ArtGuide

ArtGuide

На Пикабу
1588 рейтинг 9 подписчиков 0 подписок 70 постов 4 в горячем
5

Слово «импрессионизм» придумали, чтобы обидеть художников⁠⁠

В апреле 1874 года в Париже открылась новая по художественной стилистике выставка. Она никого особо не интересовала, хотя даже более того - вызывала у людей негатив. Среди участников были Моне, Ренуар, Дега, Писсарро, Сислей, Сезанн и Берта Моризо. Идея выставки, как считают историки, принадлежала Моне, а организацией больше всех занимался Дега. Помещение подсказал Мане. Сейчас бы многие желали взглянуть на такую коллекцию, согласитесь? Почему же она вызвала протест у общества? Давайте разбираться вместе!

30 художников, включая вышеупомянутых, сняли бывшую студию знаменитого фотографа Надара на бульваре Капуцинок, 35. Объединились они ещё в декабре предыдущего года, и название у их компании было наискучнейшее: «Анонимное общество художников, скульпторов и граверов».

Открылась выставка за две недели до Салона (ежегодная знаменитая художественная выставка в Париже), и показывали там работы без разрешения жюри. Вход стоил 1 франк. Всего за месяц выставку посетили около 3500 тысяч человек.

Продажи картин были, но скромные. Критики были очень суровыми. Главным упрёком выставки была незаконченность.

А потом вышла газета.

Называлась она «Шаривари», это был фактически сатирический листок, который читали в основном ради шуток. 25 апреля 1874 года там напечатали статью Луи Леруа «Выставка импрессионистов». Леруа к тому времени было уже за шестьдесят. Он был журналистом, художественным критиком, гравёром, живописцем и драматургом, и острым пером владел отлично.

Статья была написана в форме диалога автора с Жозефом Венсаном. Это пейзажист, ученик академического мастера Бертена, обладатель медалей и орденов, полученных при нескольких правительствах. Человек совершенно солидный. Если вы когда-нибудь ходили по музею с очень уверенным в себе родственником, Венсана вы узнаете сразу. Леруа водит его по выставке, и Венсан с каждым залом теряет самообладание.

Работ на выставке было много, источники называют цифры от 165 до более 200, так что Венсану было где разгуляться. Сначала его потрясла «Танцовщица» Ренуара.

Потом он увидел заснеженный пейзаж Писсарро и объявил:

«Соскрёбки с палитры, равномерно размазанные по грязному холсту».

Потом дошёл до «Бульвара Капуцинок» Моне, и тут Венсана охватила настоящая ярость. Тут есть забавная деталь: Моне писал этот бульвар из окна студии Надара, то есть из того самого здания, где теперь шла выставка. Иначе говоря, Венсан смотрел на картину и мог выглянуть в окно, чтобы сравнить. Лицо Леруа стало ярко-красным от гнева.

Но настоящий удар критик приберёг для другой картины Моне. Маленькая, 48 на 63 сантиметра, она висела в каталоге под номером 98. Туман, порт, две лодки и оранжевое солнце над водой. Узнаете уже полотно?

Венсан спрашивает, что это нарисовано. «Посмотрите в каталоге», отвечает Леруа. «Впечатление. Восход солнца.» И тут Венсан выдаёт реплику, которая вошла в историю. В пересказе звучит примерно так:

«Впечатление, я так и знал! Я как раз думал, что раз на меня производит впечатление, значит, там должно быть впечатление».

А следом добавляет, что обои в зародышевом состоянии выглядят законченнее, чем этот морской пейзаж.

Здесь стоит остановиться, потому что название у картины появилось почти случайно. Моне тогда было 33 года, родом он был из Гавра, и порт на холсте тоже гаврский. Но писал он не вид города, а то, что увидел утром из окна гостиницы: туман, дым, силуэты кораблей. Назвать это просто «Видом Гавра» было бы неправдой.

Смысл шутки был в том, что перед зрителем всего лишь впечатления, то есть наброски, которые художники не потрудились довести до ума.

Для них Леруа придумал обидное прозвище: «импрессионисты».

Название приклеилось. Выставка, которая до статьи не имела имени, стала называться «выставкой импрессионистов». Дега предлагал назвать группу «Капуцинка», по названию бульвара, и даже придумал для неё эмблему в виде цветка. Но мир уже запомнил слово Леруа.

Насмешник подарил целому направлению имя. Сегодня это слово пишут на афишах музеев всего мира.

-----

Чтобы не пропустить следующие истории о художниках - подписывайтесь на канал «MD Art Guide».

Источник: https://dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b

Показать полностью 6
47

Огромные деньги за картину, на которой казаки сочиняют ругательство⁠⁠

Император Александр III заплатил Илье Репину рекордные 35 000 рублей за картину, на которой казаки сочиняют ругательство. При переводе на наши современные деньги - это почти 420 млн. рублей! Такой внушительный платеж был сделан за большое полотно, на котором толпа усато-бородатых людей хохочет до слёз над сочинением хамского письма. По свидетельствам искусствоведов, это была самая большая сумма, которую когда-либо платили за русскую картину.

Называется картина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Её автор Илья Репин возился с ней одиннадцать лет. Действие картины отнесено к 1676 году. Шла война с Османской империей. Турецкий султан Мехмед IV потерпел поражение, но не смотря на это, потребовал от запорожских казаков покориться. Казаки под началом атамана Ивана Серко собрались и решили крепко ответить султану. Начиналось оно так:

«Ти шайтан турецкий, проклятого чорта брат и товарищ и самого люциперя секретарь».

Далее цитировать письмо в приличном обществе не принято, и именно поэтому некоторые знают его наизусть.

Репин прочёл этот текст из журнала «Вокруг света» в 1878 году вечером в усадьбе мецената Саввы Мамонтова, где гости собрались послушать, как кто-то читает вслух «шедевр военно-полевой дипломатии». Хохот стоял дружный. Смеялся и Репин. Сам он в одном из писем признавался, что в Малороссии у каждого пономаря есть список этого апокрифа.

Слово «апокриф» тут важное. Художник с самого начала понимал, что перед ним скорее народная байка, чем документ.

Родом Репин был из Чугуева, это Слобожанщина, сегодня Харьковская область. Он вырос в семье военного поселенца, и украинский быт, говор и юмор были для него не экзотикой, а детством. Может быть, поэтому он так хорошо чувствовал интонацию этой истории. Казаков он любил искренне.

