LeonidFirstov

3. США, Канада, Австралия и Великобритания – уже очень давно самостоятельные цивилизации, к тому же удалённые друг от друга географически.

Причём речь в этих странах различается и от региона к региону. Нам кажется естественным говорить на совершенно одном языке в Питере, Владивостоке и уральских деревнях, а жители других стран удивляются. И дело тут не в них, а в нас.

В СССР проводилась сознательная политика унификации речи. Абсолютно одинаковая школьная программа по всей стране, одни учебники. Одинаковый язык всех СМИ – от местной газеты до центрального радио и телевидения. Одни и те же фильмы, их мало, все пересмотрены по сто раз и растасканы на цитаты. До 30-40-х местные диалекты ещё абсолютно господствовали в деревнях, а потом подросло первое советское поколение. На самом деле, у нас до сих пор почти в каждом поселении есть старики, которые эти диалекты помнят, просто говорить на них уже не с кем.

В других странах местные диалекты повсюду. В Англии вообще сумасшедший дом. Она ведь только для нас Англия, а так в Ирландии, Шотландии и Уэльсе собственная национальная идентичность и отдельные языки, которые на английский даже не похожи. Эти языки и повлияли на образование огромного количества региональных диалектов английского: отъехал на 100 км – и ты уже не «свой».

Конечно, английский для делового взаимодействия везде плюс-минус одинаковый и носители нормально себя чувствуют на любой англоязычной территории. Проблемы с местными выражениями бывают, но не больше, чем у пенсионера с внуками, обсуждающими бан за аву или факапы в интерфейсе: в любую секунду все переключаются на общепонятный язык.

Почему носители так могут, а для нас американский и шотландский английский – практически разные языки? За тоннами просторечных, сленговых выражений прячется более простая, компактная система. Носители её видят, а мы нет.

Возьмём фразовый глагол pop over. Pop – это слово, образованное от звука: с таким звуком лопается шарик или открывается бутылка вина. В многочисленных фразовых глаголах pop заменяет исходный глагол, чтобы придать речи неформальное звучание, хлёсткость. Собственной внутренней логики у pop over нет – она есть у come over (заходить [в гости]). Если её понять, то pop over и drop over уже не вызывают затруднений: Сome over next Friday! = Drop over next Friday! = Pop over next Friday! Точно так же русский ребёнок, если на уровне понятия усвоил «приделать», без проблем интуитивно понимает «присобачить», «пришпандорить», и остальные производные.

Ну или вот есть базовое выражение take a look (посмотреть). И вариации: have a look, cast a look, give a look. Суть одна и та же, небольшая разница есть только для носителя. Далее есть просторечные take a gander, take a peep, take a shufty. Стилистически они НЕ взаимозаменяемы, но передают одно и то же физическое действие (посмотреть). Есть ещё масса похожих: take a glance, have a glance, cast a glance, catch a glance (тоже означают «посмотреть»). После этих выражений почти всегда идёт предлог at (это важно).

Если англичанина спросить, что такое take a shufty, он не скажет take a gander. Он скажет take a look, потому что это самое базовое, стилистически нейтральное выражение, которое лежит в основе всех перечисленных и не перечисленных. Мы в этом море тонем, а носитель чувствует себя уверенно, потому что для него это всё не огромный набор похожих по смыслу оборотов – для него это одно ПОНЯТИЕ, через которое он воспринимает все частные случаи.

Это понятие он в контексте может разглядеть даже за выражением, которое слышит впервые. Например, take a butcher’s. Как это работает?

В своей речи носитель не формулирует каждую мысль с нуля. Он использует десятки тысяч устойчивых сочетаний и шаблонов, которые существуют в его сознании на уровне понятий. У этих устойчивых сочетаний есть внутренняя ритмика, которая является частью понятия. Вы слышите «резинка дубиновая» или «сопатка лапёрная», но мгновенно понимаете, что на самом деле имеется в виду, потому что структура словосочетания, его ритмика сохранены.

Американец/канадец слышит take a butcher’s. Если понимать буквально, это практически бессмысленное на английском языке сочетание (внутренняя логика есть, но даже для носителя она не очевидна). Но! Take a butcher’s точно будет произнесено с британским акцентом – американцы это выражение даже не знают. Зато все носители знают, что в Англии очень много странных выражений и надо смотреть, на что оно может быть похоже. После take a butcher’s однозначно идёт предлог at. На этом этапе для носителя всё становится ясно: узор take a … at + контекст = take a look (с вероятностью около 100%).

Решение, казалось бы, очевидно: надо формировать понятия – как у носителей. Но, как обычно, есть нюансы. Мне есть что сказать по этому поводу, но пока не чувствую в себе сил сформулировать так, чтоб и коротко, и понятно, и аргументированно. Помимо ссылок в теле статьи рекомендую вот это.

Нет и не было никогда у спецслужб никаких суперэффективных методик. Уровень среднего выпускника ВИИЯ подразумевал вполне легальную работу военного переводчика, которому до носителя как до луны.

___Про детей.

Никто не спорит с тем, что они круто усваивают языки. Миф заключается в том, что они якобы делают это «легко» и/или «быстро». Очень многим детям ставят диагноз «задержка развития речи», и причины далеко не всегда патологические. Дети даже без этого диагноза в 3-м классе пишут прошедшее время глагола «цвести»: «цвестил», «цвестила». Школьные учителя могут и пострашнее истории рассказать...

По поводу детей и ин.языков: 42 секунды и с 30:02 до 36:07

Обычно делятся ошибками выжившего историями успеха, а я вот поделюсь, как ребёнок практически на моих глазах НЕ выучил язык естественным путём.

В 2012-м в Лондоне рождается девочка. Отец и всё прочее окружение – англичане, мать – русская. Учит ребёнка русскому.

С 13-ти до 16-ти месяцев с девочкой full time нянчится русская бабушка, которая специально прикатила в Лондон и по-английски ни бельмеса. Мать разговаривает с дочкой сначала только по-русски, затем 50 на 50, когда ребёнок уже заговорил (внезапно на английском). Смотрят советские мультики.

