В Париже второй половины XIX века рабочий день прачки начинался затемно — в лавке, витрина которой смотрела прямо на улицу, или на одной из плавучих прачечных, пришвартованных вдоль набережных Сены. К 1880 году таких лодок-мастерских в столице было больше двадцати: деревянное сооружение стояло у берега на швартовых, а женщины набирали воду прямо из реки, не нося её вёдрами через весь квартал. Ещё до того, как просыпался остальной город, у дверей таких мастерских уже ждали первые корзины с чужим бельём, а внутри успевали разжечь печь и поставить греться первую воду.

Чьё бельё стирала прачка

Стиркой и глажкой чужой одежды и белья в Париже того времени зарабатывали десятки тысяч женщин, и через их руки проходило бельё большинства горожан. Кто-то относил вещи сам, кто-то договаривался, чтобы прачка забирала и приносила корзины лично. Тогда её рабочий день начинался ещё раньше, с обхода адресов по кварталу, а заканчивался тем же обходом уже вечером, с чистым бельём в руках.

Где именно стирали чужое бельё

Мастерская-лавка и плавучая прачечная были устроены по-разному, но задачи в них решались одни и те же. В лавке у дороги стояла печь, на которой грели воду и разогревали утюги, рядом — корыта для стирки и полоскания, а бельё для просушки развешивали здесь же или во дворе. На плавучей прачечной вместо печи и колонки была сама река: воду черпали прямо за бортом, а корыта вдоль борта позволяли нескольким женщинам стирать одновременно, плечом к плечу. Именно из-за такой скученности плавучие прачечные особенно быстро наполнялись паром и запахом мыла и щёлочи.

Чужие корзины и приметы на белье

Утро начиналось с приёма новой партии чужого белья. Рубашки, простыни и скатерти из разных домов легко было перепутать, поэтому в городах того времени вещи нередко метили — вышивали или вписывали чернилами инициалы или имя владельца прямо на ткани. Помогали и описи: в них заранее перечисляли виды вещей и оставляли место, чтобы вписать количество каждой. По такой метке или описи прачка сверяла, что именно ей принесли, и по ней же вечером собирала бельё обратно по клиентам, не полагаясь только на память.

Стирка одной партии, пока сохнет другая

Пока принятое утром бельё замачивали, работа над вчерашней партией уже шла полным ходом — рабочий день превращался не в один цикл, а сразу в несколько параллельных. Воду грели на плите или на печи прачечной, потом переливали в корыто. Испачканные вещи стирали руками на стиральной доске, добавляя мыло и то и дело подливая горячую воду, чтобы она не остывала раньше времени. После стирки бельё полоскали по несколько раз подряд, чтобы полностью смыть мыло, а для белых вещей в последнюю воду для полоскания добавляли синьку — синий краситель, без которого ткань после сушки желтела. Крахмалили воротники, манжеты и другие детали, которым нужна была форма, а лишнюю воду перед сушкой отжимали руками или прогоняли бельё через каток с валиками, чтобы ускорить просушку.

Утюг, который нельзя было отставить

Пока свежая партия сушилась, гладили то, что высохло накануне, — так на одном рабочем месте одновременно шли и стирка, и глажка, только с разными партиями белья. Утюг был тяжёлым, цельнолитым, и его разогревали на той же плите, что и воду для стирки. Пока один утюг вели по ткани, второй грелся ему на замену, чтобы не терять время на ожидание. Двигать утюг нужно было ровно и уверенно: неосторожный нажим или лишняя секунда на месте оставляли подпалину на ткани клиента. В прачечных, где стояли корыта и разогретые утюги, было жарко и сыро, а рукава работницы закатывали до локтя — так их и видели прохожие через открытую на улицу витрину.

Долгий день без выходных

Такой день растягивался на двенадцать-пятнадцать часов и повторялся шесть дней в неделю, без отпусков и больничных. Труд прачки считался тяжёлым и вредным для здоровья. Постоянный контакт с водой и щёлочью изнашивал руки и кожу, а сама профессия была связана с повышенным риском инфекционных заболеваний из-за постоянной работы с чужими, часто грязными вещами. Однообразная физическая нагрузка — от многочасовой стирки до переноски тяжёлых корзин с чужим бельём по городу — сказывалась на теле годами, а не проходила бесследно после одного тяжёлого дня. Отдохнуть от этой нагрузки в середине недели было попросту негде: шестидневная рабочая неделя почти не оставляла свободного времени.

Сколько платили и почему это было непредсказуемо

Заработок прачки зависел от количества заказов и от щедрости конкретных клиентов, и в отличие от самого рабочего дня, который повторялся почти неизменно, доход мог сильно колебаться от недели к неделе. По некоторым оценкам, прачка получала примерно столько же, сколько швея, — заметно меньше, чем мужчина на промышленном производстве того времени. Часть подработок, которыми женщины пытались компенсировать нехватку денег, не попадала в официальную статистику того времени или учитывалась в ней неполно.