Историки до сих пор спорят, существовала ли переписка между султаном и казаками. Сохранились списки текста, один из них относится к XVIII веку. Подлинника, который можно взять в руки и положить под стекло, никто не показал. Получается, что султан, возможно, никогда не получал самого знаменитого оскорбления в истории дипломатии.

Этюды Репин делал в станице Пашковской (Краснодарская обл.), потом в Екатеринославе, нынешнем Днепре, и в Качановке, усадьбе, где собирались художники и писатели. Ему были нужны живые лица, среди которых были бы широкие, обветренные, усатые и хитрые.

На холсте персонажей много, у каждого свой характер. Один хохочет, схватившись за живот. Другой утирает слёзы. Третий откинулся назад так, что кажется, вот-вот упадёт. За столом сидит писарь с пером и сосредоточенно ждёт. Этого писаря Репин писал с учёного Яворницкого. Друзей-профессоров Репин тоже использовал как натурщиков. По одной из версий, прообразом атамана стал Александр Рубец, профессор Петербургского университета.

А вот про Владимира Гиляровского, знаменитого репортёра, которого вся Москва звала "дядей Гиляем", спорят до сих пор. Его часто называют моделью для центрального казака, плотного весельчака в белой папахе. Лица действительно удивительно похожи, если сравнить с поздними портретами Гиляровского. Однако, эскизы хохочущего казака появились уже в 1878 году. Тогда Гиляровскому было двадцать три года, он воевал в отряде кубанских казаков в Болгарии и совсем не напоминал седого запорожца с картины. Так что версия красивая, но проверку временем проходит плохо.

Работа тянулась. На нижнем краю холста Репин вывел даты 1880 и 1891. Размер полотна внушительный - 203 на 358 сантиметров, больше трёх с половиной метров в ширину.

Когда картина была готова, нашёлся покупатель, о котором художник мог только мечтать. Александр III. Император знал Репина лично с 1874 года, ещё с тех времён, когда был наследником престола. Он купил «Запорожцев» и на эти деньги Репин приобрёл имение недалеко от Витебска. Получилось, что картина о том, как придумывают ругательства, превратилась в усадьбу с землёй и домом.

Александр III вообще слыл внимательным собирателем русской живописи. Именно в его царствование, в 1889 году, было принято решение создать в Петербурге государственный музей национального искусства. Туда в итоге и попали «Запорожцы». Сегодня полотно висит в Русском музее Санкт Петербурга.

---

Чтобы не пропустить следующие истории о художниках - подписывайтесь на канал «MD Art Guide».

Источник: https://dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b

Показать полностью 4
8

Как придворный папы нагрубил Микеланджело и он его изобразил в аду на потеху туристам⁠⁠

Придворный церемониймейстер папы римского изображён сидящим в аду уже более 500 лет. Каждый год на него приходят посмотреть миллионы людей. На картине уши у него ослиные, вокруг тела обвилась змея. Лицо получилось настолько узнаваемым, что, по свидетельству современников, все сразу понимали кто это - позор был грандиозный! Давайте познакомимся с этим несчастным поближе.

Звали его Бьяджо да Чезена. Он родился в 1463 году в городке Чезена, сделал церковную карьеру и с 1518 года занял должность распорядителя папских церемоний. Если по-простому, он решал, кто где стоит, кто во что одет и в какую секунду все должны склонить головы. Папы менялись один за другим. Лев XX, Адриан VI, Климент VII, Павел III. А Бьяджо оставался на месте. Он был очень старательным.

Ошибся всего один раз. Зато как...

В 1536 году Микеланджело взялся за огромную стену над алтарём Сикстинской капеллы. Заказ начал ещё Климент VII, а продолжил его преемник Павел III. Двадцатью пятью годами раньше Микеланджело уже расписывал в этой капелле потолок, и вот теперь ему, человеку за шестьдесят, предстояло занять работой стену высотой с четырёхэтажный дом. Старые фрески с неё просто сбили, среди них были работы Перуджино, учителя Рафаэля. Рим тихо ахнул, но возражать художнику, которого уже называли божественным, никто не рискнул.

Тема стены называлась «Страшный суд». Сотни фигур, и много кто изображен без одежды. Одни возносятся к небесам, другие падают в бездну, третьи тянут друг друга за руки, а сам Христос стоит в центре, и жест у него такой, что у зрителей слегка холодеет спина.

Когда работа была готова примерно на три четверти, папа Павел III решил взглянуть, как идут дела. Он пришёл не один, а с целой свитой. Среди сопровождающих, как положено по должности, шёл Бьяджо да Чезена.

Дальше буду опираться на текст-свидетельство Джорджо Вазари - это художник, биограф Микеланджело, который знал многих участников этой истории лично. По его рассказу, папа спросил церемониймейстера, как ему фреска. И Бьяджо ответил, что такое безобразие, когда на самом святом месте столько голых тел, которые бесстыдно выставляют напоказ срамные части. Подобная работа, заявил он, годится для общественных бань и трактиров, но никак не для папской капеллы.

Скажем честно, у Бьяджо была профессиональная логика. Он отвечал за порядок и приличия в этом зале. Каждый день он следил, чтобы в капелле всё выглядело торжественно. И вдруг в этом самом зале появляется стена, на которую смотришь, и торжественности почему-то мало.

Микеланджело промолчал, хоты современники описывают его как человека вспыльчивого, обидчивого и злопамятного. Свою обиду он вынес из зала молча и принёс обратно в виде краски.

Вскоре Бьяджо оказался на фреске. В правом нижнем углу, прямо у входа в ад, сидит судья мёртвых по имени Минос. В «Божественной комедии» Данте он обвивает себя хвостом столько раз, сколько кругов вниз предстоит пройти душе грешника. Микеланджело, который знал Данте почти наизусть, использовал этот образ без изменений. Вот только лицо дал Миносу вполне земное. В нём были черты Бьяджо да Чезена. А в придачу наделил его длинными ослиными ушами. Змея, заменяющая Миносу хвост, обвивается вокруг его тела, и одно из колец кусает его в самое неудобное место.

Историк искусства Норман Лэнд обратил внимание на деталь, которую легко пропустить. Змея обвивает Миноса дважды. Для Данте это значит второй круг ада, где мучаются сластолюбцы. Получается, что Микеланджело не просто нарисовал обидчика в аду. Он ещё и выбрал ему круг, который наводит на определённые мысли. Тонкий ход.