Русские родственники души в девочке не чают, часто звонят по видеосвязи. Каждые 2 года её возят с ними «общаться» на 1-2 недели. Во второй приезд у нас истерика: Stop it, stop it, stop it!!! (реакция на непрерывную русскую речь) Ребёнок толковый, абсолютно нормальный. По-русски не говорит до сих пор. Иногда заучивает поздравления к восторгу русской родни, но произносит их с лютым акцентом, явно плохо понимая, что говорит. Вот вам и mother tongue.

___Американцы не понимают британцев…

… канадец в Австралии не понимал местных…
… русская учительница английского не могла понять лондонского таксиста, потому что он кокни – прохожим пришлось ей помогать…

Английский для делового взаимодействия везде плюс-минус одинаковый, и носители нормально себя чувствуют на любой англоязычной территории. Проблемы с местными выражениями бывают, но не больше, чем у пенсионера с внуками, обсуждающими бан за аву или факапы в интерфейсе: все переключаются на общепонятный язык за секунду.

Однажды в британском Уэртинге мои американские друзья общались по телефону с местным клиентским сервисом. Я очень конкретно и подробно их выспросил, испытывают ли они хоть какие-то языковые проблемы. Ноль. Zero. Никаких. Небольшие странности понятны из контекста. Да и не используют люди местные выражения, если слышат акцент. Опросы других носителей дали те же результаты.

Никогда. Вообще никогда носители английского не используют переводчика для переговоров с другими носителями английского. Сколь бы важные ни решались вопросы. Да, пожилые англичане любят ворчать, что не понимают «о чём они там говорят в Глазго» или в 100 км от Лондона. Пожилые англичане вообще любят ворчать.

___Тыжпереводчик!

Однажды в бюро переводов, где я работал, пришёл человек с просьбой перевести стихотворение на английский для публикации за рубежом. Ржал Хихикал весь отдел переводов (не в лицо, конечно).

От заказа, естественно, отказались. Наскоро объяснили, что русские переводчики, способные его выполнить, в природе почти не встречаются. Тут надо носителя английского, с литературным талантом и чтобы русский хорошо знал. И непонятно, как такую работу тарифицировать. Да даже чтобы просто найти такого переводчика, – уже нужен человек со специальными навыками.

Не то чтобы у многих возникает такая потребность. Просто если не понимаешь, что не так с этим заказом, это означает большие (отлично монетизируемые!) проблемы с пониманием того, что вообще происходит в этой области. Для начала рекомендовал бы вот эту статью.

___Языки у меня не идут – я технарь.

Гуманитарий или технарь к изучению языков не имеет никакого отношения вообще. Дело там совершенно в другом.

Некоторые безобидные химические элементы лучше не смешивать. Так же и с фактами. Бывает, годами их знаешь, но знаешь как-то по отдельности. А потом кааак сопоставишь… и то ли чай пойти выпить, то ли повеситься.

Иностранный язык (особенно английский) – самый изучаемый предмет в РФ: сотни часов в школе, на всех факультетах вузов + очень многие интересуются дополнительно: ролики, приложения, паблики, самоучители. Ни по одному другому предмету не существует столько курсов и репетиторов. А на выходе, в основном, жалобы и непонимание что делать.

А что, собственно, удивительного? Большая, сложноструктурированная область. Любой распространённый язык – это комбинация знаний и навыков, не уступающая по сложности и объёму полноценным профессиям.

Одновременно с этим (чудны дела Твои, Господи!) в общественном сознании набирают силу два потрясающих тренда:

1.  Для языков преподаватель не нужен! (для всего остального по-прежнему нужен).

2.  Все кому не лень походя «ставят на место» профессионалов (чаще всего коронным хуком про маленьких детей). Отбитых, конечно, везде хватает. Я про плюс-минус адекватных людей, которые в других случаях помолчат, если не изучали тему.

Раньше мне казалось, что надо просто спокойно проговорить с ними эти противоречия:

«Василий, вы же в курсе, что люди поступают на ИнЯз уже как минимум с В1-В2? Иначе ты просто ничего там не поймёшь прямо с начала 1-го курса.» Василий, хоть никогда об этом и не задумывался, соглашается: всё логично, на других факультетах к профильному предмету тоже высокие требования.

Идём дальше. «Даже хороший выпускник ИнЯза обычно может работать переводчиком только на базовом уровне: не хватает знания языка. А в новостях BBC/CNN понимает на слух далеко не всё. Хотя там профессиональные дикторы, – чтобы зрителю было понятнее. А в худ.фильмах или в бытовой речи носителей часто не понимает даже О ЧЁМ говорят. Сам разговаривает как средний гастарбайтер.» Василий удивлён.

«Так себе результаты, да? Как считаете, а зачем люди вообще на ИнЯз поступают? Чем они там занимаются столько лет? Глупые потому что?»

Картина мира Василия явно пошатнулась, и я пытаюсь развить успех: «Василий, на результат можно выйти быстрее. Если понять, чего конкретно хочешь добиться. А для этого разобраться, как тут всё работает и что из чего состоит. Давай помогу! Вот – почитай эту статью и эту. А потом эту и эту».

…но к следующему разговору Василий похож на героя известного фильма, которого отряд психотерапевтов пытается вернуть к реальности. И вроде даже получилось… Но в финальной сцене он опять gotta get off this rock не понимает, зачем его грузят статьями ПРО изучение языка вместо того, чтобы говорить с ним НА языке.

Даже если вынести за скобки инфоцыган с их сотнями уникальных/авторских методик, всё равно остаётся НЕВЕРОЯТНОЕ количество мнений по поводу правильного изучения. Это, наверно, даже хорошо: методика не стоит на месте, тысячи преподавателей что-то думают, научные статьи пишут.

Разногласия по поводу учебного процесса я могу понять. Непонятно другое. Вот есть важные базовые факты об изучении/усвоении языков. Почему преподаватели говорят только о своей методике, а эти факты не упоминают? В результате люди массово верят в Штирлица, в ахинею про маленьких детей и прочую рекламную дичь, которая мешает им хоть приблизительно понять, чего они хотят, и информированно обсудить с кем-то стратегию обучения.

