Ссылка на YouTube:

А вот это из другого интервью:

Внутри он был скромным, тихим украинцем. И даже несмелым. Однажды мы должны были с труппой лететь в Мюнхен, и оказалось, что только у шести человек заграничные паспорта были оформлены в МИДе, как положено, а у остальных – не понятно, где, в каких-то левых фирмах. В итоге нас не пропустили на самолет.

Но был еще вечерний рейс. Наш директор Таня Сухачева скомандовала: «Идут Талызина и Виктюк!» И мы поехали переделывать эти неправильные паспорта. В кабинете начальника я начала говорить речь, что наша театральная молодежь разбежится, если мы провалим эти гастроли. И с пафосом добавила: «Они больше не поверят в театр».

Слова попали в цель. Виктюк все это время молчал и трясся от страха. Я повернулась к нему: «Рома, ну что ты молчишь?» – «Я согласен». Через час вынесли паспорта. Рома робко протянул руки, а подполковник сказал: «Нет, не вам – ей!» и отдал мне стопку паспортов. Мы вернулись в аэропорт, у меня голова раскалывалась, давление подскочило от волнения. Я легла там на лавку и сказала: «Водки!», потом: «Пива!», но ничего не помогало, а Виктюк, пожимая мою руку, с пафосом произнес: «Мы непотопляемы!» На следующий день мы играли спектакль в Мюнхене.

Валентина Талызина: Мы с Виктюком были два брата, две подруги.

Знаю, что и с Евстигнеевым не сложилось. Он же предлагал вам руку…

- Нет, они с Бурковым делали поползновения, но они у меня были такие друзья-товарищи, что… Боже, портить наши отношения чем-то другим? Да никогда в жизни! Я хохотала, как сумасшедшая, когда я их видела. Они друг перед другом… Но это было не соперничество, а такое вот… Один рассказывал и второй рассказывал… И я просто научилась у них многому…

Евстигнеев - признанный гений. А про Буркова говорят, что он недооценён, что не сыграл тех ролей, которые мог бы сыграть. Ваше мнение по этому поводу?

- Он играл гениально. В спектакле с Дорониной (главная роль – жены Достоевского) играл сумасшедше… Они с Виктюком прямо вот вцепились друг в друга… Хотя были очень разные люди, очень, но они так понимали друг друга… И Бурков играл, ну, сумасшедше… Это было что-то невозможное… Потом он чуток заболел… Татьяна Васильевна его заменила…

- Жо-ора! – громко вскрикнула Валентина Талызина, обращаясь к бронзовому актеру. – Памятник тебе поставили! И уверена, что он бы сказал: «А что, старушка, действительно надо было!». Памятник Георгию Буркову открыли в Перми 8 июня – спустя неделю после его 85-летия. Он установлен на улице Революции, в парке жилого квартала «Гулливер». Задумчивый, немного уставший, актер небрежно откинулся на спинку стула. Автор памятника – пермский скульптор Алексей Залазаев.

Вы явно с осуждением это произнесли… У неё был выбор?

- Не знаю, был у неё выбор или нет, я за неё не отвечаю. Но она его заменила. Она ввела другого артиста. И дальше продолжала играть. А Бурков больше не вернулся в этот спектакль.

И, кстати, я ему предлагала: «Мне всё равно, что ты играл. Ты так гениально играешь… Я буду второй, третьей, мне это неважно. Важно, чтобы ты играл». - Он говорил: «Старуха, подожди, подожди! Я сейчас познакомился с Николаем Колядой, он живёт в Свердловске, мы организуем Центр Драматургии в Москве. Организуем…». Но не случилось…

Николай Владимирович Коляда, драматург, актёр, театральный режиссёр, прозаик, сценарист, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, лауреат международной премии им. К. С. Станиславского. Бурков умер летом 1990 года в возрасте 57 лет.

А у вас бывало, что вводили вместо вас какую-нибудь другую актрису?

- Да. В «Вассе» сейчас ввели.