Бьяджо, разумеется, узнали сразу. Вазари пишет, что портрет был очень похож и все с первого взгляда понимали, кто перед ними.

Церемониймейстер, по преданию, побежал жаловаться папе. Павел III выслушал его и сказал:

Будь художник вправе поместить его в чистилище, он бы ещё мог вмешаться, но в ад его власть не простирается, и тут, увы, ничего не поделаешь.

Звучит блестяще. Только надо оговориться, что сам Вазари этой реплики не приводит. Впервые её записал Лодовико Доменики, а в издания Вазари она попала позже.

Фреску открыли 31 октября 1541 года. Рим пришёл смотреть и разделился на два лагеря. Одни стояли перед стеной с открытыми ртами. Другие возмущались. К критикам присоединился даже Пьетро Аретино, остроумный литератор, который сам прославился непристойными сонетами. Человек, сочинявший такое, что до сих пор не принято цитировать, выговаривал Микеланджело за недостаток скромности. Некоторые требовали стену вообще уничтожить.

А что же Бьяджо? Он умер в 1544 году, и источники не сообщают, что он чувствовал в последние годы, встречая на лестнице любопытных паломников. Можно только догадываться, как менялись их взгляды, когда они переводили глаза с него на правый нижний угол фрески и обратно.

Микеланджело тоже оставил в этой фреске себя, правда, совсем в другом виде. Святой Варфоломей, с которого по преданию содрали кожу заживо, держит в руке собственное лицо. Принято считать, что лицо на этой кожаной маске принадлежит самому мастеру.

Критики Микеланджело оказались упорнее, чем кажется. Через двадцать с лишним лет после открытия, когда мастера уже не было в живых, в Риме прошёл Тридентский собор. На нём церковь заново определила, что допустимо на религиозных картинах. В январе 1564 года папа Пий IV распорядился одеть героев. Микеланджело умер в феврале того же года, и распоряжение досталось другим рукам.

Работу поручили Даниэле да Вольтерра, ученику и другу Микеланджело. Хуже должности для живописца не придумать: ему пришлось замазывать то, что его учитель писал с таким азартом. Он действовал аккуратно, но дело своё делал. Современники прозвали его «Il Braghettone», что в переводе значит «штаноделатель». По сохранившимся рассказам, он дорисовал не меньше сорока одной пары штанишек и набедренных повязок.

Скажем и слово в защиту Вольтерры. Директор Ватиканских музеев Антонио Манчинелли высказывал мысль, что именно эти скромные «штанишки» могли спасти фреску. Ведь, как рассказывают, иначе её собирались уничтожить вовсе.

---

Так что каждый раз, когда кардиналы собираются выбирать нового папу, они запираются в Сикстинской капелле, а над их головами в правом нижнем углу сидит Бьяджо да Чезена с ослиными ушами. Он слушает всё, что говорится в зале, и по-прежнему ничего не может сказать в своё оправдание.

А теперь вопрос к вам. В следующий раз, оказавшись перед репродукцией «Страшного суда», быстро ли вы найдёте в правом нижнем углу Миноса? Подскажу: ищите уши.

Напишите в комментариях, обидчика какого художника вы бы тоже посадили в ад. Подписывайтесь на канал «MD Art Guide», впереди ещё много историй о том, как художники умели отвечать на критику.

Источник: https://dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b

Показать полностью 4
8

Татьяна Яблонская написала самую солнечную картину СССР, но в её жизни были секреты о которых она посторонним не рассказывала⁠⁠

На картине девушка в лёгком платье замерла в утренней растяжке у распахнутого окна. Солнце заливает комнату, занавеска колышется от ветра, на подоконнике цветок в горшке тянется к свету. Эту картину видел буквально каждый, кто учился в советской школе. «Утро» Татьяны Яблонской печатали в учебниках литературы, по ней писали сочинения, её репродукции вырезали и вешали на стену. Считается, что это самая солнечная, самая счастливая картина эпохи. А вот жизнь женщины, которая её написала, солнечной была далеко не всегда. Рассказываю историю жизни художницы.

Яблонская написала «Утро» в 1954 году, и моделью для девушки послужила не случайная натурщица, а её собственная дочь Елена. Именно Лена делает зарядку на том самом полотне: тянется вверх, ловит первые лучи, встречает день с той лёгкостью, которой самой художнице в жизни доставалось не так уж много. Спустя годы дочь расскажет журналистам о человеке за этой картиной куда более сложную историю, чем безмятежный свет на холсте.

Любопытно и то, как сложилась судьба самой модели с картины. Лена, та самая девушка, которая делает зарядку на полотне «Утро», выросла и тоже стала художницей. А спустя годы случилась романтичная история. Где то в далёком Казахстане мальчик увидел репродукцию картины в журнале, вырезал её и повесил на стену, влюбившись в нарисованную девушку. Много лет спустя он и настоящая Лена познакомились и поженились, будто сама картина устроила эту встречу через десятилетия и тысячи километров.

Я думаю, что секрет, который Татьяна Ниловна прятала от всех практически до самой смерти, касался не творчества, а собственного детства. Её отец несколько раз пытался вывезти семью из Советского Союза. Сначала он перевёз жену и троих детей в Одессу, надеясь оттуда перебраться в Румынию, но план сорвался. Тогда семья переехала в Каменец Подольский, поближе к границе, и снова попыталась бежать, снова неудачно. Опасаясь, что кто то донесёт на них за уже дважды провалившиеся попытки эмиграции, Яблонские спешно переехали в Луганск, подальше от границы и лишних вопросов.

Только из Луганска юная Татьяна отправилась в Киев поступать в художественный институт, и уже там началась её публичная биография: студентка, потом известная художница, автор солнечных картин о колхозной жизни и радости труда. О детских годах она предпочитала молчать. Такая биография в советской системе могла в любой момент обернуться катастрофой.

Училась Татьяна блестяще, тянулась к жанровой живописи и бытовым сценам, много работала с натуры, ездила на пленэры в украинские сёла и колхозы, где как раз и накапливала тот самый материал, который позже ляжет в основу её первых больших успешных полотен о крестьянском труде и коллективной жизни.

