Германия, в лице Мерца, хочет вернуть золото, которая хранит в США. Но США может спокойно отказать, как отказали Меркель. Тут вопрос, почему же золото Германии в США? А ответ в том что после Второй Мировой, Германия, точнее ФРГ, по договору капитуляции обязана была держать свое золото в США вплоть до 2090 года. Кстати, такого васального условия СССР перед ГДР никогда не ставил.
Как много текста, чтобы осудить новые верования в отличии от старых в ничто...
Гагарин летал, и видел, что сверху бог на облаке не сидит...
У каждого бог в душе. Это наши внутренние и внешние обязательства по отношению к другим. Не веди себя так - как не хочешь чтобы относились к тебе.
Имхо малебны, свечи, походы и жертвоприношения - это все, чтобы заставить электорат подчиняться нужным правилам, заносить бабосы и верить, что если ослушаешься богом посланного правителя - будешь гореть в аду..
Власти Армении на Рождество устроили манифестацию против традиционного армянского христианства. Шествие возглавил сам премьер Пашинян, а по завершении мероприятия он выступил с речью, где назвал Патриарха Гарегина II и его окружение приверженцами «раскола» и «сектантской логики».
Он при этом всех заверял, что «правительство не действовало, не действует и никогда не будет действовать против церкви», и при этом призвал участников митинга просить священнослужителей на литургиях присоединиться к «реформации ААЦ» и опускать имя Католикоса всех армян. Гусарство «грязными ногами» пытается топтаться по литургии. Практически везде, где всплывает тема евроинтеграции, секта «Свидетелей Евросоюза» ревностно сражается с традиционной верой.
Противостояние власти и церкви в Армении усилилось именно летом прошлого года, когда власть заявила про свой европейский вектор интеграции. Крупного мецената церкви Самвела Карапетяна объявили пророссийским на основании того, что он зарабатывал в России деньги и тратил их в Армении. Если завозить инвестиции в страну является признаком измены, то это уже вопрос к судьям. Им бы стоило обратить пристальное внимание на другой инвестиционный проект: крупнейший в Закавказье центр обработки данных на базе искусственного интеллекта будет построен в армянском Раздане.
Иностранные инвестиции — около 500 млн долларов. Инвестором выступает альянс западных компаний NVIDIA, Firebird и Team Group. Армянские власти, публично приветствуя эту инфраструктуру XXI века, не замечают сопутствующие ему угрозы безопасности. Правовой режим дата-центра будет регулироваться американским законом CLOUD Act, предоставляющим спецслужбам США полный доступ ко всем конфиденциальным данным всех армян. А той же армянской полиции придется просить о таком же доступе, и может быть отказано.
Получается, что иностранная разведка будет знать о стране больше, чем собственная служба безопасности, — это, пожалуй, все, что нужно знать о том, какие на самом деле армянские власти «патриоты». Но чем же Армянская церковь так помешала европейскости, если не мешает даже жесткий американский контроль?
В отличие от Украины и Молдовы, где европейские на всю голову власти атакуют православие, Армянская церковь никогда не была частью Русской Православной Церкви, их патриархат даже намного старше Московского. Причину, видимо, искать следует в другом — в том же ЕС даже католическая вера в упадке: храмы закрываются, старые традиции праздников запрещают под разным предлогом. Жгут рождественские елки понаехавшие в их столицы иноверцы при полном попустительстве властей.
Армянский патриархат Иерусалима
На Западе восходит новая религия, а другие верования должны освободить ей место. Это выдает задачи новой европейской религии: отменить сотни лет эволюции разума, превращая общество в покорный инструмент через деградацию сознания. Религиоведы, очевидно, не придумали еще, к какому направлению отнести новое вероучение, что не возносит человека к Богу, а обслуживает задачи превратить незнание масс в силу.
В природе существует лишь два пола, за исключением отдельных видов жизни, — людей же заставляют верить в обратное, невзирая на то что их разум протестует. Костры инквизиции пока не горят, но, видимо, скоро придут и к этому. Потому что в основу политики заложены результаты исследований, проводимых в концлагерях: заставляя узника выполнять заведомо бесполезный труд, нацисты воспитали в них покорность.
Новая биология — далеко не единственный абсурд их новой религии, есть еще «война с Россией», к которой якобы все должны готовиться. Никто, правда, не ищет ответа на вопрос: зачем России нужно нападать, — но вера же не требует доказательств. Инструмент манипуляции сама эпоха постправды в СМИ: не важно событие или сам факт, важна интерпретация.
Общество должно покорно потреблять контент, одобренный жрецами новой веры, и ни в коем случае не делать своих выводов. В защиту их собственной «свободы слова» запрещены любые СМИ, что смеют им возразить. Нужно запретить и архив интернета, чтоб скрыть от постных глаз, как переписывалась история.
