Седьмой этап Winline чемпионата России по суперкроссу в Краснодаре.

Мой TG-канал: https://t.me/mxboroda

Я упорный!
Ради встречи с Dj и промоутером мероприятий Яной Смольковой пришлось пожертвовать Оренбургом. Да и Уфу, скорее всего, я проскочу по касательной, потому что 12-го - меня ждут в Кургане, а в Миассе у меня есть обязательное дело, которое может затянуться.

Но оно того стоило!
Яна - вдумчивая, осознанная девушка, которая предпочитает разбираться в том, чем она занимается (музыка и, иногда, для друзей, - плетение дредов). И эта джедай находится в центре современного неформального искусства Самары!
Мне повезло! Вам повезло! Нам повезло!

Информации очень много, как, впрочем, и в тех городах на маршруте, где я уже успел побывать. Ниже будет маленький кусочек первых впечатлений от ознакомления с добытыми сведениями. Массивы данных буду обрабатывать летом, когда вернусь из экспедиций в лес под Кировом хоть на какое-то продолжительное время.

Лучше собрать информацию в одном городе, нежели, в спешке, не понять сейчас происходящую музыкальную жизнь нескольких! Прости, бывший Чкалов - к тебе приеду, ежли немного повезёт и будет время, на обратном пути.
Приступим!

В первом приближении в столице космоса России (так величает себя областной центр Самарской области) видно 2-а культурных кластера: Дом 77 и Станкозавод. В них сформировались мощные когорты творцов от разных направлений искусства. Художники, музыканты, диджеи, видеографы, скульпторы, тату-мастера...

Музыканты находят себе в этих примечательных пространствах благодарных слушателей, сподвижников на творческом пути, а вот записываться предпочитают в небольших домашних DIY студиях. Как и Dj.
Разными красками расцвечена тусовочная жизнь города-миллионника, однако, основных 2-е: техно и "ломанные" стили.

Особнячком стоит Mr. Ruffian предпочитающий играть dub и проистекающее из него. Делает это с чувством, толком, расстановкой! Большое благодарю ему за это!

Расцветает культура саунд систем. Их несколько в областном центре и, даже, в соседнем Димитровграде есть!
К примеру, уже ветераны Самарской сцены - EARTICAL SOUND. Под постом я прикреплю сет от DEEPYDEEP звучавший на одном из мероприятий саунд-системы...

Много текста, слышал я, никто не читает в наше суетливое время, поэтому информацию буду давать порционно. На сегодня - хватит об андеграунде столицы Поволжья.

Сейчас вокруг меня чистый и уютный вокзал городка Похвистнево. Заплутал на выездах с Самары. Сел на электричку в параллельном, относительно нужной мне M-5, направлении. Лад и порядок в этом месте поддерживают две очаровательные, молоденькие амазонки в форме транспортной милиции и пожилой дяденька с ясным, понимающим взглядом тёртого жизнью, стрелянного "воробья". Они благодушны к странному для этих мест бродяге.

Вообще, милиция стала относится ко мне гораздо галантнее с тех пор, как я повесил себе на грудь магический артефакт - значок почётного донора. Правда, не рекомендую так делать без второй части этого амулета - корочек, подтверждающих право его ношения. За это светит, как минимум, административная ответственность!

Оставшуюся после командировки в Самару мелочь, я слил слезливой нищенке в пригородном поезде. Как говорилось в старой притче: "...Кто чем богат-тот тем и делится."
У меня есть информация, музыкальный вкус и опыт, чтобы её обработать...

Мыслями, молитвами, душой - с вами, дорогие мои!

Послушать аудио можно по ссылке [https://vk.com/psygh?w=wall3167370_6657%2Fall]

Сегодня я захожу в ковидарий — в красную зону - в третий раз, поэтому одеваюсь уже сам, без суеты и подсказок заведующего отделением анестезиологии и реанимации Самарской горбольницы №7 Рината Лукаева. Все эти дни — он мой наставник.

«Перчатки, костюм химзащиты, бахилы, респиратор, очки, ещё одна пара перчаток...» - повторяю я про себя, облачаясь в противочумный защитный комбинезон.

Здесь, в небольшом помещении на первом этаже больницы, помимо нас с Ринатом, ещё несколько человек. Они молча и сосредоточенно одеваются.