Хочу сказать пару слов и о самой семье Яблонских, чтобы понять, откуда взялась эта осторожность в отношении собственного прошлого. Отец художницы, Нил Александрович, происходил из обедневшего шляхетского рода, учился в духовной семинарии, откуда его исключили за участие в студенческих волнениях ещё до революции. Человек с таким происхождением и такой биографией в первые советские десятилетия был потенциальной мишенью для любой проверки анкетных данных, а уж тем более отец, который несколько раз пытался нелегально вывезти семью за границу...

Замуж Татьяна вышла перед самой войной, за художника Сергея Отрощенко, который был старше её на семь лет. Молодожёны едва успели пожениться, как Сергея призвали на фронт, а беременную Татьяну эвакуировали в Саратовскую область. Там, в глубоком тылу, вчерашняя студентка художественного института превратилась в обычную колхозницу: полола грядки, косила траву, скирдовала снопы наравне с деревенскими женщинами, у которых мужья тоже были на фронте.

По вечерам, когда полевые работы заканчивались, Яблонская брала кисти и писала совсем другую работу, не для выставок и не для собственного удовольствия. Односельчанки приносили ей фотографии мужей и сыновей, погибших на фронте, и просила написать портрет по карточке, чтобы было что повесить дома вместо похоронки. Так молодая художница, ещё даже не окончившая институт, оказалась хранительницей чужой памяти в самое тяжёлое время, какое только можно представить.

После войны судьба вроде бы повернулась к ней светлой стороной: признание, награды, звание народного художника, десятки персональных выставок в Москве и за рубежом. Но и в эти годы спокойствия хватало ненадолго. В начале шестидесятых Яблонская увлеклась новой для себя манерой письма, вдохновлённой закарпатскими пейзажами, более смелой по цвету и фактуре, чем привычный академический соцреализм. Московская Академия художеств восприняла эти эксперименты как проявление формализма, опасного идеологического отклонения.

Художницу на несколько лет отлучили от выставок, сняли с занимаемых должностей, а коллеги, которые ещё недавно превозносили автора «Утра», предпочли держаться от неё подальше, чтобы не оказаться замешанными в скандале.

Младшая дочь художницы, Гаяне Атаян, много лет спустя рассказывала журналистам, что даже в самом близком семейном кругу мать редко говорила о пережитом напрямую. Про инсульт и парализованную руку она могла шутить, про голодные послевоенные годы вспоминала скупо и по делу, а вот историю с побегами отца за границу обходила почти полным молчанием.

Через десятилетия испытания снова вернулись, но уже не идеологические, а физические. В 1991 году у художницы случился инфаркт. Она восстановилась и продолжила писать, но в 1999 году её настиг куда более тяжёлый удар: инсульт, после которого правая рука оказалась полностью парализована, а сама Яблонская навсегда оказалась прикована к инвалидному креслу.

Я думаю, что для человека, чья вся жизнь строилась вокруг движения кисти по холсту, потеря правой руки могла означать конец профессии. Но 82-летняя художница решила иначе: она заново, буквально с нуля, училась держать кисть в левой руке. Писать маслом в таком состоянии оказалось слишком тяжело физически, поэтому Яблонская перешла на пастель, более лёгкую и податливую технику. Последние шесть лет жизни она провела в коляске, у окна собственной квартиры, рисуя левой рукой пейзажи за стеклом, натюрморты с чашками после завтрака и скромные букеты в стакане.

Удивительно, что даже в этом состоянии она не позволяла себе останавливаться. В день своей смерти, в 2005 году, Татьяна Ниловна рисовала колокольчики, простой букет полевых цветов, залитый светом.

После смерти художницы в 2005 году её мастерская в Киеве постепенно превратилась в неформальный мемориальный музей, куда приходят студенты художественных вузов и поклонники творчества. Там до сих пор хранятся мольберт, кисти.

---

Вот и получается странный, почти несправедливый контраст. Миллионы людей выросли на репродукции «Утра», зная эту картину как символ безоблачного советского детства, беззаботности и первых солнечных лучей нового дня. А автор этой радости пронесла через собственную жизнь скрытую от чужих глаз историю бегства, войны, доносов, идеологической травли и медленного физического угасания, которое она встречала с кистью в руке до последнего дня.

Пишите в комментариях, помните ли вы «Утро» по своему учебнику литературы?

Подписывайтесь на канал в ДЗЕН MD Art Guide. Источник: https://m.dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Впереди ещё много историй о людях, которые создавали для нас самые светлые образы вопреки собственной непростой жизни.

Показать полностью 4

Глазунов писал эту картину тайно несколько лет, пряча холст под тканью. Когда её наконец увидели, разразился скандал на всю Москву⁠⁠

Представьте огромное полотно размером 3 на 6 метров, где Сталин стоит почти вплотную к Достоевскому, а рядом с ним, всего в паре сантиметров холста, теснятся Гитлер, Ленин и не далеко от них Николай II. Такую картину написал Илья Глазунов в 1977 году, и называлась она «Мистерия XX века». Показать её публике удалось всего один день. Этот вариант картины можно увидеть только на фотографии 1977 года, представленной ниже.

Глазунов к тому моменту уже был знаменит. Он писал портреты иностранных дипломатов, оформлял книги, вёл мастерскую студентов, дружил с влиятельными людьми в министерстве культуры. Но одновременно он собирал вокруг себя неоднозначную репутацию человека, который слишком открыто говорил о православии, о русской истории до революции, о трагедии царской семьи в те годы, когда об этом полагалось молчать. Именно поэтому огромное полотно с таким составом персонажей стало не просто картиной, а глубоким внутренним размышлением художника и миной замедленного действия.

Стоит сказать пару слов и о самом художнике, чтобы понять, откуда взялась такая смелость. Глазунов родился в Ленинграде в 1930 году, пережил блокаду ребёнком, потерял в те страшные месяцы почти всю семью. Опыт голода, смерти и разрушенного города, по признаниям самого художника, остался с ним на всю жизнь и во многом объяснял его тягу к темам страдания, веры и национальной памяти. Он не мог писать благополучные пейзажи и парадные портреты без того, чтобы где то на краю холста не проступала тень пережитой катастрофы.

Работал он над «Мистерией» несколько лет, почти тайно, урывками, между заказными портретами и официальными выставками. По рассказам близких к художнику людей, полотно писалось урывками ночами, а днём холст закрывали тканью, чтобы случайный визитёр из творческого союза не увидел раньше времени, что именно там появляется. Такая скрытность имела причину - даже эскизы к подобной композиции могли стоить художнику мастерской и звания.