Джей Ди Вэнс
За это время США официально прекратили для Европы быть гарантированным союзником. Вице-президент США Джей Ди Вэнс уже открыто говорит Европе: «То, что вы сделали что-то умное 25 лет назад, вовсе не означает, что вы не можете сделать что-то глупое сейчас». Видимо, аргумент, что «мы сражались вместе во Второй мировой войне», для гражданина США, знающего историю, звучал немного странновато: «сражались вместе» — это факт, но немного по разные стороны линии фронта.
Почти в каждом их догмате новой европейской веры скрывается та или иная неправда. Их теософия построена на попытках придумать новые законы для вселенной. Оккультные практики коллективных ритуалов с привлечением активистов давно уже заменили индивидуальные размышления над вопросами бытия. Кто выбился из общего хора — тот изгой. Изгоями могут стать целые партии и даже народы.
Но миссионерство все еще на высоте, кандидатам на членство в ЕС сулят деньги, и разве так важно, что их уже нет? В свое время архитектор пирамиды МММ признавался, что он продал обманутым вкладчикам их жадность. То, что казалось им легкой наживой, оказалось наживкой. Похоже, что политические лидеры в Украине и Молдове, а теперь вот и в Армении тоже все еще надеются перехитрить глупый Запад, но эта самоуверенность манит их, как огонь бабочку.
Украина превратилась в инструмент чужой политики, но власти верят, что они еще манипуляторы. Сайт Politico со ссылкой на источники в ЕС указывал на то, что «Украина и ее союзники приближаются к согласованию пакета документов о прекращении огня и послевоенном урегулировании». Что там требует согласования и с кем, если исходя из предыстории они его все вместе сочинили? Неужели это в США им указали все переписать заново?
Наблюдая за всем со стороны, напрашивается вывод, что не Россия, а именно США сегодня против расширения ЕС. Потому власти Армении, получив деньги на предвыборную кампанию от противников Трампа в Брюсселе, рисковали оказаться на плохом счету в Белом доме. К тому же с учетом интересов США в Иране им выгоднее сотрудничать с Азербайджаном для решения своих задач. Армения для США не представляет ценный актив — она разменная монета.
Азербайджан долго добивался от Армении безвозмездных уступок, и теперь стараниями Трампа Алиев может почивать на лаврах. Армения добровольно предоставила Азербайджану коридор через один из наиболее стратегически важных своих регионов. Но «Вашингтонский циркуляр» — это еще и официальное признание потери Арцаха и всего Карабаха, отказ от перспективы возвращения территорий.
Армянское общество переживает наибольший раскол в истории, который может в любой момент вылиться в гражданское противостояние. Но не стоит забывать еще о том, что движение MAGA стоит на защите именно традиционных ценностей — они презирают адептов новой европейской религии. Пашинян, став заложником чужой геополитической игры, может оказаться без поддержки у себя в стране и не получить ни от кого ожидаемых бонусов.
То, что он сыграл роль в массовке театра Трампа, позволяет сейчас европейским партнерам просто кинуть его, назвав неблагонадежным. Денег на проекты евроинтеграции могут и не дать: в Украине и Молдове такая пропаганда финансировалась по большей части из бюджета USAID. В преддверии предстоящих выборов 2026 года Евросоюз обещал выделить Армении 15 миллионов евро ради повышения «устойчивости государственных институтов и общества к гибридным угрозам».
Это очень мало для организации предвыборных процессов, но вполне хватит оплатить истерику про некое «российское вмешательство», чтоб ЕС имело повод, как в Грузии, не признать поражение демократическим. То, что правящая партия одолела оппозицию в одном округе на местных выборах, не говорит о том, что они в стране способны победить. Правящая партия «Гражданский договор» получила контроль над Советом старейшин в общине Вагаршапат, в «духовной столице страны», где резиденция Католикоса.
Выборы прошли на фоне борьбы между правительством и Армянской Апостольской Церковью, что придавало этому голосованию особое значение. Мощностей госаппарата хватило на 47 избирательных участках собрать 15 298 голосов, что дало результат в 48,5%. Но в Армении около 2,5 миллионов избирателей имеют право голоса, зарубежных участков нет. На парламентские выборы нужно во сто крат больше усилий. Выдержит ли напряжение система?
В Азербайджане, например, уже не верят, что армянская власть устоит после выборов, и хотят получать максимально выгоды от сделок здесь и сейчас, хоть не исключено, что инвестировали в другие политические проекты. Тем более что последний пример Белого дома вводит новые мировые правила: у более слабого соседа можно забрать все, не стесняясь. Армения без ОДКБ — очень беспомощный сосед, и сложно будет тем же азербайджанским националистам побороть соблазн не брать ничего сверх Вашингтонских соглашений.