Знаю, «люди много во что верят». Но есть нюанс: именно на этот учебный предмет в сумме тратится больше всего частных и государственных ресурсов – денег и времени.

А что особенно важно, – именно этот предмет люди в массе изучают с наибольшим энтузиазмом. Очень многие мечтают «заговорить». При этом почему-то не имеют ни малейшего понятия, какие есть виды говорения и способы их развития. Больше скажу: не каждый преподаватель языков сам чётко это осознаёт (хотя в программе ИнЯзов есть).

Дорогие друзья! Вам не кажется, что это какая-то шиза?

Говорение. Комментаторы обычно не осознают простейших, базовых вещей про виды говорения и разницу между способами развития этого навыка. Вот, максимально доступно про это.

«Личный опыт», истории успеха в изучении языков неэкстраполируемы в принципе, потому что там сплошные неизвестные:

• Каковы врождённые способности автора, что у него с памятью;

• Насколько сформирован категориальный аппарат для работы с языком на входе;

• Соотношение реально (а не в воспоминаниях автора) затраченного времени и реального (а не в воображении читателя) выхлопа;

• Целый ряд факторов просто умалчивается (например, роль дофамина в этом конкретном случае). Умалчивается не злонамеренно – рассказчик искренне не придаёт этим факторам значения. Люди абсолютизируют свой опыт – они правда считают, что «у всех так же», «всем надо так же».

  Кстати, в рассказе о том, как я быстро заговорил по-французски, я опустил важный факт, чтобы не отвлекать читателя от сути. В том городе была тусовка британцев-американцев, и я со свободным английским немедленно в неё влился. Почти все в тусовке знали французский и немножко помогали мне. С другой стороны, если бы у меня тогда был полноценный учитель, результат был бы ощутимо круче.

• Сказанное ниже также относится к неизвестным факторам в «историях успеха».

Глубокое знание языка и функциональное (не путать с функциональным способом развития речи!). Комментаторы в массе их не различают.

Функциональное владение – это бытовое, рабочее общение и переписка на 1-2-м уровне, не очень сложные, но полноценные, не адаптированные (!) документальные фильмы и внятно начитанные аудиокниги (человек всегда понимает больше, чем использует сам). Без отрыва от основной деятельности многие языки можно освоить на функциональном уровне за год-полтора, если все действия точно просчитаны и правильно подобран материал.

Когда начинаешь учить язык, у тебя в голове картинка: ты бегло разговариваешь близко к носителю, фильмы смотришь как на русском. Если сравнивать со спортом, то по объёму необходимых усилий и времени это примерно уровень мастера спорта международного класса.

В спорте этапы прогресса хорошо видны: вот у тебя 1-й разряд, что уже очень и очень неплохо, потом КМС, потом МС. А там ещё каких-то 2-3 года и ты МСМК. Во многих видах можно даже в соревнованиях не участвовать: ты просто выходишь на очередной результат, смотришь в таблицу и понимаешь, что в своей весовой категории ты КМС. Ты видишь даже промежуточные микроэтапы: до КМС в жиме лёжа мне не хватает 1,5 кг.

В языке твои промежуточные результаты видит в лучшем случае твой преподаватель, потому что для этого нужно представлять какие стадии и микростадии отделяют нулевика от владеющего близко к носителю. Поэтому у студента часто возникает ощущение отсутствия прогресса + он не отдаёт себе отчёта в реальной ценности тех или иных наработок.

(Замечу на полях, что технарь, глубоко понимая логику процессов в своей области и зная терминологию, может на ломаном английском объясниться с западными коллегами на порядок эффективнее, чем блестящий лингвист-переводчик БЕЗ такого понимания.)

Уровни. Неразбериха в представлении об уровнях владения языком напоминает несмешной анекдот про разговор зэка с пионером: оба только из лагеря, оба к бабе едут, а после 10 лет – это ж самая жизнь!..

Коммерческие школы часто просто вынуждены давать человеку не то, что ему надо на данном конкретном этапе, а то, что как ему кажется, что ему надо (отсюда такое разнообразие курсов английского у каждой школы). Зачем спорить с клиентом? Чаще всего человеку кажется, что ему надо «заговорить» и прям срочно этим заняться. Более того – почти все измеряют свой прогресс способностью разговаривать.

Тут мне, конечно, прилетит: «А чё надо-то, по-твоему? Чё надо-то??» Уберите от экранов беременных, кормящих и людей с неустойчивой психикой: я сейчас буду с особым цинизмом оскорблять чувства верующих.

Заговорить люди не могут ровно потому, что придают слишком большое значение этому навыку. Если в основе твоей картины мира лежит ложная аксиоматика («языковая среда – лучший учитель», «главное – заговорить» и тп), ты всю жизнь будешь расшибать себе лоб не понимая даже обо что. Игнорирование реальности всегда дорого обходится. Обороты языковых школ – это часть гигантского налога на нежелание или неспособность людей пересматривать свою картину мира.

Я пока не понимаю до конца почему, но человеку невероятно тяжело признать, что он в ноль ничего не понимает в принципах изучения языков. После уровня Intermediate, по-моему, на это не способен вообще никто – эта мысль просто не помещается ни в одну голову: я же вышел как-то на Intermediate – что значит я ничего не понимаю в изучении языков?

В большинстве сфер жизни такая самоуверенность проходит без терапевтического вмешательства: до фига понимаешь в качалке? Ну вот тебе застой, потом травма, снова застой. Финансовый гений? Ну вот те убыток 30% – хватит или ещё?

В изучении языков всё вроде то же самое, но! Неверные шаги не отзываются немедленными болезненными травмами и немедленными убытками. Нельзя увидеть, где бы ты был, если бы действовал по-другому. Поэтому срочно пересматривать свои представления об изучении как бы нет оснований. Вдобавок, твои факапы не выделяют тебя резко из общей массы (у окружения-то результаты примерно те же), поэтому они и не осознаются как факапы – просто «надо больше практики», желательно с носителями.

Но он просыпается... Просыпается ветер, который сметёт ОБС-байки и тектоническим сдвигом расчистит путь для доказательной медицины. Стенания в духе «не хватает практики», «надо больше практики» связаны с тем, что до сих пор выход на носителей был дорогим (уроки) и/или хлопотным (языковая среда).