Сергей Виноградов в своей постановке соединил два варианта горьковской пьесы «Васса Железнова» — первоначальный и более известный «второй». Премьера состоялась 25 декабря 2017 года. Заглавную роль в нём сыграла Талызина. В прошлом году театр предложил новую версию спектакля и Валентина Илларионовна «великодушно подарила эту роль ещё одной блистательной артистке моссоветовской труппы — Нэлли Пшенной».

В связи с чем?

- Мне бы не хотелось, Женя, говорить о болезнях своих. Зрители не любят больных артистов. Они любят только здоровых, чтобы те приносили радость. Поэтому я говорить о своих болезнях не буду.

Хорошо, не будем. А есть так называемый «журналистский вопрос», заведомо глупый и правильный… Если бы надо было отказаться либо от театра, либо от кино, какой был бы выбор?

- Да… Вопрос, конечно, не совсем… Ну вот сейчас я не снимаюсь - и не страдаю. Вот вам и ответ.

А как же фильм «Про Лёлю и Миньку» (фильм 2020 года по сценарию Александра Адабашьяна)?

- Господи, да это было два года назад. Я тогда снималась – по три фильма в год, может даже четыре. Я снималась, как проклятая. Потому что Лёня (художник Леонид Непомнящий, муж актрисы, прожили в совместном браке около двенадцати лет) ушёл. Как-то мне не светила семейная жизнь вновь… я поняла, что соединить мою маму, дочку, меня, мою профессию… Потом, надо было платить за квартиру… Я снималась, чтобы дочка (Ксения Хаирова, актриса Театра Российской армии) занималась музыкой, окончила английскую школу, знала язык…

В работе помогает ей знание языка?

- Мы были недавно, в Венеции, кормили голубей на площади Сан-Марко. Вдруг нас захапала милиция, – не надо кормить. А мы говорим: "Мы вчера кормили и сегодня кормим". Они: "Нет, сегодня воскресенье, сегодня нельзя!" И Ксюшу повели в участок итальянский, и Ксюша там им по-английски выдала и её отпустили.

Любимая есть роль? Если уж мы взялись журналистские вопросы отрабатывать…

- Или я отказываюсь, что было очень редко, или я делаю как следует, значит…

Без любви ничего нельзя делать.

Надо решить, что ты будешь делать. Что ты будешь играть… Этому меня научил Виктюк. Я брала его за грудки и спрашивала: "Что я здесь должна играть? Я не понимаю!" - И он говорил: "Дура, вот это, это и это…". - Я говорю: "Точно!" Приходила на репетицию, и режиссёр (не буду называть его фамилию, хотя помню) говорил: «Ну вот, видите, этого я от вас и требовал!»

Мне ваш коллега, Иван Агапов рассказывал, что режиссёры бывают трёх категорий. Первая - это самая редкая, которые помогают; вторая - которые не мешают, а третья - от которых сплошной…

- Да, он прав абсолютно.

А Рязанов к какой категории относился?

- Я не могу сказать про Эльдара Алексаныча…

Ну… Вы тем самым уже сказали…

- В «Зигзаге» он кричал на меня, как на тумбочку, ужас… Я до сих пор слышу голос Нины Скуйбиной, которая говорила: «Элик, ну почему ты так на неё кричишь?» «А если на неё не кричать, она вообще ничего не сделает!» Я думала про себя: «Ошибается Эльдар Алексаныч!» А когда он смонтировал фильм и вдруг увидел и что-то понял… А потом Алиса Бруновна [Фрейндлих], большой привет ей и спасибо, сказала, что «я бы так, как Валя, не сыграла».

А вообще, симпатия или антипатия к человеку, она может помешать работе?

- Вы правы. Абсолютно. Не дай Бог, если антипатия. И обязательно надо найти в себе симпатию. Потому что, когда есть симпатия, то роль идёт. А когда ты думаешь: «Боже мой, какой ужас!», то, конечно, роль не идёт.

Вам приходилось себя в этом смысле нагибать?

- Конечно. Я не могу сказать про результаты, это должны говорить другие.

Валентина Талызина о конфликте с Фаиной Раневской (и другими актрисами).