Фото: пресс-служба правительства Армении
Война Пашиняна с церковью оборачивается риском утраты государственности, впору садиться на велосипед и «крутить педали, пока не дали». Хоть христианская церковь в Европе нынче не авторитет, у адептов их новой религии скоро проявится возможность убедиться в истинности изречения Иисуса Христа из Евангелия от Матфея: «Царство, разделенное само в себе, не устоит»
"ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью" Энгельс "Демократический панславизм" 1849 год
Доктрина прогрессивных и реакционных народов
...Однако революционность социальных групп — явление очевидно ситуативное, да и сами социальные группы есть общности весьма изменчивые. Если же говорят, что один народ революционен, а другой, наоборот, реакционен, то это характеристика сущностная. Энгельс как раз и утверждает, что большинство народов Центральной и Восточной Европы к носителям прогресса не принадлежат. Они контрреволюционны.
Отсюда Энгельс делает важнейший вывод об исторической миссии революции, которая в советском истмате была замаскирована классовой риторикой. Из того «очищенного» марксизма, который нам преподавался и был прочно встроен в наше общественное сознание, вытекало, что революция ожидалась как «праздник угнетенных», как путь к освобождению всех народов от угнетения и эксплуатации. Именно так мы понимали смысл девиза, к которому были приучены с детства, — Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Из рассуждений Энгельса следует совершенно иное — мировая революция призвана не только открыть путь к более прогрессивной общественно-экономической формации (привести производственные отношения в соответствие с производительными силами). Она должна погубить большие и малые народы и народности, не принадлежащие к числу прогрессивных («все остальные» народы, кроме революционных). Вчитаемся в этот прогноз основателей марксизма: «Всем остальным большим и малым народностям и народам (то есть за исключением прогрессивных. — С. К.-М.) предстоит в ближайшем будущем погибнуть в буре мировой революции».
Ввиду такой перспективы эти народы, естественно, становятся не просто пассивными в отношении истории, они, в соответствии с концепцией Энгельса, просто вынуждены быть контрреволюционными. И хотя такое их отношение к революции, которая грозит народам гибелью, следовало бы считать вполне разумным и оправданным и оно должно было бы вызывать у гуманистов сочувствие, Энгельс подобный сентиментализм отвергает.
Он пишет в другой статье («Демократический панславизм»): «На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью, со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам».
...Вот как предвидит Энгельс развитие событий в том случае, если «на один момент славянская контрреволюция нахлынет на австрийскую монархию»: «При первом же победоносном восстании французского пролетариата, которое всеми силами старается вызвать Луи-Наполеон, австрийские немцы и мадьяры освободятся и кровавой местью отплатят славянским народам. Всеобщая война, которая тогда вспыхнет, рассеет этот славянский Зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых маленьких наций.
В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом».
Из этого можно сделать первый вывод. Он заключается в том, что в шкале ценностей, на которой стоит обществоведение Маркса и Энгельса, ценности свободы и справедливости вовсе не занимают высшей позиции, как было принято считать в советской трактовке марксизма. Гораздо выше их находится прогресс, понимаемый как приращение благосостояния Запада. Страдания угнетенных народов (эксплуатируемых трудящихся) являются для Энгельса несущественным фактором, если угнетатели и эксплуататоры принадлежат к тем нациям, которым марксизм присваивает титул носителей прогресса.
Цель исторического развития, которому служат эти избранные нации, оправдывает средства. Энгельс пишет: «Конечно, при этом дело не обходится без того, чтобы не растоптали несколько нежных национальных цветков. Но без насилия и неумолимой беспощадности ничто в истории не делается, и если бы Александр, Цезарь и Наполеон отличались таким же мягкосердечием, к которому ныне апеллируют панслависты в интересах своих ослабевших клиентов, что стало бы тогда с историей!».
Кто бы мог подумать! Из уст Энгельса — апология жестокости Наполеона, которого следовало бы считать первым крупномасштабным военным преступником Нового времени.
Чтобы наглядно объяснить свою позицию по отношению к славянским народам, Энгельс проводит аналогию с явлением, которое ему кажется очевидно справедливым и прогрессивным, — захватнической войной США против Мексики с отторжением ее самых богатых территорий. Он даже мысли не допускает, что кто-то может бросить упрек США за эту войну.
