Немыслимые до Восточного фронта потери собственной бронетехники, понесенные в 1941 - начале 1942 года и резко проявившаяся на их фоне неспособность немецкой промышленности в сжатые сроки эти потери восполнить, заставили больше внимания уделить восстановлению и использованию трофейных советских машин. Захваченные Т-34 стали целенаправленно отправлять на танкоремонтный завод в Риге для восстановления и максимально возможного доведения по уровню оснащения и оборудования до стандартов «панцерваффе». В том же 1942 г. к ремонту советской бронетехники подключились заводы фирм «Даймлер-Бенц» в пригороде Берлина – Мариенфельде и «Вумаг» в Гёрлице на территории Генерал-губернаторства.

Именно на этих заводах прошли ремонт и доработку десять советских танков, предназначавшихся для вторжения на о. Мальта в рамках операции «Геркулес».В рамках подготовки этой операции на базе учебного танкового полка в Вюнсдорфе 28-го апреля 1942 г. был создан 66-й танковый батальон специального назначения. Согласно приказа OKХ от 30 мая 1942 г. в его состав должны были войти две роты, оснащенные весьма экзотическими для «панцерваффе» машинами. Основным требованием при формировании батальона было укомплектование танками с мощной бронезащитой, способной выдерживать попадания бронебойных снарядов английских 40-мм противотанковых пушек с предельно малых дистанций.

Первая рота батальона оснащалась опытными лёгкими танками тяжёлого бронирования: пятью VK 18.01 (Т-1Ф), пятью VK 16.01 (Т-2Йот) и двенадцатью новейшими на тот момент Т-4Ф-2,вооружёнными длинноствольными 75-мм пушками и защищёнными 50- мм лобовой броней.

В состав второй роты русских трофейных танков вошли десять советских тяжелых и средних машин: по одному КВ-1 и КВ-2 и восемь Т-34,вооружённых 76,2-мм пушкой Ф-34.Все танки были оснащены командирскими башенками стандартного для немецких средних танков типа, немецкими средствами связи и световыми электроприборами. В силу того, что от проведения операции «Геркулес» немецкое командование отказалось, танковый батальон решено было направить на германо-советский фронт и использовать в качестве средства усиления фронтовых пехотных частей. По данным организационного отдела Командования сухопутных войск от 20-го июля 1942 г., 2-я рота батальона направлена в распоряжение Группы Армий "Центр". С 21-го марта 1943 г. четыре танка 2-й роты, совместно с трофейными советскими танками 267-й пехотной дивизии атаковали позиции частей Красной Армии в районе Большой Каменки. В последний раз трофейные танки фигурируют в сводке от l декабря того же года, на тот момент в роте оставалось лишь шесть исправных «тридцатьчетвёрок». Позднее эти машины составили основу танковой роты 1-й лыжно-егерской дивизии. Данное подразделение до самого окончания войны укомплектовывалось трофейными тридцатьчетвёрками, проходившими ремонт и дооснащение на рижском ТРЗ.

Именно на его базе приказом ОКХ от 2 июня 1943 предписывалось проводить ремонт всех советских трофейных танков. В том же приказе подчёркивалась требование к подразделениям вермахта направлять в адрес этого завода все ремонтопригодные танки Т-34, КВ-1 и КВ-2,а также имеющиеся излишки запасных частей и узлов к ним.

Все другие модели советских танков, независимо от их технического состояния должны были отправляться для ремонтно-восстановительных работ в мастерские 4-го (танкового) взвода 207-й ремонтной роты, дислоцированные в эстонском городе Выру.

Для стимулирования личного состава на сбор ремонтопригодных красноармейских танков и комплектующих к ним 30 июля 1943 г. увидела свет, пожалуй, самое оригинальное распоряжение немецкого командования. Согласно одного из его пунктов, предусматривалось алкогольное вознаграждение личного состава подразделений из расчёта:

- один исправный танк Т-34 приравнивался к сорока бутылкам шнапса;
- один исправный двигатель, трансмиссия, прицел орудия или радиостанция равнялись шести бутылкам соответственно;
- каждое исправное орудие, радиатор, стартер и т.д. - от одной до трёх бутылок соответственно.