Только тут я могу разглядеть их. Рассмотреть лица, понять, сколько им лет, какого они пола. Спустя несколько минут, поднявшись на пятый этаж, они все станут одинаковые, обезличенные. Ну, разве что разных расцветок: белые, оранжевые или синие — по цвету комбинезона.

Потом мы идём по длинному коридору. Вахтёрша и охранник, сидящие на посту, сухо здороваются с нами. Киваем в ответ. Ринат расписывается в журнале и мы заходим в лифт.

Пока поднимаемся, говорим о коронавирусе:

«Это правда, что курильщиков среди заболевших меньше? Я слышал, что сигаретный дым настолько ядовитый, что убивает инфекцию», - спрашиваю я врача.

«Это вряд ли, - устало отвечает Ринат. - Не исключено, что курильщики переносят коронавирус тяжелее, чем остальные».

Я понимаю, что он не хочет продолжать этот диалог, поэтому замолкаю. Но Ринат вдруг сам решает продолжить беседу:

«Был у меня случай, здесь, в реанимации. Мужчина — больной коронавирусной инфекцией — в очень тяжёлом состоянии, пришёл в себя и вдруг спрашивает: «Где тут можно покурить?»

Смеёмся.

Ринат работает в ковидарии каждый день с 08:00 утра и до позднего вечера. А я здесь всего лишь на 3-4 дня. К тому же больше 6 часов находиться в красной зоне мне не разрешают.

Двери лифта открываются, короткая дистанция до входа, всюду мрачные предупреждающие знаки: «Красная зона» и «Осторожно! Биологическая опасность».

Молча, шурша бахилами, заходим.

Вместо предисловия

Я задумал написать репортаж из ковидария, когда статистика инфицированных жителей Самарской области выросла со 150 до 400 человек в сутки (конец июля - начало августа 2021 года). Надеясь оценить масштаб бедствия, приехал в областную больницу имени Середавина. Гулял там и считал кареты скорой помощи. Попасть внутрь было можно, но только оказавшись на носилках.

Позже я поделился своей идеей со знакомыми врачами. Вдруг выяснилось, что медикам, работающим в красной зоне, нужны волонтёры. И никто из них (даже главные врачи) вовсе не против, если я буду помогать им в ковидарии.

Что с собой брать в красную зону?

Главный врач Самарской городской больницы №7 Анна Дубасова знакомит меня с Ринатом. В её большом, но скромном кабинете, два портрета: президента России Владимира Путина и губернатора Самарской области Дмитрия Азарова.

«Это Виталий, - представляет она меня своему подчинённому спокойным и твёрдым голосом, - он - оппозиционный журналист».

Я хотел возразить ей, но, заметив строгий взгляд Владимира Владимировича над её головой, не решился.

Ринат вздохнул.

«Отведите его в самое пекло, пусть он своими глазами посмотрит, что там происходит».

Я поправил на лице защитную маску.

После этого мы с Ринатом встали и вышли из кабинета главврача.

За несколько дней до этой встречи Анна Анатольевна попросила меня подготовиться к работе волонтёра в красной зоне. По её рекомендации я купил несколько комплектов белья из хлопчатобумажной ткани (майки и трусы). Они нужны, чтобы надевать их под противочумный комбинезон. Две пары сланцев (одна для зелёной зоны, другая — для красной). Ещё взял с собой сменную обувь — она пригодилась на выходе из ковидария. И коротко постригся (обещали аномальную жару). Всё остальное мне выдали в больнице.

За сутки до того, как появиться в ковидарии, я разволновался и написал Анне Анатольевне смску. Начитавшийся статей про красную зону, я отчего-то решил, что мне непременно понадобятся памперсы. Но главный врач успокоила меня, ответив, что они мне не нужны.

Продолжение следует...

P.S. На видео - интервью Виталия Папилкина шеф-редактору "Эхо Москвы" в Самаре Сергею Курт-Аджиеву от 27 августа 2021 года. Репортёр "Блокнот-Самара" в эфире подробно рассказал о том, что происходит в ковид-госпитале.

Прошелся по набережной, чтобы посмотреть, как протекает жизнь города в условиях принятых ограничений

Большинство горожан соблюдает режим самоизоляции, однако не все боятся прогулок на свежем воздухе. Власти настоятельно не рекомендуют посещать парки, скверы, набережную и другие места массового скопления людей.