Вот это рассуждение: «И бросит ли Бакунин американцам упрек в «завоевательной войне», которая, хотя и наносит сильный удар его теории, опирающейся на «справедливость и человечность», велась тем не менее исключительно в интересах цивилизации? И что за беда, если богатая Калифорния вырвана из рук ленивых мексиканцев, которые ничего не сумели с ней сделать? И что плохого, если энергичные янки быстрой разработкой тамошних золотых россыпей умножат средства обращения, в короткое время сконцентрируют в наиболее подходящих местах тихоокеанского побережья густое население, создадут большие города...? Конечно, «независимость» некоторого числа калифорнийских и техасских испанцев может при этом пострадать; «справедливость» и другие моральные принципы, может быть, кое-где будут нарушены; но какое значение имеет это по сравнению с такими всемирно-историческими фактами?».
Здесь выражено фундаментальное положение марксизма, воспринятое от романтических мессианских представлений о роли «белого человека» («Запада») как носителя прогресса. Очевидные массовые страдания, вызываемые вторжением Запада в незападные общества, марксизм принимал за неизбежную и сравнительно невысокую цену того прогресса, который несло это вторжение. Маркс писал: «Англии предстоит выполнить в Индии двоякую миссию: разрушительную и созидательную, — с одной стороны, уничтожить старое азиатское общество, а с другой стороны, заложить материальную основу западного общества в Азии».
...Таким образом, видение реальной истории, в отличие от футурологических рассуждений о всемирной пролетарской революции, вовсе не опирается у Энгельса на представления классовой борьбы как отражения противоречий между производительными силами и производственными отношениями. Романтический образ грядущей, как Второе пришествие, революции пролетариата — это всего лишь образ идеологии, что-то вроде «нового опиума для народа». В критические моменты этот образ отодвигается в сторону, и история предстает как борьба народов. В этой картине нет и следа объективности, гуманизма и даже универсализма. Главный критерий для Энгельса — «для нас будет лучше». Интересы Запада превыше всего (термин «прогрессивные нации» — лишь прикрытие этих интересов).
Энгельс откладывает в сторону понятия классовой борьбы и мыслит в понятиях войны народов в теоретическом плане — для объяснения современных ему или исторических общественных процессов. Но всего через 30 лет после его смерти к власти в Германии приходят люди, совершающие эту операцию на практике. В. Шубарт писал в своей книге «Европа и душа Востока»: «Фашистский национализм есть принцип разделения народов. С каждым новым образующимся фашистским государством на политическом горизонте Европы появляется новое темное облако... Фашизм перенес разъединительные силы из горизонтальной плоскости в вертикальную. Он превратил борьбу классов в борьбу наций».
В директивной речи, произнесенной за день до начала войны с СССР, А. Розенберг достаточно четко обозначил цели предстоящей войны: «Мы хотим решить не только временную большевистскую проблему, но также те проблемы, которые выходят за рамки этого временного явления как первоначальная сущность европейских исторических сил».
Таким образом, идеологи немецкого фашизма видели цель войны против СССР в том, чтобы «оградить и одновременно продвинуть далеко на восток сущность Европы». Их война и была той народной войной Запада против Востока, к которой призывал Энгельс.
Шовинизм и «натурализация» общества
...На утверждение Энгельса о том, что немцы «вклинивались» в славянские земли, чтобы их цивилизовать, отвечает М.А. Бакунин: «Всем известен обычный и неизменный метод, который пускали в ход эти милые проповедники Христова Евангелия [орден Тевтонских крестоносцев и орден Ливонских меченосцев] для обращения в христианство и германизации славянских, варварских и языческих народностей. Впрочем, это тот же самый метод, который их достойные преемники применяют сегодня, чтобы морализовать, цивилизовать и германизировать Францию; эти три разных глагола в устах и в мыслях немецких патриотов имеют одинаковый смысл. На практике же они означают обстоятельную и массовую резню, пожары, грабеж, насилие, разорение одной части населения и порабощение остальной. В завоеванных странах вокруг окопанных лагерей этих вооруженных цивилизаторов формировались впоследствии немецкие города. В центре обосновывался епископ, непременно благословлявший все совершенные или предполагаемые набеги этих благородных разбойников; вместе с епископом появлялась целая свора священников, силой крестившая бедных язычников, избегнувших резни; затем этих рабов принуждали строить храмы. Влекомые стремлением к святости и славе, прибывали, наконец, добрые немецкие буржуа, смиренные, раболепные, подло почтительные по отношению к дворянской спеси, падаюшие ниц перед всеми установленными властями, политическими и религиозными, одним словом, преклонявшиеся перед всем, что представляло собой какую-либо силу, но до крайности жестокие, преисполненные презрения и ненависти к побежденному местному населению. К этому еще нужно прибавить, что буржуазные выходцы соединяли с этими полезными, хотя и неблагородными качествами силу, ум, редкое упорство в труде и невероятную способность к росту и воинствующей экспансии. Все это, вместе взятое, делало этих трудолюбивых паразитов очень опасными для независимости и целостности национального характера даже в тех странах, где они водворились не по праву завоевания, но из милости, как, например, в Польше».