Ещё одним ярким примером использования немецкими фронтовыми частями советских танков, штатно входивших в их состав и в достаточно большом количестве является операция «Цитадель». Предыстория такова. В ходе третьего сражения за Харьков в феврале-марте 1943 г. моторизованными дивизиями 1-го ТК «СС» было захвачено более пятидесяти исправных и требующих небольшого ремонта тридцатьчетвёрок, а также несколько КВ-1.Кроме того не менее десяти неисправных тридцатьчетвёрок были обнаружены в цехах Харьковского паровозостроительного завода, занимавшегося до повторного захвата города ремонтом бронетехники.

Именно на этих производственных мощностях, оставшихся после отступления советских войск, немцами была развёрнута своя база по ремонту и восстановлению советских трофейных машин, получившая громкое название «Танкоремонтного завода СС». Немецкими специалистами танки полностью разбирались, все узлы и агрегаты подвергались тщательному осмотру и дефектации, изношенные и поврежденные детали заменялись, параллельно происходило дооборудование танков до соответствия немецким стандартам. 25 полностью отремонтированных и перекрашенных Т-34 были сведены в отдельную танко-истребительную роту 2-й панцергренадерской дивизии СС «Дас Рейх».

К началу операции «Цитадель» в составе группы армий «Юг» официально числилось 28 танков Т-34,а в состав группы армий «Центр» - еще 22 Т-34.

В сражение под Прохоровкой дивизия вступила с восемью исправными Т-34, остальные числились в ремонте. К исходу 13 июля, после предпринятого накануне наступления, в составе дивизии числилось уже 11 боеготовых машин. По-видимому, не понеся потерь в ходе боёв, батальон получил три танка из ремонта. Отчасти это объясняется тем, что трофейные танки крайне редко использовались в первой линии атакующих подразделений, за исключением разве что разведывательно-диверсионных операций. А в основном использовались в роли истребителей танков во второй линии. Подобное использование советских машин снижало вероятность поражения трофейных машин «дружественным огнём» своих подразделений. Каких-то выдающихся боевых эпизодов с лобовыми атаками «ненаших» тридцатьчетвёрок против наших мне неизвестно, но есть информация, что один из «эсэсовских» танковых асов и, в будущем, кавалер «Рыцарского креста»– Эмиль Зайболд - на трофейном Т-34 в составе всё того же танко-истребительного батальона дивизии «Дас Рейх» в период с июня по август 1943 г заявил о 23 уничтоженных им советских танках.

Как и везде, где немцами эксплуатировались советские боевые машины, вопрос снабжения боеприпасами в ходе операции «Цитадель» решался путем их сбора на захваченных позициях и в подбитых советских танках. Регламентировался этот процесс, в частности, приказом от 9 июля 1943 года «О необходимости обеспечения сбора боеприпасов для Т-34».

Трофейные Т-34 в период боев под Белгородом в июле 1943 г. использовались и 11-м танковым полком 6-й танковой дивизии вермахта. 18 апреля 1943 г. в рапорте командования 6-й танковой дивизии докладывалось о том, что взвод трофейных танков пополнился тремя Т-34, эвакуированными из мест весенних боёв. Спустя неполный месяц,10 мая 1943 г., ОКХ уведомлялось о том, что танковый полк дивизии начал ремонт 14 тридцатьчетвёрок, собранных 3-й ремонтно-эвакуационной ротой на полях южнее Белгорода в районе Долбино, из них 7 танков подлежат восстановлению, а оставшиеся можно использовать как источник запасных частей и узлов. Как минимум два Т-34 из состава этого подразделения были дооснащены стандартными немецкими командирскими башенками.

Именно 11-м танковым полком 6-й танковой дивизии трофейные Т-34 использовались в ряде разведывательно-диверсионных операций в период Курской битвы. Этот случай, в частности, описывается в книге В.Н. Замулина «Прохоровка. Неизвестное сражение великой войны»: «Около 2 часов ночи 12 июля противник, воспользовавшись неразберихой во время ночной перегруппировки наших войск, прорвал оборону 69-й армий. Впереди колонны 2-го батальона 11-го тп 6-й тд с десантом на борту немцы поставили трофейный танк Т-34. Хитрость врагу удалась, и в результате ночного рейда противник беспрепятственно проник в расположение наших войск на глубину 10-12 км. На подходе к с. Ржавец немцы разошлись с нашей встречной танковой колонной. При этом им удалось установить в темноте на наши танки так называемые "липучки" (магнитные мины) и подорвать несколько боевых машин. Другую колонну противника, в голове которой также был поставлен трофейный танк Т-34, обнаружили курсанты учебного батальона 89-й гв. сд под командованием капитана Рябцева».