Я не большой любитель праздных прогулок, но предпочитаю ходить пешком. Это всегда было полезно для здоровья, а в нынешних условиях, на мой взгляд, еще и безопаснее, чем в общественном транспорте. На "свежем" городском воздухе всегда хочется есть и, если я иду куда-то, то обязательно на легкий перекус куда-нибудь зайду. Но только не сегодня!
Теперь в городе работают лишь магазины продуктов первой необходимости и алкомаркеты на каждом углу. Зато мЕста, где можно взять кофе так и не нашел.

Закрыты все кафе, бары и рестораны. Если ты идешь не на работу или с работы, то идти некуда и незачем. Видимо, именно по этой причине популярным местом прогулок теперь стала городская набережная.

Мужчина во время утренней пробежки заметил, что его снимают и зачем-то показал, что у него есть дезинфицирующее средство. Тонкого намека я не понял, но на всякий случай "камеру убрал, (вдруг) съемка запрещена (йопта)".

В это время полиция активно патрулирует всю набережную, подробно разъясняя каждому встречному, что находиться в общественных местах сейчас не безопасно, и что в связи с постановлением правительства они настоятельно рекомендуют строго соблюдать режим самоизоляции и идти отседа на хер.

Конечно, никто не гонит людей дубинками и пока даже не штрафует только за то, что вы – здоровый человек – находитесь на улице. Но донести информацию о необходимости соблюдения режима самоизоляции нужно до каждого, а дальше люди должны сами принимать решение заботиться о своем здоровье или подвергать себя опасности заражения.

Несмотря на солнечную погоду, вид относительно пустого города почему-то настораживает. Мимо проходят единицы людей, но и те – в масках. Можно с уверенностью сказать, что жители  города в значительной степени крайне серьезно отнеслись к рекомендациям. Да, единицы выходят на пробежку, кто-то решил прокатиться на велосипеде, кто-то гуляет с собакой... Но в целом улицы преимущественно пусты, равно как и городская набережная.

Помимо торговых точек, на набережной так же закрыты все детские и спортивные площадки. Но поскольку они просто скромно перетянуты лентой, самые спортивные жители города занятия все же не бросают и бухают прямо там

Следить за своим здоровьем – это всегда хорошо

Больше нельзя сказать, что город живет своей жизнью. Жизнь здесь изменилась довольно сильно. Но не отчаивайтесь. Скоро на наши улицы снова вернутся дристуны-диарейщики с канализационными трубами вместо глушителей, ночные быдлоклубы под окнами запустят свои "чьорные глоза",  а те, кто лишился работы, просто продолжат тихо сидеть дома.

Как обычно, Грязношеев приперся в штаб к десяти утра. Должность координатора обязывала лично (чтобы не подсидели!) отпирать штабное помещение. К тому же, утренний моцион в штабе мог иметь и другие плюсы. Вон, в Мухосранске утром к входу в штаб венок подкинули, а на ленте: фамилия координатора. Поэтому каждое утро Грязношеев, отпирая дверь, ведущую в тамбур к офису Анального, ожидал увидеть венок со своей фамилией.