ИИ уже может полноценно пообщаться с вами голосом носителя. Любая тема, любой уровень сложности. Только он ЛУЧШЕ среднего носителя, который ничего про свой язык не понимает, ленится формулировать и говорит примитивными шаблонами. Скоро можно будет настраивать и акцент и даже конкретный голос. Внезапно выяснится, что проблема совершенно не в говорении и не в отсутствии «практики».

Интересно, сколько ещё десятилетий будут выходить сотни статей и роликов о том, как выучить язык самостоятельно, прежде чем все (кроме плоскоземельщиков) неизбежно придут к простой мысли: для формирования устойчивых навыков в минимальные сроки всё-таки нужен наставник (как и в любой другой области). А все эти искания – не из-за сакральности истинного знания, а из-за того же, из-за чего большинство бед: разрушен институт репутации. Отсюда шарлатанство в преподавании (как и в остальных сферах). Люди просто не знают, кому верить. Пытаются сэкономить на преподавателе, в итоге несут колоссальные временные потери.

Во-вторых, даже я сам лишь годы спустя понял, как именно тест работает и что скрывается за этой простотой.

Под «способностями» и «талантом» в быту подразумевают природную одарённость с открытыми опциями практического применения. Безвестный гопник покачал как-то головой, наблюдая гитарную импровизацию моего товарища: «…, тебе бы щипачом..» [карманником стать]

Дело, однако, далеко не всегда в природных данных. Есть один чрезвычайно важный фактор, о котором посторонние просто не знают, а профессионалы ленятся формулировать.

На школьную программу ругаются: не пригодились, мол, ваши синусы-косинусы. Ещё как пригодились. Причём вот именно тем, кто ругался. Косинусы нужны не сами по себе, а как упражнения для формирования абстрактного мышления. При всех претензиях, школа учит работать с цифрами, сколько-то внятно связывать слова, хоть как-то писать. Знаем же, что творится в странах, где нет даже этого.

Время и внимание человека сильно ограничены, и он распределяет их в соответствии со своими представлениями о прекрасном.

Люди при должностях, серьёзных профессиях, при собственных блогах даже, искренне не видят проблем с предложениями типа «выйдя из леса передо мной открылась широкая гладь реки». Или «он выиграл меня в шашки на моё день рождения». Ошибки эти страшны даже не тем, что оскорбляют слух носителя. Это симптоматика, которая указывает на гораздо более неприятные штуки. В частности, на неизбежные проблемы в изучении иностранных языков: у человека с детства отсутствует внутренняя потребность строить предложения правильно, обращать внимание на то, как он говорит или пишет.

Есть абсолютно чёткая корреляция между качеством связывания слов в родном языке и «способностями» к изучению иностранных. (Чтения тоже касается: многобуков, говорили они. Нет картинок, говорили они.)

Даже у грамотной в целом части общества можно нащупать обширные серые зоны, провисания в понимании родного языка, которые неизбежно вылезут при изучении иностранного в профессиональном учебном процессе.

Например (ещё примеры), у многих не сформировано понятие «часть речи». Это не очень заметно, пока человеку в спокойной обстановке предлагают задать вопрос к проверяемому русскому слову: «Пела на какой вопрос отвечает? Значит, какая часть речи?». В иностранном языке часть речи приходится определять по косвенным признакам, и вот тут нагрузка становится запредельной – человек теряется. Особенно если некому подсказать, что от него требуется, в каком направлении надо подумать.

Не для всех очевидно, что после предлогов должна идти какая-то сущность. Скажем, without («без») подразумевает без кого-то/чего-то. Значит, дальше пойдёт существительное (без ума) или чуть усложнённая конструкция вроде «не мог пройти мимо без того чтобы посмотреть на неё».

Не все задумывались, что любить можно или кого-то/что-то (Машу/море/музыку), или что-то делать (петь/читать/гулять). Поэтому глагол «любить» в большинстве языков требует после себя существительного или инфинитива.

Кривое понимание частей речи особенно наглядно в преподавании английского, в котором одно и то же слово бывает двумя-тремя, а иногда и пятью частями речи. И от того, как ты определил часть речи, зависит то, как ты понял всё предложение (у некоторых взрывается мозг).

И это история не про английский, русский или китайский. Это про тонкую материю – операционную систему, один и тот же категориальный аппарат, который лежит в основе любого языка. Эту материю нельзя потрогать, но без неё ничего не работает. В зародыше она есть у каждого носителя хоть какого-то языка. (Характер и способы ответов на те 3-4 вопроса, собственно, и позволяют быстро протестировать её состояние.) И если с ней правильно поработать, то «способности» к языкам внезапно проявляются почти у всех.

У кого-то эта материя вполне сформирована уже в раннеподростковом возрасте – из таких вырастают полиглоты. А в запущенных случаях человека натурально нужно провести через агонию для того, чтобы её прокачать.

Неприятность в том, что многие преподаватели языков сами не подозревают о существовании этой материи. (Да, она сейчас с нами в этой комнате.) А потом удивляются: я ж ему всё дал, почему не пользуется?? Пользоваться можно понятиями, а ты ему дал единицы информации.

И напротив: преподаватель, который способен дефрагментировать эту материю в голове студента, не может коротко объяснить, в чём разница между его уроками и бесплатными объяснениями на ютубе. Сам студент, конечно, почти никогда не понимает, что именно он получил. Он немедленно начинает считать, что полученное всегда было частью его личности, как те, кому «косинусы не пригодились».

(Некоторые студенты что-то подозревают и пишут потом преподавателям языков, что благодаря их урокам легко идёт второй иностранный.)

То, что называют «способностями к языкам», – это порой забытый подвиг какого-то учителя русского, который проявил где-то умение, где-то настойчивость и внедрил-таки в детский мозг эту операционную систему, категориальный аппарат для работы с языком. Чаще, конечно, дело в ближайшем окружении: оно формирует систему ценностей, которая потом уже просто вынудит тебя прокачать этот аппарат, приучив обращать внимание на то, как ты говоришь и пишешь.

