Усилием воли Виктория заставила себя сесть. Она на больничной койке. Перед нею стояла какая-то незнакомая молодая женщина в жёлтом халате, на груди — эмблема скрещённых волшебной палочки и кости. Виктория обхватила руками колени.
— Это же больница Святого Мунго, да?
— Догадались! — то ли в шутку, то ли всерьёз похвалила её волшебница. — Но вам здесь делать нечего, на самом деле. Отоспались — пора выписываться.
Виктория огляделась. В маленькой больничной палате они были только вдвоём. Белые стены, какие-то колбы и склянки на столике у стены... Окошко с видом на тёмное небо... Она попыталась напрячь мозг и оценить своё положение. Было сложно. Голова казалась набитой кирпичами, а тело болело после долгого перелёта.
— Меня снова отправят в Азкабан? — спросила она с безразличием. — Я ведь попыталась проникнуть туда...
— Попыталась проникнуть в Азкабан? — брови волшебницы полезли вверх. — Ваши друзья ничего мне об этом не говорили. И вам тоже не стоит об этом никому больше говорить. Сделаем вид, что я ничего не знаю.
— Ну да... — Виктория будто не услышала последнего совета. — Меня же схватили мракоборцы, это же они привезли меня сюда.
— Никаких мракоборцев не было, — сказала женщина удивлённо. — Вас привезли сюда ночью, вероятно, ваши друзья.
Она отошла к столику и принялась колдовать над склянками, будто не имея намерения вести беседу дальше.
Викторию осенило: та, вторая фигура, не была мракоборцем. Просто Лиззи не решалась отправиться за нею одна и взяла с собой своего молодого человека. В очередной раз она поняла, какой же глупой была. А эта попытка убить себя — Лиззи же это всё видела... Паника заполнила грудь липким комом.
Целительница внезапно покинула комнату.
Виктория осталась со своими мыслями наедине. С минуту она продолжала сидеть в той же позе, а затем в бессилии легла снова. Куда ей теперь идти? Меньше всего ей хотелось, чтобы сюда опять приходила Лиззи и предлагала свою помощь. Так стыдно...
Дверь открылась. Целительница стояла на пороге с подносом.
— Горячий чай и шоколадка, — объявила она, ставя поднос у койки Виктории. — Это то, что вам сейчас нужно.
Виктория снова присела на кровати, поднесла к лицу тёплую чашку и вдохнула сладкий аромат.
Целительница села на койку рядом с Викторией.
— Станет легче, — произнесла она, и Виктория впервые услышала подобие тепла в её голосе.
— А Лиззи... моя подруга... Она что-то говорила?
Ей сложно было спросить напрямую, знает ли целительница о попытке самоубийства. Но та, видимо, не хотела давать ответ на этот вопрос.
— А что она должна была мне сказать?
— Ну... — Виктория замялась. — Я пыталась проникнуть в Азкабан, а потом решила, что за мной пришли мракоборцы, и попыталась применить к себе заклятие... Но ничего не случилось, а потом я упала в обморок.
— Конечно, у вас ничего не вышло. — Целительница хмыкнула. Казалось, что она нарочито пытается сделать вид, будто сталкивается с подобным каждый день. Хотя, может, так оно и было. — Разве вы не знаете, что такие заклинания получаются только тогда, когда ты по-настоящему хочешь, чтобы они получились?
Она встала, потому что заметила, что в окошко стучит серая сова.
На мгновение тепло, созданное чаем и больничной обстановкой, пропало, всё вокруг будто опять рухнуло в черноту. Виктория поморщилась и сделала ещё один глоток. Чашка слегка тряслась в руках.
— Нет, не хотела. — Целительница взглянула на неё сочувственно. — Никто не хочет умереть. И вообще, мисс Миддлуэй, берите пример с сов.
Целительница уже закрывала окно, забрав у совы конверт.
— Почему — с сов? — ошарашенно спросила Виктория.
— Потому что совы никогда не пытаются применить к себе смертельное заклинание.
Виктория уставилась в стену, озадаченная столь бесспорным утверждением.
— Ну вот, — целительница пробежала глазами по письму, — это пишет ваш отец. Завтра утром он приедет забрать вас к себе.