На холсте Глазунов собрал буквально весь XX век сразу, без хронологии и без пощады. Сталин здесь курит трубку рядом с горой черепов. Гитлер соседствует с изображением концлагеря и колючей проволоки. Есть Брежнев с орденами на груди, есть высланный из страны Солженицын с номером узника ГУЛАГа на робе, есть Достоевский с пронзительным взглядом, будто он единственный во всей этой толпе понимает, что происходит вокруг. Над всеми фигурами возвышается Христос с терновым венцом, а внизу, среди руин, лежит убитая царская семья.

Для советского зрителя 1977 года это был шок сам по себе. Официальное искусство того времени рисовало историю страны линейно и триумфально: революция, победа, стройки, космос. У Глазунова же революция и её вожди оказались зажаты между жертвами репрессий, царской кровью и фашизмом, будто автор уравнял их всех в одном страшном балагане. Прочитать такую композицию можно было по разному, но ни одно прочтение не устраивало партийное руководство.

Картину привезли в Московский манеж и повесили без официального разрешения художественного совета, воспользовавшись формальным поводом: якобы это была часть большой отчётной выставки к юбилею одного из творческих союзов. Расчёт был на внезапность: пока чиновники разберутся, зрители уже увидят полотно своими глазами, и молва о нём разнесётся сама.

Слух о выставке пронёсся по Москве со скоростью, которую сложно представить в эпоху без интернета - сарафанное радио в те годы работало не хуже.

Размер полотна тоже играл свою роль в эффекте, который производила картина на зрителей. Три метра в высоту и шесть в длину означали, что человек стоял перед холстом буквально как перед стеной, а лица персонажей были написаны почти в полный рост. Такой масштаб не оставлял зрителю возможности рассматривать картину издалека и отстранённо, он буквально втягивал внутрь этой толпы палачей, жертв, святых и диктаторов, заставляя каждого искать своё место среди изображённых.

А затем случилось то, чего Глазунов, видимо, и ждал, но чего боялся одновременно. О картине доложили наверх. По одним рассказам, на выставку приезжали представители идеологического отдела ЦК, по другим, поднялся скандал уже после того, как о полотне узнали из отзывов посетителей и жалоб, которые кто то из зрителей написал прямо в книге отзывов выставки. Экспозицию закрыли, картину сняли со стены и убрали из зала. Публичный показ продлился ровно один день.

После закрытия выставки в мастерской Глазунова, по свидетельствам его учеников, ещё долго висела гнетущая тишина. Телефон звонил реже обычного, часть заказчиков отменила визиты, а некоторые коллеги по цеху перестали здороваться на людях, опасаясь, что дружба с опальным художником бросит тень и на их собственную карьеру.

Формальных претензий было сразу несколько. Художника упрекали в том, что он поставил вождей революции в один ряд с их жертвами, в том, что показал царскую семью как мучеников, а не как классовых врагов, в том, что изобразил Христа в советской картине вообще, да ещё и в таком масштабе, что фигура оказывалась смысловым центром всего полотна. Каждый из этих пунктов сам по себе тянул на серьёзное разбирательство, а вместе они складывались в обвинение почти в идеологической диверсии.

Дальше начались вопросы уже не про искусство, а про судьбу художника. Глазунова вызывали для объяснений, ему указывали на недопустимость такого сопоставления персонажей, намекали на возможные последствия для его карьеры и статуса в творческих союзах. Ходили разговоры о том, что картину нужно уничтожить, а самого автора лишить возможности выставляться и преподавать.

Глазунов картину не отдал. По воспоминаниям людей из его окружения, он прятал холст, увозил его из мастерской по ночам, менял место хранения, лишь бы полотно физически не оказалось в руках тех, кто мог решить вопрос радикально.

Есть версия, что картину спасло именно то, что художник успел показать её людям хотя бы один день. Уничтожить полотно, о котором уже знала и говорила вся Москва, значило устроить ещё больший скандал и превратить Глазунова из неудобного, но лояльного мастера в настоящего мученика режима. Возможно, именно поэтому чиновники ограничились закрытием выставки и разговорами на повышенных тонах, а не более жёсткими мерами, которых боялись и сам художник, и его семья.

Мистерия ХХ века. Илья Глазунов. 1999г.

Мистерия ХХ века. Илья Глазунов. 1999г.

Настоящее возвращение картины к зрителю случилось уже в новую эпоху. В 2004 году в Москве открылась галерея Ильи Глазунова, где новый вариант полотна наконец заняло постоянное место в отдельном зале. Теперь любой посетитель может подойти к холсту вплотную и рассматривать десятки лиц столько времени, сколько захочет, без спешки и без страха, что через час картину снова снимут со стены.

«Мистерию XX века» так и не удалось официально включить ни в один советский каталог живописи того времени. Формально картины будто не существовало: её не упоминали в прессе, не публиковали репродукций, искусствоведы обходили тему стороной. Лишь в перестроечные годы, когда цензура начала слабеть, о полотне снова заговорили открыто, а сам художник стал охотнее рассказывать журналистам подробности той истории, которые десятилетиями держал при себе.

---

А вы видели эту картину вживую? Пишите в комментариях, слышали ли вы раньше эту историю.

Подписывайтесь на канал в ДЗЕН MD Art Guide. Источник: https://m.dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Показать полностью 2
3

Картинки на марках, которые мы собирали в детстве. Какую культуру мы впитывали?⁠⁠

Помните это ощущение, как держать хрупкий бумажный квадратик-марку и аккуратно укладывать его в прозрачный кармашек кляссера, чтобы не помять зубчики? Наверняка вы коллекционировали такие марки, обменивались ими во дворе, сортировали по темам, хвастались перед друзьями редкой серией. И почти наверняка не понимали, что собираете не просто марки, а настоящий курс истории искусства без единого урока и без слова «жанровая живопись». И, конечно, вы наверняка видели марки с картинами.

СССР был одной из самых художественно-филателистических держав мира. С середины 1940-х и до самого распада страны Минсвязи регулярно выпускало серии марок с репродукциями картин из главных музеев - Третьяковки, Русского музея, Эрмитажа. Марка стоила копейки, тираж исчислялся миллионами, и в итоге репродукция мирового шедевра попадала не в альбом искусствоведа, а в руки восьмилетнего мальчика из Кемерово или Полтавы.