Подозреваю, что многие иррациональности типа «золотые руки», «деловая хватка» и т.п. иногда объясняются не природными данными, а правильно поставленным базовым категориальным аппаратом, как бы он ни выглядел. А многое из того, что считается сложным, просто не с той стороны объясняют.

У меня была студентка, которая ездила на велосипеде не держась руками за руль и при этом вязала. Это не так уж сложно: она любит ездить на велосипеде, часто отпускает руль, вяжет с детства. А представьте учить кого-то СРАЗУ ездить на велосипеде не держась за руль, и чтобы он при этом ещё вязал! Научится, конечно, в конце концов, если не свернёт себе шею в процессе. При изучении языка шею сворачивают редко, зато часто приходят к твёрдому убеждению, что «языки – не моё». По мне, это такая же нелепость, как «я не способен осилить химию в объёме школьного курса – не дано».

___Произношение

Считается, что у преподавателя оно должно быть хорошее, а то «у студента неправильное произношение закрепляется». Это кажется невероятно логичным до тех пор, пока на сотнях примеров не столкнёшься с результатом работы учителей-носителей и с людьми, которые живут 24/7 в языковой среде. Произношение у них часто такое же дубовое, как если бы их учил человек с таким же дубовым произношением. Произношение улучшается в двух случаях: или ты ДОЛГО живёшь в языковой среде, или если ты работаешь конкретно над произношением. (Исключения обсуждать не буду: я работаю со среднестатическими студентами и пишу для них).

У меня лично неплохой британский акцент, потому что я его годами культивировал. На демонстрационном уроке, однако, использую русское произношение и меня за это часто критикуют. Но если я начну посреди урока на русском резко переходить на чистый британский акцент ради одной английской фразы, то это будет больше похоже на выпендрёж и звучать будет так же смешно, как анекдот про Левитана (в войну зачитывал на радио сводки информбюро):

Приходит Левитан на старости лет в магазин и просит слабеющим голосом: «Даайте... мне пожалуйста.. бутылку… СОВЕТСКОГО шампанского…» (зумеры, простите)

Больше скажу. Если я начну использовать британский акцент посреди русской речи, студенты от неожиданности могут меня просто не понять. Занятие и так тяжёлое, люди обычно не справляются с дз с первого раза. Чистый британский акцент там не нужен низачем.

___«Заговорить!» Считается, что языковая среда – лучший способ.

До 2013-го года я успел пожить и в Англии, и в США. (После этого только проездом.) Однако настоящую уверенность в разговорном английском дала не языковая среда. В 2013-м году я арендовал двухкомнатную квартиру в Москве и поселил в одну из комнат американского учителя английского. Условием его заселения было буквально: официальный язык квартиры – английский. В отличие от среднего носителя этот парень неплохо понимал природу моих затруднений, потому что сам учил языки, а по диплому вообще был преподавателем русского. Мы постоянно разговаривали на темы изучения языков, сравнивали разные способы выражения одной и той же мысли… И, хотя общались в среднем 1-2 часа в сутки (остальную часть дня я говорил только по-русски), я уверен, что именно этот год по-настоящему прокачал мне речь.

Не думаю, что год работы барменом или продавцом-консультантом в США дал бы больше: я бы каждый день слышал и использовал однотипные фразы. А когда ты общаешься с одним и тем же человеком, вам не надо каждый раз тратить время на What do you do и Where are you from. Вы как бы изо дня в день продолжаете один очень длинный разговор, помните, что уже обсуждали, можете развить поднятую когда-то тему.

В языковой среде очень много времени уходит вхолостую, а действительно продуктивного общения в день примерно те же 1-2 часа.

Помню, как я радовался в 2008-м, когда впервые оказался в языковой среде, полностью отказался от русского, старательно обходил русскоязычных, по максимуму общался с местными и уже на 9-й день пребывания проснулся с осознанием, что у меня нет в голове ни одной русской мысли – я буквально думал на английском! Считается, что это очень круто и ты на правильном пути. Если жить в языковой среде долго, то да – полный отказ от родного языка постепенно делает из тебя носителя. В 2014-м я жил в Москве и думал по-русски. При этом по-английски говорил на два порядка лучше, чем в 2008-м в Англии, когда думал на нём.

___Аудирование

Даже после 10-15 лет изучения многие плохо понимают речь на слух. Отчаяние подталкивает к мысли о языковой среде: «Наверно, только это поможет…». Я провёл в Англии и США суммарно 11 месяцев своей жизни, причём ездил уже с очень приличным уровнем. Не особо помогло. Мало помог и год с этим американцем: он внятно произносил и медленно говорил. Я всю жизнь слушал англоязычную музыку, разбирался с текстами песен, учил их наизусть. Не помогло вообще никак: я даже на русском часто не разбираю слова песен. Не сказать чтобы сильно помогли 10 лет изучения фильмов и сериалов, которые я смотрел минимум по 3 раза, разбирая каждое слово и выражение в субтитрах. Думал, что аудирование со временем приложится, рассчитывал на «накопительный эффект». В первые годы он был, но совсем небольшой, а потом стало понятно, что уже несколько лет аудирование не движется никуда вообще.

Дело пошло только когда перестал опираться на субтитры. Начал смотреть сериалы только в хорошем качестве звука и без лишнего шума на фоне речи (работающая техника, музыка, звуки природы). В хороших наушниках. В языковой среде ты постоянно переспрашиваешь, пытаясь понять, что именно человек сказал, но он уже через секунду точно не помнит и просто перефразирует сказанное. Либо говорит уже более внятно и ты так никогда и не узнаешь, ЧТО ИМЕННО он первый раз сказал. Например, он сказал Whaddya wan’? А когда ты переспрашиваешь, он говорит уже What do you want? Если совсем часто надоедать переспрашиваниями, носители раздражаются. А фразу в фильме ты можешь прослушать хоть 100 раз, и тебе её произнесут абсолютно так же. В субтитрах часто пишут не совсем то, что сказал актёр, а ты не смог это расслышать даже после 100 прослушиваний. Зато эту точную фразу можно найти в обсуждениях фанатов сериала.