Безразличие как рукой сняло. Если раньше она думала со страхом о том, какая беседа предстоит ей с Лиззи, то о родителях она и не вспомнила.
— Конечно, и вашей матери тоже. Вы ведь не думали, что вас просто выпустят идти куда глаза глядят?
Они написали матери. Виктория медленно вдохнула и выдохнула. Сил переживать у неё просто больше не было.
— Нет... не думала, — произнесла она спустя несколько секунд.
— Ну вот, — повторила целительница. — Сидите, ждите, пейте чай. Скоро вы будете со своими родными.
Дверь в палату снова закрылась. Виктория, недолго думая, соскользнула с постели. Нужно было уходить.
Она открыла ящик прикроватной тумбочки. Там лежала её палочка. Взяв палочку, Виктория подошла к двери и дёрнула за ручку. Та не поддалась.
— Алохомора, — шепнула она.
Дверь скрипнула, но оставалась закрытой. То ли у неё совсем не осталось магических сил, то ли нужна была более серьёзная магия.
Виктория окинула взглядом палату. Окошко под потолком было слишком высоко. Она передвинула прикроватный столик и осторожно залезла на него. Столик зашатался под босыми ногами. Окно оказалось не запертым. Как только Виктория отодвинула стекло, в палату ворвался порыв пыльного ветра с улицы. Зажав палочку в зубах, она не без труда подтянулась на руках и пролезла в небольшое отверстие.
Помещение, в котором она находилась, оказалось полуподвальным. Выбравшись через окно, она оказалась посреди Лондона — босая, в больничной одежде.
Стараясь отогнать от себя мысли о том, что она в очередной раз делает какую-то глупость, ловя на себе взгляды редких ночных прохожих, она направилась к телефону-автомату и набрала домашний номер.
Виктория сунула палец в отверстие для сдачи. К счастью, там нашлась монетка. Она набрала номер снова.
В трубке послышался голос матери. В голове промелькнуло воспоминание о том, как этот голос кричал: сначала от злости, а потом от нестерпимой боли. Этот голос она слышала всё время, пока была под властью дементоров.
— Вики? — голос казался спокойным, но Виктория знала, что его обладательница дрожит от волнения. — Вики, что случилось? Мне принесла письмо... эта ваша сова... Ты в больнице?
— Нет, мам. Меня уже выписали. Мам... — она замолчала, собираясь с силами. — Мам, прости меня. Я не должна была делать то, что сделала. Прости, что тебе было больно из-за меня. Мне тоже было больно, но я не должна была этого делать.
— Вик, приезжай домой. Я по тебе скучаю. Давай не будем больше ссориться.
На проводе был совсем не тот монстр, который внушал ей, что она ничего не добьётся, который вбивал в ноль её самооценку, манипулировал и угрожал. На проводе была уставшая, немолодая, одинокая женщина, которой эти полгода тоже дались совсем нелегко. Виктории, на мгновение, даже захотелось послушать её и вернуться. Но она знала, что всё может измениться в любой момент.
— Спасибо, мам. Я не хочу. Не волнуйся за меня. Ещё поговорим, пока.
Она повесила трубку. С минуты на минуту её побег заметят.
Виктория стояла в центре мегаполиса босиком и не знала, что ей теперь делать. Нужно было добраться до дома. Она не знала, где её метла, не знала, как связаться с Лиззи — по крайней мере, поблагодарить её и попросить прощения.
На улице было не очень холодно, но не для разгуливания в больничной пижаме: терпимо, но неприятно.
Вспомнив магловские фильмы, она встала на обочину дороги и выставила руку, подняв вверх большой палец. Ощущение было такое, будто она стоит на улице голая.
Водители косились на неё, но даже не сбавляли скорость.
Раздался оглушительный рёв мотора.
Виктория на мгновение зажмурила глаза от страха, снова решив, что её сейчас схватят.
Открыв глаза, она увидела, что прямо перед нею стоит трёхэтажный фиолетовый автобус с надписью «Ночной рыцарь» на лобовом стекле.
Её осенило: точно! Она совсем забыла о существовании этого вида транспорта в магическом мире, наверное, потому что никогда раньше ей не приходилось им пользоваться.