В воспоминаниях противника также упоминается этот эпизод, например в книге Дэвида Гланца и Джонатана Хауза «Курская битва. Решающий поворотный пункт второй мировой войны»: «Полковник фон Оппельн-Брониковски (командир 11-го ТП 6-й ТД – прим. автора) слушал предложение майора д-ра Франца Беке. Казачье, располагавшееся в 13 километрах от реки, было задачей на день. Его достигли после смелого рейда и большого яростного боя. Теперь Беке предлагал захватить в ночь с 11 на 12 июля неожиданным ударом сильно укрепленный поселок Ржавец, форсировать Донец и создать плацдарм…

Беке организовал бросок традиционным способом. Его небольшая группа, включавшая 2-й батальон 11-го танкового полка совместно с 2-м батальоном лейтенанта Лёмбке из 114-го танково-гренадерского полка (на бронетранспортерах) с наступлением темноты двинулась в сторону реки. Впереди колонны, чтобы ввести противника в заблуждение, поставили трофейный Т-34. Конечно, на нем намалевали германский крест, но не слишком большой. Ночью все кошки серы. Главное – это силуэт.

Радиомолчание. Огонь не зажигать. Не разговаривать. Но курить разрешается. По существу людей хотели приободрить – пусть едут на броне и покуривают, словно это обычный переезд подразделения. «Но чтобы, ни слова», - внушали командиры рот своим людям.

Колонна продвигалась как призрак. Впереди шел сам Беке, затем группа танков, несколько бронетранспортеров с гренадерами. Слышно было только урчание двигателей и лязг гусениц. Плечом к плечу проходили вражеские колонны. Силуэт танка Т-34 в голове колонны вводил русских в заблуждение…

Как вспоминал об этом сам Беке: «Примерно через 10 километров наш Т-34 забастовал. Обуреваемый без сомнения, национальным чувством, он остановился посреди дороги и заблокировал движение. Пришлось нашим людям вылезти из своих танков и, несмотря на любопытные взгляды стоявших кругом русских, оттащить Т-34 с дороги и столкнуть в канаву, чтобы очистить путь для остальной боевой группы. Несмотря на приказ не произносить по-немецки ни слова, можно было услышать несколько немецких проклятий. Никогда раньше я так не вздрагивал при бранных словах, как около Ржавца. Но русские ничего не заметили. Экипаж Т-34 подобрали, и мы двинулись дальше…»

Что интересно в состав диверсионных подразделений входили «хиви» (нем. Hilfswilliger — добровольные помощники вермахта, набиравшиеся из местного населения на оккупированных территориях СССР и военнопленных), так военнопленный обер-ефрейтор 4-го пехотного полка 6-й танковой дивизии Верле Фридрих на предварительном допросе показал: «В полку имеется до 100 человек украинцев и казахов, часть которых используется для разведки под командой немецкого офицера, часть – в качестве подносчиков патронов и ездовых, часть – для полицейских мероприятий в ближайшем тылу». Кроме того, украинцы попали и в состав минного десанта, передвигавшегося на трофейных танках Т-34. Во время ночных рейдов они беспрепятственно расходились с танковыми советскими колоннами, не забывая устанавливать на боевые машины противника магнитные мины...»

В воспоминаниях Фадина А. М., воевавшего на Курской Дуге в составе 207-го батальона 22-й Гвардейской танковой бригады 5-го Гвардейского Сталинградского танкового корпуса есть такой фрагмент, относящийся к бою 16 июля 1943 года: «Первый снаряд попал в опорный каток, выбив его, а следом залепили в двигатель. Мы выскочили и скрылись в подсолнухах. Возвращаясь к своим, я увидел метрах в трехстах четыре танка Т-34. Только хотели выйти к ним на встречу, механик меня хватает: «Стой, лейтенант, стой! Видишь, кресты на них! Это же немцы на наших танках»…