6 постов
1 пост
Люди, которые идеологически отвергают коммунизм (и даже СССР), при этом ожидают от государства:
• бесплатной медицины и образования,
• пенсий и соцвыплат,
• защиты от безработицы и бедности,
• регулирования цен и тарифов,
• «справедливого» перераспределения.
То есть де-факто поддерживают социальную модель, выросшую из социалистической традиции, но не называют это коммунизмом.
Обломов, человек апатичный и ко всему равнодушный, смотрит на Ольгу с таким же удовольствием, с каким утром смотрел на горячую ватрушку
В русской классической литературе ватрушка — персонаж не главный, но очень выразительный. Она почти всегда появляется там, где нужно подчеркнуть простоту, сытость и «нутряную» жизнь: у Гоголя она гигантская, у Салтыкова-Щедрина — деревенская, у Тургенева — ностальгическая.
Гоголь: ватрушка размером с тарелку
Самое известное упоминание — в «Мёртвых душах». Когда Чичиков обедает у Собакевича, после огромного бараньего бока подают ватрушки, «из которых каждая была гораздо больше тарелки» . Это не просто еда, а гипербола обжорства и той самой «собакевичевской» основательности, где всё должно быть сытным и большим.
Есть и забавный факт: Гоголь упорно писал «вотрушка», считая, что слово происходит от «втереть творог», и пытался «исправить» народное правописание. Лингвисты потом подтвердили, что ошибался как раз писатель .
Салтыков-Щедрин: деревенский завтрак
В «Пошехонской старине» ватрушки с творогом — часть обычного помещичьего или крестьянского быта. Их выносят мужьям хозяйки на завтрак вместе с гусём . Здесь ватрушка — маркер простой, «не барской» еды, которая противопоставляется столичным котлеткам с трюфелями.
Тургенев: память о деревенском поваре
В повести «Фауст» герой с теплотой вспоминает своего старого повара Савелия, который, среди прочего, «хорошо делает… ватрушки с узорчатой каймой» . Это уже не обжорство, а ностальгия по усадебной жизни и её незамысловатым, но милым сердцу радостям.
Лесков и другие
У Лескова в «Детских годах» ватрушки — часть угощения, которое присылают «путешественникам» . А в «Пошехонской старине» есть и бытовая деталь: ватрушки берут в дорогу вместе с квасом, чтобы подкрепиться в пути .
Так что ватрушка в литературе — это не гастрономическая изысканность, а честный знак «настоящей» жизни: деревенской, дорожной, помещичьей. Той, где едят много, просто и с удовольствием.
В этот день стоит вспомнить о документе, с которого началась бесплатная медицина, которую мы знаем сегодня. 18 февраля 1919 года Совет народных комиссаров РСФСР принял декрет «О передаче всей лечебной части бывших больничных касс Народному комиссариату здравоохранения».
Суть декрета: лечебные учреждения, которые раньше содержались за счёт больничных касс (органов рабочего страхования), переходили в ведение Наркомздрава. Медицина переставала быть делом отдельных касс и предприятий — она становилась государственной. Расходы брало на себя государство, а помощь для рабочих и их семей становилась бесплатной и общедоступной.
Это был один из первых шагов к той системе, которую мы знаем: Наркомат здравоохранения, районные поликлиники, профилактика, вакцинация, «скорая». Всё это выросло из таких декретов.
Бесплатная медицина началась с этого декрета.
Не плохо бы к хорошей пицце подавать ещё и расстегаи. Пусть будет два пирога на столе — один быстрый и заморский, другой наш, основательный. А теперь по делу.
Откуда взялся расстегай
Единой официальной версии нет, но есть две основные, и обе любопытные.
Версия первая: «растянутый» пирог. Самое простое объяснение — от слова «растягивать» или «растёгивать». Суть в том, что сверху пирог оставляли открытым, чтобы внутрь можно было залить бульон или уху. Тесто как бы расстёгнуто, начинка видна.
Версия вторая: из песни слов не выкинешь. Более похожая на легенду. В петербургском трактире середины XIX века подавали пирожки со сложными названиями. Один постоянный гость очень полюбил один из них, но забыл имя. Зато вспомнил, что в это время цыганка пела романс «Сарафанчик» со строчкой «сарафанчик-расстеганчик». Так имя и прилипло: сначала «расстеганчик», потом просто «расстегай».
Где расстегай отметился у писателей
Тут он звезда. Это не просто еда, а маркер сытой, настоящей русской жизни.
Достоевский, самый вкусный момент. В повести «Двойник» маленький чиновник Голядкин с тоской смотрит, как его соперник уплетает расстегаи. Звучит это так: «В руках его был последний кусок десятого расстегая, который он отправил в свой рот, чмокнув от удовольствия». А жена Достоевского вспоминала, что Фёдор Михайлович и сам очень любил расстегаи, предпочитая их всей высокой кухне.