Пожилой водитель в очках вопросительно поднял бровь:
Виктория поспешно поднялась по ступенькам и села на переднее сиденье, по ту сторону от водительского.
— Что, неужели целители такие страшные? — спросил водитель, не трогаясь с места и оглядывая внешний вид пассажирки.
— Послушайте, я... Я не знала, что приедет «Ночной рыцарь». Я хотела поймать машину маглов. Не говорите про меня никому, пожалуйста. И ещё... у меня совсем нет денег, я не смогу оплатить проезд.
Она не глядела на водителя, понимая, что сейчас последуют вопросы. И это в лучшем случае.
— В таком случае расскажите мне, почему я должен вас куда-то везти. Это должны быть убедительные причины.
Водитель всё ещё не трогался с места.
Виктория решила не рассказывать всего, но и не лгать. Она объяснила водителю, что недавно вышла из тюрьмы.
— Вы, наверное, читали: Дамблдор помог мне выйти... Это я — та волшебница, которая применила к матери чёрную магию...
— Да, что-то слышал, — кивнул водитель.
Далее она кратко поведала, что после выхода из тюрьмы не может найти себе места, ей кажется, что к таким, как она, всегда будет плохое отношение. У неё случилось что-то вроде нервного срыва, наверное. И подруга отвезла её в больницу Святого Мунго. А оттуда написали её родителям.
— Вы понимаете, — попыталась она объяснить, осознавая, как, наверное, глупо это звучит, — я не хочу ни к матери, ни к отцу. Это моё право, я ведь совершеннолетний человек.
Водитель хмыкнул и прищурился.
— Ну что ж... совершеннолетний человек. Что же вы дальше собираетесь делать?
— Не знаю, — честно ответила Виктория. — Сейчас — домой. А потом... найду работу, наверное.
— Давай так, — тон водителя изменился. — Во-первых, как тебя зовут?
— А меня — Эрни. Должность кондуктора «Ночного рыцаря» тебя бы устроила на первое время?
— Конечно! — Виктория не сразу поверила своему счастью. — Спасибо! Спасибо вам большое!
— Не за что. Сейчас я отвезу тебя домой, а завтра вечером начнёшь работать. Только смотри: у меня не опаздывают.
Автобус тронулся с места.
Виктория откинулась на сиденье, отрешённо глядя в ночное небо.
Неужели это всё произошло с нею на самом деле?
— Почему вы решили мне помочь? — спросила она у водителя.
— Мне просто нужен кондуктор, — рассмеялся водитель. — А тебе, как мне кажется, совсем не помешает, чтобы кто-нибудь за тобой приглядывал. Ну и почему бы нам не помочь друг другу?
Дома она долго лежала без сна, пытаясь переварить всё, что произошло за этот долгий день.
Завтра нужно будет связаться с Лиззи и объясниться. А вечером — новая работа, новые люди...
В голове возникла странная идея. Виктория зажала в руках палочку.
Палочка слегка завибрировала и замерла. Не вышло.
Тогда она зажмурилась и попыталась представить себе, что, может быть, не сейчас, но через год, два, три у неё будет маленький магазин.
Она будет варить и продавать зелья. Не в Косом Переулке, а где-нибудь в тихом городке, и жить она будет там же.
У неё будет семья: любящий муж и ребёнок — может быть, мальчик, может, девочка, а может, сразу и мальчик, и девочка.
Она сделает всё так, чтобы они никогда не захотели наложить на себя смертельное заклятие.
Она сделает так, что им никогда не захочется убегать из дома, никогда не захочется оставаться в школе на каникулах.
А если и захочется — она примет это с пониманием и не будет ругать их за их желания и обижаться.
У неё будут хорошие соседи, которые не будут считать её испорченной и странной.
Лиззи тоже будет жить где-нибудь неподалёку, и иногда они будут коротать вечера вдвоём или вчетвером — вместе с мужьями — за кружкой пива или чашкой чая.
Всё обязательно будет хорошо.
Маленький, сотканный из света мышонок запрыгнул на кровать и улёгся на её груди.
Впервые за долгое время, Виктория уснула без кошмаров.