Многие из вас я думаю знают значение терминов русофобия и антисоветизм, однако не все, что тот же антисоветизм по своей сути является частью русофобии. Не которые из вас недоумевают при виде фразы: "Антисоветчик — всегда русофоб". Вы спрашиваете: "Как это так? Я может и не люблю советский период, но я патриот своей страны!". При это вы сами того не осознавая попадаетесь в один тот же капкан, которые для вас так любезно раставили русофобы по типу Солженицена, Новодворской и Бжезинского. Однако мы не будем конкретно их обсуждать, а будет расматривать откуда растут корни русофобии и антисоветизма? Как наши европейские соседи в прошло пугали свой народ "русской угрозой" и как они сегодня это делают? И при чем тут наши либералы? И так поехали!
И так начнем с того, что русофобия во многом своем зародилось у наших с вами европейских соседях. Развитие европейской русофобии начинается с эпохи становления русского национального государства, когда православная Москва при великом князе Василии II отвергла флорентийскую унию с римским католицизмом, а при Иване III превратилась в великую державу.
Первое время знакомства Запада с Россией в отзывах западных путешественников преобладали взвешенные, заинтересованные, а порой и похвальные отзывы. Однако в Европе были силы, прямо заинтересованные в распространении русофобии — это соседние с Россией страны: Польско-Литовское государство и Ливонский орден, владевшие отнятыми у Руси в тяжелом XIII веке землями и опасавшиеся требований по их возвращению.
Польский король Сигизмунд I после того, как Россия в 1514 г. вернула в свой состав Смоленск, начал распространять в Европе пропагандистские материалы, в которых утверждалось, что Польша представляет собой оборонительный рубеж Европы, защищая её от угрозы со стороны «московских варваров, азиатов и еретиков».
Польские пропагандисты запустили термин «Московия», пытаясь доказать, что Россия не имеет никакого отношения к Руси. Они пытались заставить авторов в европейских странах применять термин «Russia» только к находившейся во владении Польши Галиции, а нашу страну и народ именовать исключительно «Московией» и «московитами». Примерно тем же приемом пользуется и нынешняя Украина, которая позиционируется себя, как единственным наследником Киевской Руси.
Особенно активной русофобская истерия в Европе стала в эпоху Ливонской войны Ивана Грозного, когда Россия ликвидировала Ливонский орден и наступала на Польшу, освобождая белорусские земли. В состоянии военных действий против России оказались одновременно Речь Посполитая, Швеция и Дания. В Европе начали активно распространяться русофобские «летучие листки», на которых изображались «московские варвары», которые расправляются над ливонскими обывателями, расстреливают повешенных на деревьях женщин из луков.
Для отрицания прав России на Ливонию начал распространяться тезис о том, что власть в России — это «тирания», возглавляемая «жестоким деспотом» царем «Иваном Ужасным», который мучит и своих, и чужих подданных. Однако сочувствия к подданным мнимого тирана при этом тоже не проявлялось, так как они объявлялись «рабами», недостойными свободы и государственности.
В этот период сформировалась магистральная линия европейской русофобии — Россия страна с варварским народом и жестокой властью, которая не имеет права проводить собственную политику в Европе и должна сдерживаться в Азии силами соседних с ней стран, которым должна помогать вся Европа.
В XVII и начале XVIII века русофобия в Европе не носила выраженного характера. Воюя с Россией за Украину, Польша так и не смогла привлечь на свою сторону даже католическую Европу.
Не имели успеха и попытки пропаганды Карла XII во время Северной войны апеллировать к «варварству московитов», хотя в самой Швеции русофобия в этот период зашкаливала.
Наибольших всплеск русофоби в Европее возник в середине XVIII и в начале XIX века с политикой Франции.
Вы, конечно, знаете, и я повторяю это предельно ясно, что единственная цель моей политики в отношении России состоит в том, чтобы удалить ее как можно дальше от европейских дел. Все, что может погрузить ее в хаос, прежнюю тьму, мне выгодно — сообщалось в депеше короля Людовика XV французскому агенту в Петербурге.
С началом французской революции и наполеоновских войн вражда к России, главному оппоненту революционных и имперских завоеваний Франции в Европе, только усилилась.
В мировую прессу была запущена знаменитая фальшивка — «Завещание Петра Великого», в котором от имени русского императора излагались планы установления Россией мирового господства путем ведения непрерывных войн.
