Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

# Зелье послушания

## Часть первая: Рецепт

Елена знала формулу зелья ещё до того, как её научила мать. Это было в её крови, как генетическая память ведьмы. Цветки чёрного мака, которые росли только в полнолуние, слёзы человека, который когда-либо был любим, кровь птицы, умирающей от старости, и слово, которое нужно произнести на языке, который забыли живые люди.

Это зелье вызывает верность. Не рабство в истинном смысле — нет ошейника, нет цепей, — но глубокую, несокрушимую преданность. Человек, выпивший его, будет служить тому, кто дал ему пить, не из страха, но из любви. Любви, которую они не выбирали, но которая выбрала их.

Елена готовила его редко. Последний раз — пять лет назад, для человека, который пришёл с просьбой сделать его жену послушной. Она сказала ему нет, и он ушёл разочарованный. На следующий день газеты писали о его самоубийстве.

Елена знала, что её зелье могло его спасти. Или убить. Зелье послушания — это палка о двух концах.

## Часть вторая: Пациент

Когда Дмитрий пришёл в её кабинет, он был уже далеко за гранью надежды. Его глаза были как разбитое стекло. Его руки дрожали, как у больного алкоголизмом. Его голос звучал так, как если бы он разговаривал из-под воды.

— Я убиваю, — сказал он прямо, без предисловий. — И я не могу остановиться. Я не знаю, почему. Я просто... убиваю. И я готов к смерти, целительница. Я пришёл сюда, надеясь, что ты сможешь мне помочь. Или убить.

— Я не убиваю, — ответила Елена. — Я исцеляю. Или пытаюсь.

— Тогда попробуй исцелить это, — сказал Дмитрий, разорвав рубашку. На его груди были рубцы. Не от ран, а от ожогов. Ожоги в форме символов, которые Елена узнала сразу — это были знаки подчинения демону.

— Вот оно, — прошептала Елена. — Вот почему.

Она знала, что нужно делать. Знала, что если не предпринять меры, Дмитрий умрёт, и из его смерти вырастет ещё больше смертей. Демон внутри него требовал жертв, требовал крови, требовал отчаяния.

— Я могу тебя спасти, — сказала она. — Но цена будет высокой.

— Какая?

Елена провела рукой по его ожогам, и они светились под её прикосновением.

— Ты отдашь себя мне полностью. Не телом, но волей. Ты будешь делать то, что я приказываю, не потому что боишься, но потому что полюбишь меня больше, чем какой-либо демон когда-либо сможет требовать от тебя. Я не буду отдавать тебе приказы убивать. Я буду приказывать тебе жить. Полюбишь ты меня?

— Я не знаю, что такое любовь, — ответил Дмитрий.

— Я тебе покажу, — сказала Елена.

Она сделала зелье сразу же, при нём, используя свои собственные слёзы, слёзы, которые пролились за того, кого она когда-то любила и потеряла. Собрала лепестки чёрного мака, которые хранились в её святилище, выпросила у голубя, сидящего на подоконнике, согласие умереть за благое дело.

И произнесла слово.

Зелье блистало в чаше, как звезда, которая упала в воду.

## Часть третья: Рабство любви

Дмитрий пил зелье медленно, смотря ей в глаза. Его глаза изменились. Ледяные рубцы на его груди побледнели, потом исчезли совсем. Демон внутри него тихо завизжал и отступил назад, в глубь его сознания, неспособный противостоять магии преданности.

— Что ты чувствуешь? — спросила Елена.

— Я чувствую, что я твой, — сказал Дмитрий, и это было правдой. Его слова были истиной, потому что магия не позволяла ему лгать. — Я чувствую, что любовь — это боль, которая не убивает. Это боль, которая спасает.

Он положил голову ей на колени, и Елена начала гладить его волосы, как гладят верного зверя. Что-то в ней сломалось, когда она поняла, что теперь он будет делать всё, что она прикажет. Он будет убивать, если она прикажет. Или умирать, если она сочтёт это нужным.

— Я не просила тебя отдаваться, — прошептала она в темноту. — Я просила тебя выздороветь.

— Я выздоровел, — ответил Дмитрий, — потому что теперь я знаю смысл. Смысл в том, чтобы служить тебе. Смысл в том, чтобы быть послушным. Это лучше, чем быть свободным и убивать.

Онa целовала его лоб, и её поцелуй был оплакиванием того, что она сделала. Она спасла его, но потеряла его. Она исцелила его, но превратила в раба.