___Итого

До XX века учебники и учителя были мало кому доступны, и простые люди постигали языки одним-единственным способом – через общение с носителями. Хочешь немецкий? Селись в немецкую слободу. С тех пор в народном сознании по всему миру очень прочно сидит представление о необычайной эффективности общения с носителями. Миф постоянно подпитывают языковые школы, организующие курсы за рубежом и занятия «с носителями». В реальности правильно подобранный русскоязычный преподаватель В РАЗЫ эффективнее преподавателя-носителя, который ВООБЩЕ не понимает как вы мыслите и в чём ваши затруднения.

Это, кстати, единственный миф, который почти невозможно из себя вытравить. Я, вроде, по винтикам разобрал процесс изучения языка, препарировал и описал составные части этого процесса. И всё равно – ДО СИХ ПОР (!!) ощущаю на себе влияние этого мифа. Умом ты можешь понимать всё, что угодно, но языковая среда манит, она обещает прикосновение к чему-то истинному, аутентичному, идеальному. Слышали про людей, которые, отказывая себе во всём, покупают не особо нужный им макбук или последний айфон? Вот это оно. (Тут ведь не всегда выпендрёж – они просто правда хотят эту штучку и всё.) Языковая среда притягивает ощущением надёжности, правильности.

Нельзя сбрасывать со счетов прочную ассоциацию языковой среды с поездкой в интересную тебе страну, с аэропортом, с ощущением праздника. Даже когда мы в России встречаем настоящего носителя изучаемого языка, согласитесь, к нему первоначально возникает какое-то особое ощущение… не уважения даже. Ну, как знаменитость на улице встретить: ух ты!

Сотни британских языковых школ продают не английский – они продают впечатления от поездки в Англию и ощущение причастности, прогресса. Конечно, прогресс есть. Я вот 30 лет играю на шестиструнной гитаре. Тоже прогресс есть – и ещё какой! Знакомые завидуют: «Вот бы научиться играть как ты!». Этой девочке 8 лет. Чтобы сыграть то, что играет она, мне нужно пахать минимум полгода. Потому что она работала с грамотным преподавателем, а я 30 лет просто играл в своё удовольствие. Упражнения тоже, конечно, играл. Но, если совсем честно, это было такое же баловство, как поездки в языковую среду.

Конечно, не всем так повезёт с соседом, как мне. Но посчитайте внимательно. Занятия по объявлениям «Учи язык с носителями!» стоят как аренда квартиры с носителем в соседней комнате. А если удастся с ним подружиться, то это будет эффективнее и дешевле языковой среды. Важно понимать, что и среда, и преподаватель-носитель, и вариант «с соседом» принесут хороший результат ТОЛЬКО если правильно выполнена подготовительная работа.

У языковой среды всё-таки есть как минимум одно безусловное вполне конкретное преимущество. Сформулировал в первой половине этой статьи: https://habr.com/ru/articles/710710/

Если я эти правки принимаю и использую – продолжаем разговор (за принятые правки я в любом случае заплачу по рыночной стоимости).

Все ближайшие полтора месяца. Без выходных. По 3-5 часов в день просматривал десятки (!) работ со всех концов страны с предложениями правок. Почти все редакторы прямо или косвенно подтвердили хорошее качество текста: мало кто вносил больше одной-двух правок на абзац, 90% редакторов целые абзацы оставляли нетронутыми.

Однако. Даже если принимать во внимание только редакторов с опытом работы и/или профильным образованием, то картина следующая:

Коллективными усилиями они раздолбали почти каждую строчку в моих статьях. Каждому что-нибудь да не понравилось. Т.е., если бы я слушал всех редакторов с регалиями, мне пришлось бы свои тексты просто снести. Но есть проблема: то, что предлагал каждый из них, с вероятностью 100% не понравилось бы другим редакторам с регалиями.

Как-то в начале 80-х два моих товарища по детсадовской группе стояли рядом с металлической горкой и смотрели в небо:
— Вон то облако похоже на вертолёт.
— Нет, оно похоже на машину.
— Дурак.
Всю глубину этого диалога я осознал только с годами: до чего же наглядно дети в миниатюре иллюстрируют проблемы человечества!

Для решения о сотрудничестве мне хватило бы двух-трёх серьёзных правок, свидетельствующих о том, что человек умеет обращаться с языком и способен увидеть то, чего не видит мой замыленный глаз.

Через неделю редактор нашёлся. Но после 4-х статей она отказалась от меня сама (!), потому что я принимал слишком мало её правок. Прямая цитата: «Я как редактор хочу видеть результат и испытывать удовлетворение от своей работы, иначе работать неинтересно. С Вами я результат не вижу».

За полтора месяца я одобрил порядка 60 незначительных правок от разных людей (не считая упомянутого редактора), перевёл им около 20к. Была пара курьёзных случаев, когда неплохую правку предлагал человек, который ни по одному показателю даже близко на редактора не тянул. Например, школьница предложила заменить «незнакомого человека» на «незнакомца». Одно слово лучше, чем два, в контексте вполне подходило. Почему никто из сотен профессионалов этого не предложил?

Понимаю, что произвожу впечатление фрика с клинической формой перфекционизма. Но не это заставляет меня взвешивать каждое слово.

Статьи нужны в учебном процессе, а студенты часто по-разному понимают одно и то же русское(!) предложение. Этого не избежать, как бы ясно ты ни формулировал. Масштабы бедствия сильно недооценены – они гигантские. В бытовых разговорах недопонимание не так заметно, и глубину трагедии осознаёшь только если по роду деятельности вынужден растолковывать что-то сложное разным типам людей. Осознаёшь не сразу: нужна критическая масса кейсов, материал для сравнения.

Навык объяснять у меня поставлен профессионально: почти у каждого выпускника московского вуза до 30 есть личный знакомый, который может это подтвердить в той или иной степени.

И даже с этим навыком годы пришлось потратить на то, чтобы максимально коротко сформулировать материал этих 10 статей. А потом ещё долго отслеживать неочевидные для учащихся моменты.

Но если в случае со студентами не(до)понимание корректируется, то с более широкой аудиторией всё сложнее. Прочитают только один раз – и хорошо, если не по диагонали. Кроме того, студенты изначально воспринимают моё мнение как авторитетное, а комментаторы на разных площадках – нет.