Появление этой фальшивки в Европе приписывалось французскому шпиону-трансвеститу Шевалье де Эону, исполнявшему шпионские миссии, в том числе при русском дворе в царствование Елизаветы Петровны. Однако окончательный вид фальшивке придал польский русофобский идеолог Михаил Сокольницкий (впервые запустивший в отношении России термин «Империя Тьмы»). Подделки Сокольницкого пригодились Наполеону Бонапарту для пропагандистского обоснования нашествия на Россию в 1812 году.
Наполеон задумал отбросить в Азию колоссальную державу царей, для того чтобы сделать Москву воротами европейской цивилизации и поместить там в качестве передовой стражи возрожденное и могущественное королевство Польское», — заявлялось в пропагандистских брошюрах в период нашествия на Россию соединенных сил Европы во главе с Бонапартом.
Поведение французов в Москве, разграбление и осквернение церквей, террор против мирных жителей напрямую вытекали из постулатов русофобской пропаганды. Однако французская армия потерпела в России сокрушительное поражение. Теперь уже была очередь русских карикатуристов осмеивать питающихся воронами французов.
А французской прессе требовалось объяснить пришествие казаков в Париж, а также тот факт, что русская армия оказалась гуманной и дисциплинированной. Объяснение было найдено в том, что в России царит жесточайшая дисциплина, которая только и позволяет русским добиваться побед, к тому же русские воевали нечестно — на их стороне был «Генерал Мороз».
После победы над Францией, главным оплотом русофобии стала Англия.
Английская русофобия была теснейше связана с расизмом и колониализмом. Представление англичан о «бремени белых», которое якобы дает им право повелевать миром, распространяло чувство расового превосходства не только на цветные народы Азии и Африки, но и на белых русских.
Всякий русский — милейший человек… как азиат он очарователен. И лишь когда настаивает, чтобы к русским относились не как к самому западному из восточных народов, а, напротив, как к самому восточному из западных, превращается в этническое недоразумение, с которым, право, нелегко иметь дело — заявлял английский поэт-масон Редьярд Киплинг.
Русофобская риторика доминировала в английской прессе. Демонстративное презрение к России и русским, эксплуатирующее образ «русского медведя», в ней соседствовали со страхом перед увеличением её могущества.
Премьер-министру Великобритании виконту Пальмерстону приписывали фразу:
Как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет.
Даже если это изречение легендарно, подлинные письма Пальмерстона вскрывают его страх перед Россией:
Рано или поздно Россия станет державой настолько же могущественной, как в древности Римская империя. Она сможет стать владычицей Азии (за исключением Британской Индии) когда пожелает. Когда… железные дороги сократят расстояния, ее власть над людьми станет огромной, денежные средства — гигантскими, а способность перевозить войска на большие расстояния — внушающей трепет», — жаловался английский политик в письме в 1865 году.
Особенностью русофобской пропаганды, распространявшейся в англосаксонских странах, стало активное использование для неё некоторых революционеров из России.
Начиная с издателя «Колокола» Александра Герцена, финансово поддерживаемого банкирским домом Ротшильдов, западная русофобская пропаганда все активней начинает проникать в саму Россию. Русофобия становится непременной частью воззрений «прогрессивного» человека, враждебно относящегося к православию, самодержавию и народности.
Великий русский поэт Федор Иванович Тютчев писал своей дочери Анне в 1867 году, то есть уже после реформ Александра II:
Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей — кстати, весьма почитаемых.
Раньше они говорили нам, и они действительно так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т.д., что потому именно они так нежно любят Европу, что она, бесспорно, обладает всем тем, чего нет в России. А что мы видим ныне?
По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, всё более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. И напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе, нисколько не уменьшили пристрастия к ней. Словом, в явлении, которое я имею в виду, о принципах как таковых не может быть и речи, здесь действуют только инстинкты.
Тютчев при этом отмечал лакейский характер русских либералов перед Западом:
Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.
Этот образ лакейства перед «Европой», холопства при ней стал ключевым в характеристике либералов-западников со стороны русских патриотов и славянофилов. Федор Достоевский не случайно вложил ставший классическим русофобский пассаж именно в уста лакея Смердякова:
Хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.
После Октябрьской революции 1917 года русофобия на Западе ещё больше усилилась из-за эксплуатацию страха западных обывателей перед нашествием большевиков и деятельностью Коминтерна. А гибель Российской империи использовалась для заявлений о неполноценности русских, неспособных к самоуправлению, а потому нуждающихся во внешнем завоевании.
Русский дух как таковой, видимо, не приспособлен к творческой созидательной деятельности; почти всем, что создано Россией во внешних и внутренних делах, она обязана немцам, состоявшим на русской службе, или прибалтийским немцам, — заявлялось в изданном в Германии в 1925 году школьном учебнике.
И почти то же слово в слово повторял в своем сочинении «Моя борьба» фюрер нацистов.