Гиляровский, летописец московского обжорства. В «Москве и москвичах» он описывает легендарные расстегаи из трактира Егорова. Это был огромный круглый пирог во всю тарелку с рыбным фаршем и вязигой, а в открытой середине лежал ломтик осетрины и кусок налимьей печёнки. К нему бесплатно подавали соусник ухи. Там же описан целый ритуал, как ловкий половой Пётр Кирилыч виртуозно разрезал его на десятки тонких ломтиков одним движением.
Чехов, для аппетита. У него в рассказе «Голодный обморок» или в близких по духу текстах хозяин, желая прогнать скуку, кричит: «Беги, Алексаша, проворней на кухню и скажи повару, чтобы поскорей прислал нам расстегайчиков». Согласись, звучит как лучшее лекарство от хандры.
Гоголь, фоновая классика. В «Мёртвых душах» расстегай упоминается в описании обжорства господ средней руки, которые заедают стерляжью уху расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом. Это деталь, создающая ощущение плотной, тяжёлой и очень сытной русской дороги.
Так что расстегай — это не просто пирожок. Это литературный персонаж второго плана, который всегда появляется, когда нужно подчеркнуть удаль, обжорство или простую человеческую радость.
В августе 2015-го, к 70-летию бомбардировок, в МГИМО прошёл круглый стол. Нарышкин тогда заявил: способ, избранный США в 1945-м, «не опирался ни на соображения гуманности, ни на военную необходимость». Он провёл параллель с Нюрнбергом — если бы нацисты уничтожили химическим оружием ещё ряд городов Европы, это стало бы отдельным пунктом обвинений. А атомные бомбардировки Японии так и не стали предметом международного трибунала, хотя «у преступлений против человечности нет срока давности». Исаев идею поддержал и добавил, что бомбардировки «развеивают миф» о том, что США и Британия воюют исключительно правовыми методами. Цифры напомнили: в Хиросиме из 350 тысяч населения погибли 140 тысяч, в Нагасаки — 74 тысячи, большинство — мирные жители.
Почему в России до сих пор нет статьи за оправдание Хиросимы? И почему это странно
Читал тут про статью 354.1 УК РФ («Реабилитация нацизма»). Она наказывает за отрицание и одобрение преступлений, установленных Нюрнбергским трибуналом. Логично: нацизм — зло, отрицать его преступления — уголовка.
Но вот в чём нюанс. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа 1945 года) — это тоже военное преступление. Погибли сотни тысяч мирных жителей, большинство — за мгновение. Это не «спорная страница истории», это уничтожение городов с гражданским населением.
И вот тут возникает вопрос: почему за отрицание Нюрнберга можно получить до 5 лет, а за оправдание сброса бомб на японские города — ничего?
Аргументы «за» введение такой нормы:
1. Симметрия. Если мы защищаем историческую память о преступлениях против человечности, логично защищать её последовательно, а не выборочно.
2. Это не про Японию. Это про принцип: применение ядерного оружия против мирного населения — красная линия. И оправдание этого — такое же искажение истории, как и отрицание Холокоста.
3. Политический сигнал. Сейчас в мире всё чаще звучат голоса, что «бомбардировки были оправданы». Тихий законодательный запрет на такое оправдание — это чёткая позиция.
Аргументы «против» (чтобы не быть однобоким):
1. Юридическая сложность. Нюрнберг — это приговор. А бомбардировки Хиросимы и Нагасаки не были осуждены международным трибуналом. Значит, формулировка должна быть другой, не привязанной к приговору.
2. Политические последствия. США — не нацистская Германия. Введение такой нормы будет воспринято как прямая атака на союзника (пусть и бывшего). Это может осложнить и без того непростые отношения.
3. Риск «размывания» статьи 354.1. Если начать добавлять туда всё новые и новые составы, она перестанет быть чётким инструментом.
Моё мнение (не претендую на истину):
Справедливость — штука универсальная. Если мы говорим «никогда больше», то это должно касаться не только Освенцима, но и Хиросимы. Да, Япония — другая страна. Но преступление против человечности не имеет национальности.
Другой вопрос — как это сформулировать юридически грамотно, чтобы не превратить статью в политический лозунг. Но то, что такой нормы нет, — это, на мой взгляд, пробел. Не потому что «надо наказать за мнение», а потому что оправдание массового убийства мирных жителей — это не мнение. Это оправдание преступления.
А вы как считаете — нужна такая статья или это перебор?
Ужасный социализм. Видео архив
1. Привилегии при СССР были — кто спорит. Но из этого не следует, что капитализм честнее. Там элита тоже есть, просто пропуск не партбилет, а кошелёк: лучшие школы, врачи, районы — за деньги. Привилегии те же, вывеска другая.
2. Твой финал — «забрали активы в частные руки» — бьёт по тебе же. Это доказывает не то, что социализм плохой, а то, что бюрократия без контроля всегда тащит себе. При любой системе.
3. Так что вопрос не «социализм или капитализм», а «кто проверяет тех, кто делит». Пока распределение не подотчётно людям — элита будет жрать с отдельной тарелки. Хоть так, хоть так. Ты предлагаешь не честную систему, а другую кормушку.