Только позже она поняла, что он счастлив. Впервые в жизни Дмитрий был счастлив, потому что кто-то владел его жизнью полностью. Кто-то возьмёт на себя ответственность за его выбор. Кто-то будет за него думать.

— Я люблю тебя, — сказал Дмитрий в третью ночь их нового договора. — Но это не моя любовь. Это твоя любовь, вторая кожей заросшая в мою кровь.

— Я знаю, — прошептала Елена, и её голос был полон слёз. — Я знаю, убийца. И я прошу прощения.

## Часть четвёртая: Цепи золотые

Месяцы прошли, и Елена поняла, что попалась в собственную ловушку. Дмитрий служил ей так верно, с такой преданностью, что она не могла приказать ему оставить её. Не могла приказать ему освободиться. Потому что если она это сделает, если она разорвёт проклятие зелья, он вернётся к убийству. Демон вернётся. И на этот раз её не будет, чтобы спасти его.

Тогда она сделала то, что не хотела. Она приготовила зелье послушания для себя, используя Дмитрия как катализатор. Вылила его кровь в чашу, и выпила зелье, произнеся слово на языке забытых богов.

Теперь она тоже была его. Не рабой, но соучастницей в проклятии.

— Я тебя люблю, — сказала она, целуя его, и это была правда, её собственная правда, не наложенная магией. — Люблю, несмотря ни на что.

— Это не делает нас свободными, — сказал Дмитрий.

— Нет, — согласилась Елена, — но это делает нас вместе. И это достаточно.

В её кабинете, среди травяных гирлянд и рецептов на странных языках, целительница и убийца, связанные магией послушания и взаимной любви, начали новую жизнь. Жизнь в золотой клетке, которая была красива и удушающа одновременно. Жизнь, где любовь и рабство больше не различались.

И в окне её кабинета, неподвижно сидя на подоконнике, чёрная кошка смотрела на них с жалостью в янтарных глазах, потому что даже животное знало, что в этой истории нет победителей — только две потерянные души, нашедшие друг друга в неправильном времени, в неправильном месте, и сделавшие неправильный выбор во имя любви.

Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!

[Моё]

Автор: ЯПисатель.рф (Вадим Стирков)

Текст также размещён на: яписатель.рф/ru/feed/zele-poslushaniya

Один из убийц священника вернулся с СВО

В ночь на Рождество 2007 года в поселке Нейво-Шайтанском убили священника Олега Ступичкина. Преступники пришли в храм после службы, когда настоятель с семьей уже собирался домой, и попросили его задержаться.

Отец Олег решил, что припозднившиеся прихожане пришли исповедаться, но у него на глазах они стали срывать со стен иконы. Батюшка пытался их остановить, преступники убили его прямо в молитвенном зале: 17 раз ударили обрезком металлической трубы, а потом добили ногами. Напоследок они облили лампадным маслом мертвого настоятеля и подожгли тело, а затем скрылись, прихватив два десятка икон.

Убийц задержали, когда они, спрятав почти всё награбленное на кладбище, пытались уехать из поселка на попутке. Поймать их помогли местные жители. Сергея Давлячина приговорили к 21 году и 7 месяцам колонии строгого режима. Роман Сухачев получил 20 лет и 11 месяцев. Он уже несколько раз подавал на УДО, но суд отказывает ему в досрочном освобождении.

А вот Сергей уже на свободе. Нам удалось разыскать его и выяснить, как сложилась судьба бывшего заключенного.

«У меня всё хорошо»

Сергей не хочет общаться с журналистами и тем более вспоминать прошлое. Он лишь коротко рассказал, что из колонии строгого режима ушел на СВО. В зоне спецоперации получил тяжелое ранение и потерял ногу.

«Я не хочу, чтобы сейчас обсуждали мою жизнь, у меня всё хорошо, всё нормально. Живу там же, где и жил, — рассказал Сергей. — Всё, что мог, я сделал. Долг я отдал, кровью всё искупил».

Его близкие говорят, что после колонии и спецоперации Сергей очень изменился, и называют его сильным человеком.

«Не совсем потерянный»

В Нейво-Шайтанском зверское убийство до сих пор не забыли. Здесь тепло вспоминают отца Олега, к которому в любое время можно было прийти за советом, а на его могилу около храма, говорят местные, приезжают паломники.

Отца Олега в поселке очень уважали

В поселке настоятель отслужил ровно два года. В январе 2005-го провел первую рождественскую службу, а в 2007-м — последнюю. При въезде в Нейво-Шайтанский батюшка установил на высоком холме пятиметровый крест, который сам вырезал из дерева. Теперь эта местная достопримечательность напоминает о нем.