Но вот чего я совершенно не ожидал – это что даже некоторые редакторы с опытом работы (!) неверно понимают отдельные моменты этих прошедших многолетнюю шлифовку текстов! Конечно, есть соблазн всё свалить на автора. Действительно, меня периодически обвиняют в безграмотности и косноязычии. Вот только после описанного эксперимента эти обвинения автоматически перенаправляются в адрес сотен русскоязычных редакторов, которые всё поняли верно.

Разумеется, мнение по поводу изучения языков есть у каждого. Разумеется, оно единственно верное. Поэтому борьба часто идёт даже не за то, чтобы статьи правильно поняли, а за то, чтобы поняли менее неправильно. Чтобы хоть чуть-чуть исправить ситуацию.

_______________P. S. 60 упомянутых правок большой разницы не сделали, но тексты всё же удалось довольно серьёзно отредактировать. Причём в каком-то смысле не благодаря, а вопреки сотням редакторов.

Сам пока не понимаю, что именно там произошло, но, читая эти сотни работ, я постоянно внутренне сопротивлялся предлагаемым правкам и время от времени генерировал текст явно более высокого уровня. Т.е. каким-то образом сам сделал то, чего ожидал от нанятого специалиста.

Каждый день удавалось самостоятельно вносить несколько незначительных правок (сокращение предложения на 1-3 слова без потери смыслов) и одну-две значительные: сокращение на 4 и более слов либо просто улучшение качества формулировки без сокращения.

Полутора месяцев абсолютно не жалко: очень необычный добылся опыт. Даже не верится, что буквально в январе этого года я в упор не видел, как ещё можно улучшить тексты. Как оказалось, найти подходящего тебе редактора – задача нетривиальная: как минимум нужно представлять, чего именно ты от него ждёшь…
_______________
Версия статей до эксперимента (2023) есть в этом блоге: на Пикабу не отредактируешь – тексты застывают через сутки после публикации. И удалить нельзя. Хабр позволяет, поэтому редактировал прямо там.

В спорте давно уже поняли, что по чемпионским программам можно тренировать только суперодарённых детей. Остальных эти программы загонят, просто физически могут покалечить. Зато такое «равнение на лидеров» широко распространено за пределами спорта, поскольку не влечёт немедленного и явного физического ущерба. Постоянно вижу что-нибудь вроде: «Как учить язык: советы полиглота». Полиглоты функционируют на другом уровне абстракции за счёт выученных ранее языков, а при запоминании опираются на несопоставимо большее количество ассоциативных связей. И даже свой первый иностранный язык они учили с огромным преимуществом перед средним изучающим.

Советы и мнения по поводу изучения языков часто подкрепляются тем, что так сказал-де переводчик-синхронист или профессор иняза с 30-летним опытом. Люди, хорошо владеющие языками (в том числе преподаватели), часто имеют несовместимые с реальностью представления о том, как их надо изучать. Это не парадокс: почти везде языки дают плохо, и реально выучивают их, как правило, довольно способные люди. Для них не нужно особого преподавательского мастерства или специальных приёмов – они воспримут любой способ подачи материала. Что-то сами додумают. А потом всю жизнь рассказывают, как замечательно «это работает».

Все мы очень неохотно отходим от привычных практик, и преподаватели, как правило, учат так, как учили их – ну работает же! А студенты, у которых не получилось, – сами виноваты – не стараются!

Я пару лет плотно общался с носителями английского, которые занимались преподаванием. Интересовался их методами работы, приёмами ввода тем. Случались примерно такие диалоги:

Я: Слушай, это же не работает.
Носитель: У меня работает.
Я: Но это в принципе не может работать.
Носитель: Ну работает же.

Разгадка оказалась простой: нерабочие подходы срабатывали с особо мотивированными студентами, которые ДОПОЛНИТЕЛЬНО копали сами: смотрели видеоуроки на YouTube, гуглили, обсуждали с кем-то. Либо так или иначе сталкивались уже с этим материалом.

Сдаётся мне, что именно в этом секрет жизнеспособности некоторых «методик». Термин даже придумал: undetected motivation bias – «ошибка мотивированного студента». А, стоп. Был же уже термин: Систематическая ошибка выжившего.

Технология и алгоритмы подачи технических дисциплин отработаны достаточно давно: за некомпетентность в построении научной и индустриальной базы для военной промышленности в прежние времена прилетало мгновенно. А вот недостатки преподавания языков успешно сглаживают переводчики, коих для оборонки и бизнеса всегда хватало. (Аристократы знали языки, но какое-то подобие методики там было только на этапе вбивания латыни, на которой базируются европейские языки. А дальше уже гувернёр-иностранец ходил за дитём целый день и/или просто в семье разговаривали.)

В медицине такой бардак тоже трудно вообразить: умирали бы по любому поводу, как в средние века. Представления об изучении и преподавании языков остались плюс-минус на уровне XVIII века, потому что государственной машине НЕ ИНТЕРЕСНО. Если бы ей вдруг реально понадобилось, эффективные учебные программы были бы разработаны быстрее антиковидных вакцин, а «уникальные», «авторские» и прочие «инновационные» методики сметены к чертям.

Особенно обидно за среднее образование. При том колоссальном количестве часов, которые годами оплачиваются из бюджета, можно изобразить что-то поприличнее с любыми кадрами.

__________На частном уровне

Теоретически на ситуацию могли бы повлиять покупатели курсов – спрос-то существует! Английский вон вообще много лет в топе самых востребованных предметов. Ну тут свои нюансы.

Утром 12 января 2007 года в вашингтонском метро был проведён эксперимент. В вестибюле станции, куда приезжают на работу преимущественно правительственные чиновники, сыграл всемирно известный скрипач-виртуоз Джошуа Белл. Играл на скрипке Страдивари стоимостью $3,500,000.