Один день в году — не как все

Один день в году был устроен совсем иначе. В середине Великого поста парижские прачки на время оставляли корыта и устраивали собственный праздник. Женщины каждой прачечной выбирали свою "королеву", и процессия с ней проходила по бульварам города на глазах у тех же горожан, которые в остальные дни просто отдавали им бельё в стирку. Прачка стала заметной героиней литературы и живописи эпохи. В 1877 году вышла "Западня" Эмиля Золя о судьбе женщины этой профессии. К самой профессии независимо обращались и другие художники: Дега, по свидетельству современников, специально задерживался у витрин таких лавок в собственном квартале, приглядываясь к работе прачек.

Для сравнения — Россия

Похожая работа существовала и в Российской империи, только чаще в другой форме: в дореформенных усадьбах женщина, отвечавшая за стирку, нередко одновременно исполняла обязанности кухарки или судомойки, а не занималась только бельём. По некоторым данным, оплата труда прачек в России составляла от 25 копеек до рубля в день — с большим разбросом в зависимости от места и хозяина.

Что стояло за чистой рубашкой

Чистая рубашка или свежая скатерть в доме парижанина означали, что где-то в городе женщина уже несколько дней провела над корытом, катком для отжима и раскалённым утюгом. Она приняла бельё утром, весь день простояла у стирки и глажки сразу нескольких партий и вечером разнесла готовые свёртки обратно по клиентам. Один такой день был лишь звеном в многодневном цикле, где утро начиналось с новых заказов и вчерашней недосушенной партии, а вечер — с денег, которые редко удавалось предсказать заранее.

Какая ещё городская профессия должна появиться в этой серии следующей?

Источники и материалы

— Salsbury, B. The Labor of Parisian Laundresses. Cleveland Museum of Art, 2023.

— Malcolmson, P. E. English Laundresses: A Social History, 1850–1930. University of Illinois Press, 1986.

— Warwick University, Modern Records Centre. Laundry workers.

— The Library Company of Philadelphia. White Clothing and Victorian Laundry.

(https://vk.com/talentless_deer)

Да, да, да, именно тещу, именно за пивом.

Собственно, лично для меня в этом нет ничего удивительного, так как пиво вместе мы пьем практически каждую неделю и иногда реально интересно, что же появится на столе, если доверить выбор женщине.

Итак, на этой неделе мы пили:

-Красную атомную прачечную - адовая IPA с перцем

-Schofferhofer с грейпфрутом - легкий коктейль из пшеничного пива с соком

-Milk of Amnesia - IPA в стиле милкшейк с добавлением лактозы

-Гараж с Калифорнийской грушей - компот от Балтики

Набор более чем интересный) Горчущая( очень горькая в смысле) и острая, как язык твоей бывшей, "Прачка" заботливо разбавлена фруктовыми компотами.

С последних и начнем.

Гараж с Калифорнийской грушей - любимое поило всех выпускниц страны и достояние химической промышленности оказалось не таким простым, как я думал сначала. Тут нет того химозного аромата и вкуса, что сбивает с ног покруче любого "БабМашиного самогона", что удивительно. Напиток довольно сбалансирован, не сильно сладок и на вкус это почти грушевый сидр. Такой себе классический грушевый лимонад( хороший из стеклянной бутылки, а не тот что в пластиковой полторашке). Вкусно, буду даже брать, иногда.

Milk of Amnesia - по стилю, как я его себе представляю, это должно быть плотное, вязкое пиво, напоминающее молочный коктейль с натуральными соками, смело приправленное букетом хмелей и уверенной горчинкой. И мне кажется, что ничего такого тут нет, обычная ИПА с добавлением мультифрукта. Довольно водянистое и не сбалансированное пиво, в особенности горечи. Она резко появляется на послевкусии и смазывает всю картину. Лучше взять ИПУ Амстел или Жигули и смешать их с соком самому.

Schofferhofer с грейпфрутом - скажу так, это мое любимое летнее пиво. В нем прекрасно все. Идите и покупайте, тем более оно появилось в ленте в 0.5 банке по вменяемой цене. Сами все поймете.

И вишенка на торте Красная Атомная Прачечная. Если вы любитель серьезного, крепкого, очень насыщенного и горького пива, то линейка Прачки для вас. А если вы любите еще и острое, да так, чтобы жгло 2 раза, тогда выбор за Красной Прачкой. ОЧень остро, плотно и вкусно, но много не выпить. Одну бутылку за долгим и вкусным, обязательно мясным, ужином, не более. Рекомендую.

В целом, все пивасы мне понравились, набор получился однозначно вкусным. Ну, и на последок фотоулика)