Первая по-настоящему масштабная серия появилась в 1956 году к столетию Третьяковской галереи. На марках напечатали «Утро в сосновом лесу» Шишкина, «Богатырей» Васнецова, «Аленушку», работы Репина и Сурикова. Дети клеили их в альбомы совершенно не задумываясь об авторстве. Им просто нравилась картинка: медведи, богатыри на конях, Алёнушка.

Дальше выпуски пошли волнами. К юбилеям художников Репина в 1944-м, Сурикова, Левитана, Айвазовского. Выходили целые блоки, где на одной марке умещался и портрет живописца, и фрагмент его самой известной картины. К круглым датам музеев печатали серии из залов Эрмитажа: голландцы, импрессионисты, испанцы - да, даже их, просто на марках слова «импрессионизм» никто не писал, была просто подпись «Клод Моне. Стог сена».

К 1966 году вышла отдельная большая серия, посвящённая Эрмитажу с полотнами Рембрандта, Тициана, Рубенса. И здесь случался забавный парадокс: советский школьник, который в жизни не бывал в Ленинграде и знать не знал слова «барокко», уже держал в руках миниатюрную копию «Возвращения блудного сына». Хронологии, эпохи, страны происхождения всё это перемешивалось в одном альбоме рядом с легендарными кораблями и экзотическими животными.

А ещё марки умели превращать почтовый конверт в маленькую выставку. Отправляя письмо бабушке в другой город, ребенок сам выбирал, какую марку наклеить по красоте картинки. Так репродукция шедевра оказывалась участником переписки, которую ждали днями и даже неделями.

Отдельная история - марки к годовщинам победы и историческим датам, где вместо плаката печатали фрагмент живописного полотна: Дейнеку, Пластова, батальные сцены. Ребёнок клеил такую марку в альбом рядом с обычной «пейзажной». Для детского глаза это была одна большая галерея карманного формата.

Была в этом и вполне сознательная государственная логика. Марка с картиной - идеальный инструмент культурного просвещения. Достаточно, чтобы репродукция картины путешествовала по стране на миллионах конвертов. И в этом смысле почтовое ведомство сделало для художественного образования советских детей не меньше, чем школьные учебники - эта работа была совершенно незаметной.

Миф, который стоит развеять сразу: будто марки с картинами собирали только «ботаники» и юные искусствоведы. На деле филателией в СССР в разные годы увлекались миллионы школьников - это было массовое детское хобби. Живопись просто ехала бесплатным приложением к этому азарту коллекционера.

Школьный двор и вовсе превращал марки в маленькую биржу. За редкую серию с Третьяковкой можно было выменять три обычных марки или даже несколько редких фантиков. В этом бартере картина Сурикова стоила ровно столько, сколько готовы были дать за неё одноклассники, а вовсе не столько, сколько написано в каталоге. Азарт обмена заставлял вглядываться в марку куда пристальнее, чем вглядываются в музейную табличку: нужно было оценить состояние зубчиков, редкость гашения, а заодно и какая картина красивее и «дороже» на глаз.

---

Сегодня марки почти исчезли из повседневной жизни, а вместе с ними исчез и этот незаметный канал художественного образования. У нынешних детей нет альбома, который сам, страница за страницей, знакомит с русской живописью. Может, поэтому зрелое поколение до сих пор так уверенно узнаёт Шишкина и Левитана с первого взгляда, а более молодым уже нужно подписывать картину, чтобы вспомнить имя автора.

А вы помните свою марочную коллекцию? Какая серия была самой любимой? Делитесь в комментариях и подписывайтесь на канал!

Подписывайтесь на канал в ДЗЕН MD Art Guide. Источник: https://m.dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Показать полностью 4
42

Серебрякова уехала в Париж на 3 месяца и не вернулась. Почему она оставила детей и родных?⁠⁠

В 1924 году русская художница Зинаида Серебрякова уехала из Советской России в Париж на заработки. Она хотела поправить отчаянное материальное положение семьи. Планировала вернуться через несколько месяцев.

Дома, в России, остались её четверо детей и пожилая мать.

Серебрякова не увидит двоих из своих детей 36 лет. Мать она не увидит больше никогда. Эта поездка «на три месяца» растянулась на всю оставшуюся жизнь.

Сегодня рассказываю трагедию семьи Зинаиды Серебряковой.

Зинаида Серебрякова родилась в 1884 году в знаменитой художественной семье. Её дед был известным архитектором, отец - скульптором, дядя - художником Александром Бенуа, одной из главных фигур русского искусства. Девочка росла среди искусства и впитала его с детства.

Она рано вышла замуж по большой любви, но за своего двоюродного брата Бориса Серебрякова, инженера. Брак был счастливым, у них родились четверо детей: двое сыновей и две дочери. Семья жила в родовом имении Нескучное под Харьковом.

Именно там, в счастливые предреволюционные годы, Серебрякова написала свои лучшие, самые светлые картины. Её знаменитый автопортрет «За туалетом» 1909 года - молодая женщина, улыбающаяся своему отражению, полная жизни и счастья. Картины крестьянок, детей, деревенского быта - всё пронизано теплом, светом, любовью к жизни.

Это был расцвет. Талантливая, признанная художница, любимый муж, четверо детей, родовое имение. Казалось, впереди только хорошее.

А потом пришла революция 1917 года и всё рухнуло.

Родовое имение Нескучное было разорено и сожжено. Семья лишилась всего имущества, дома, привычной жизни. Серебряковы перебрались в Харьков, и жили в тяжелейших условиях, в нищете.

И главный удар: в 1919 году муж Зинаиды, Борис, заразился тифом и умер у неё на руках. Ему было 39 лет. Она осталась одна - вдова с четырьмя детьми и больной матерью на руках, без средств, без дома, в разорённой Гражданской войной стране.

Это было время полного отчаяния. Не было денег - какое-то время она писала углём и карандашом, потому что масло было недоступно. Семья голодала. Серебрякова бралась за любую работу, чтобы прокормить детей.

В этих условиях единственной надеждой казался отъезд за границу - туда, где можно было продать картины, получить заказы, заработать. В 1924 году Серебрякова уехала в Париж одна, чтобы заработать и вернуться.

Сначала всё шло по плану. Серебрякова в Париже работала, бралась за заказы. Ей удалось добиться, чтобы к ней приехали двое из четверых детей - младший сын Александр и младшая дочь Екатерина. Они воссоединились с матерью.

