Помню лет до 7-8 любил иногда съесть головку от спички (тогда просто называли сера), сырую картошку (кусочек, когда кто-нибудь что-нибудь готовил) и сырое тесто. Сейчас читаю – спички вообще очень токсичны для организма. Конечно, это было не так, что я ел горстями их, но периодически одну штуку любил съесть с деревяшки. По сырой картошке – кто-то пишет, что даже полезно, кто-то - наоборот. По сырому тесту – вообще мог быть сальмонеллёз. Читаю всё это и даже немного не по себе. Но такая была странность в детстве. А потом как обрубило, помню только тесто немного ел, когда бабушка делала пельмени или манты. Но что это было - для меня до сих пор загадка.
Они светились в темноте. Буквально. Их челюсти испускали слабое, призрачное, ядовито-зеленое сияние, видимое в ночи. Это не готический роман, а задокументированный медицинский факт из истории Викторианского Лондона. Факт, который был ценой за производство обычных спичек, и ценой этой были человеческие лица.
Свечение было первым симптомом. Последним была тишина.
В конце XIX века Лондон был мировым центром производства спичек. На фабриках, таких как знаменитая Bryant & May, трудились тысячи молодых девушек, в основном ирландских иммигранток. По 14 часов в день, шесть дней в неделю они стояли в тесных, плохо проветриваемых цехах, выполняя монотонную работу: макали деревянные палочки в чаны с белым фосфором. Этот химикат был дешев, эффективен и невероятно токсичен. Его пары пропитывали воздух, оседали на волосах, одежде и еде, которую девушки ели прямо на рабочих местах.
14-часовой рабочий день. Цена прогресса, оплаченная чужим здоровьем.
Яд проникал в организм медленно и неотвратимо, выбирая своей целью самое уязвимое место — челюстную кость, часто через кариозные зубы. Врачи назвали это состояние "Phossy Jaw", или фосфорный некроз. Все начиналось с мучительной зубной боли. Затем десны опухали, образовывались гнойные абсцессы, и зубы начинали выпадать. Но худшее было впереди. Челюстная кость начинала буквально отмирать изнутри.
Так выглядит фосфорный некроз. Кость, которая умирает, пока человек еще жив.
Процесс сопровождался невыносимой болью и отвратительным запахом гниения. А затем проявлялся тот самый жуткий побочный эффект — хемилюминесценция. Отмирающая кость, насыщенная фосфором, начинала светиться в темноте. Единственным "лечением", которое могли предложить хирурги того времени, было полное удаление пораженной кости.
Единственное "лечение". Когда спасение выглядит страшнее самой болезни.
Операция была жестокой. Пациентке целиком вырезали нижнюю челюсть, оставляя ее изуродованной на всю оставшуюся жизнь. Без части лица, неспособная нормально питаться, она становилась социальным изгоем.
Операция прошла успешно. Пациент выжил. Лицо — нет.
Самое циничное в этой истории то, что трагедии можно было избежать. Уже тогда существовал безопасный аналог — красный фосфор. Он не был токсичным и не вызывал некроз. Но он стоил дороже. Владельцы фабрик, считая каждый пенни, сделали свой выбор.
На одной чаше — прибыль. На другой — человеческие лица.
Они посмотрели на цифры и решили, что здоровье и лица их работниц — это приемлемый расходный материал в погоне за прибылью. Эта история достигла своей кульминации в 1888 году во время знаменитой "Забастовки спичечниц", когда женщины, доведенные до отчаяния, наконец, восстали против нечеловеческих условий. Но до этого момента тысячи жизней были искалечены во имя дешевизны одного коробка спичек.
Надпись на коробке: "Счастливая семья". Произведено ценой разрушенных семей.