«Очень жалко батюшку, к нему все ходили, он со всеми говорил, даже с пьяницами и сумасшедшими. Душевный человек был», — рассказала жительница поселка.

До этого преступления Сергей и Роман уже были судимы за хищение и оборот наркотиков

Сбежавших с иконами убийц священника тогда задержали два местных жителя. Бывший участковый с другом догнали преступников на машине и предложили подвезти. Те согласились и, ничего не подозревая, подошли к автомобилю, тогда двое мужчин их скрутили и передали полиции.

Спустя 19 лет после тех страшных событий мы разыскали одного из героев. Евгений сейчас находится на передовой, и до нашего звонка он не знал, что задержанный им преступник теперь на свободе.

«Человека никто никогда не изменит. Какой он есть, такой и будет. Это мое личное мнение. Ну он хотя бы долг свой выполнил, когда попал на СВО. Не совсем потерянный человек, значит», — считает Евгений.

Семья настоятеля Олега Ступичкина до сих пор живет в Нейво-Шайтанском. У него остались супруга и четверо детей. Еще до того, как преступникам вынесли приговор, вдова говорила, что простила убийц своего мужа. Сейчас она служит в том самом храме, где он погиб.

«Ей непросто это вспоминать, Рождество недавно прошло — годовщина», — рассказал нынешний настоятель поселкового храма.

Источник: https://www.e1.ru/text/criminal/2026/01/15/76212890/

Гэнсай посещал школу хана Кумамото, где проходил обычный для того времени курс наук и обучался владеть мечом. В возрасте 15 лет он обрил голову и поступил на службу к даймё, исполняя разнообразные вспомогательные обязанности: от уборки до сопровождения даймё в его поездках.

Позднее Гэнсай обучился военному делу, литературе и кэндзюцу. Его учителями были Тейзо Миябе (один из лидеров реформистов, показан мельком в первой ОВЕ) и Мие Тодороки. Каваками мечтал отправиться в путешествие за пределы Японии и узнать о незнакомом для его соотечественников мире, но клан не дал ему такого разрешения. "Если мы не можем узнавать о положении дел в других странах, мы должны изгнать из Японии всех чужаков", - так рассуждал Гэнсай Каваками, вступая в движение "Сонно Дзёи", целью которого было свержение сёгуната Токугавы и пересмотр политики бакуфу в отношении иностранцев.

Сражаясь на стороне патриотов, Каваками убил множество людей. Список его жертв не сохранился, но известно, что своё самое громкое убийство этот хитокири совершил днём, устранив некоего Сюзана Сакуму. По свидетельству сослуживцев, это был спокойный, сдержанный человек, никогда не терявший хладнокровия, при любых обстоятельствах действовавший четко и расчетливо и не выносивший лишней крови. Убил высокопоставленного чиновника Куму Созана на улице среди бела дня при большом скоплении народа - телохранители охнуть не успели, а его уже там не было. Рассказывали, что как-то сидели в какой-то гостинице Исин Сиси из Хиго и, в числе прочего, обсуждали какого-то правительственного чиновника, от которого никому не было житья и который не далее как вчера опять кого-то спалил по простому подозрению. Во время разговора Гэнсай вышел. Вернувшись, он тихо сел на место и положил рядом с собой какой-то пакет. Когда его спросили, зачем он выходил, он развернул пакет, достал оттуда голову и поинтересовался, не об этом ли чиновнике они говорили.

Налетев как-то на синсэновский патруль, положил 8 человек из девяти (девятый просто не успел добежать до места боя) - а там овечек не держали.

Стиль фехтования - Сирануи-рю, разработаный им самим, основывался на скорости и характеризовался глубокими выпадами на правую ногу, при которых левое колено практически касалось земли.

В 1861 году Гэнсай женился на Мисаве Тэй, второй дочери семейства Мисава, происходившего, как и он сам, из хана Кумамото. Тэй практиковала боевые искусства — в частности, владела нагинатой (японской алебардой). После казни мужа она самостоятельно воспитывала сына, получившего имя Гэнтаро.

Гэнсай Каваками принимал участие в решающих сражениях против армий сёгуната и наблюдал становление эпохи Мэйдзи. Оставаясь сторонником идеи изоляционизма, которая шла вразрез не только с политикой нового правительства, но и с обещаниями лидеров революции, Гэнсай разочаровался в патриотах, что заставило руководство страны задуматься об опасности его дальнейшего существования. В 1871 году Гэнсай Каваками был арестован по ложному обвинению и казнён.