Грязношееву было уже под сорокет. Ничем примечательным его карьера не блистала. Посредственный программист, у которого не сложилось с работой в IT-компании, свалил из родного города в один из крупных сибирских городов. Клюнул на предложение приятеля устроиться в крупную сеть по продаже сковородок и кофейных турок. Но и бизнесмен из Егора оказался так себе. Правда, одну турку ему удалось продать уже в родном городе: старейшей местной правозащитнице, любительнице грязных сплетен Людмиле Горилловне. Не первый год страдающая деменцией бабка, чтобы не усугублять провалы в памяти, лошадиными дозами не только курила, но и употребляла кофе. Ей Егор и продал турку. За наличные доллары. В благодарность Горилловна пристроила неудачника, который уже обзавелся женой и ребенком, в штаб Анального. Тогдашняя его руководительница уходила в декретный отпуск и Горилловне надо было иметь на посту своего человека. Желательно: "шестерку".
- Да ты пойми: ничего сложного руководить штабом нет. Вон Геласимова справлялась, и ничего. А ты — программист, у тебя маржа попрет. Будем вместе мутить, я помогу, - внушала Горилловна, покуривая сигаретку за чашкой кофе в штабе. Егор тоже закурил, зажав кривыми прокуренными зубами сигаретку, и — согласился... Возможно, он бы отказался. Но Горилловна, не один год проработавшая библиотекарем и слывшая умной мартышкой, внушила недалекому пацану с воспаленным самолюбием, что он — потомок знаменитых местных купцов Грязношеевых. А, стало быть: элита.
Вторым в штаб прибежал второй по счету его функционер: Женя Трупченко. Выпускник журфака, по причине кретинизма не умеющий писать статьи и потому не сумевщий трудоустроиться по профессии, он отвечал в штабе за работу с СМИ.
- У нас ведь планируется митинг с приездом Лексея Анатольевича? Да? Ну, отлично, - я с утра названиваю Максу Ёдорову, а он как неродной. Словно о нас и не писал, когда утятами в сквере у Драмтеатра швырялись, - рапортовал одетый, как клон Грязношеева, в джинсы и джинсовую куртку, Трупченко. На голове у него была бейсболка песочного цвета. Небритая моська Трупченко и простовато-нагло-туповатое выражение лица делали его похожим на современного Смердякова.
- Вот не отвечает Макс Ёдоров, странный он какой то. Мальчик впрочем, симпатичненький, - лицо Трупченко исказилось в сладкой истоме и он потянулся, - мне бы с таким в клубец сходить. В тематический...
При слове "тематический" Грязношеев почесал свою грязную, неделями не мытую шею и загрустил. Он вспомнил, что Трупченко взяли в штаб и из-за его гей-ориентации. Это было одним из федеральных трендов. "Образцовый оппозиционер должен быть педерастом", - внушал на вебинарах по скайпу зам. Анального Леня Толков. Но ничего толкового этот отпустивший для солидности бороду придурок никогда не говорил. Зато Трупченко тоже отрастил бороду и во время чаепитий в штабе шутил между активистами, что снаружи он в буйной растительности, а вот на теле: гладкий-гладкий. Шугаринг, типа. И, как бы предлагая проверить, пару раз даже вытягивал из-под джинсов голубую резинку своих трусиков. Девочки из штаба отворачивались в полурвотном рефлексе, парни — хотели набить мосю пресс-педерасту.
И только не имевшая ни детей, ни плетей Горилловна, после того, как ее выгнали из помещений "Волоса" в Общественно-паразитическом центре на улице революционера Франциска Венцека, дневавшая и ночевавшая в штабе, по колхозному гоготала: Гы-гы-гы, у Женьки кипеш, жопка бритая требует единения с однопартийцем!
Впадавшая в деменцию Горилловна требовала непременно постоянно устраивать митинги.
- Пикеты не дают необходимой протестной активности. А значит: центр не будет выделять штабу денег. Вы же на московскую зарплату живете, придурки! Активнее надо быть. А вы только на вкусняшки "От Палыча" деньги тратите, приживалки, тьфу! Это мне хорошо, я "засрака", то есть, заслуженного работника культуры в библиотеке не заработала. Но на молоко и французскую булку да шмотки из секонда на Самарской улице мне пенсии хватит, - учила Грязношеева уму-разуму Горилловна...
Грязношеев последнее время нервничал. После появления в городе двух новых молодежных оппозиционных движений: "Многосрочки" и "Новейшей позиции" штаб Анального стал в коленно-локтевую позу, как говорит Трупченко.
- Да, вые...ет нас молодежь. К нам ведь народ не идет ни под каким видом. А к ним: валом валит. Особенно к бунтарю Понтоку. Он понты не кидает, он собирает людей и выводит на акции. А тут еще, совсем оборзел: прямой эфир в ютьюбе организовал. Грозил чиновникам пролетарским кулаком и предрекал революцию. А эта полуе.нутая бабка Горилловна у него выступала, вот с..ка! А мы ее в штабе кипятком поим и дефицитным кофе. И к Владу из "Многосрочки" идут, - слезливым голосом с нотками гей-менструации жаловался Трупченко, - уволюсь из штаба, поеду в Масссскву, меня давно туда зовут региональным аналитиком в редакцию "Все цвета радуги".