Скрипичный мастер не прошёл бы так просто мимо подобного инструмента, а скрипач немедленно остановился бы разглядеть лицо музыканта. Тем утром, несмотря на отличную акустику вестибюля, на Белла почти никто не обратил внимания. Накидали $32 с мелочью за 43 минуты! Играл ВЫДАЮЩИЙСЯ музыкант на ВЫДАЮЩЕМСЯ инструменте для практически целевой аудитории: мимо шли выпускники лучших американских вузов и IQ выше среднего. Эти же люди ходят на его официальные концерты. И так в любой сфере: человек разбирается обычно в 1-2 областях, а за пределами своей профессии вынужден полагаться на чей-то авторитет. Т.е. большинство «собственных мнений» упирается просто в то, кому и чему человек верит.

Случайные знакомые, узнав о том, что я преподаю английский, часто вываливают на меня свои представления об изучении языков – чего только не наслушался… Из недавнего. Руководитель компании, 40, толковый технарь, доказывает компетентность своего репетитора: «Он в курсе самого современного сленга, потому что постоянно на связи с носителями». Знакомый не понимает (я уточнил), что для репетитора это такой же плюс, как «а ещё крестиком вышивает». Подобные знания могут пригодиться разве что преподавателю спецкурса по сленгу на факультете иностранных языков. А знакомый этот – нулевик, в обозримой перспективе ему будет не до сленга.

По моим наблюдениям, почти 100% изучающих (как минимум до Intermediate включительно) не понимают ни чего конкретно хотят добиться, ни с каким объёмом информации имеют дело, ни какова структура этой информации (где знание, где навык), ни что им в реальности нужно на данном этапе развивать, ни, тем более, как это сделать и какой учебный материал или преподаватель для этого нужен. Ситуация получше только у тех, кто уже набил шишки, выучив первый иностранный язык.

Реклама десятилетиями внушала, что английский – это не гигантская область знания со своими направлениями и целыми отдельными профессиями, а какой-то гемор, через который надо пройти (желательно между делом), выучить и дальше уже жить спокойно и счастливо.

Мордоворот из охраны бизнес-центра однажды поведал мне (мамой клянусь!), как «знакомый пацан за месяц весь английский выучил». Прямо вот мобилизовал все внутренние ресурсы и, работая на пределе возможностей, день и ночь постигал язык стратегического противника. Небеса не могли обойти своей благосклонностью столь самоотверженное усердие – его целеустремлённость была вознаграждена. (Не то чтобы охранник вот именно так рассказал… ну смысл такой, в общем.) История, конечно, выдумана от начала до конца: ничего даже отдалённо похожего «знакомый пацан» сделать не мог. Но она иллюстрирует представления самого охранника об изучении языков. Откуда у него эти представления?

И если бы только у него… Бывает, что преподаватель наизнанку выворачивается, буквально делает невозможное, а студент разочарован: «Я думал, вы мне ещё это и это дадите [за то же количество часов]». Не потому, что он глупый или неблагодарный – ему просто не с чем сравнивать. А когда работает настоящий профессионал, посторонние понимают в его действиях немногим более, чем пациент под общим наркозом в деталях операции. Не потому даже, что действия профессионала как-то особенно сложны, а потому, что совершая их, он понимает, на какой конкретно стадии находится, какие стадии предстоят, какой результат должен быть на каждой стадии и в итоге. А ещё знает, как нельзя и почему так нельзя.

Загадка: что общего между преподаванием языков, музыкой и политикой?

Чтобы обучаемый мог оценить качество учебного процесса, надо, чтобы он:

1. Знал, как работают и чего добиваются другие преподаватели за ту же единицу времени с человеком тех же способностей;

2. Понимал ценность полученных результатов, их место в иерархии знаний и навыков, составляющих многогранный конструкт, который для простоты называют «знание иностранного языка».

Только обучив большое количество разных людей, можно увидеть, какие вещи они (а не ты лично) усваивают легко, а какие даются лишь через агонию обучаемого и мастерство преподавателя.

__________________________

«Никакой нудной грамматики, коммуникативный подход, бла-бла», – это, конечно, дань конъюнктуре. Да, существуют лайфхаки, позволяющие человека быстро «разговорить» на уровне донесения мысли («моя спортзал ходить»). Но на самом деле (тсс) почти все преподаватели понимают, что самое главное и самое сложное в языке – закономерности, по которым слова связываются в предложения – НУ НЕ МОЖЕТ ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК ЗАПОМИНАТЬ ТО, ЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ! [надолго не может]

Другое дело – откуда такая конъюнктура взялась. Правильно ставить грамматику – работа ювелирная. (Особенно в группах: одно неверное движение – кто-то выпал, а дальше снежный ком.) Да, я заканчивал иняз и сдавал «Теорию и методику преподавания иностранных языков». Моё оценочное суждение: половина лекций – вода, практика ещё хуже.

Профессия это сложнейшая, «от природы» не появляется. Преподаватель-стажёр должен под руководством наставника вести живые (одни и те же) группы с аудио-/видеозаписями занятий, разбором полётов и т.д. И тогда через несколько месяцев жёсткого тренинга из него начинает получаться что-то похожее на правду, что уже можно оставлять плюс-минус без постоянного надзора.

Итог: у половины практикующих дипломированных преподавателей грамматика стоит криво (проверял), а их ученики недоумевают, зачем вообще нужна эта сложная и бесполезная фигня. В их юные ушки уже вползает тихий, но настойчивый таргетированный шёпот: «Верно! По-русски же ты говоришь без всякой грамматики!» Уму непостижимо, что удалось натворить маркетологам языковых школ в головах людей. Даже толковых людей, даже с хорошим образованием. Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим.

Через курсы английского (помимо школы и вуза) прошёл чуть не каждый третий – двух слов связать не могут и про структуру языка ничего не поняли. «Преподавание английского» звучит уже почти как «инфобизнес».

Окончательно добивает ситуацию популярное представление об иностранном языке как о некоем «объёме информации», который нужно «запомнить». Поэтому с появлением YouTube многие решили, что преподаватель и не нужен по большому счёту. Подробно высказался об этом здесь. Язык – это не «набор фактов», это, в первую очередь, навыки, которые не так просто выработать, тем более самостоятельно.

В общем, ситуация стабильно тяжёлая, прогноз неблагоприятный.

P.S. Здесь привёл несколько фундаментальных ошибок преподавателей иностранных языков.

Как выбрать преподавателя