечили позитивный эмоциональный фон для сектора 5-Г. Ваш рейтинг повышен.

— Благодарю, — её голос звенел, как колокольчик. Она чувствовала лёгкий прилив эндорфинов — награда, впрыснутая через микроимплант в запястье.

Её апартаменты находились на 300-м уровне и представляли собой стерильное пространство в пастельных тонах. Всё здесь было предназначено для поддержания её внешности: капсула для сна, излучающая омолаживающие волны, питательная синтетическая паста с идеальным балансом витаминов, гардероб с одеждой, которая меняла форму и цвет в зависимости от расписания показов.

Рейчел подошла к огромному окну, занимавшему всю стену. Внизу простирался Город — бесконечное полотно из небоскрёбов, светящихся рекламных голограмм и монорельсов, по которым бесшумно скользили капсулы. Всё было совершенно, предсказуемо, безопасно. Не было грязи, болезней, старости. Была лишь Эстетика и Эффективность.

Она знала, что где-то есть другие сектора, где женщины не позируют, а работают на фабриках мысли или в генетических лабораториях. Но её путь был иным. Её выбрали. Её гены признали безупречными ещё при рождении, а воспитание в Академии Внешнего Совершенства отточило её единственный талант — быть объектом восхищения. Это было актом служения.

Иногда, в редкие тихие моменты между показами, она слышала далёкий гул — не от машин, а от чего-то иного. Будто под идеальным фасадом Города что-то жило, дышало, страдало. Но тогда она просто смотрела на своё отражение в зеркальной поверхности стола, на идеальные черты лица, на глаза, сияющие предписанным счастьем, и эхо затихало. Сомнения были неэффективны. Они ухудшали мимику.

Назавтра был запланирован особый показ — для высших чинов Психо-Эмоционального Корпуса. Рейчел готовилась с особым усердием. В её гардероб поступило новое платье, меняющее цвет в зависимости от пульса зрителей. Она тренировала улыбку перед зеркалом: уголки губ ровно на 30 градусов, лёгший прищур, чтобы глаза сияли, но не слишком — чтобы не казаться наигранными.

И снова она вышла на платформу. Снова лучи света ласкали её кожу, прошедшую сотни процедур по удалению малейших несовершенств. Снова взгляды мужчин, теперь более пристальные, аналитические, скользили по ней, считывая данные о её влиянии на их лимбическую систему. Она кружилась, замирала, снова улыбалась.

Счастье было единственной правдой, которую она знала. И самым красивым её аксессуаром.

Когда показ закончился, и последний луч погас, Рейчел осталась стоять в темноте опустевшего куба.

Мы бы могли не знать с вами Маяковского, такие люди начинают говорить только, когда в них верят, как верил в него до самого конца Давид Бюрлюк...

Я всё жду, когда кто-то начнет верить в меня, но нахожу только чёрное-чёрное дно своих мыслей.

У каждого поэта своя цель, этот пытается казаться интереснее.

Вот посмотрите на этого, даже его манера речи говорит о том, что он не хочет казаться интересным, но живёт обычную жизнь и не испытывает эмоций.

Этот просто самопровозглашённо решил, что он интересный, и пытается всех вокруг в этом убедить, и когда убеждает, пишет поэзию о том, как вьются вокруг него... женщины.

Как пошло...

Мир так предсказуем, всем подавай сиськи!

Нужны ли этому миру настоящие мужчины, как Маяковский?

Маяковский презирал поэтичность, он всегда говорил прямо.

Поэтичность совершенно не мужское, читать это сложно.

Мужчины усложняют поэтичность и делают её скучной, она просто им "не к лицу рубаха".

Как у Пушкина, например, или у Лермонтова. Я, кстати, много лет любила Лермонтова и сдавала по нему ГИА, почему, спросите вы?

Человек жив, когда испытывает эмоции, во всей поэзии Лермонтова сквозит огромная ненависть к миру и к женщинам.

Я тогда тоже всех ненавидела, и много лет читала и читала и читала его. Мне нравился карлик Вадим, я хотела, чтобы мой мужчина был готов убивать за мой ласковый взгляд, обращённый в его сторону.

Настоящий поэт не будет кричать о том, что он поэт, он будет вылезать очень и очень редко из своей берлоги.

Или же будет вылезать, пока в него верят, но именно это и убьёт его...

Ведь он перестанет вспоминать о своих потребностях, когда он хотел выходить САМ!, а когда подстроится под других.

А во всём, как обычно, обвинят женщину. Она погубила поэта! (Просто добила, но начала лавину не она....)

Сам. Я сам.

Жаль, что в этой реальности мне не удастся поработать психологом, это сделает меня несчастной. Другой пример приведу, я думаю каждый сталкивался с такой неприятной темой, как вот общаешься ты с мужчиной, а он раз и женат оказывается, и что ты сделаешь? Я-посылаю, а одна моя знакомая нет.

Расскажу коротко, у нее есть травма одна очень сильная, я прям чувствую, как фанит от этой травмы. Однажды ей очень нравился мужчина, у них был (любовный акт по обоюдному согласию) а потом она узнает, что он женат, а он кидает ее. С тех пор в глазах девушки доверия к мужчинам нет.

И вот рассказывает она историю, пишет ей мужчина, написывает, написывает, она узнает, что он женат и просит с него деньги, на след утро ей кидают 350 000 рублей.

У меня даже глаз не дернулся, деньги как легко приходят, так и уходят. Бывает)

А ее мне чисто по-человечески жаль.

Таким образом, моделинг, особенно "неклассические жанры позирования", — это область, где люди несчастливы и идут туда только потому, что считают, что кто-то вставляет им палки в колеса, рисует для них рамки и параметры, чтобы быть нормальными.

Мир требует от них ужасов, злости и грязи. Нет это ты решаешь, что мир такой! Если тебе больше 20 лет стоит задуматься. Может тебе правда это нравится и жить своей жизнью?

Или меняться и стремиться к высокому