Но двое старших - сын Евгений и дочь Татьяна остались в России с бабушкой. И вот тут захлопнулась ловушка истории.

Советские границы постепенно закрывались. Уехать из СССР становилось всё труднее, а потом и вовсе почти невозможно. Вернуться Серебряковой означало бы попасть обратно в страну, откуда уже не выпускали, а значит она могла лишиться возможности работать как художник, а то и попасть под репрессии как «невозвращенка» и человек дворянского происхождения. А вывезти оставшихся детей к себе она тоже не могла - их не выпускали.

Потянулись годы. Серебрякова жила в Париже, много работала, но богатой так и не стала, заказов не хватало, жизнь была скромной, часто на грани бедности. Она тосковала по России, по оставленным детям, по матери.

Мать Зинаиды, оставшаяся в СССР, умерла в 1933 году. Серебрякова не смогла ни приехать, ни проститься. Они так и не увиделись.

Со старшими детьми, Евгением и Татьяной, оставшимися в России, она могла только переписываться - и то с оглядкой на цензуру и опасность. Связь с «парижской невозвращенкой» могла навредить им в Советском Союзе. Татьяна стала художницей, работала в театре. Евгений стал архитектором. Они росли, взрослели, жили свою жизнь без матери.

Сохранились письма Серебряковой того периода и они разрывают сердце. Она постоянно спрашивала о детях, о том, как они выросли, что едят, не болеют ли. Просила прислать фотографии, чтобы хоть так видеть, как меняются их лица. Для матери, которая не могла обнять собственных детей, эти редкие, прошедшие цензуру письма и снимки были единственной ниточкой. Она так и не смогла привыкнуть к разлуке - тосковала все эти годы.

Шли десятилетия. Прошла Вторая мировая война, которую Серебрякова пережила в оккупированном Париже. Менялись эпохи. А разлука всё длилась.

В эти годы Серебрякова много работала, хотя слава и деньги обходили её стороной. Она писала портреты на заказ, делала пейзажи. В конце 1920-х и в 1930-х ей удалось дважды съездить в Марокко и оттуда она привезла серию ярких, солнечных работ: марокканки, рынки, восточные улочки, залитые светом. Эти картины считаются одной из вершин её эмигрантского периода. Удивительно: женщина, разлучённая с детьми и родиной, продолжала писать свет и краски жизни, будто не позволяя горю проникнуть в искусство.

Но коммерческого успеха, который позволил бы вернуть семью или жить безбедно, так и не пришло. Серебрякова оставалась скромной, не умела продвигать себя, не вписывалась в модные парижские течения - она писала по-старому, реалистично и тепло, когда вокруг гремели авангард и абстракция. Её искусство было не в моде, и это держало её в тени и в бедности.

Только после смерти Сталина, когда железный занавес чуть приоткрылся, появилась надежда.

В 1960 году, в эпоху хрущёвской оттепели, дочь Татьяна наконец смогла приехать в Париж к матери. Их разлука длилась 36 лет. Когда Зинаида уезжала, Татьяна была подростком. Теперь к ней приехала взрослая женщина за пятьдесят. Мать и дочь не виделись большую часть жизни.

Представьте этот момент. Женщина обнимает дочь, которую последний раз видела девочкой 36 лет назад. Целая жизнь прошла врозь - без вины, просто потому, что так сложилась эпоха.

А в 1965–1966 годах, в самом конце жизни Серебряковой, случилось ещё одно чудо. В СССР, при поддержке дочери Татьяны, прошли большие выставки работ Серебряковой - в Москве, Киеве, Ленинграде. Они имели огромный успех. На родине, которая её «потеряла», наконец заново открыли и полюбили её искусство.

Зинаида Серебрякова умерла в Париже в 1967 году, в возрасте 82 лет. Она прожила в эмиграции 43 года - почти вдвое дольше, чем на родине. Похоронена на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, где лежат многие русские эмигранты.

Её история - это не история злодеев и преступлений. Никто не хотел специально разлучить мать с детьми. Просто женщина поехала заработать на три месяца, а историческая эпоха захлопнула за ней дверь и разрезала семью пополам на десятилетия.

Сегодня Серебрякову любят и в России, и в мире. Её светлые, тёплые картины - крестьянки, дети, автопортреты, балерины висят в Третьяковке и крупнейших музеях. Глядя на эти полные жизни и счастья работы, трудно поверить, какой трагедией обернулась жизнь их автора.

А вам её работы кажутся ли теперь другими, когда знаешь, какой ценой они написаны? Мне после этой истории трудно смотреть на её улыбающийся автопортрет спокойно. Напишите, как вам.

Подписывайтесь на канал в ДЗЕН MD Art Guide. Завтра - про то, почему одна картина стоит миллионы, а похожая на вид - копейки. А вечером поговорим про самую дорогую и самую спорную картину в мире: https://m.dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Показать полностью 5
5

Когда изобрели фотографию, художники решили, что им конец. А вышло наоборот - появилось новое искусство⁠⁠

Представьте: вы - художник середины XIX века, годами учились писать портреты, ваш хлеб - заказы от тех, кто хочет иметь своё изображение. И вдруг появляется аппарат, который делает то же самое за минуту, точнее вас и почти бесплатно. Фотография.

Для художников это была катастрофа. Многие были уверены, что профессия мертва, живопись больше не нужна, машина победила человека. Один известный художник того времени в отчаянии заявил, что отныне живопись мертва.

А произошло ровно обратное. Именно фотография, которая должна была убить живопись, заставила её родиться заново и подарила нам импрессионизм, одно из самых любимых направлений в искусстве. Сегодня рассказываю, как это случилось.

Чтобы понять масштаб паники, надо понять, чем жил средний художник до середины XIX века.

Главным хлебом был портрет. Если человек хотел сохранить своё лицо для потомков, увековечить семью, оставить изображение умершего родственника - был только один способ: сделать заказ художнику. Других вариантов не существовало в принципе. Поэтому портретисты были востребованы всегда и везде.

Кроме портретов, художники писали виды, документировали события, делали точные изображения для науки и торговли. По сути, живопись веками выполняла функцию, которую мы сегодня доверяем камере телефона: фиксировала реальность. Как выглядит этот человек, это здание, это сражение, этот пейзаж.