Русофобия была одной из важнейших составляющих гитлеровской пропаганды, развернувшись особенно широко с нападением Германии на СССР. Целью войны открыто провозглашались и разрушение государства (причем не только советского, а вообще любой государственности в России), и русской культуры, и геноцид русского народа.
В США русофобия появилась не сразу.Американцы дружественно относились к России, поддержавшей США и в ходе войны за независимость, и гражданской войны. Однако с 1887 года развернулась деятельность американского журналиста Джорджа Кеннана, начавшего разоблачать «чудовищные условия царской ссылки» в которых находились революционеры.
Русский представитель в США Боткин так описывал русофобскую агитациюКеннана:
Он рассказывал, что приехал из Сибири, привез с собой ценные материалы для доказательства бесчеловечности русских властей и несостоятельности государственного строя в России. Кеннан начал с того, что помещал в газетах и журналах сенсационные статьи о жизни каторжников в Сибири. Затем он стал разъезжать по Америке и читать лекции. Выходил на сцену в кандалах, одевался каторжником, посредством волшебного фонаря показывал разные ужасы и плёл невероятную чепуху на Россию.
Объективные современные исследователи обнаружили прямую финансовую связь Кеннана с ненавидевшими Россию нью-йоркскими олигархами, в частности Якобом Шиффом, будущим спонсором войны Японии против России. По инициативе Кеннана в 1890–1891 гг. в Лондоне и Нью-Йорке возникли «Общества друзей русской свободы», взявшие на себя координацию антироссийской пропаганды на Западе.
Важнейшую роль в них играл Сергей Степняк-Кравчинский, террорист, скрывшийся в Лондоне после убийства шефа корпуса жандармов. От пропаганды Общество со временем перешло к прямой поддержке терроризма против России в ходе событий 1905–1907 годов.
В период Холодной войны русофобская пропаганда достигла высшего накала и утонченности.
Её принципы сформулировал Джордж Фрост Кеннан, внучатый племянник идеолога американской русофобии. В его «Длинной телеграмме» в Госдеп США, в которой формулировались идеологические принципы холодной войны. Кеннан призывал Запад к «сдерживанию» России с позиции силы.
Значительная часть русофобской пропаганды Запада направлялась теперь на сам Советский Союз — как для формирования прозападных настроений у советской интеллигенции, так и для провоцирования «титульного» национализма в союзных республиках.
В 1959 году Конгресс США принял «Закон о порабощенных народах», в котором администрации США приписывалось поддерживать «борьбу за свободу» со стороны «порабощенных империалистической политикой России» народов, среди которых были названы страны Азии и альянса Варшавского договора, и Литва, и Украина, и вымышленные Казакия и Идель-Урал, и даже Тибет.
В этот период не без помощи западных радиоголосов в самом Советском Союзе начала активно распространяться русофобия для внутреннего потребления, во многом преемствовавшая дореволюционной «смердяковщине» и официальной русофобии первых лет советской власти.
Этот феномен описал академик Игорь Шафаревич в своей работе «Русофобия». Он, в частности, сделал подборку типичных русофобских высказываний: «Россией привнесено в мир больше зла, чем какой-нибудь другой страной»; «Византийские и татарские недоделки»; «Смрад мессианского «избранничества», многовековая гордыня «русской идеи»; «Страна, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто»; «То, что русским в этой стране сквернее всех — это логично и справедливо»…
И как резюме всего: единственный доступный для русских путь к счастью и свободе — американская оккупация.
Особенного накала достигла спонсируемая из Вашингтона пропаганда украинского сепаратизма. Именно украинские нацистские идеологи составили самый агрессивный отряд русофобии.
Характерным примером является изданная в 1968 г. в Канаде книга Павло Штепы «Московство», ставшая настоящим учебником украинской русофобии. «Лень и бродяжничество московита», «Воровство московита», «Безбожие, распутство московита», «Рабство и деспотия московита», «Творческое бесплодие московита» — таковы заголовки глав этой книги.
Так же хочется отметить одного из самых известных лжецов и создателей мифом о «кровавой истории» СССР – это Солженицын. Он прославился благодаря западным СМИ в конце 1960-х годов, которые активно использовали его книгу «Архипелаг ГУЛАГ» и стал звездой у наших либералов.
По мнению антисоветчика, войны с нацистской Германии можно было избежать, если бы Москва достигла компромисса с Гитлером. Солженицын осуждал лично Сталина за ужасные последствия войны для народов СССР, причём сильнее, чем Гитлера. Выходило так, что автор сочувствовал фашистам.