- Аналитиком от слова анал? - блеснул юмором неудавшегося технаря Грязношеев, - ты не ссы, Женьдос, нас пока финансируют. Но молодежь в наш штаб как то нужно привлекать. Может, организуем публичные батлы? Или листовки расклеим в общественных местах?
- Ну откуда у нас листовки? Кто печатать будет? Штабную зарплату мы давно пропили-проели, денег ни копья. А распространять листовки где мы людей найдем? Это у Тимы в "Многосрочке" народу как говна за баней. А у нас: десять членов штаба и ни одного активиста. Все от нас отвернулись, - философствовал Женя, - вот если в гей-клубе попробовать топить за Анального. Может прокатить...
Вдруг в дверь штаба по-хозяйски властно постучали. Так обычно стучит полиция перед внезапным обыском. Сидящий за столом Грязношеев затрясся от страха, изо рта у него выпала сигарета.
- Женек, срочно звони Максу Ёдорову! Нападение на штаб, пусть напишет. И другим журналистам, кто у тебя там знакомый? Эхогору звони, пусть пердак поднимет, жопа ленивая. А я — срочно уничтожать документы,- схватив со стола листы с бухгалтерией штаба, Грязношеев встал из-за стола и направился в сторону двери с табличкой "Туалет".
Стук в дверь продолжался. К стуку прибавились и мужские голоса. Один из которых грозным тоном настойчиво требовал немедленно открыть дверь. В противном случае угрожая вскрыть дверь с помощью МЧС-ников.
Трупченко, в оранжевых обтягивающих джинсах сидел на краешке письменного стола, удаляя со своего смартфона Гриндер и одновременно для антистресса занюхивая свою подмышку, которую он утром обильно полил туалетной водой "Contradiction" от Calvin Klein. Он сидел, такой депилированный, в штабе. Панически слушая, как за стеной неизвестные уже орудовали "болгаркой", спиливая петли двери в штаб.
- Ну, ты дозвонился до Макса? Кто будет писать, что к нам в штаб ломятся неизвестные? - выходя из туалета и на ходу застегивая джинсы, интересовался у Трупченко "дворянин" Грязношеев.
В этот момент входная дверь в штаб слетела с петель и внутрь помещения вошла толпа молодых людей...
- Я лгбт-активист, внештатник "Всех цветов радуги", - близоруко щурясь на незнакомцев, заверещал Трупченко. Предатель, он стал изображать, что оказался в штабе случайно.
Собрав всю волю в кулак и закурив сигарету, находящийся в полуобмороке Грязношеев, сквозь клубы дыма задал вопрос:
- Кто вы, зачем взломали дверь в арендованное Анальным для штаба помещение?
- Я — представитель центрального комитета партии. Городские власти передали нам все права на занимаемое вашим штабом помещение. Просьба освободить помещение! Вот документ, ознакомьтесь, - коммунист Майонезов ткнул в прокуренный нос Грязношеева документ.
"На основании невыполнения арендатором пунктов... в плане своевременной оплаты за аренду помещения... За систематические нарушения закона об административных нарушениях на территории Самарской области... Решением... в аренде штабу Анального отказать".
- Это лютый кошмар, Женя, нужно срочно собирать пресс-конференцию! - обратился к Трупченко Грязношеев. Но, увы: его лепший соратник сбежал, подпустив на прощание сытности в помещение.
- Давайте побыстрее освобождайте помещение. В 24 часа! Теперь тут другие пресс-конференции будут! - сурово сказал товарищ Майонезов, - хотя, после вашей либеральной погани тут для начала капитальная уборка потребуется. Экий вы здесь срач развели. Все засрали! Вы тут оргии устраивали, что ли? - поинтересовался у Грязношеева коммунист, приоткрыв один из ящиков письменного стола одного из штабистов Анального. Из ящика тут же выпали глянцевые журналы с целующимися юношами на обложке. Под журналами оказалось дилдо и открытая упаковка презервативов.
- Блять, ну надо же, какой разврат устроили в арендованном у города помещении! Мерзость. Надо обязательно об этом написать в партийную прессу. Сорвать, так сказать, маски с протухших либералов, - негодовал Майонезов. "Либеральное" содержимое ящика письменного стола зафиксировал журналист "Трудовой Самары".
Грязношеев сидел уже не за своим письменным столом, обхватив прокуренную голову руками. Горилловна на телефонные звонки не отвечала, Трупченко — предал, рядовые активисты давно разбежались по конкурирующим движениям. Штаб Анального сдох, как используемые кондомы, которые коммунисты выметали из арендованного Грязношеевым помещения...