Только художник умел перенести реальность на плоскость. Это было высокооплачиваемое умение. А потом пришла фотография и востребованность этого умения встала под вопросом.

Фотография появилась в 1839 году, когда француз Луи Дагер представил дагеротип - первый практичный способ получать изображение с помощью света и химии. Технология быстро совершенствовалась и дешевела.

Уже через пару десятилетий фотоателье открылись в каждом городе. Сделать портрет стало быстро, дёшево и доступно даже небогатым людям. То, за что раньше платили художнику большие деньги и ждали недели, теперь делалось за один сеанс и копейки.

Для портретистов это был сокрушительный удар. Заказы посыпались. Зачем платить художнику за две недели работы, если можно сходить в фотоателье в воскресенье? Многие живописцы разорились, переквалифицировались в фотографов или просто остались без работы.

И вот тогда прозвучала та самая фраза. Французский художник Поль Деларош, увидев дагеротип, по преданию, воскликнул:

«С сегодняшнего дня живопись мертва!».

Эта фраза стала символом паники, охватившей художественный мир.

Казалось, всё кончено. Машина делает то же самое, только лучше и дешевле. Зачем теперь вообще нужен художник?

Первыми пострадали именно мастера портретных миниатюр - крошечных портретов на кости или картоне, которые носили в медальонах и возили с собой как мы возим фото в телефоне. Это был целый процветающий промысел, тысячи мастеров по всей Европе. Фотография уничтожила его буквально за десятилетие - миниатюрные портреты стали никому не нужны, и профессия исчезла почти полностью. Для этих людей паника была не преувеличением, а реальной потерей хлеба.

Часть художников, вместо того чтобы сдаться, задала себе очень правильные вопросы. Если машина теперь умеет точно копировать реальность - значит, художнику больше не нужно этим заниматься? Копирование реальности перестало быть его задачей. Так чем же тогда должна заниматься живопись? Что умеет художник такого, чего не умеет фотоаппарат?

Ответ оказался революционным. Фотоаппарат фиксирует факт - холодно, точно, объективно. А художник может передать впечатление, ощущение, эмоцию, настроение, своё личное переживание момента. То, что машина в принципе не способна почувствовать.

Фотография как бы освободила живопись от рабской обязанности «быть точной». Раз точность теперь дело машины — художник может заняться тем, что машине недоступно: субъективным взглядом, чувством, атмосферой.

Именно из этого освобождения и родился импрессионизм.

В 1860–70-х годах группа молодых французских художников - Клод Моне, Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Камиль Писсарро и другие начали писать совершенно по-новому.

Они вышли из мастерских на улицу и стали писать не выверенные, гладкие, «правильные» картины, а быстрые, живые впечатления от мгновения. Как свет играет на воде. Как дрожит воздух в жаркий день. Как меняется цвет стога сена в разное время суток. Само слово «импрессионизм» происходит от французского impression - «впечатление».

Их мазки были быстрыми, раздельными, видимыми. Вблизи - просто пятна краски, а отойди на пару шагов и всё оживает, мерцает, дышит. Они не пытались скрыть, что это живопись, наоборот подчёркивали это.

И вот тут связь с фотографией становится прямой. Импрессионисты делали именно то, чего не могла фотография того времени: передавали цвет (фото было чёрно-белым), передавали движение и мерцание света, передавали личное, субъективное переживание. Они заняли ту нишу, которую машина не могла отнять.

Более того, фотография им ещё и помогла. Импрессионисты подсматривали у неё новые приёмы: неожиданные ракурсы, «случайные» композиции, срезанные краем кадра фигуры (как на любительском снимке). Особенно это видно у Дега с его балеринами, срезанными краем картины, он явно учился у фотографии, а не боролся с ней.

Импрессионизм был только первым шагом. Освободившись от обязанности копировать реальность, живопись понеслась вперёд и начала экспериментировать со всё большей свободой.

За импрессионизмом пришёл постимпрессионизм (Ван Гог, Сезанн, Гоген) — художники стали ещё смелее обращаться с цветом и формой, выражая эмоции и идеи. Потом - экспрессионизм с его искажениями ради чувства. Потом - кубизм, который вообще разложил предметы на грани и плоскости. Потом - абстракция, которая отказалась от узнаваемого предмета вовсе.

Вся эта стремительная революция искусства XX века стала возможна именно потому, что фотография забрала у живописи функцию «точно изображать». Художники больше не были обязаны быть похожими на реальность и это развязало им руки.

Получается красивый парадокс. Изобретение, которое должно было убить живопись, на самом деле освободило её. Не будь фотографии, художники, возможно, ещё долго писали бы аккуратные похожие портреты и мы никогда не увидели бы ни Моне, ни Ван Гога, ни Пикассо в том виде, в каком знаем их сейчас.

Машина не убила художника. Она заставила его перестать соревноваться с машиной и заняться тем, что умеет только человек.

---

История с фотографией и живописью удивительно современна. Сегодня мы переживаем похожую панику: появились нейросети, которые рисуют картинки за секунды, и многие художники и дизайнеры снова в страхе - мол, профессия скоро будет мертва, машина победила.

Но история уже давала ответ на этот вопрос почти двести лет назад. Когда машина забирает у человека механическую, копировальную часть работы, у человека остаётся смысл, чувство, личный взгляд, переживание, идея и часто именно тогда и рождается что-то новое и великое.

Художники XIX века не проиграли фотографии. Они проиграли бы, только если бы продолжали соревноваться с ней в точности. А они вместо этого изобрели целый новый язык и победили.

Так что эта старая история не просто про живопись. Она про то, как вообще человек отвечает на вызов машины. И ответ обнадёживающий: не копировать машину, а делать то, что умеешь только ты.

И теперь, когда вы будете смотреть на мерцающие, будто незаконченные картины Моне или Ренуара, вы будете знать: эта «незаконченность» не случайна. Это сознательный выбор художников, которые решили делать то, чего не может никакая камера, - передавать живое человеческое впечатление.

А как вам кажется - сегодняшняя паника вокруг нейросетей закончится так же? Появится что-то новое, чего мы пока не представляем? Очень интересно, что вы об этом думаете. Напишите в комментариях.

Подписывайтесь на канал в ДЗЕНЕ MD Art Guide. Вечером - загадочная и грустная история художницы Серебряковой, которая уехала за границу на три месяца и в итоге не видела родных детей 36 лет: https://m.dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Показать полностью 4
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества