Я лежал на холодном линолеуме, вжимаясь в него щекой. Голова гудела, будто в ней работал отбойный молоток. В ушах звенело.

— Для завершения активации нейроинтерфейса требуется пройти базовое обучение, — прозвучало у меня в голове. Чётко, без эмоций, как голос навигатора.

Я застонал и попытался приподняться. Руки дрожали.

— Отстань, шизофрения. Сейчас встану, умоюсь — и всё пройдёт.

— Это не галлюцинация, — голос был настойчив. — Ваш био-интерфейс активирован. Без калибровки возможны случайные эмиссии поля. Это может повредить ваше здоровье.

Я сел, обхватив голову руками. В комнате царил хаос. Обломки принтера, раздавленная фигурка… В груди что-то сжалось, холодное и тяжёлое. Я закрыл глаза.

— Что ты за покемон?

— Я — ваш ассистент по управлению когерентным полем плазмонов. Встроенный искусственный интеллект.

Вот ведь. Даже в бреду мой мозг генерирует какие-то псевдонаучные термины. Прямо как в той передаче.

— У тебя есть имя? Или ты просто «ассистент»?

— Вы можете выбрать любое обращение. Это не влияет на функциональность.

Я медленно, с хрустом в шее, поднял взгляд на разгром. Нужно было собирать осколки. Хотя зачем? Всё равно уже ничего…

— Ладно. Будешь Асей. Сокращённо от «ассистент».

— Принято, — сказал голос и изменился. Стал спокойным, немного механическим, но определённо женским.

— Замечательно, — пробормотал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Пусть хоть так у меня будет девушка.

— Настройки применены, — подтвердила Ася. — Теперь, Игорь, прошу вас, сосредоточьтесь. Обучение займёт несколько минут. Это критически важно.

Я посмотрел на свою руку, потёр браслет. Пластик был шершавым, реальным.

— А что будет, если я откажусь? — произнёс я, чувствуя, как накатывает усталость. Хотелось просто рухнуть и проспать сутки.

— Без калибровки ваше поле может самопроизвольно стабилизироваться в течение сорока восьми часов, — ответила Ася. — Но с вероятностью восемьдесят три процента это приведёт к неконтролируемому выбросу энергии в радиусе пяти метров. С последствиями для окружающих и вашего здоровья.

Я вздохнул. Посмотрел на розетку у стола, на чёрный шнур убитого принтера.

— Какими последствиями?

— Термическими. Кинетическими. Электрическими. В зависимости от источника энергии. Сейчас ваш основной источник — биохимические запасы организма.

Вот и замечательно. Сгорю к чертям, как спичка. Или взорвусь. Соседям точно понравится.

— Приступаем? — спросила Ася. Мне показалось, что в её голосе впервые появился намёк на что-то, кроме нейтральности. Нетерпение?

Я кивнул. Медленно. Потом плюхнулся на стул, уставившись в стену.

— Давай уже, только быстро. Я очень устал.

Перед глазами, поверх грязных обоев, вспыхнула полупрозрачная сетка координат. Я сидел на стуле, разглядывая голубоватую сетку перед глазами.

— Ваш тип интерфейса определён как «Инженер», — сообщила Ася. — Оптимален для анализа, манипуляции и сборки материальных объектов.

— А у кого-то бывает по-другому? — поинтересовался я, водя пальцем по воздуху.

— Классификация зависит от триггера активации и психического паттерна пользователя. Ваш запрос в момент активации был связан с восстановлением и сборкой.

Я перестал водить пальцем.

— А как вообще этот интерфейс активируется? У других людей.

В голове повисла короткая пауза.

— У меня нет прав для распространения этой информации, — наконец сообщила Ася. — Сосредоточьтесь на обучении, Игорь. Ваше первое практическое задание: вызвать окно свойств у физического объекта.

Она объяснила: нужно было сложить вместе указательный и средний палец и дважды стукнуть ими по чему-то.

— По любому предмету? — уточнил я, скептически оглядывая комнату.

— По любому материальному объекту, — подтвердила Ася.

Я тапнул пальцами по сиденью стула, на котором сидел.

Перед глазами, поверх реального стула, возникло прозрачное окно, прямо как инспектор свойств в Unity или Unreal Engine. Строка «Объект: Стул пластиковый». Ниже — масса, температура, координаты в пространстве… И даже «высота над уровнем моря: 153 метра».

— Параметры можно редактировать вручную или писать скрипты для автоматизации, — начала объяснять Ася.

Я её уже не слушал. Меня зацепило поле «Координата Y». Я мысленно ткнул в цифру и потянул вверх, увеличивая значение на пару сантиметров.

Стул подо мной дёрнулся и рывком приподнялся. Я не успел сгруппироваться, потерял равновесие и грохнулся на пол. Воздух вышибло из лёгких.

В животе будто открылась чёрная дыра. Я застонал, схватившись за брюхо. Меня трясло от голода.

— Вы израсходовали часть вашей биохимической энергии на перемещение объекта, — голос Аси звучал сухо и даже с лёгким укором. — На любое действие требуется энергия. По умолчанию система использует внутренние резервы организма.

— Я… понял, — выдавил я, поднимаясь на колени. В глазах потемнело. — Надо пожрать.

Я дополз до кухонной тумбочки, вытащил из неё буханку чёрного хлеба. Отломил кусок, потом ещё и ещё. Жевал, почти не чувствуя вкуса, просто закидывая в эту прорву внутри.

— Есть… другие источники? — пробормотал я, прикончив половину буханки. Стало чуть легче.

— Если бы вы не прерывали обучение, мы бы уже подошли к этому пункту, — заметила Ася. — Наиболее эффективные внешние источники — концентрированное тепло и электроэнергия.

Я доел хлеб, облизал пальцы. Усталость накатывала тяжёлой, мокрой волной. Глаза слипались.

— Можем… на сегодня закончить? — спросил я, глядя на бардак с разбитым принтером. — Я валюсь с ног.

— Можем. Но учтите: время на безопасную калибровку ограничено. Сорок восемь часов с момента активации.

— Завтра продолжим, — буркнул я, срывая с себя потную футболку. — Обязательно.

Я повалился на кровать, не раздеваясь дальше. Мысли уже плыли, спутывались. Последним, что я услышал перед тем, как провалиться в чёрную яму, был ровный голос Аси:

— Спокойной ночи, Игорь.

***

Сон не принёс отдыха. Я провалился в бездну и вынырнул из неё, когда уже светало. Всё болело. Каждая мышца ныла, будто меня вчера всю ночь колотили палками. В голове стоял глухой, назойливый гул, как от трансформатора.

Я не услышал, когда вернулись соседи, но утром осколки принтера были аккуратно сметены в большой чёрный мешок для мусора. Я не стал его развязывать. Просто тупо посмотрел на него минуту, потом отвернулся.

Завтрак прошёл как обычно. Гена что-то болтал про вчерашнюю тёлочку, Миша ковырялся в телефоне, наверное, высматривая новые «потенциалы». Я даже не стал спрашивать, куда делась Настя, просто жевал свой бутерброд с колбасой, чувствуя, как челюсти ноют от непривычного усилия.

Боль в мышцах не отпускала ни на секунду, а гул в голове полностью вытеснил возможность думать. На лекции по матану я просто смотрел на доску, видя лишь мелькание мела и губы преподавателя.

На перемене я сполз в тихий уголок коридора, прислонился к холодному подоконнику.

— Ася, что со мной происходит? — пробормотал я, глядя на свои дрожащие руки. — Меня как будто грузовик переехал.

Голос отозвался без задержки.

— Базовый протокол калибровки не завершён. Я инициировала процесс встройки эмиттеров в мышечные волокна. Это вызывает микротравмы и болевой синдром. Без завершения калибровки я не могу точно спрогнозировать развитие процесса.

Я сгрёб пальцами волосы. В висках пульсировало.

— Эмиттеры в мышцах? Это что, у меня теперь антенны вырастут?

— Упрощённо — да. Специализированные клеточные комплексы для генерации и фокусировки когерентного поля. Их интеграция требует ресурсов.

Я фыркнул. Звучало как бред сумасшедшего учёного с Рен-ТВ.

— Получается, чем больше у меня мышцы, тем сильнее моя… э-э… магия?

— В долгосрочной перспективе — корреляция есть, — ответила Ася, и в её голосе послышались нотки лектора. — Но на текущем этапе сила воздействия ограничена не мышечной массой, а степенью интеграции эмиттеров и доступной энергией. Скорость зависит от наличия в организме микроэлементов, в первую очередь — железа.

Я уставился на проходящих мимо студентов.

— То есть, чтобы быстрее перестать болеть и стать сильнее, мне надо есть железо? Гвозди грызть, что ли?

— Биодоступное железо из пищи, — поправила Ася. — Печень, красное мясо, гречка, яблоки. Гвозди — неэффективно и травмоопасно для желудочно-кишечного тракта. Вы не плавильная печь.

В аудитории зазвенел звонок. Лекция по чему-то непонятному и, наверное, ненужному.

— Понял, — промычал я. — Буду есть гречку тоннами.

Я поднялся с подоконника, и поясница отозвалась болью. Пошёл в аудиторию, чувствуя себя инвалидом.

Преподаватель уже начал лекцию. Я сел за парту, достал тетрадь. Попытался вникнуть в слова, но они отскакивали, как горох от стенки.

Гул в голове не стихал. Ася молчала.

«Шизофрения, — подумал я, выводя в тетради каракули. — Обычная, классическая шиза. С аудиальными галлюцинациями и бредом величия».

И решил, что с сегодняшнего дня буду есть больше гречневой каши. Просто так, на всякий случай. Если найду на это деньги.

***

После пар я плелся к общаге, чувствуя, как ноет каждая мышца. Гул в голове превратился в назойливый фон.

— Давай закончим уже с этой калибровкой, — бросил я Асе. — Надоело чувствовать себя разбитым корытом.

— Для завершения протокола потребуется доступ к внешним источникам энергии, — немедленно ответил голос. — Огонь и электричество.

Я замедлил шаг. Огонь и электричество. Звучало как требования какого-то тёмного ритуала.

— Зажигалка подойдёт?

— Да. Приобретите несколько штук.

Пришлось свернуть к киоску у остановки. Купил три самых дешёвых зажигалки — прозрачных, с синим и красным пластиком.

— А электричество? — спросил я, засовывая зажигалки в карман куртки.

— Пока можно обойтись без него. Начнём с тепловой энергии.

Я свернул в тупик между серыми гаражами. Место было пустынное, заваленное бутылками и окурками.

— Готов, — сказал я вслух, оглядываясь. Никого.

— Достаньте одну зажигалку. Положите на ладонь.

Я послушался. Пластик был прохладным и скользким.

— Вызовите окно свойств. Измените параметр «Высота» на один миллиметр.

Я свёл пальцы, стукнул по зажигалке. Голубое окно всплыло перед глазами. Мысленно ткнул в цифру и прибавил едва заметное значение.

Зажигалка дёрнулась и приподнялась над ладонью. Чуть-чуть, на волосок. Но этого было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Повторите пять раз с интервалом в две секунды.

Я повторил. Зажигалка подпрыгивала, как на невидимой пружинке. После пятого раза в животе засосало — знакомая, тошнотворная пустота, но не такая сильная, как вчера.

— Теперь зажгите её.

Я щёлкнул колесиком. Вспыхнул жёлтый язычок.

— В окне свойств найдите параметр «Источник энергии». Смените значение с «Тело» на «Огонь».

Я нашёл. Сменил. Пламя зажигалки дрогнуло.

— Теперь, удерживая пламя, снова измените высоту объекта.

Я посмотрел на горящую зажигалку на ладони. Огонь лизал пальцы, но почти не жёг — пока был маленьким.

— Как, прости? Она же горит у меня в руке. Отпущу — погаснет.

— Тогда выберите другой объект, — безразлично ответила Ася. — Но источник энергии должен быть привязан к пламени.

Я перевел взгляд на землю, поднял плоский серый камень. Положил на ладонь, вызвал окно свойств, сменил источник на «Огонь», приподнял камень на сантиметр.

Он подпрыгнул. Пламя зажигалки заколыхалось, стало чуть меньше. Я почувствовал лёгкий толчок в груди — будто откусили крошечный кусочек силы, но не у меня, а у огня.

— Можно взять что-то побольше? — предложил я. Оказывается, когда силы забираются не у меня, это даже интересно.

— Можно. Но расход энергии пропорционален массе и расстоянию. Текущего источника хватит на несколько минут работы с объектом до пяти килограмм.

Я огляделся. У бетонного забора стояла ржавая, намертво вмурованная в землю урна, наполовину залитая бетоном. Кривая, тяжёлая.

— А если использовать всё топливо в зажигалке разом? На неё.

— Энергии от сгорания топлива хватит с большим запасом, но КПД не превысит 10%. Это можно совместить со следующим этапом обучения: созданием скрипта.

Ася объяснила: нужно было сложить пальцы и провести ими вертикально вниз. Я сделал — и перед глазами возникла полупрозрачная панель с пустыми квадратными слотами, как в ММО-игре.

— Выберите пустой слот. Вы можете запрограммировать действие через голосовую команду, визуальный конструктор или код. Рекомендую начать с голосовой команды. Придумайте кодовое слово.

Я ткнул в первый слот. Над ним возникло пустое поле ввода.

— Какое слово? — спросил я, глядя на урну.

— Любое. Система свяжет его с последовательностью действий, которую вы сейчас зададите.

Я подумал.

— «Пуш». По этой команде всё, что находится перед моей ладонью, получает короткий импульс, отталкивающий его по прямой. Использовать ближайший внешний источник энергии. Тело — не трогать.

— Создано, — откликнулась Ася. — Ожидание активации.

Я глубоко вдохнул. Зажёг зажигалку. Раскрыл вторую руку, направив ладонь на ржавый бочонок урны.

— Пуш!

Зажигалка в моей руке вспыхнула ярким белым пламенем и тут же погасла, опалив пальцы. Одновременно из другой руки вырвался невидимый кулак.

Урна дёрнулась, с глухим металлическим скрежетом вырвалась из цементной тюрьмы, отлетела на несколько метров и с оглушительным грохотом шлёпнулась на асфальт. От неё откололся кусок ржавчины.

Я стоял, разжимая пальцы. С руки падала оплавленная пластмассовая скорлупка зажигалки. Пахло гарью и жжёным пластиком. Пальцы горели.

Тишина после грохота была оглушительной.

Я посмотрел на свои руки. На упавшую урну. На чёрный след на асфальте. И медленно, очень медленно, начал понимать.

Это не шизофрения.

***

Я шёл к общаге, подняв воротник куртки, защищаясь от промозглого ветра. Снег в тени гаражей был грязным, как старый валенок.

— Ладно, Ася, — начал я, спускаясь в промёрзшую колею тротуара. — Отбросим шизофрению. Объясни, как это работает, на пальцах. Что это за магия такая?

— Это не магия, — без паузы ответил голос, — это технология. Высокоразвитая, использующая неизвестные вам физические принципы, но технология.

— Как у Азимова? — выпалил я первое, что пришло в голову. — Основанная на науке, но для дикарей выглядящая как волшебство?

— Аналогия имеет право на существование, — согласилась Ася. — Если вам так удобнее, можете использовать термин «магия». Он не повлияет на функциональность.

— А как это работает-то? Технически.

— Интерфейс оперирует полями, манипулируя когерентными состояниями конденсированных сред на дистанциях, превышающих локальное взаимодействие.

Я замедлил шаг, пытаясь разобрать эту скороговорку. Конденсированные среды… когерентные состояния… Слова вроде знакомые, но вместе они складывались в совершенную абракадабру.

— Повтори, но… без всех этих «когерентностей».

Наступила короткая пауза.

— Вы пока не обладаете необходимым объёмом знаний для понимания механизма на фундаментальном уровне, — констатировала Ася. — Сосредоточьтесь на практике. Интерфейс работает. Этого достаточно.

Я фыркнул и потянул носом холодный воздух.

— Хорошо, тогда практический вопрос. Из проводов можно энергию брать? — поинтересовался я, глядя на толстые чёрные кабели, тянувшиеся вдоль улицы к фонарям. — Вот эти, уличного освещения. Там же солидные киловатты гуляют.

Ответ пришёл не сразу.

— Теоретически — да, но с катастрофическими потерями, — сказала Ася. — На таком расстоянии эффективность будет не выше, чем при использовании ваших биоресурсов.

— Почему? Ток ведь рядом.

— КПД извлечения зависит от квадрата расстояния до источника. При прямом контакте — девяносто девять процентов. На расстоянии метра — уже около десяти. Дальше двух метров извлечь что-либо практически невозможно. Нужен физический контакт или проводник.

Я посмотрел на свои руки. Сунуть пальцы в щиток? Даже думать об этом не хотелось.

— А хранить её нельзя? Накопить с вечера, а утром использовать?

— В вашем типе интерфейса не предусмотрены органы для долгосрочного хранения энергии, — заявила Ася. — Но вы можете использовать внешние накопители.

Я замедлил шаг. Фраза «в вашем типе интерфейса» зацепила, как гвоздь за рукав.

— Подожди. Значит, есть и другие типы?

Пауза. На этот раз чуть длиннее обычного, будто Ася сверялась с какой-то инструкцией.

— Да. Существуют другие конфигурации, — наконец подтвердила она. — Но я не могу предоставить вам информацию о них. Это запрещено протоколами.

Я остановился, снял очки, потёр переносицу.

— И чем они отличаются?

— Принципиально — ничем, основа едина. Это как… — она на секунду задумалась, — как спортсмены. Один тренируется для спринта, другой — для тяжёлой атлетики. Анатомия одинаковая, но специализация разная. Вы можете делать всё, что и остальные носители интерфейса, но именно ваш оптимизирован под то, что у вас лучше всего получалось в момент активации.

Я пошёл дальше, переваривая это. Значит, не просто «маги», а какие-то профили. Как классы в играх.

— А как выглядит их интерфейс? У других? — произнёс я, почти не надеясь на ответ.

— Я не могу вам этого рассказать, — повторила Ася, и в её тоне появились стальные нотки. — Но, если вы встретите других операторов — можете спросить у них.

Я замер посреди тротуара.

— Значит, — медленно проговорил я вслух, и дыхание превратилось в белое облачко на морозном воздухе. — Я не один такой.

— Вывод логичен, — сухо подтвердила Ася. — Но рекомендую не делать из него поспешных выводов.

Я уже не слушал. В груди что-то ёкнуло — странная смесь страха и дикого любопытства.

Привет, Пикабу.

Решил я воплотить давнюю мечту — сделать любительский сериал. Но сценарий предательски разросся в повесть, и я пошел покорять площадки (АТ, Литнет, Литрес), чтобы зафиксить права на сюжет. Процесс так захватил, что вслед за первой появилась вторая, буквально за неделю — сон графомана быстр и тревожен, писал по ночам после работы.

Не беспокойтесь: ссылок не будет, это не реклама, а крик души в пустоту. Результаты за две недели эпические:

• Author: 156 просмотров, 4 библиотеки и 0 лайков. Для понимания: на этой площадке это как выйти с плакатом в глухом лесу.

• Литнет: 19 просмотров, 1 библиотека и 4 лайка. Видимо, люди промахнулись мимо кнопки «эротика с оборотнями», но решили проявить милосердие. Спасибо этим четырем дамам, вы лучшие.

• Литрес: Гордый 1 просмотр. Повесть висит на модерации вторую неделю, потому что я по ошибке ткнул «платно». Теперь Литрес мучительно изучает мои буквы на предмет того, почему я вообще решил, что за это кто-то заплатит.

• Фантлаб: Сказали четко: «Нет печатной книги — нет тебя в картотеке. Гуляй, мальчик!».

Конечно, я не еще один брат Стругацкого и вряд ли Пелевин-лайт (за две недели им не станешь). Но полное отсутствие отклика — ни «фу, отстой, иди микросхемы дальше паяй», ни «молодца, пиши еще» — заставило задуматься. Почему везде сплошные «нагибаторы» и властные драконы? Почему социальная сатира сегодня никому не сдалась?

Я не специалист в этом, поэтому спросил у нейросети. Ответ убил логичностью:

«АТ и Литнет — это конвейеры эскапизма. Читатель ищет там либо способ почувствовать себя „всемогущим нагибатором“, либо „любимой женщиной властелина“. Ваша повесть для них — как сложная математика на дискотеке. Лень вникать, потому что музыка слишком громко играет. Социальная сатира в РФ сейчас живет в режиме „интеллектуального подполья“».

Итог: Площадки — отличные, удобные и реально дают шанс новичкам. Просто я со своим неформатом пришел в кондитерскую продавать горчицу. Вкусно, полезно, но все хотят эклеры с кремом «Попаданец-2026» и топпингом «Властный альфа-дракон-оборотень».

Но я не сдаюсь. Решил бороться с системой до конца! Выбираю сейчас ПК за 300к, чтобы локально ставить нейронки (нейросети в облаках из-за санкций — это боль, которую не передать) и генерить визуал, который хрен проигнорируешь. Раз уж я в «подполье», стану нагибатором для их любовных драконов своими методами.

Собственно, вопрос к залу: Остался тут кто-то, кто вообще читает социально-фантастическую сатиру, или мы окончательно ушли в режим «чтения для расслабления мозга»? И кто-то верит, в перспективу сам-издат видеосериала в принципе? Или там такие же грабли?

По дороге до клуба стыд стал выветриваться. Его место заняло тупое, упрямое желание — сегодня всё должно получиться. Не секс, конечно же, хотя бы поцеловаться. Это же просто, да? Как нажать на кнопку.

В клубе было тесно, шумно, пахло по́том и дешёвым дезодорантом — по-студенчески. Я влился в толпу, двигаясь под быстрые ритмы, и выжидающе оглядывал зал.

Когда, наконец, зазвучала медленная мелодия, что-то ёкнуло внутри. Настало время действовать. Я быстро пробежался глазами по ближайшим девушкам. Выбрал ту, что стояла одна — каштановые кудри до середины спины, чёрное платье с открытыми плечами, растерянный вид.

Я подошёл, протянул руку. Сказал что-то вроде «давай потанцуем?». Голос, к моему удивлению, не дрогнул.

Она кивнула, сдержанно улыбнулась. Мы вышли на танцпол. Её руки легли мне на шею — прохладные, чуть липкие. Мои — на её талию, тонкую, тёплую под тканью платья. Мы начали кружиться.

Музыка грохотала слишком громко, заглушая всё. Пришлось наклоняться к её уху, ощущая запах её шампуня.

— Давай познакомимся? Тебя как зовут? — начал я.

— Катя! — крикнула она в ответ. — С мехмата, первый курс!

Я представился, выкрикнул, что учусь на программиста.

— О, серьёзно? — её губы снова оказались у моего уха, опалив теплом. — А курсовую по базам данных написать поможешь?

— Конечно, — выпалил я автоматически, чувствуя, как снова натягиваю на себя старую, удобную роль.

— Да я шучу! — Катя рассмеялась, откинув голову назад. — Расслабься.

Мы ещё немного покружились. Она, закрыв глаза, тихо напевала мотив песни. Я молчал, боясь спугнуть эту внезапную, хрупкую близость. Её тело постепенно стало мягче, податливее в моих руках.

Но тут музыка смолкла. Свет зажгли ярче, обнажая липкий пол и потные лица вокруг. Катя отстранилась, всё ещё улыбаясь.

— Спасибо, было приятно. Может, ещё как-нибудь повторим.

Она легко развернулась и растворилась в толпе, идущей к бару. Я медленно пошёл к стене, руки всё ещё помнили изгиб её талии.

Получилось. Я пригласил, станцевал, даже договорился о «как-нибудь». По всем параметрам — успех. Почему же тогда внутри снова была эта тянущая пустота?

Несколько быстрых танцев я провёл, стараясь не выпускать девушку из вида. Наконец, когда снова заиграло что-то медленное, подошёл и снова пригласил Катю. Она уже успела что-то выпить — от неё теперь пахло сладким, дешёвым вином. Согласилась охотно, даже потянулась ко мне первой.

В этот раз музыка была потише, кричать не приходилось. Она плотно прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Тепло её тела через тонкое платье, ритм дыхания — всё это отозвалось внизу живота знакомым напряжением.

Черт. Не сейчас!

Я аккуратно отстранил низ живота от девушки, создав между нами вежливый зазор. Катя, кажется, ничего не заметила — или сделала вид.

Мы говорили уже спокойнее. Выяснилось, что она живёт в моей общаге, на третьем этаже, комната 312.

— У меня есть брат, Сергей. Контрактник, — сказала она с какой-то смесью гордости и усталости, и на секунду её взгляд стал отстранённым.

Я в ответ рассказал про своих двух братишек, про то, что они ещё учатся в школе. В голове крутилась одна мысль: сейчас хороший момент, чтобы её поцеловать. Она расслаблена, лицо близко, полузакрыла глаза.

Но нужно было наклониться, прервать этот размеренный ритм кружения. Решиться. Я собирался с духом, чувствуя, как сердце колотится уже не только от танца.

А потом музыка просто кончилась. Резко, на высокой ноте. Свет снова стал ярким и беспощадным. Катя открыла глаза, улыбнулась мне, как старому знакомому.

— Пойду, наверное, — сказала она.

Я лишь кивнул, выпуская девушку из рук.

Момент ушёл. Самый подходящий момент, и я его упустил, как всегда.

К следующему медленному танцу Кати на площадке не было. Я постоял у стены, наблюдая, как других девушек быстро разбирают. Хотел было что-нибудь выпить, но потом решил, что лучше делать «это» трезвым. Да и лишних денег на выпивку не было, чего уж притворяться.

Она появилась только через три таких танца. Двигалась, слегка пошатываясь, и постоянно смеялась. Когда я снова пригласил её, она просто кивнула, и её тело упало на меня.

Девушка прижималась ко мне всем весом, плотно и безо всякой стыдливой дистанции. Через тонкую ткань платья я чувствовал тепло её кожи, упругость небольших напряжённых грудей. Она медленно кружилась вместе со мной, и в такт этому движению её бёдра настойчиво терлись о моё возбуждение. Это было похоже не намеренное движение, а скорее следствие её полного расслабления — или безразличия. Но для меня это стало электрическим разрядом, пробежавшим по всему телу. Мы не разговаривали. В голове гудело: раз уж она так прижалась, значит, всё идёт как надо.

Я решился на поцелуй. Но для этого всё равно нужно было снять её голову с моего плеча. А этого не хотелось — мне было приятно ощущать тело девушки. В таком положении казалось, будто я уже достиг своей цели. Тогда я, продолжая двигаться под музыку, начал осторожно гладить её по спине ладонью, чувствуя под тонкой тканью каждый позвонок. Она продолжала танцевать, как будто ничего не замечала. Я опустил руку ниже, на изгиб поясницы, потом ещё ниже, неуверенно прикоснувшись к её мягкой округлости. Видя, что девушка не реагирует, осмелел и положил туда вторую руку, слегка притянув её тело к своему.

Катя слегка дёрнулась, как от удара током. Она отстранилась — не резко, а создав между нами всего сантиметр пространства. Я обрадовался: наверное, сейчас повернёт лицо для поцелуя.

Но вместо этого она просто отвернула голову ещё сильнее, уткнувшись щекой и носом мне в плечо, словно пытаясь спрятаться. Мои руки так и остались лежать на её бёдрах, будто приклеенные. Я почувствовал, как всё её тело, секунду назад мягкое и податливое, стало тихо, но неумолимо отодвигаться, выстраивая невидимую, но прочную стену.

— Кать? — тихо спросил я.

Она ничего не ответила, а когда закончилась музыка, она и вовсе аккуратно сняла мои руки со своей попы, будто убирая чужую вещь.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она глухо, не глядя на меня, и растворилась в толпе, оставив меня одного посреди танцпола.

Я отошёл к стене, стараясь не терять Катю из виду, в надежде на продолжение. Когда снова заиграла медленная музыка, я сразу подошёл к ней.

— Не хочу, — заявила она, даже не глядя на меня, и выдернула из толпы какую-то девушку с короткой стрижкой. — Вот, потанцуй с ней.

Девушка выглядела ошарашенной. Мы вышли на площадку, и она встала так, будто между нами был невидимый штакетник. Не разговаривала, только смотрела куда-то в пол. Её талия под рукой была напряжённой и чужой.

Я так и не узнал, как её зовут. Танец кончился, и мы просто разошлись.

Катя куда-то пропала, и какое-то время я провёл один. Ну, не совсем, удалось потанцевать с парой девушек, но они со мной не разговаривали, и сразу после окончания танца куда-то испарялись.

Примерно через час мне захотелось в туалет. В соседней кабинке слышалась возня, хлюпанье, но мне было не до того, чтобы вслушиваться.

Сделав всё что нужно и почти дойдя до танцевального зала, я услышал шум и обернулся. Из мужского туалета выходили двое — красавчик в спортивной кофте, застёгивающий ширинку, и Катя, вытирающая уголок рта тыльной стороной ладони. Она смотрела сквозь меня, невидящим взглядом упираясь в стену над моим плечом. Парень что-то хрипло сказал ей на ухо, она тупо улыбнулась и поплелась за ним в зал.

У меня внутри что-то ёкнуло, но следом пробилась настырная мысль: раз она ещё здесь, значит, шанс не упущен. Просто нужно дать ей прийти в себя, и можно будет попробовать снова.

Я сделал глубокий вдох и решил остаться. Не начиная танцев, просто медленно двигался вдоль стены, стараясь не упустить момент, когда Катя наконец останется одна.

Но тот парень из туалета никуда не уходил. К нему присоединился ещё один, такой же крепкий, в такой же тёмной спортивной кофте. Они втроём — двое парней и Катя — теперь держались вместе, что-то пили у барной стойки. Катя не смеялась, просто тупо улыбалась в пустоту и тянула из стакана то, что ей протягивали. Она обнимала первого парня за талию, но как-то неуверенно, будто не могла стоять без опоры.

Рука второго лежала у неё на пояснице, потом сползла ниже. Она не отталкивала его. Не замечала, что ли?

Парни наклонились к её лицу, что-то настойчиво говорили. Катя мотала головой — нет, нет. Потом резко отвернулась и, пошатнувшись, сделала пару шагов в сторону.

Первый парень ловко поймал её сзади, обхватив за талию. Второй тут же подошёл спереди, прижался к девушке всем телом. Она попыталась оттолкнуть его, но её руки бессильно соскользнули.

Тогда они подхватили её под локти и направились к выходу. Не тащили, а именно вели, но её ноги еле волочились по липкому полу.

Даже до такого балбеса, как я, наконец дошло. Она не просто не хочет идти с ними. Она вообще не в состоянии хотеть. Её уводят.

Я быстро просочился сквозь толпу к выходу из зала, выхватил в гардеробе свою куртку. Из-за угла наблюдал, как у дверей они натягивают на Катю её короткую куртку-дутик. Она безвольно свесила руки, а один из парней застёгивал молнию, ухмыляясь. Потом они стали одеваться сами.

Я стоял в тени у вешалки, затягивая молнию своей куртки. Медленно, будто давая себе последний шанс передумать и уйти, думал, что можно сделать. Позвонить в полицию? Пока они приедут, всё уже закончится. Да и ничего вроде бы не происходит — просто компания выходит на улицу. Мои предположения могли быть просто догадками испорченного воображения.

Меня колотила мелкая дрожь. Нужно было провести мысленный эксперимент. Вспомнить всё, что я знал о Кате. Её комната, мехмат, брат… Брат. Сергей. Контрактник.

Решение оформилось мгновенно, холодное и чёткое.

Я шагнул вперёд, перегородив им путь к выходу. Обратился прямо к Кате, глядя ей в мутные глаза.

— Кать, тебя Серёга ищет. Он мне звонил, просил найти тебя.

Она медленно моргнула.

— Братик? — пробормотала девушка сиплым голосом.

— Да. Приехал из части. Говорит, срочно хочет увидеть сестру.

Катя вдруг оживилась, закивала.

— Хочу увидеть братика.

Один из парней, тот что покрупнее, нахмурился и посмотрел на меня.

— Ты кто вообще такой? Отвали.

—  Друг её брата. — Я посмотрел не на парня, а на Катю. — Он сейчас будет тут.

— У тебя есть брат? — парень обернулся к Кате.

Девушка уставилась на парня и с пьяной убедительностью подтвердила:

— Ага. Братик… военный… спецназ…

Парни переглянулись. Меньший тихо выругался. Крепыш ещё секунду измерял меня взглядом, потом махнул рукой.

— Да пошла ты. Задолбала.

Они отпустили девушку, Катя пошатнулась. Я взял её под руку и повёл прочь, спиной чувствуя их взгляды.

Мы шли через тёмный двор. Она что-то бормотала, я не отвечал. На её этаже я постучал в дверь 312. Открыла сонная девушка в растянутой футболке.

— Ваша соседка перепила в клубе, — сказал я. — Уложите её спать, пожалуйста.

Девушка кивнула, без лишних слов приняла еле стоящую на ногах Катю. Дверь закрылась.

Я спустился на свой этаж, зашёл в комнату. Миша спал, Гена ещё не вернулся. Сел на кровать — руки наконец перестали дрожать.

Я спас её. Или выполнил долг перед призраком её брата, которого даже не знал.

***

Гена пришёл только утром, когда мы с Мишей уже пили чай и собирались на пары. От него пахло дорогим парфюмом.

— Ну что, технарь, — ухмыльнулся он, снимая куртку. — Пригодилась моя инвестиция?

— Пока нет, отложил на будущее, — отшутился я. — А ты где пропадал?

— Девушек провожал, — с видом благородного спасателя пожал плечами Гена. — Надо же было убедиться, что они до дома дошли и обратно не вернутся. Пришлось остаться у Насти. Ну, знаешь, на всякий случай, вдруг ей что-нибудь понадобится.

Он сел на мою кровать, достал телефон.

— У них, кстати, евро-трёшка, — продолжал он небрежно. — Две спальни — Настина и Машина — и кухня-гостиная. Так что для культурного отдыха созданы все условия.

Гена сделал многозначительную паузу. Миша, собирая в рюкзак конспекты, фыркнул.

— И что она в тебе нашла-то? — спросил я, больше из вежливости.

— Братан, она девушка серьёзная и устала от пацанчиков, — усмехнулся Гена. — Ей нужен человек, который её понимает и не даёт скучать. Во всех смыслах. Я с ней на одной волне — и в гостиной, и в спальне. Девушки это ценят.

Он отложил телефон и оценивающе посмотрел на меня.

— Ладно, хватит про меня. Как твои вчерашние успехи? Получил «опыт»?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Вспомнил липкий пол, пустые глаза Кати и её «братика».

— Вроде того, — наконец заявил я. — Спас девушку от изнасилования.

Гена приподнял бровь.

— Ты её уговорил?

— Нет, — покачал головой, чувствуя, как в руках появляется странный холодок. — Познакомился, а потом увидел, как эти двое её уводят. И увёл её у них.

Я не стал вдаваться в подробности. Не про брата, не про то, как она вытирала рот. Просто констатация факта.

— Героический поступок, — со снисходительной иронией протянул Гена. — Надеюсь, хотя бы номер телефона взял у спасённой принцессы?

— Неа.

— Ну, братан, ты балбес, — Гена покачал головой, вставая. — Включи режим простых решений. Пора на пары.

Мы вышли в коридор. Я шёл сзади, глядя в спину Гене, и думал о том, что вчерашний вечер закончился совсем не так, как хотелось бы.

***

Прошло пару дней после той дискотеки. Я был один в комнате — Миша исчез по своим делам, Гена, наверное, снова прописался у Насти.

Я сидел на стуле перед старым 3D-принтером. Самодельным, собранным на коленке ещё три года назад. Тогда же, в последние месяцы, мы с мамой напечатали на нём фигурку медведя — кривую, с наплывами пластика. Она до сих пор висела на раме принтера, на проволочке, как талисман.

В дверь постучали, жёстко, настойчиво. На пороге стояли те двое, из клуба. Тот, что покрупнее, и его друг потоньше, с колючим взглядом.

— Привет, очкарик, — сказал крепыш, переступив порог без разрешения. Второй вошёл следом, прикрыв дверь. — Мы к тебе по делу.

Меня будто обдали ледяной водой. Я отступил к столу.

— Вам чего?

— Мы тут пошукали, — тонкий полез ко мне. — Ты нам в прошлый раз про какого-то брата-спецназовца заливал.

— Катюшу мы нашли, — перебил крепыш и ухмыльнулся. — Брат, говорит, служит. Далеко. Так что твоя байка — наёбка.

Они обступили меня.

— Она сказала, где ты живёшь, — тонкий ткнул пальцем мне в грудь. — Вот мы и пришли. Объяснить, кто тут хозяин.

Крепыш оглядел комнату. Его взгляд зацепился за принтер, за мигающие светодиоды.

— О, — сказал он с радостью. — Что это у лоха такое? Робот?

Он шагнул к столу.

— Не трогай! — вырвалось у меня. Я бросился вперёд, но тонкий схватил меня сзади, заломив руку.

Крепыш рассматривал принтер. Потом взял его за край станины и резко дёрнул на себя. Аппарат с грохотом рухнул на пол. Хрупкий пластик корпуса треснул.

— Нет! — моё сердце колотилось где-то в горле. Я дёрнулся, но захват только усилился.

Крепыш наклонился и оторвал от рамы фигурку медведя. Подержал в ладони, усмехаясь.

— Что это? Талисман?

Он бросил фигурку на пол и наступил каблуком ботинка. Раздался короткий, сухой хруст. Звук был таким чётким, что на миг заглушил их смех.

Моя рука сама схватилась за запястье, пальцы впились в гладкий пластик браслета — последнюю ниточку, связывающую меня с мамой. Теперь он был единственным, что от неё осталось.

Парни отпустили меня, говорили что-то про лохов, что они должны страдать. Но звук слов тонул в нарастающем гуле в ушах.

Я сжимал браслет так, что пластик впивался в кожу, и смотрел на осколки на грязном полу. Не на принтер. На мелкие белые обломки медведя. Это была не просто вещь. Это было последняя модель, которую сделали мы с мамой, последний смех на кухне, последняя победа. Мой мир, который я собирал винтик за винтиком, лежал сейчас в пыли. Уничтожен за тридцать секунд.

Ярости не было. Была паника. Глубокая, всепоглощающая, как падение в ледяной колодец. Паника созидателя, у которого отняли инструмент и саму возможность творить. Мозг отказывался принимать это. Он требовал решения, немедленного, как Ctrl+Z. Нужен интерфейс. Прямо сейчас. Нужно взять виртуальную модель, наложить её на реальность, отменить это разрушение, заставить пластик собраться обратно...

И мир ответил.

Зрение залило синевой. Перед глазами возникла сетка координат, вокруг плавали панели, как в интерфейсе игрового движка, смешанном с чёрточками САПРа. Я видел иерархию предметов, дерево объектов, мигающие красным точки критического повреждения. И в центре — облако из тысяч светящихся частиц, бывшая фигурка.

В сознании прозвучал ровный, безличный голос: «Интерфейс активирован. Начата реконфигурация периферийных модулей».

В животе что-то дрогнуло, будто порвалась струна. По телу пробежала волна ледяного жара. Я попытался вдохнуть, но мир резко накренился и погас.

В моей любимой серии книг про боевых роботов существовало понятие — «солхама». Возраст, после которого человек переставал считаться ценной единицей и переходил в разряд расходного материала.

Люди, дожившие до солхамы, не уходили на пенсию. Их ставили туда, где шансы выжить стремились к нулю. Прикрыть отход основных сил. Первыми пойти на зачистку неразведанного участка. Провести разведку боем, когда всё равно, вернётся лазутчик или нет.

В той выдуманной вселенной солхама наступала в тридцать-сорок лет — возраст, который у нас считают расцветом сил. А оптимальным для воина, пиком физической и ментальной формы, там считались годы между шестнадцатью и восемнадцатью. Неопытность с лихвой компенсировалась скоростью реакции, гибкостью ума и тела, дерзкой энергией, которая с уменьшалась с годами. Потому все главные герои там были юными, почти детьми. Если смотреть их глазами, я шагнул на путь к солхаме.

Мне сегодня как раз исполнилось девятнадцать.

***

Комната в общаге была стандартной убогой коробкой. Двухъярусная кровать, где я спал внизу, а Гена наверху, рядом одноярусная койка Миши, застеленная покрывалом без единой складки. Посередине стоял наш обеденный стол, накрытый шуршащей газетой вместо скатерти. На нём теснились одноразовые тарелки с оливье и селёдкой под шубой, купленные в ближайшем магазине.

Миша расставлял банки с дешёвым пивом, прикидывая вслух.

— Оптимальное расположение, — бормотал он. — Минимум движений, чтобы взять. А салаты в центре — вынуждают тянуться, это сдерживает фактор жадности.

Дверь распахнулась, и вошёл Гена. Он нёс в руках коробку с тортом, купленным, судя по виду, в ближайшем киоске.

— А вот и праздничное топливо, братва! — жизнерадостно воскликнул он.

Следом за ним в комнату вошли две девушки. Первая — высокая, в безупречном пальто, с яркой алой помадой. Её взгляд, холодный и оценивающий, мгновенно просканировал комнату, меня, Мишу, убогий стол. Показалось, что её в уголках губ мелькнуло презрение, но тут же появилась вежливая полуулыбка.

Вторая притулилась сзади, почти спрятавшись за её спиной. Хрупкая, в просторной куртке, с длинными волосами, собранными в небрежный пучок. Её внимание сразу же прилипло к полке с моими книгами — потрёпанным фантастическим сериалам и учебникам по программированию.

— Знакомьтесь, ребята, — Гена поставил торт на стол. — Это Настя, моя подруга, а это Маша, её сестрёнка.

Настя кивнула, негромко сказав «Привет». Маша оторвала взгляд от книг, быстро махнула рукой и снова уставилась на корешки.

— Располагайтесь, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — пошутил Гена.

Все расселись вокруг стола. Теснота заставила наши колени соприкасаться. Настя оглядела комнату.

— А вы что-нибудь для фона не поставите? — предложила она, обращаясь, казалось, ко всем, но смотрела на Гену. — Музыку, телевизор… как-то тихо здесь.

Гена махнул рукой в мою сторону.

— Игорь, ты же у нас главный по железу. Вруби чего-нибудь.

Я развернул ноутбук, открыл первый попавшийся сайт телестудии. Появилось вступление какого-то ток-шоу. На экране взволнованный ведущий кричал о сенсации.

— …а правда ли, что древние славяне контактировали с рептилоидами? После перерыва — мнение эксперта по биоэнергетике!

Воцарилась неловкая пауза. Миша первым её нарушил.

— Минута этой белиберды стоит дороже, чем наш ужин, — мрачно констатировал он. — А КПД от такой информации — ниже плинтуса.

Гена фыркнул и потянулся к пиву.

— Зато весело. Настя, не обращай внимания, они у меня тут все технари-зануды. Давай лучше выпьем за именинника!

Он поднял банку. Все, кроме Маши, которая продолжала изучать полку, последовали его примеру.

— За Игоря! — воскликнул Миша.

— Да, с днём рождения, — пробормотала Настя. Её голос был ровным, профессионально-доброжелательным, но в глазах не чувствовалось ни капли тепла — только расчётливый интерес.

Миша потянулся за банкой пива, его взгляд скользнул по моей скромной футболке, а затем прилип к дорогой ткани Настиной блузки.

— Настя, скажи, пожалуйста, — начал он, делая вид, что просто поддерживает беседу. — Судя по твоей внешности, ты неплохо зарабатываешь. А где конкретно, в какой конторе?

— В инвестиционной компании, — ответила девушка, поправляя салфетку на коленях. Её взгляд скользнул по нашему убогому столу, но лицо оставалось вежливо-бесстрастным. — Крупная фирма, высокие зарплаты, но и ответственность такая же.

— Значит, договоры большие крутишь? — не отставал Миша, явно прикидывая потенциальную выгоду от такого знакомства.

Настя слегка улыбнулась, кончиком ногтя сдернула невидимую соринку с рукава.

— Пока нет. Большие кейсы доверяют опытным коллегам, так что я занимаюсь поиском перспектив. Небольшие стартапы, локальные производства. Ищу тех, кого крупные игроки не замечают.

Гена хихикнул.

— Настя у нас мастер переговоров.

— Суть в том, чтобы показать выгоду, — продолжила она, игнорируя его реплику. Её голос стал чуть мелодичнее. — Многие руководители таких фирм мыслят короткими дистанциями. Нужно помочь им увидеть горизонт и убедить, что наши услуги — это не расходы, а инвестиция. За долю от будущей прибыли, разумеется.

Она взяла свою банку, но не отпила, просто подержала в руках.

— Иногда переговоры требуют нестандартного подхода. Личного контакта. Чтобы вызвать доверие.

Гена хмыкнул, бросил взгляд на Настю и потянулся за пивом. В этот момент на экране ноутбука появилась заставка нового шоу. Громкая музыка, кричащее название: «Премия Гудини!».

Ведущий на экране прокричал:

— Сможет ли наш сегодняшний претендент доказать научному жюри, что он управляет материей силой мысли? Или это ещё один обман? Смотрите дальше!

Маша, молча ковырявшаяся вилкой в оливье, вдруг оторвалась от тарелки и уставилась на экран.

— О, это же та передача, где проверяют псевдонаучные заявления, — с интересом в голосе заявила она. — Методология у них, конечно, смехотворная, но сам факт попытки интересен.

Все перевели взгляд на неё, затем на экран, где какой-то мужик в трико пытался согнуть взглядом ложку.

Миша, не отрывая глаз от экрана, кивнул в сторону Маши.

— А ты учишься или работаешь? — спросил он. — И с чего взяла, что методология у них смехотворная?

Маша медленно перевела на него свой взгляд, будто рассматривала интересный, но не очень сложный прибор.

— Учусь. На физическом факультете, первый курс. — Она сделала небольшую паузу, собирая салат на вилку. — А передача… они ставят эксперимент без контрольной группы, не изолируют участников, принимают субъективные ощущения за данные. Это не методология, а шоу.

— То есть, ты нам сейчас докажешь, что телекинеза нет? — встрял Гена, широко ухмыляясь. — Разочаруешь народ.

Маша пожала плечами, смотря на экран.

— Я ничего не доказываю, а констатирую ошибки в постановке опыта. Если бы у них был настоящий телекинетик, они всё равно не смогли бы это зафиксировать. Потому что ищут не там и не так.

Она сказала это так искренне, что даже Настя снизошла до лёгкой улыбки. Правда, в её глазах читалась не нежность, а снисходительность, как к ребёнку, который говорит глупости.

Миша, откашлявшись, вернулся к своему допросу.

— А ты уже всё знаешь, что к чему?

Маша медленно перевела на него свой изучающий взгляд.

— Нет. Я знаю, что почти ничего не знаю. Но мне интересно, как устроен мир. От кварков... — она неопределённо махнула рукой, — до вот этого всего.

Настя взяла на вилку крошечный кусочек торта.

— Сестра у меня — гений чистого разума, — прокомментировала она, и в её голосе прозвучали живые нотки. — Только с практическим применением у неё туго.

Маша ничего не ответила. Она снова смотрела на экран, где учёный в очках что-то яростно доказывал взволнованному претенденту. Казалось, её полностью поглотила эта нелепая картина.

Гена хмыкнул, отхлебнул из банки и поставил её на газету с мокрым кругом.

— Кстати, именинник, — заявил он, не глядя на меня. — У меня для тебя подарок есть. Не основной, так, приложение.

Он сунул руку в карман джинсов, порылся и вытащил маленькую картонную коробочку и швырнул её через стол. Она приземлилась прямо перед моей тарелкой с недоеденным оливье.

На коробке была кричащая надпись про «нежность» и «анестетик». Презервативы.

В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая только бормотанием телевизора. У меня от неловкости загудело в ушах. Просто взял и швырнул, как пачку салфеток.

— Спасибо, — пробормотал я, даже не дотрагиваясь до коробки. — Но мне пока… не с кем.

Гена махнул рукой, широко ухмыляясь.

— Всё впереди, братан! Пригодится — спасибо скажешь. Это не цветы, срок годности большой.

— Инвестиция в будущее, — негромко бросила Настя, поправляя прядь волос. — Хотя в нашей сфере сначала ищут проект, а потом под него — инструменты.

Маша вдруг подняла голову. Её взгляд перешёл с коробки на Гену, потом на меня.

— Это некорректный подарок, — заключила она. — Он ставит получателя в неудобное положение. Если уж ты решил подарить именно это, нужно было сделать это приватно.

Настя резко повернулась к сестре, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Маш, не начинай. Это обычный предмет, не надо его сакрализировать.

— Я не спорю, — парировала Маша. — Просто это неправильно. Так дарить неудобно. Все теперь будут смотреть на Игоря и думать, будто он должен срочно ими воспользоваться. Решат, что он всё бросит и пойдёт искать подходящую девушку.

— Никто ни на что не намекает! — Гена засмеялся, но смех звучал напряжённо. — Чел, да ты глянь на неё! Теорию заговора из трёх резинок разводит!

— Я не теорию развожу, я про последствия, — настаивала Маша, и её щёки порозовели. — Игорю же теперь неловко...

В этот момент с экрана ноутбука, который все благополучно забыли, рявкнул голос, заглушая спор:

— Внимание! Следующий претендент на премию в один миллион рублей заявляет, что способен видеть сквозь стены! Правда или ложь? Смотрите после рекламы!

Все невольно вздрогнули и замолчали, уставившись на экран, где замелькали рекламные ролики. Молчание после спора было тягостным. Чтобы не встречаться взглядами, все уставились в экран. Шампуни, кредиты — лишь бы во что-то смотреть.

Наконец, шоу вернулось. Претендентку — девушку лет двадцати — поставили перед белой картонной перегородкой. За ней на тумбах стояли предметы: шар, куб, пирамида. Ведущий тыкал пальцем в перегородку.

— Что сейчас на третьей тумбе слева?

— Конус, — сразу, без паузы, ответила девушка.

— А на первой справа?

— Цилиндр.

Она не ошиблась ни разу. Мы перестали жевать.

— Картон тонкий, — первым нарушил тишину Миша. — Может, подсвечивают сзади, тени какие-то видны. Или в самом картоне дырки.

— Разумеется! — фыркнул Гена. — Ведущий ей знаки подаёт. Моргает, или там, ногой постучит. Клоунада.

— Но как они договорятся, если предметы каждый раз в новом порядке? — не унимался Миша.

Я хотел что-то сказать, но обратил внимание на Машу. Она сидела, отодвинувшись от стола, и не смотрела на экран. Взгляд её был устремлён в стену над моей кроватью, но я сомневался, что она вообще что-то видела. Её пальцы нервно теребили край свитера.

— Маш, ты как? — тихо спросил я.

Она вздрогнула и медленно перевела на меня широко раскрытые глаза.

— Мне… не по себе. Душно, что ли, — глухо сказала она и отвернулась, делая вид, что снова смотрит передачу.

На экране уже был новый претендент. Парень, ненамного старше меня, ёрзал перед камерой, нервно похлопывая себя по бёдрам. Он заявил, что умеет двигать предметы силой мысли.

Ему выкатили тумбу на колёсиках. На ней аккуратной башней стояли деревянные кубики, а сверху всё это накрыли прозрачным пластиковым куполом.

Парень сосредоточенно нахмурился. Сделал несколько пассов руками перед куполом, потом резко толкнул воздух вперёд.

Кубики упали. Вместе с тумбой. Вся конструкция с грохотом повалилась на бок, купол отлетел в сторону.

В студии возникла лёгкая пауза. Парень смущённо улыбнулся.

— Ой. Простите. Немного не рассчитал.

Он снова сосредоточился, вытянул руки. Сделал плавное движение снизу вверх, и тумба, скрипя колёсиком, медленно поднялась и встала прямо. Купол и кубики остались лежать рядом.

— Вы видели? Вы видели?! — завопил Гена, ткнув пальцем в экран. — Это же моторчик в тумбе! Проводка под полом! Какой из него колдун?

— Слишком резкое падение, — бубнил Миша, прищурившись. — Если б толкнул — она б по инерции дальше проехала. А она прямо боком завалилась. Механика.

— А как она обратно встала? — заметил я, не в силах оторваться от экрана.

— Тросы, — заявил Миша. — Или магнитная лебёдка. Дорого, но для шоу сгодится.

Настя молча наблюдала за этим спором, попивая пиво. На её лице была лёгкая, снисходительная усмешка — будто она смотрела на возню щенков.

Маша в дискуссии не участвовала. Она сидела, сгорбившись, и смотрела на свои руки, лежавшие на коленях. Дышала тяжело и громко — так, что это стало слышно даже поверх спора. Сидеть и спорить о телекинезе в этой душной комнате ей явно не помогало.

— Может, выйти проветриться? — предложил я тихо, чтобы не привлекать внимание остальных. — В коридоре окно есть.

Маша кивнула, с облегчением отодвигая стул.

— Я тогда тоже пойду, — тут же сказала Настя, поднимаясь. Она достала из кармана пальто длинный, блестящий вейп. — Подымим, Ген?

— Ага, — крякнул Гена, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Поддержу компанию.

Они вышли первыми. Маша потянулась следом, молча скользнув в дверь.

Я посидел ещё минутку, глядя, как Миша методично доедает остатки салата, потом пиво дало о себе знать — захотелось в туалет.

Выйдя в коридор, я сразу увидел их в дальнем конце, у открытой балконной двери. Стеклянная перегородка балкона была заляпана, но силуэты угадывались. Настя, прислонившись к перилам, выпускала облачко пара. Гена что-то говорил, жестикулируя.

Я прошёл мимо, не оборачиваясь, свернул в туалет. Возвращаясь обратно, двигался уже тише. Они всё ещё были там, доносились обрывки фраз. Я замедлил шаг. Они меня не видели — я остался в тени у стены, в нескольких шагах от приоткрытой двери.

— …просто интересно, зачем ты меня сюда вообще притащил? — раздался голос Насти. Он звучал негромко, но отчётливо, с холодным раздражением. — На день рождения какому-то ботану. У тебя что, нормальных друзей нет?

— Да он ничего, — отмахнулся Гена. — Я его с третьего курса знаю. Ну, зажатый немного, неловкий. Зато голова работает.

— Голова… — Настя фыркнула. Послышался короткий, шипящий звук затяжки. — И ты эту «голову» решил пристроить в мою компанию?

— Ну, ты же просила познакомить тебя с нашими технарями, перспективными, — в голосе Гены появились оборонительные нотки. — Он как раз такой. И курсовые он мне все по матану делал, пахал как вол. Думал, Маше твоей… он типа в тему будет. Спокойный, умный.

Настя рассмеялась. Сухо, без единой тёплой ноты.

— Ты вообще представляешь, кто такая Маша? Она не из тех, кто будет… — она сделала паузу, подбирая слово, — «практиковаться» с первым встречным ботаном из общаги. Особенно с таким.

— А что с ним не так? — Гена начал злиться.

— Всё не так. Он — никто, у него даже нормальных джинсов нет. А что касается Маши…

Её голос стал тише, в нём внезапно проступило что-то нежное. Это было на неё не похоже.

— После того, как родители… ну ты помнишь… Маша осталась на мне. Не для того я её растила, чтобы она связалась с каким-то бедным студентиком, у которого будущее — ипотека на сорок лет. Моя сестра достойна большего, а не этого… бесплатного приложения к твоим курсовым.

От этих слов меня передёрнуло. Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как краснею до корней волос. Слово «никто» засело в голове. «Никто».

Механическим жестом я схватился правой рукой за левое запястье, начав тереть большим пальцем гладкий пластик браслета — старого фитнес-трекера. Когда-то он принадлежал маме. Я его перепрошил, чтобы он просто показывал время, и носил все эти годы, никогда не снимая. Он был холодным и скользким от пота, единственной твёрдой точкой в рушащемся мире.

В этот момент с другой стороны коридора, от лестницы, появилась Маша. Она шла медленно, всё такая же бледная. Её взгляд скользнул по мне, застывшему в тени, потом перешёл на балкон, где продолжался разговор.

Она не слышала слов, но отлично видела, что я подслушиваю.

Наши глаза на секунду встретились. В её взгляде не было ни укора, ни вопроса. Просто тихое, усталое наблюдение. Девушка ничего не сказала, прошла мимо и зашла в комнату.

Я оттолкнулся от стены и побрёл назад. Стыд и злость душили меня.

В комнате Маша сидела на своём месте, молча смотря на пустой центр стола. Миша методично собирал крошки с газеты пальцем. Я взял несколько грязных тарелок и отнёс к кухонному столу. Вернувшись, я, не глядя на Машу, пробормотал:

— Извини за этот цирк.

Я имел в виду и идиотское шоу по телевизору, и всё остальное. Она кивнула, не поднимая глаз.

— Не обращай внимания, — тихо ответила девушка. Было ясно — она говорит не на шоу, а на Настю. Про этот холодный, оценивающий взгляд.

В этот момент вернулись Гена с Настей. От них потянуло холодным воздухом и сладковатым паром от вейпа. Гена окинул взглядом нашу мрачную компанию.

— Чего унылые, а? День рождения же! — подмигнул он с наигранной бодростью. — Давайте двинем куда-нибудь! Я знаю, рядом клуб есть, студенческий. Музыка, танцы, тёлки!

Меня передёрнуло от этой идеи. Последнее, чего хотелось — это давиться в душной коробке под грохочущий бит.

— Не, я, пожалуй… — начал я.

— Да брось, технарь! Хватит сиднем сидеть! — Гена хлопнул меня по плечу, и от этого жеста стало ещё хуже. — Обязательно надо развеяться. Ты же именинник!

Он смотрел на меня твёрдо, с тем самым дружеским напором, за которым всегда скрывалось «я же тебя в компанию взял, не позорь». И я, как всегда, сдался. Просто кивнул, чувствуя, как по спине ползёт знакомая холодная волна.

Настя, надевая пальто, покачала головой.

— Мы с Машей пасс, завтра рано вставать. — Её взгляд скользнул по мне, будто ставя окончательную точку в этой затее. — Гена, проводишь нас?

— Конечно, — тотчас отозвался Гена. Потом обернулся ко мне и, с нарочито похабным подмигиванием, добавил: — Извини, братан, сегодня ты идёшь один. Только не забудь то, что я тебе подарил! Вдруг пригодится.

От этой фразы я снова покраснел. Все снова посмотрели на меня. Миша ехидно хмыкнул. Маша отвернулась к окну.

Я молча подошёл к столу, взял ту самую дурацкую коробочку и сунул её в карман джинсов. Пластик неприятно впился в бедро.

Через пять минут мы уже стояли в коридоре. Больше мы ничего не говорили, просто кивнули друг другу на прощанье. Девушки пошли к остановке, Гена двинулся с ними, а я поплёлся в другую сторону.