С 1962 года, с разрешения Хрущева, который проводил политику десталинизации СССР (т. н. «перестройка-1» или «оттепель»), Солженицын начал публиковаться в СССР. Рассказ под названием «Один день Ивана Денисовича» был напечатан в журнале «Новый мир» и сразу же переиздан и переведён на иностранные языки. 30 декабря 1962 года Солженицын был принят в Союз писателей СССР. Солженицына сознательно «раскрутили» в Советском Союза и на Западе. Хрущёв использовал материалы писателя как таран для разрушения сталинского наследия.
На Западе его работы использовали на полную катушку, чтобы разоблачить «ужасы» Красной империи. Солженицын часто приглашался для выступлений на влиятельных собраниях. Писатель выступал за наращивание мощи США и НАТО против СССР. В своих выступлениях Солженицын резко критиковал коммунистический режим и идеологию, призывал США отказаться от сотрудничества с СССР и политики разрядки. Писатель воспринимал Запад как союзника в освобождении России от «коммунистического тоталитаризма» (продолжение идеологии Белого движения времен Гражданской войны).
После смерти испанского диктатора-каудильо Франко фашистский режим в Испании зашатался. В стране начались стачки и демонстрации с требованиями свободы и демократии, и наследник Франко король Хуан Карлос был вынужден начать политику реформ. В этот сложный момент, в марте 1976 года Солженицын посетил Испанию. В громком выступлении по испанскому телевидению он одобрительно высказался о недавнем режиме Франко и предостерёг Испанию от «слишком быстрого продвижения к демократии». Также в своём интервью он заявил, что 110 миллионов русских погибло, став жертвами социализма, и сравнил «рабство, которому подвергается советский народ», со свободой, которой наслаждаются испанцы. Стоит отметить, что поддержка испанского фашизма привела к усилению критики в западной прессе Солженицына. Писатель стал исчезать из поля зрения общественности. Всему есть предел, идеи фашизма в это время на Западе не поддерживались. Начался период наступления неолибельной идеологии.
Прекращение коммунистической власти в России не привело к сворачиванию русофобской пропаганды на Западе. В этой пропаганде появился лишь дополнительный презрительный оттенок. Россию рассматривали как «проигравшую» в холодной войне и призывали к тому, чтобы её добить.
Особенно агрессивной стала русофобская риторика после воссоединения Крыма с Россией в 2014 году и введения западных санкций.
Президент США Барак Обама горделиво заявил о том, что экономика России разорвана санкциями в клочья. А сенатор-республиканец Джон Маккейн, один из виднейших русофобов, назвал Россию «бензоколонкой, притворяющейся страной».
В 2022 году «страна бензоколонка с разорванной в клочья экономикой» выдержала тяжелейшие западные санкции. Однако русофобская пропаганда продолжается. Тут и фейки о «российских военных преступлениях», и призывы «отменить» русскую культуру.
Что касается русофобии в самой России, то она к сожалению есть, но с нюансами.
В России издаются работы всяких антисоветчиков по типу Ильина или того же Солженицына; ставят памятники руководителям белого движения; ставят монументы жертвам сталинских репрессий и т.д., но при этом все в той же России ставят памятники Сталину и Ленину; не запрещяют коммунизм и коммунистические символики; праздную подвиги красной армии в Великой Отечественой войне и т.д.. Вы конечно спросите меня, а почему у нас так происходит в стране? Отвечаю: после распада СССР у нас в России образовались по сути две команды во власти: условно говоря команда Чубайса и команда Путина.
Команда Чубайса — это чистые либералы по Тютчеву. Это лакеи Запада. Это команда презирает свою страну, свою родину и при этом они используют русофобию в качестве оправдания приватизации 90-х годов и всего того, что они ограбили. Вот например, что говорят наши типичные либералы:
Смотрите раньше в СССР, при коммунизме был тоталитаризм, убийства невинных людей, голод и т.д., а сейчас у нас при капитализме свобода слова и выбора, демократия и т.д., а то что погибло 30 млн. человек от демократических реформ, то это ничего не значит! Как говорил Чубайс: они не вписались в рынок! Страна нарожает новых людей! За то теперь мы не живем при кровавом коммунизме!
Команда Путина — это национальная буржуазия. Это команда сосредоточена на усилении и укреплении страны в целом. Это команда проводит независиму политику от коллективного Запада. Для этой команды не приемлема усиления русофобии в своей стране и за её рубежом.
Сам Путин является арбитром между двумя этими командами и не позволяет им резать друг другу глотки.
Такая двойственая политика с одной стороны не позволяет сделать в России последовательную антисоветскую-русофобскую политику, как на Украине, но с другой стороны не позволяет проводить в полной мере независимую политику и от сюда многие проблемы и шараховатости, которые возникли в рамках СВО и не только.
У меня на этом все. Надеюсь вы теперь понимаете, почему антисоветчик — всегда русофоб.
